Текст книги ""Отель "Перекресток" Том 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 4

Антон Игоревич оказался человеком не только гибким в части интонаций, но и на редкость упорным, потому что, как только мы пришли на этаж, тут же обратился ко мне, причем на этот раз тон у него был просто-таки командный:

– Проводи меня в номер моей жены.

– Мне очень жаль, но вынужден вам отказать, – максимально вежливо ответил ему я, услышанному абсолютно не удивившись, поскольку чего-то подобного и ожидал. – Политика отеля…

– Слушай, мне все равно, какая у вашего отеля политика. Напомню: твоя работа – делать все для того, чтобы мое пребывание здесь было максимально комфортным. Ты за нее получаешь деньги, которые я, в свою очередь…

– Ну-ну, – подбодрила Инна мужчину, который при всей своей напористости все же никак не мог подтвердить тот факт, что за проживание в «Перекрестке» он ничего покуда не заплатил. – Которые вы что?

– Ваш патрон четко сказал – отель всегда идет навстречу просьбам своих постояльцев, – зашел с другой стороны Антон Игоревич, из чего я сделал вывод, что он в курсе своего теперешнего статуса. В смысле – товарищ осознает, что мертв. – Я постоялец, вы двое – персонал отеля, так что будьте любезны.

– Я дико извиняюсь, что лезу в вашу дискуссию, но, может, все же сначала решим вопрос с багажом? – уточнил Данила и для наглядности ткнул пальцем в небольшой старомодный чемодан, что держал в руке. – Мне не сильно тяжело, но у моего патрона есть четкий норматив, который отводится на каждого гостя. Еще чутка, и я его превышу, а оно мне зачем?

– Так тащи к семьдесят седьмому, – ответила ему Инна, – и мы идем туда же. Антон Игоревич, прошу вас следовать за нами.

– Да какого черта! – возмутился Антон Игоревич и направился в противоположное крыло этажа, то, в котором отвели номер его супруге, бросив на ходу: – Вот еще прислуга мной не командовала!

– Какой, однако, неистовый! – где-то даже с восхищением произнесла моя напарница. – Отчасти начинаю его жене завидовать.

– Чую, вспомним мы еще теплом вчерашнее безделье, – вздохнул я, начиная понимать, что в своей первой оценке этого господина, похоже, ошибся. Ни разу не легкая добыча наш новый постоялец. Вопрос только в том, насколько искренни проявления его чувств, поскольку очень уж он, как по мне, их напоказ демонстрирует.

Причем туго нам может прийтись в обоих случаях. Если Антон Игоревич на самом деле так привязан к своей жене, то он все три дня будет биться башкой в закрытую дверь, не исключено, что в самом прямом смысле. Причем безуспешно, поскольку супруга, похоже, устала от него еще при жизни. Если же я прав и все это лишь театр одного актера, то все обстоит еще хуже, поскольку нет понимания того, чего от этого красавца стоит ожидать в следующий момент. При этом, если он сильно накосячит, отвечать, возможно, придется нам. Цербер ведь в вопросах преступления и наказания прям, как шпала. Чей гость? Ваш. Вот вы и несите за него ответственность.

И при этом в любом случае Антон Игоревич слушать ни меня, ни мою напарницу не станет, ибо ему ни советчики, ни собеседники не нужны. Более того – он из той категории людей, которые официантов, коридорных, курьеров и прочий вспомогательный персонал не особо замечает. Есть мы – и есть он. И эти два мира пересекаются только в тех точках, которые он, Антон Игоревич, лично в своей системе координат расставил.

То же, похоже, относится и к общественному мнению. Оно для него просто не существует, что доказывают барабанные удары по двери номера, в который поселили его супругу, сопровождаемые репликами «Настя, открой!» и «Я все равно войду!».

– Лучше бы к нам еще одну малолетку поселили, – произнесла Инна, глядя на постояльца, который увеличил натиск на дверь за счет ног. То есть теперь он не только кулаками удары по ней наносил, но и носками идеально начищенных ботинок. – С ней хоть как-то можно контакт наладить. А, блин! Сейчас начнется!

И да, конечно, тут же началось. Нателла выскочила из своего номера, где, скорее всего, на пару с Георгием обсуждала перспективы работы с новой гостьей, злая как черт, и без особой почтительности спросила у нашего постояльца, упорно стучащегося в дверь:

– Мужчина, чего порядок нарушаем?

– Побольше почтения в голосе, – потребовал Антон Игоревич, похоже, не очень привыкший к тому, что кто-то из прислуги с ним в таких тонах разговаривает, – или у вас будут проблемы!

– Какие? – заинтересовалась наша коллега. – Вы перечислите, мне даже интересно. Меня уволят? Или оштрафуют? Или вы кому-то позвоните и мне мало не покажется?

– Уж я придумаю что-нибудь, – отозвался наш постоялец, – не сомневайтесь.

– Вот как придумаете – так и приходите. А сейчас заканчивайте дверь долбить и ступайте в свой номер.

– Я сам решу, что мне делать! – совсем уж вышел из себя мужчина. – Не вам мне указывать!

– Здесь – мне! – повысила голос Нателла. – Это гостиничное крыло зона моей ответственности, потому все, что здесь происходит, касается меня лично. В последний раз прошу – идите отсюда по-хорошему и не мешайте человеку отдыхать.

– Она права, – подошел к Антону Игоревичу я. – В данный момент вы нарушаете правила проживания в отеле. Это может закончиться для вас плохо.

– Для меня? – рассмеялся мужчина. – Позволю себе процитировать слова вот этой особы – чем именно? Перечислите?

– С легкостью, – подключилась к беседе Инна. – Вас выпишут из «Перекрестка» досрочно. Супругу вашу нет, а вас да. И встретитесь ли вы после того, как она покинет гостиницу или нет – большой вопрос. Не исключено, что в этом случае ваши дороги разойдутся навсегда.

– Нас с ней ничто не разлучит, – показал наш постоялец рукой сначала на дверь, а после ткнув пальцем себя в грудь. – Никогда!

– Блажен, кто верует, – фыркнула Нателла и глянула на меня. – А вы давайте, за своими гостями получше следите. Я, конечно, сейчас уведомлять администрацию о случившемся не стану, но если такое повторится, то тогда без обид.

– Благодарю, – вложив отведенный мне запас искренности без остатка в сказанное, произнес я, – и приношу наши извинения за данный инцидент.

– Никогда бы не подумал, что здесь может быть такой бардак, – потер лоб новый постоялец. – Ничего общего с тем, что рассказывают и пишут.

– Так и радуйтесь, – посоветовал я. – Окажись оно правдой, и все ваши «нас ничто не разлучит» превратились бы пепел. Здесь у вас есть хоть какой-то выбор, за пределами же отеля его вообще не будет. Кто вас вообще спрашивать о чем-то станет? Это не привычный мир, где можно позвонить, попросить, заплатить, надавить – и результат достигнут. В «Перекрестке» это не работает, потому что каждый сам по себе. Тут все, так сказать, возвращаются на стартовую черту, ни у кого нет никаких преимуществ, все равны. Все просто постояльцы, причем не на сильно долгий срок.

– И мы, конечно, просто прислуга, но у нас тоже есть права, не меньшие, чем у вас, – добавила Инна. – Не забывайте об этом. От нас кое-что зависит.

– Очень красиво, очень трогательно, но, может, вы все разговоры перенесете на свою половину этажа? – не выдержала Нателла. – Давайте, шуруйте уже!

Сильно сомневаюсь, что наши слова прямо раз, и изменили мировоззрение этого человека. Конечно же нет. Такое случается только в незамысловатых многосерийных мелодрамах, где злодей или злодейка сначала полсотни серий всяко гадит главным героям, а потом видит слезинку ребенка-сиротки, говорит себе: «Что же я делаю? Так нельзя!» и после сразу перевоспитывается. Но наш новый объект был все же не дурак, он смекнул, что ощутимой пользы от штурма двери в данный момент ждать не приходится, и потому просто решил взять тайм-аут.

Потому он дал себя довести до номера, с выражением вежливого равнодушия выслушал дежурно изложенный Инной текст на тему «что и как обстоит в отелях сети „Перекресток“», немного оживился при упоминании бара, а после выпроводил нас за дверь.

– Знаешь, Тёма, ты, наверное, больше не слоняйся рядом с ресепшен, – сообщила мне напарница после того, как мы вернулись в свой номер.

– Почему?

– Потому что после у нас всякий раз какая-то ерунда случается. Вот сам посуди – Нателле досталась внятная тихая женщина, у которой основная цель, похоже, смыться куда подальше от бывшего, а нам – гондон, который за три дня все нервы вымотает. Я таких много повидала, потому знаю, на что они способны.

– Таких каких? В смысле – говнистых?

– Это само собой. – Инна скинула обувь и уселась на кровать, обхватив руками колени. – Но я про другое. Зуб даю, что Антошка – олицетворение пословицы «из грязи в князи». Скорее всего, родился он в каком Муходрищенске, после перебрался в Москву или Питер, там по головам шел, жизнь зубами грыз, не жалея ни себя, ни других, и под конец сорвал джекпот в лице бедолаги, обитающей ныне под крылом Нателлы. Думаю, она дочка немаленького человека или его наследница, тут любой из вариантов подходит. Просто на настоящую бизнес-леди эта скромница точно не тянет.

– Чего это?

– Уж поверь, они все как одна «селф-мейды», то есть бабы с вот такими яйцами, которые этого Антона к себе не подпустили бы надолго и тем более близко. Максимум пара-тройка ночей, запонки в виде памятного подарка и пинок под зад от охранника на прощание. Так что – нет.

– Хорошо, – согласился с ней я. – Может, оно и так. Но тогда вопрос – на кой леший она ему тут сдалась? На том свете – да. Папа, деньги, связи, право подписи, именные акции и так далее. Но тут, где все обнулено? Не по привычке же?

– Нет, разумеется. Он точно какую-то выгоду видит, причем немалую. Но ничего, сейчас пойдем, посидим в интернете, авось что и разузнаем.

– И к Церберу наведаемся, – добавил я.

– Блин! Вот зачем?

– Понять хочу.

– Еще один ответ ни о чем.

– Так я стимулирую твою мыслительную деятельность.

– Так ты меня выбешиваешь до состояния белого каления. Но – хорошо. Артем, так что ты хочешь понять?

– Систему зачета.

– Я в тебя сейчас подушку брошу.

– Инн, у нас живет муж, у Нателлы жена, – вздохнул я. – Вопрос – как они будут считаться при подведении итогов? В смысле – одно целое или же каждый сам по себе? Если первое верно – хорошо, мы в самом пиковом случае останемся при своих. А если нет, если тут присутствует состязательный момент из серии «кто первый», вот тогда все не так солнечно. Наш клиент, как ты сама сказала, сильно хитроумный, а Нателлке ту тихоню расколоть будет проще простого. Она сейчас чутка время выждет, после пообещает… Как там его супругу зовут? Надя?

– Настя.

– Вот. Пообещает наша соседка Насте, что отныне лично станет следить за тем, чтобы ее никто не беспокоил, потому что сама в такой ситуации побывала когда-то, а дальше без проблем раскрутит бедняжку на откровенность. Все, дело в шляпе. И тогда мы с тобой огребаем минус, а Нателла с довольной улыбкой на нас в столовой смотреть станет и громко рассуждать о том, что профнепригодность есть не диагноз, а судьба.

– А, все же присутствует в тебе тщеславие! Не хочешь в отстающих оказаться?

– Не хочу, чтобы ты мне потом мозг выжигала своими «вот как мы так облажались». А ты станешь!

– Обязательно, – подтвердила Инна. – И тебя во всем винить стану, потому что…

– Во всем и всегда виноваты мужики.

– Именно.

– И, чтобы этого не случилось, пошли-ка вниз. Узнаем фамилию семейной пары, а после попробуем сообразить, отчего наш провинциальный плейбой настолько верен супруге даже за порогом смерти. Ну и остальное все проясним.

– Пойдем, – кивнула моя напарница.

– Да, слушай, а за что ты таких, как он, так сильно не любишь?

– С чего ты взял? – удивилась Инна, обуваясь.

– Ну… Мне так показалось. Интонация у тебя недобрая была.

– Да нет, нормально я к таким, как наш Антошка, отношусь. Ну, до той поры, пока они не начинают считать, что теперь им можно творить вообще все. Нет-нет да и случается такое, вроде как: «Я слишком много отдал за свой нынешний статус, чтобы теперь себе в чем-то отказывать». Комплекс бога, короче. Такое иногда творят – жуть! Навидалась я всякого по роду службы. Ну, не все, конечно, некоторые из них. Антон наш пока в самом начале этого пути находится, то есть мы с тобой для него уже не люди, но закона худо-бедно пока побаивается. Но вот не крякни он там, лет через пять-семь разошелся бы не на шутку. А так я к зубастым провинциалам, которые смогли пройти через все, не сломаться и в результате пробиться наверх, отношусь нормально. И даже не столь важно, как именно – умом ли, талантом, трудолюбием или при помощи пиписьки… Важен факт – они смогли. Как по мне, это вообще самая жизнеспособная и перспективная ветвь человечества. В каком-то смысле генофонд нации.

– Даже так?

– Ну а как? В чужом городе, без поддержки, без тыла в виде мамы-папы и полного холодильника, часто без вообще всего, на одних морально-волевых и с единственной парой штанов… Иди-ка попробуй! И что они потом ленивых столичных деток при прохождении карьерной лестницы на завтрак жрут в офисах, лично я воспринимаю как некую социальную справедливость. Другое дело, что иногда они за свое «вчера» миру мстить сегодня начинают – вот это да. Причем иногда слишком жестко. С перебором.

– Позиция, – признал я, закрывая за собой дверь номера. – Но тогда все равно уравнение не сходится. По всему наш постоялец свою бывшую сильно не любить должен. Она же для него живое напоминание о том, кем он был и благодаря кому стал тем, чем является. А он вон в дверь, что чайка, бьется, желает с ней быть рядом.

– Говорю же – пороемся в их прошлом, авось и найдем ответ, – пожала плечами Инна. – А если нет, чего-нибудь придумаем.

– Ну да, ну да, – кивнул я. – Придумаем.

Будь я суеверным человеком, то подумал бы, что нас кто-то сглазил. Фамилия супругов оказалась Смирновы. Хуже, наверное, только Ивановы и Петровы. Антон и Анастасия Смирновы – как вам?

– Не парься, – считала мои мысли по лицу Инна. – Нормально все.

– Не уверен, – буркнул я. – Мы, наверное, большую часть машинного времени на то, чтобы их найти, потратим. Сколько таких Смирновых в стране? Думаю, масса.

– Но не все же они погибли? – резонно возразила напарница. – Так что отыщем, не переживай. Ты лучше вон с Цербером поговори. Хотел же? Так давай.

Аристарх Лаврентьевич внимательно выслушал меня, провел ладонью по своим седым волосам и не без удовольствия произнес:

– Вопрос верный, вопрос резонный. Я, собственно, уже как-то, чуть ли не в день нашего знакомства, упоминал, что да, к нам иногда попадают люди, каким-то образом связанные друг с другом при жизни. Это могут быть семейные пары, как вот сегодня, братья-сестры, деловые партнеры или же просто друзья. И, конечно, это не случайность. Скорее всего, на момент смерти или же еще раньше случилось некое событие, создавшее противоречие, которое теперь мешает тому, чтобы каждый из них двигался дальше своим собственным путем. Ваша задача не только разобраться в том, что именно стало камнем преткновения, но и добиться того, чтобы гости поняли, отчего они оказались в нашем отеле. Поняли и приняли это.

– Сор-р-размер-р-рно! – гаркнул Гедрик, как всегда, с интересом слушающий беседу.

– Именно, – подтвердил Цербер, после достал из кармана своего сюртука орешек и протянул его попугаю. Тот удовлетворенно проквохтал нечто неразборчивое и было потянулся за лакомством, но опоздал, поскольку орешек из руки управляющего невероятно ловко выхватила Фифочка, буквальным образом подтвердив верность поговорки «в большой семье клювом не щелкают». – А вот тебе, кстати, и наглядная иллюстрация. Кто первым разберется в случившемся и получит подтверждение верности своих слов от гостя, тому и награда в виде двух плюсов.

– Двух? – переспросил я.

– Конечно. Гостя два – и плюса два. Победитель забирает все.

– А проигравший?

– Ну, ты же уже знаешь ответ. Зачем спрашивать?

– Несообр-р-разность! – недобро поглядывая на соседку по жердочке, которая только что выплюнула из клюва скорлупки и с удовольствием скушала ядрышко, проорал Гедрик.

– Именно она, – вновь не стал с ним спорить на редкость покладистый сегодня Аристарх Лаврентьевич и достал из кармана еще один орешек. – Нет, Гедрик, это не тебе, не тянись. Это подарок Фифочке.

– Пр-р-рискор-р-рбно! Вар-р-рвар-р-рство!

– Вовсе нет. Ты свой сам прозевал, так что какие тут обиды? А я всегда честен – один орешек тебе, другой ей. Вот так же и у моих подчиненных – победителю два плюса, проигравшему два минуса. Это справедливо.

– Пр-р-р-р-роизвол! – Гедрик, очень недовольный происходящим, встопорщил перья на голове и захлопал крыльями.

– Жалко, у меня нет орешка, – сказал я ему. – Честное слово, был бы – отдал бы.

– Какой смысл говорить о том, чего нет? – усмехнулся Аристарх Лаврентьевич. – Пустая трата времени и слов.

– Р-р-растофительфство, – поддержала его Фифочка, не выпуская ореха из клюва.

– Именно.

– Можно еще один вопрос?

– Изволь. – Управляющий достал из кармана жилета свои массивные часы, демонстративно щелкнул крышкой и глянул на циферблат.

– Могут ли коридорные применять какие-либо средства физического воздействия в том случае, если гость ведет себя умеренно-агрессивно, не желает подчиняться правилам внутреннего распорядка и доставляет дискомфорт другим постояльцам? Нет, с совсем неадекватными, как тот злодей, что чуть одну из девчонок не изнасиловал, все ясно. Там вопросов нет. А если это именно нежелание подчиняться правилам поведения, принятым в «Перекрестке»? Нарушение режима, так сказать?

– До той поры, пока вам или вашим коллегам ничего не угрожает, вы не должны применять средства физического усмирения гостя, – подумав, ответил Аристарх Лаврентьевич. – У нас тут не работает правило «бей первым», только «бей в ответ». Но известить меня о подобном происшествии следует непременно.

– Тогда делаю это именно сейчас, – с готовностью откликнулся я. – Гости из семьдесят седьмого номера…

Поглядим еще, кто первым управится. Повторюсь – Нателла Настю эту, конечно, вскроет как вон Фифочка орешек. Но если до того ее муженька выпишут из отеля за систематические нарушения правил общежития, то минусы нам ставить будет просто не за что. Нет человека – нет минусов.

Да, не победа. Но и не поражение, что тоже результат.

А Инна, кстати, оказалась права. Несмотря на обилие Антонов и Анастасий Смирновых, она довольно быстро нашла нужные нам персоналии. И в том, кем они были при жизни, не ошиблась ни на йоту. Антон Игоревич родился в небольшом поселке городского типа в районе Среднего Поволжья. Школу он окончил с золотой медалью, после чего сумел пробиться на бюджетное отделение довольно престижного московского вуза. Получив красный диплом, устроился на низовую должность в одну из системообразующих логистических компаний, где довольно шустро начал двигаться вверх по служебной лестнице. В результате за какие-то восемь лет, впахивая по схеме «двадцать четыре на семь», он добрался до той точки, которая называется «потолком». Просто дальше нее сотрудника из ниоткуда, каким бы талантливым и работящим он ни был, просто никто не пустит. Нет, в кино и книгах это дело обычное, а вот в жизни ума и таланта мало, ты должен быть кем-то большим, а именно членом семьи. Пусть даже седьмой водой на киселе, к примеру, троюродным братом одного из акционеров или сестрой жены директора по поставкам, но и этого мизера будет достаточно для того, чтобы твою кандидатуру хотя бы рассмотрели. Утвердили – нет, не факт. И все же…

Но в один прекрасный вечер на одном из корпоративов упорный Антон умудрился познакомиться с дочерью владельца контрольного пакета акций компании, а также кучи всяких других активов, среди которых чего только не было. Уверен, случайностью тут не пахнет, парень явно все очень грамотно спланировал и реализовал. Нет, некий фактор удачи, конечно, тоже присутствовал, без него не обошлось, но это уже частности.

Дальше все развивалось весьма предсказуемо. Дочку свою зажиточный папаша любил, причем настолько, что никого, кроме молодых людей, которых он сам считал перспективными женихами, к ней особо не подпускал, вот и сыграл Антошка на чистой психологии, помноженной на физиологию. Мужик он интересный, неглупый, а самое главное, что Настя сама его выбрала, без папиных советов. Последний факт для нее был особо важен, даже, возможно, главнее того, что в постели он ей ураганы устраивал нешуточные.

А тут еще папа оплошал с тем, что велел начальнику своей безопасности нахальному и незваному претенденту на руку его дочери, в которой лежала немалая часть активов, прочитать лекцию на тему рыла и калашного ряда. В результате бойцы перестарались и чересчур сильно Антона покурочили, после чего безутешная Настя провела у его постели немало времени, что не могло не сказаться на их совместной будущности.

Папа, конечно, пытался достучаться до ее разума, но тщетно, потому через пять месяцев была сыграна многолюдная свадьба из числа тех, фото с которой вызывают у некоторой части населения вопрос: «И где только люди деньги на такое берут?»

На снимках с мероприятия, которые обнаружились в сети в немалом количестве, у отца невесты, кстати, ни на одной фотографии нет довольного лица. Ну, оно и понятно. Видно, что мужик он битый, опытный и прекрасно понимает, кого пришлось в семью принять. И еще, наверное, очень жалеет, что не дал команды проломить шустрому провинциалу голову сразу после корпоратива, где все и началось, глядишь, оно бы и обошлось. А теперь все, теперь дочка вряд ли поверит в случайную смерть своего мужа, причем даже если та будет самой что ни на есть подлинной.

То ли по причине расстройства, то ли еще почему, но года через три папаша покинул грешный мир, и Настя стала владелицей всего-всего-всего. Ну а с ней и Антон. Не официально, разумеется, его супруга была особой тихой и доброй, но далеко не глупой, потому переписывать на мужа хоть что-то не спешила. Но и формальных прав нашему постояльцу хватало с лихвой как для того, чтобы удовлетворять личные амбиции, так и для того, чтобы потихоньку формировать себе подушку личной финансовой безопасности. Последний факт мы нашли в одной из статей, которая вышла уже после смерти супругов, когда началась «пилка» оставшегося, по сути, ничейным имущества. Братьев и сестер у Анастасии не было, детей у супругов тоже не случилось, завещания не осталось, потому за кучу оставшегося бесхозным добра сцепилась куча родни из второго эшелона, причем сразу с обеих сторон, поскольку к тому времени уже выплыл факт о том, что Антон завел в паре банков-«кошельков» счета, куда потихоньку переправлял не сильно большие, но и не очень-то уж маленькие суммы, которые отщипывал от семейного пирога. Причем за год до смерти и цифры пополнений стали побольше, и интервалы между ними поменьше.

Тогда же, кстати, всплыл и факт о том, что он обрюхатил одну из своих подчиненных, с коей сожительствовал и до брака, и пребывая в нем. Думаю, потому Антон и ускорился с личным счетом незадолго до смерти, потому что понимал – шила в мешке уже не утаить, если сам не спалится, то добрые люди пособят и супругу проинформируют. Ну а если она узнает о любовнице и ребенке, то все. Любовь давно прошла, да и не было ее особо, с детьми у них не сложилось, а своим он ей так и не стал.

Но судьба распорядилась иначе. Среди активов, что перепали Анастасии от родителя, значился один виноградник, расположенный в живописном и щедром на солнце южном берегу Крыма. Как-то по сентябрю, в разгар бархатного сезона, супруги решили туда наведаться, глянуть, что там как, попить вина и, может, даже поплескаться в ласковой морской волне.

Сложилось только с последним пунктом, да и то относительно, поскольку по дороге на плантацию машина слетела с дороги и упала в море. Ее достали только через пару дней, причем следственную группу поразило выражение лиц супругов. Он, с оскаленным ртом и выпученными глазами, выглядел откровенно жутковато, она же, напротив, была безмятежна и вроде как даже довольна случившимся. Что до лица водителя – про него ничего не написали.

Собственно, после этого и началась свистопляска с дележкой имущества, в которую по ходу движения была втянута куча родни с обеих сторон, акционеры, деловые партнеры покойной и просто случайные люди, но это нас уже мало интересовало.

– Гер, я все понимаю, – обратился я к напарнику Нателлы, который уже минут десять как стоял неподалеку от нас и усиленно делал вид, что просто ждет своей очереди. – Тебя послали сюда с наказом слушать все, что мы говорим, запомнить это и передать кому следует в точности. Но согласись, это очень некрасиво выглядит.

– Ну извини, – чуть скривился парень. – Я ничего не нарушаю. Нам тоже надо инфу покопать.

– Это да, – признал я. – Ладно, что мы хотели – то увидели. Инн, историю поиска очисти, хорошо.

– Она тут автоматически исчезает, – заверила меня напарница. – Еще в прошлый раз это выяснила.

– Садись, – выйдя из закутка, я сделал приглашающий жест рукой. – Мы же соседи, верно? Ну, «все наше – ваше» – это перебор, но место уступить всегда готовы. Ты копай, а мы тут постоим, подождем. Если хочешь, могу даже сходить, Нателлу набрать, чтобы она сюда, вниз, спустилась.

Георгий постоял с минуту, посопел и ушел.

– И ведь что обидно, правда ничего не предъявишь, – чуть расстроенно сообщила мне Инна.

– Да и ладно. Меня другое печалит. Я так и не понял из этого всего, почему Антон сейчас так цепляется за Настю. В чем смысл? Судя по всему, на том свете у них все шло к финалу. Мы с тобой видели фотки с последних корпоративов и официальных мероприятий, они вместе почти нигде не засветились. А это показатель, причем серьезный. Сама знаешь – семейные ценности сейчас в чести, их не игнорируют.

– И день свадьбы они последние два года не праздновали, – добавила напарница. – До того столько лет прямо вот торжество устраивали, а тут как отрезало. Если это не симптомчик, то что тогда?

– А тут он точно клещ в нее вцепился. Нет, есть такие мужики, которым надо иметь основу под ногами для того, чтобы сделать шаг вперед, не спорю. Или некий тыл, если угодно. Но Антон-то точно не из таких. Нет, душа моя, мы что-то не видим.

– Ага, я о том же самом думаю, – кивнула Инна. – Причем это что-то совсем очевидное, лежащее на самом виду.

– Ладно, пошли, поговорим с нашим постояльцем, – решил я. – Времени у нас не так и много, потому тратить его следует с умом. Захочет общаться – отлично. Начнет хамить и орать – тоже хорошо. Я тогда на него мигом Церберу настучу.

– А знаешь, что еще лучше? – прищурила левый глаз моя соседка.

– Что?

– Если он меня ударит.

– Ну, он не настолько отморозок.

– Он нет. А я – да. И ты до сих пор не представляешь насколько.

– Интересный вариант, – произнес я. – Тогда точно надо с нашим гостем пообщаться. А потом пойдем поужинаем.