Текст книги ""Отель "Перекресток" Том 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 6

– Ну, не столько ее, сколько супруга, – ответил я, ознакомившись с материалом, который она отыскала. – Но да, ты права.

– Ну и ловок же наш хорек! – покачала головой девушка. – Ох и хитер! Прямо даже хочется его дальше не Антошкой, а прямо Антоном Игоревичем звать. Заслужил.

– Другой разговор, насколько ему это на самом деле поможет, – заметил я.

– А вдруг? – возразила Инна. – Мы ведь ничего не знаем, может, оно и на самом деле так? Что мы, кроме коридоров, ресепшен и лифта видим-то? Опять же, он отталкивается от того, что знал там, на том свете, и из всех решений выбрал самое верное. Опять хочет за чужой счет в рай въехать, причем в самом прямом смысле.

– Ну да, – признал я, – так и есть. Ты давай, туши комп. У нас вон три минуты всего осталось.

Наш клиент и вправду оказался хитер. Дело было в том, что его супруга, дама, судя по всему, весьма сердечная, активно занималась благотворительностью, причем не показушной, а самой что ни на есть настоящей. Она курировала фонд, который основал еще ее отец, внимательно следя за тем, как и куда идут деньги, спонсировала три детских дома, а также восстановила несколько сельских храмов, которые существовали по принципу достойной бедности.

Само собой, Антон, поняв, что там, за чертой бытия, что-то на самом деле есть, как человек неглупый моментально сообразил – прижизненная доброта супруги, порядком надоевшей ему на том свете, здесь может стать входным билетом в более-менее сносное посмертие. Ясно же, что ее вознаградят за праведное бытие, по-другому быть не может. А муж и жена есть одно целое, тем более они еще и обвенчаны. Ясно, что лучше коротать вечность с ней, но в комфорте, чем невесть где в непонятных, а то и прискорбных условиях. И вот потому-то он и впился в нее точно клещ. Других шансов у него просто не осталось.

– Какой же он мерзкий, – сообщила мне Инна, когда мы подошли к бару. – Прямо фу. Если бы не перспектива огрести два минуса на доске, я бы с радостью его просто слила. Пусть даже и Нателлке.

– Ну да, неприятно это все, – глянул я на происходящее в баре. – Ого! Старпер-то орел!

И верно, дедок от разговоров перешел к делу. Он каким-то образом умудрился сначала уговорить бармена поставить старую, но задушевную песню группы «Scorpions» – «Still Loving You», а после и свою нечаянную собутыльницу на танец. Впрочем, со вторым, думаю, особых проблем у него не возникло, поскольку Анастасия явно очень здорово захмелела, это было видно по тому, как она двигалась.

Комизма добавлял тот факт, что старый плут был здорово ниже своей партнерши по танцу. Нет, в пупок он ей не дышал, но голову на грудь пристроил и явно получал от происходящего немалое удовольствие.

– Ходок, – с уважением протянула Инна, глядя на то, как пальцы дедка оглаживают зад Насти. – Такому палец в рот не клади.

– Вот сейчас пойти бы и предложить Антошке глянуть на то, как ее супругу этот хрен нежно трогает, – вздохнул я. – И все, драка гарантирована, а с ней и досрочная выписка нарушителя режима из отеля. Жалко, что нельзя.

– Нельзя, – печально согласилась со мной напарница, прекрасно осознававшая, что подобные вещи проворачивать вообще никому не рекомендуется. Это же, по сути, провокация с душком саботажа, за такое Цербер нам не то что кучу минусов на доске нарисует, он нас просто может уволить из штата отеля со всеми вытекающими последствиями.

А он точно узнает, чьих это рук дело, никаких сомнений нет.

Тем временем протяжная баллада кончилась, Настя одарила своего партнера по танцу пьяненькой улыбкой и вроде как хотела освободиться от его цепких рук, но дедок тут же заорал:

– А теперь «Лед Зеппелин» давай! «Старвей ту хевен»!

– Господин знает толк в извращениях, – заметил Пашка, подошедший к нам минутой ранее.

– Поясни? – заинтересовалась Инна.

– Так эта песня почти восемь с лишним минут длится. За такое время при правильном подходе лялю можно и уболтать, и совокупить, и даже после перекурить. Длиннее только «Новембер рейн» от «Ганзов».

– Хорошее знание предмета, – прониклась моя напарница.

– Рок форева, – невесело произнес Паша и показал нам «козу». – У меня батя фанат такой музыки был, я под эти песни рос и с пяти лет на опен-эйры катался. Как он охрану убалтывал, чтобы те меня пропустили, понятия не имею.

– Круто.

– Ну да, грех жаловаться. Английский выучил еще до школы, после полстраны объехал в веселой компании и невинности в тринадцать лет лишился. Мне все пацаны в классе завидовали.

– А мать чего? – изумилась Инна. – Она куда глядела?

– Понятия не имею. Мамаша куда-то свинтила, когда мне три года было, и больше на горизонте не появлялась. Меня батя один воспитывал. Ну и иногда телки, которые с ним сожительствовали, но эти так, для вида. Просто каждая верила, что именно с ней батя за ум возьмется, а ему только того и было надо. О! Поставили «Ледов»! Та-да-да-да-а-ам! Плант и Пейдж, конечно, очень крутые!

– Что встал⁈ – громыхнул голос Змея Горыныча, и я поборол в себе желание пригнуться, поскольку побоялся того, что вслед за окриком еще и язык пламени сюда прилетит. – Я тебя куда послал?

– Бегу-бегу, – заверил начальника Паша и устремился в сторону коридора, ведущего в подвал, пробормотав на ходу: – Не дал песню послушать, сволочь…

– У нас время от времени статьи заумные выходили на тему «от чего ломается детская психика», – глянула ему вслед Инна. – Была в редакции одна бабуля, интервью у психологов брала. И знаешь, по идее, Пашка – живое воплощение того, что в них писали полную хрень. Ведь он с учетом такого детства сейчас должен являться неврастеником, который по ночам писается и пять раз в неделю, лежа в кресле, с психологом себя прорабатывает. Ну и? Ничего же подобного, товарищ весел и бодр, хоть и мертв.

– Как раз потому, что он себя не прорабатывал, – пояснил я. – Ему же никто не рассказал, что он кучу травм пережил, верно? Потому он и считает, что у него было вполне себе нормальное детство. А вот попади Пашка в руки психолога – и все, сменились бы вектора, ходил бы он в белый кабинет лежать на кушетке и разговоры разговаривать. Был нормальный пацан с неплохим в целом детством – стал угрюмый неврастеник с изломанной психикой.

– Не любишь ты психологов.

– Скорее – недолюбливаю. Я не говорю, что прямо все они торговцы воздухом, но процент таковых среди них за последние годы сильно увеличился.

– Не понял⁈ – раздался за нашими спинами голос Антона Игоревича. – Это что тут такое происходит?

– «Лед Зеппелин» играет, – охотно пояснил ему я охотно. – Песня называется… Инн, не помнишь?

– Не-а, – отозвалась моя напарница, не подавая никаких признаков радости от того, что наш постоялец сам, без посторонней помощи, сюда пожаловал.

– Я не про это, – пояснил нам гость. – Какой-то старый хрен мою Настю лапает. Это, по-вашему, нормально?

– Не знаю, – пожал плечами я. – Но как по мне – никто порядок не нарушает, ничего предосудительного не творит. А в остальном эти двое взрослые люди, могут сами для себя решить, что и как делать. Антон Игоревич, вы поужинали? Просто в отеле отбой ранний, кухню могут закрыть, и тогда вы останетесь голодным. А мы, как коридорные с этажа, где вы…

– Да какого хрена! – не выдержал постоялец того, что старикан со сладострастной улыбкой сжал задние округлости его жены, и ринулся вперед.

– Интересно, а что будет, если он сейчас этого деда во второй раз убьет? – спросила у меня Инна. – И такое вообще возможно?

– Вот не знаю, – признался я, почесав затылок. – В теории – наверное, а на практике – без понятия. О, гляди, гляди!

Тем временем Антон Игоревич влетел в бар, точно баллистическая ракета, одним движением отделил прильнувшего всем телом к Анастасии старика и отбросил его на диванчик, тот самый, на котором не так давно восседали девчонки из нашей с Инной компании.

– Э, ты чего! – гаркнул дедок, не ожидавший подобного. – Зубам во рту тесно?

Похоже, этот пенсионер в молодые, да и в зрелые годы был не только ходок и правдоруб, но и от драк не бегал, поскольку одними криками не ограничился, быстренько поднялся с диванчика и засветил нашему постояльцу, который сцапал хмельную супругу за плечи, в ухо.

– Давай, давай! – продолжил орать дед, встав в боевую боксерскую стойку. – Один на один, как положено! Я тебе сейчас рожу-то расцвечу!

Хотите верьте, хотите нет, но на лице старика застыло такое счастливое выражение, что я на мгновение ему даже позавидовал. А, собственно, с чего ему себя так не ощущать? Колени не хрустят, спина не болит, за спиртное платить не надо, причем его хоть залейся, красивую бабу потискал, сейчас еще подерется. Поди хреново?

Не удивлюсь, если он еще и подумал, что давно следовало помереть, поскольку тут веселее, чем там.

– Старый, исчезни, – чуть удивленно сообщил ему Антон Игоревич. – А то ведь я разозлиться могу.

– Напугал! – хохотнул постоялец Зои и Володьки. – Да я таких, как ты, через колено ломал.

– А сломайте этого урода, – икнув, вдруг вступила в беседу Настя. – Пожалуйста. Так, чтобы его не собрать было. Он мне стра-а-ашно надоел еще там… Ну – там. Вы поняли. Еще и тут его рожу видеть, это просто не-стер-пи-мо!

– Да о чем речь, аппетитка! – азартно сверкнул глазами старикан. – Твой любой каприз – мне приказ. Н-на!

Похоже, этот немолодой дамский угодник не только любил, но и умел махать кулаками, поскольку пара ударов, которые он нанес нашему гостю, свалили того на пол.

– Э, заканчивайте! – вступил в дело бармен. – Мне тут только драки не хватало!

– Не хватало – будет! – пообещал ему дедок, глядя на то, как Антон Игоревич, щупая челюсть, поднимается с пола. – Мне не жалко!

Но тут расстановка сил поменялась, поскольку наш постоялец, и до того не сильно благодушно настроенный, окончательно вышел из себя. Врать не стану – к нашей с Инной великой радости.

Он, кстати, тоже явно в молодости не дурак подраться, а то и вовсе боксом занимался, поскольку несколько ударов были нанесены деду весьма профессионально, настолько, что тот рухнул на пол в полуобморочном состоянии.

– Пора их разнимать, – взволнованно шепнула мне напарница, – а то выйдет не лучше, а хуже!

И она была права. Во-первых, драка превратилась в избиение, во-вторых, таков наш профессиональный долг. Да и потом, самое главное уже случилось, Антон нарушил правила проживания в отеле, опять же, что важно, при свидетелях. Причем таковыми являлись не только бармен с помощницей, но и подоспевшие на шум белл-бои, девчонки из столовой и даже Дарина с ресепшен.

– Крепко он его отоварил, – цокнула языком Алиса.

– Да совести кое у кого нет! – нахмурилась Алла. – Здоровый бык, а старика бьет.

– Так, может, за дело? – предположил Серега. – Это такой дед, что будь здоров. Похлеще иного молодого.

– Знаешь, Антон, об одном жалею, – медленно произнесла Анастасия, заставив тем самым меня замереть на месте. Просто я как раз собрался войти в бар и прекратить разворачивающуюся там баталию, но в голосе ее имелось нечто такое, что меня остановило.

– О чем? – осведомился у нее муж, с брезгливостью глядя на старика, который силился подняться с пола.

– Что раньше не сделала то, что сделала, – ответила женщина. – Были же возможности. И в Италии, когда мы из Вальтеллины в Австрию ехали, и потом, в Эмиратах, на Джебель-Хафите. Там серпантины еще покруче были. Вот чего столько ждала? Во что верила? Кого жалела?

– О как! – выдохнула мне в ухо Инна. – Выходит…

– Ага, – кивнул я. – Выходит.

– Хотя нет, – забавно и одновременно очень значительно, как это бывает у пьяных женщин, вдруг остановилась Анастасия. – Не об одной, а о двух вещах жалею. Алеша был ни при чем. Его тоже жалко.

– Так, что тут происходит? – раздался голос Аристарха Лаврентьевича за нашими спинами. – Вы, двое, быстро отвечайте!

Речь явно шла о нас, потому что остальные зрители быстренько раздвинулись в стороны.

– Не мешайте, – повернулся я к нему. – Пожалуйста.

– Что? – опешил управляющий.

– То, что есть, – ответил ему я, негромко, но решительно. – Вам же никто не мешает ваши обязанности выполнять? Никто. И вы, если можно, сейчас нам не мешайте. Мы делаем свою работу.

– Кхм! – чуть изумленно откашлялся Цербер, но промолчал.

– Можно все было решить мирно, – ответил жене Антон Игоревич. – Зачем так-то? Ну оставила бы ты меня с голой жопой при разводе – и все. Куда бы я потом пошел – без денег, без связей, без репутации?

– Да куда угодно. – Женщина налила себе вина из бутылки, которую, похоже, все же вытребовал у работников бара неугомонный дед. Просто они обычно посетителям вино в бокалах подавали. – Ты столько украл, что тебе ни связи, ни репутация не нужны уже были. Жил бы со своей проституткой, нянчили бы ваше крысиное отродье и надо мной смеялись. А я так не хочу! Не хочу!

Бокал ударился о пол, разлетевшись на осколки, и этот звук бодряще подействовал на дедка. Тот приподнялся, повертел головой и уважительно сказал Антону:

– Я думал, ты так, говно, а нет. И удар хороший, и бабу ты себе завел такую, за которую убить можно.

– Бери выше, старый, – устало ответил ему наш постоялец. – Она и сама не прочь кого-нибудь на тот свет спровадить.

– Да?

– Меня, например, – ткнул себя пальцем в грудь Антон Игоревич. – И водителя за компанию.

– Сказала же – Алешу мне жалко. Попал, бедняжка, как кур в ощип. – Женщина взяла второй бокал и теперь уже его наполнила. – А вот тебя, любимый, нет. И тварь твою тоже.

– А? – услышав последнее предложение, наш гость повернулся к своей бывшей жене. – Что?

– Все ты слышал. И все понял, – с ангельской улыбкой произнесла женщина и глянула на нас, стоящих у входа в бар. – Все всё поняли. Да же?

– Ага, – на автомате кивнула Алиса.

– Да уж чего тут не понять? – усмехнулась Дарина. – И лично я не осуждаю. За подобное всегда надо платить подобным.

– Ты не могла, – мотнул головой Антон. – Я – да. Ты – нет.

– Устала я, милый, – уже куда более трезво ответила женщина, подошла к мужу и погладила его по щеке. – Настолько, что мне стало все равно. Вот абсолютно. Кто что думает, кто что скажет, чем все это кончится, что будет со мной, с тобой…

– Ты… – задыхаясь, выдавил из себя ее муж. – Ты… Нет.

– Да, – как-то даже печально ответила ему Анастасия. – Вот так вот. Единственное – не дождалась того, когда все это случится. В дороге мне сообщили, что ты, оказывается, снял для своей шалавы дом совсем рядом с нашим. Всего-то пять километров. Что там ехать? Со мной позавтракал – и к своей Люсеньке, так сказать, на бранч.

– Удобно! – язвительно поддержала ее Дарина.

– Не то слово, – согласилась с ней Настя. – И вот тут, признаюсь, меня прямо переклинило. Я же не железная. Я же человек. Ну и вцепилась в Алешу.

– Сомневаюсь, – прохрипел Антон Игоревич. – Люся же… Она ведь была…

– И за это я готова ответить, – вскинула голову его жена. – Не за нее и не за тебя, вы что заслужили, то и получили. А вот за нерожденного ребенка и Алешу – полной мерой.

На ресепшен брякнул колокольчик, но дверь в отель при этом не открылась.

Вот, значит, как выглядит тот момент, когда приходит время гостю покидать «Перекресток».

А самое обидное, что мы только что подарили Нателле с Гошей два плюса на доске.

– Ну, еще не факт, что Люсю эту отпевать стоит, – использовал возникшую паузу я, понимая, что мы с Инной, в свою очередь, рискуем оказаться ни с чем.

– Думаешь? – с надеждой уставился на меня Антон Игоревич.

– Ну да – ответил я – Вряд ли ваша супруга проплатила услуги по устранению любовницы в полном объеме. Есть аванс, и есть окончательный расчет после того, как объект отработан. Когда исполнитель узнает, что заказчица отправилась в лучший мир, не станет он выполнять работу. А смысл? Все равно ему за нее никто не заплатит.

– Ну да, – в глазах мужчины вспыхнула надежда, – конечно. Так и есть!

– Сестра, скажи ему, что заплатила все сто процентов, – посоветовала его жене Дарина. – Получи напоследок еще немного удовольствия.

– Да тут даже при полной оплате все равно никто ничего делать не станет – мигом среагировала Инна – Если заказчицы нет в живых, чего ради на себя лишний труп вешать? Тем более настолько резонансный.

– Анастасия Олеговна, вам пора! – зычно произнес Цербер. – Вы покидаете отель. Ваш багаж сейчас доставят к ресепшен.

– Вот же! – наконец встал с пола старик. – А так хорошо все начиналось! И выпил, и подрался, глядишь, ночью еще тебя отодрал бы напоследок со всем усердием. Но не судьба. Э-эх…

– Ну, не стану утверждать, что все случилось бы именно так, но шансы были, – с улыбкой сообщила дедку Анастасия, а после, чуть склонившись, поцеловала его в щеку. – Спасибо тебе. И за то, что муженьку моему наподдал, и за то, что я себя впервые за долгое время почувствовала женщиной. Или правильнее сказать напоследок?

– И так, и эдак верно, – снова подала голос Дарина.

– Это, – оживился хрыч, – не в полной же мере? Ну, почувствовала. Может, чутка задержишься? На часок?

– Ну дед! – заржал Серега. – Ну жжет!!!

– Не льсти себе, старый, – хмыкнула Алиса. – «На часок»… Пять минут без инфаркта – уже немалое достижение. И то, если вообще получится.

– Еще одна такая реплика в адрес гостя отеля – и на доске добавится еще один минус, – посулил ей Аристарх Лаврентьевич. – А у вашей пары их и так уже очень много.

– Молчу-молчу.

– Прощай! – легко и как-то свободно сообщила мужу Анастасия Олеговна – Думаю, что навсегда. Что жалею о случившемся – не скажу, потому что не жалею. Что буду вспоминать тебя – тоже не обещаю. Не буду. Да и, думаю, возможность такая мне вряд ли представится.

– Прощай, – ответил ей Антон Игоревич. – Ну а «жалею – не жалею»… Все случилось как случилось, чего теперь? Да и вины моей тут больше, чем твоей. Жадность меня подвела, Настя. Жадность. Хотел побольше под себя подгрести, вот и тянул с разрывом. Раньше надо было. Раньше. И все бы остались живы – и ты, и я, и Алексей.

– Алексей – да, – двинувшись к выходу из бара, произнесла его жена, – а вот насчет остальных – не поручусь.

– Да теперь какая разница? – сказал ей вслед мужчина. – Мы оба получим то, что заслужили. По полной. Тут адвокатов нет и деньгами ничего не решить. Я это уже понял.

Дзи-и-инь! Звон на ресепшен показался мне эдакими литаврами, и я облегченно выдохнул.

– Чего мы пропустили? – тяжело дыша, в нашу маленькую компанию ворвалась Нателла. – Почему багаж нашей постоялицы вниз понесли?

– Все вы пропустили, – хихикнула Алиса. – Пока кое-кто фигней занимается, за них другие работают. Если непонятно – я про Тёму с Инной.

– Ваш гость покидает отель, – сурово зыркнув на нее из-под бровей, сообщил нашей соседке Цербер. – И да, кое-кому следовало бы побольше внимания уделять своим постояльцам. Сергей, и вы заканчивайте бить баклуши. Ступайте за багажом гостя из номера семьдесят семь. Или мне обратиться к Георгию Георгиевичу с тем, чтобы он лично отдал вам указание?

– Не надо! – мигом вытянулся в струнку Рыжий. – Все ясно. Инна, составишь компанию? Ну, чтобы я не заплутал на вашем этаже?

Больше супруги друг с другом не общались. Да, собственно, того «больше» и было-то всего ничего. Анастасия, накинув на себя плащ, расписавшись в гостевой книге и кивнув нам всем на прощание, покинула «Перекресток» через пять минут. Ее муж задержался в отеле на десять минут подольше. За это время он успел выпить вина с чуть загрустившим по поводу распавшейся славной компании дедком, отвесить комплимент не ожидавшей того Дарине и, к моему немалому удивлению, сообщить Аристарху Лаврентьевичу, что у него в отеле работает отличный персонал.

– Как по мне, он слишком ленив, – не согласился с ним управляющий.

– Зато с индивидуальным подходом к каждому гостю.

– Такова концепция «Перекрестка», – величественно произнес Цербер. – Доброй вам дороги.

– Не уверен, – вздохнул мужчина и протянул мне на прощание руку, – причем сильно. Но тут уж какую карту сдали, той и играть станем.

Когда за ним закрылась дверь, подарив присутствующим на мгновение глоток свежего вечернего воздуха и вид зеленых кустов, не отделенных от нас оконным стеклом, Аристарх Лаврентьевич прочистил горло и сурово произнес:

– Так.

– Слыша это «так», как-то сразу понимаешь, что все не так, – глубокомысленно изрекла Дарина и, как видно, от греха направилась в туалет, где было проще всего в самом прямом смысле пересидеть надвигающуюся грозу.

– С тобой у меня после отдельный разговор состоится, – пообещал ей в спину Цербер. – Слишком много воли взяла. Артур, мы же только-только об этом с тобой говорили?

– Цунами невозможно остановить, – невозмутимо сообщил тот и поправил безукоризненную прическу. – Оно не останавливается по воле человека, ибо это стихия. Но, если пожелаете, могу написать соответствующую бумагу и отправить ее в необходимую инстанцию. Если данную процедуру повторить трижды, то…

– Я знаю, что тогда случится, – нахмурился управляющий, – но мне никогда не нравились крайние меры. Артур, очень тебя прошу, сделай так, чтобы она все поняла без них. Я знаю, когда надо, то ты умеешь

– Умею, – подтвердил, чуть помрачнев, тот. – Но не люблю.

– Р-р-р-р-рецидив! – проклекотал Гедрик.

– Р-р-р-р-риск! – поддержала его Фифочка.

– Это меньшее из зол. Лучше так, чем…

– Спор-р-р-р-рно! – Гедрик исполнил свой фирменный танец на жердочке и вцепился клювом в клетку.

– Ты мне еще поговори! – сурово зыркнул на птицу Аристарх Лаврентьевич, но той, правды ради, до его взоров дела не было. – Так, теперь с вами. Пошли-ка.

Управляющий неторопливо дошагал до доски с результатами, взял мелок, помедлил мгновение, а после поставил по одному плюсу сначала Нателле и Гере, а после нам с Инной.

– А чего один? – мигом возмутилась наша соседка по этажу. – Обещано же было два? Гость уехал по всем правилам, мы молодцы.

– Ты мне еще что-то вроде «держите слово» скажи! – повернулся к ней Цербер – Да, гость съехал как должно, но вы к этому никакого отношения не имеете. Все было сделано второй парой, потому примите ту награду, которую заслужили.

– Кстати, да! – поддержала управляющего, который, правды ради, в том совершенно не нуждался, Алиса. – Тёма с Инной их раскрутили, причем очень красиво. А вы прибежали, когда звонок уже брякнул.

– Тогда почему нам только один плюсик? – резонно озадачилась моя напарница. – Выходит, нам полагаются два заслуженных, да еще бонус за дополнительный результат. В виде дополнительного плюса.

– Можно получить награду за особые заслуги или рвение, не связанное с основной работой, – назидательно произнес Аристарх Лаврентьевич. – Ну и еще кое-какие моменты премирования есть, со временем разберетесь. Но не за чужих гостей! Каждый получает награду только за своего постояльца. И даже если он случайно или намеренно довел чужого клиента до выписки, ему все равно ничего не видать, кроме разве простого и сердечного «спасибо». Таковы правила сети.

– Хорошо, – кивнула Инна. – Пусть так. Но где наш второй плюс заблудился?

– Снят за нарушение этических норм в профессиональной деятельности, – с готовностью объяснил ей Цербер. – Растолковать, о чем я?

– Неплохо бы, – вместо Инны, которая мигом посмурнела, поняв, куда вывернул беседу управляющий, подал голос Серега. – Если можно.

– Пожалуй, даже нужно, – милостиво согласился старикан. – Результат – это прекрасно, но важны и методы, при помощи которых он достигается. Сегодня это было непомерное употребление спиртного, нарушение тишины, безобразная драка. Подобные казусы в отеле просто недопустимы! Опять же, хорошо, что нынче все гости по своим номерам сидели. А если бы нет? Если бы кто-то из них стал свидетелем случившихся безобразий? Или, того хуже, решил, что это в нашем отеле норма вещей, и сам стал учинять подобное? Я понятно изъясняюсь?

– Предельно, – опечалился Серега, которому все случившееся явно очень понравилось.

– И, если бы гости не съехали, вот тут, – палец Цербера уперся в наши с Инной имена на доске, – красовался бы не плюс, а минус, за непродуманные действия и доведение ситуации до статуса «критическая».

В этот момент до нас донеслись вопли, в которых пусть и с трудом, но угадывалась старая, но очень хорошая песня о трагической судьбе танкового экипажа, во главе которого стоял молодой и безвременно погибший командир.

– И наконец, скажите кто-нибудь Зое и Владимиру, чтобы они угомонили своего постояльца! – точно еж, профырчал управляющий. – Немедленно. Это уже ни в какие ворота не лезет!

– Боюсь, этот гость и им не по зубам, и нам, и, уж извините, даже вам. Хоть с минусом, хоть без, – не удержался я, испытывая, что скрывать, некоторое злорадство. – Больно уж дед лютый. Тут если только бар закрыть. Причем желательно на замок!

На свой этаж поднялись все вместе – я, Инна и Нателла.

– Спасибо не скажу, – на прощание сообщила нам соседка. – Не за что. Мы бы так и так эту Анастасию раскрутили. Не сегодня, да, но завтра – точно. Она конкретно плыла, это было заметно. И срубили бы, заметим, два плюса. А вот вы не факт, что своего добились бы. Повезло вам, вот и все.

– Везения в чистом виде не существует, – невозмутимо произнесла Инна. – Если ты не в курсе. Везение есть квинтэссенция трудолюбия, расчета и верно выбранного момента. Так один мой знакомый говорил, а уж он про эту жизнь много чего знал.

– Хорошо сказано, – оценил я. – Спокойной ночи, Нателла.

– Это вы дрыхнуть пойдете, а мне еще трудиться. Если забыли, Настя у нас не единственный гость.

– А, да, да, – сочувственно покивал я. – И вроде ваш второй постоялец уже завтра выезжает? Ничего не путаю? То есть время на исходе. Ай-яй…

Соседка недобро на меня зыркнула и направилась к своему номеру.

– Так ее! – одобрительно кивнула моя напарница. – Ладно, пошли домой. И, чур, я в душ первая!

– Как скажешь, – не стал спорить я.

Ну а перед тем, как отправиться принимать водные процедуры, она у меня вдруг спросила:

– Как думаешь, Люсю эту на самом деле убрали или нет?

– Никак не думаю, – чуть удивился я вопросу.

– Ну ты же как-то связан с такими вещами был. Какая-то точка зрения должна иметься?

– Не знаю, – искренне ответил я. – Тут много разных факторов. Тот, кто взял заказ, мог не читать новости и не смотреть телевизор, а потому не знать, что заказчицы больше нет.

– Абсурд какой-то, – вздохнула Инна. – Их уже нет, а зло, которое они друг другу причинили, в результате ударит по безвинному человеку. Даже двум! Как-то это… Страшно, что ли? И нечестно.

– Это жизнь. Чаще всего за чужие грехи прилетает третьим лицам. Причем иногда вообще не понимающим, за что на них все эти неприятности свалились, потому что они даже не подозревают, что стали частью чьей-то игры.

– Ну да. Может, и мы с тобой вот так же тут оказались. Не за свои дела, а за чужие случаи. По крайней мере, иногда мне именно так думается.

– Может. Иди мойся, а? А то я спать хочу.

– Иду, иду… Да! Захочешь потереть мне спинку… Хотя нет, мне даже шутить неохота, так устала. Завтра позлословлю, пожалуй.

И тут я был с ней солидарен. Настолько, что просто-напросто заснул, не дожидаясь того, когда она наконец наплескается вволю.