Текст книги ""Отель "Перекресток" Том 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 5

Дорхенгер постоялец на рукоятку двери не повесил, потому я несколько раз стукнул костяшкой пальца в дверь, следом за этим гаркнул: «Обслуживание номера», да и вошел в номер без особой деликатности.

– А если бы я тут голый стоял? – отчасти справедливо возмутился Антон Игоревич, вытирая полотенцем свежевымытую голову.

– Так вы и сейчас не сильно одетый, – резонно заметила Инна, с интересом разглядывая обнаженного по пояс гостя. Причем справедливости ради, стоит признать, что спортзалом он при жизни явно не пренебрегал.

– Про то и речь, – подтвердил постоялец. – И, скажу прямо, будь мы в… Вот же… Как правильно-то выразиться…

– Земном, например, – подсказал ему я. – Или, как вариант, «будь мы на том свете».

– Так мы и сейчас на том свете, – вздохнул Антон Игоревич и с неодобрением глянул на наши улыбки. – Что я такого смешного сказал?

– Ничего. Просто это фраза, которую мы слышим каждый день, – пояснила моя напарница. – Потому и реакция такая.

– Так вот – будь мы в обычном отеле, вы бы уже в нем не работали. Вышибли бы вас из него без рекомендаций и отработки. Уж поверьте, я бы заморочился.

– Будь мы в обычном отеле, я бы в нем не работала, – сообщила ему Инна. – И мой спутник тоже. У нас при жизни другие профессии были.

– И какие, если не секрет? – заинтересовался Антон Игоревич.

– Столкнись мы с вами в той жизни, я бы с удовольствием порылась в вашем грязном бельишке, – с удовольствием и просто-таки ласковой улыбкой ответила ему моя спутница. – И уж будьте уверены, историю с внебрачным ребенком и тайным счетом в банке вытащила бы на белый свет еще до того, как вы скончались. Истории про ушедших из жизни людей, конечно, нет-нет да и становятся сенсациями, но для этого покойник должен быть очень серьезной величиной при жизни. Причем в девяноста случаях из ста – медийной, ибо читатель любит, когда перед ним трясут исподним кумира, а не еще одного провинциала, который умудрился уложить в постель богатую бабенку, засидевшуюся в девках. Так себе историйка, скажем прямо. Банальная донельзя, таких в сети пруд пруди.

Ну да, Инна и впрямь не зря претендовала на титул «отморозок», поскольку она на редкость умело доводила нашего клиента до состояния бешенства. Кому понравится, когда ему в лицо излагают правду? Да никому. Что в той, что в этой жизни ее вообще мало кто любит выслушивать. А если ее еще и столь глумливо подают…

Но удержался наш постоялец, не всек с левой в челюсть моей спутнице, хоть явно того и хотел.

А жаль!

– Ну а вы чем бы меня в той жизни порадовали? – глянул на меня Антон Игоревич.

Ого. Мы перешли на «вы»? Нет, он, скорее всего, сам себе отчета в том, что форма обращения изменилась, не отдает, но я подобную мелочь не пропустил, поскольку это означало то, что мы перешли на новый уровень отношений. Само собой, мы с Инкой все еще коридорные, а он гость, но…

– Порадовал – это вряд ли. Просто случись нам пересечься, скорее всего, я стал бы координатором вашего ухода из жизни. Проработал план того, чтобы он выглядел максимально достоверно, проконсультировал исполнителя, обеспечил при помощи подручных его прикрытие и отход, а после проследил за тем, чтобы следственные органы не усомнились в естественности произошедшего. А случись обратное, позаботился бы о том, чтобы особо бдительный следователь все же счел случившееся несчастным случаем. Кстати, не отправься вы с супругой в морские глубины, думаю, то на то и случилось бы. Не факт, что вашим устранением занималась бы именно моя команда, но результат на выходе был бы тот же. Шила в мешке не утаишь, рано или поздно правда о вашей второй жизни наверх выплыла бы, а супруга ваша хоть на вид и тихоня, но демоны там в душе наверняка такие живут – ого-го! Я с такими заказчицами несколько раз работал, потому знаю, о чем говорю.

– И как бы вы меня убили? – процедил гость.

– Не знаю, – пожал плечами я. – Вариантов масса, и один из них становится основным после всестороннего наблюдения за объектом. Может, яд из тех, что ни одна экспертиза не обнаружит, может, удар током, может, двойное убийство – сначала мама любовницы вас застрелила, а потом и себя жизни лишила. Кстати, в вашем случае самый ходовой вариант, в него следствие всегда охотно верит почему-то, наверное, потому что он очевиден, а значит, для всех удобен. А с учетом того, что моими же трудами непременно бы вскрылась правда о том, сколько лет вы дочь этой женщины пользовали без каких-либо дальнейших перспектив совместного сожительства, то и вопросов у органов правопорядка никаких не осталось бы. Не выдержала, сорвалась, сначала убила вас, потом, осознав, что натворила, и себя. Все, дело закрыто, сдано в архив, и про вас все через неделю забывают. Ну, может, кроме какой-то родни, которая попробовала бы с вашей бывшей супруги что-то себе стребовать в качестве наследства. Жадна она у вас, скажем прямо. Вон как сейчас там ваши дяди-тети и братья-сестры грызутся – аж шерсть летит!

– Сильно? – заинтересовался гость. – Серьезно?

– Не то слово. И не завидую я вашей любовнице, грязи на нее, конечно, выльют море. А то и чего похуже учудят.

Антон Игоревич насупился, а после замысловато выругался, показывая тем самым свое отношение ко всем претендентам на его наследство.

– Понимаю, – кивнул я.

– Скажи, если бы случилось наоборот? – исподлобья глянул на меня Антон Игоревич.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, если бы вас не Настя наняла для меня, а я для нее? Взялись бы за работу?

– Вопрос цены. Услуги моей команды очень дорого стоили. Мы же были не банальные стрелки, а, скажем так, креативные ликвидаторы. У вашей жены такие деньги имелись, а вот у вас… Не уверен. Но если бы вы их нашли – почему нет?

Вот, уже что-то. Вариант «люблю и за гробовой доской», который и без того являлся крайне сомнительным, точно можно отметать окончательно. Это хорошо.

– Жаль. Жаль, что мы с вами там не встретились до нашей поездки в Крым, – вздохнул Антон Игоревич. – Все бы могло закончиться куда раньше и совсем по-другому. А деньги… Нашлись бы деньги.

– Так еще ничего и не закончилось, – с ангельской улыбкой сообщила ему Инна.

– Сейчас вы должны еще театрально произнести: «Все только начинается!», – поддел ее гость.

– Не скажу, – мотнула головой моя напарница. – Это не так. А если вам угодно расценивать происходящее здесь и сейчас как некое литературно-драматическое действо, то там, в Крыму, случилась развязка, а здесь, у нас в отеле, разворачивается эпилог, сиречь та часть сюжетной композиции, которая подводит смысловой итог всего произведения в целом. И от нее зависит, с чем именно останется каждый из героев на финишной черте. Как выпускница филологического факультета ответственно вам заявляю, что в большинстве классических сюжетов положительные герои получают счастье, много и сразу, а злодеи остаются ни с чем, ибо и читатели, и зрители любят, когда добро торжествует, а зло наказано. В нашей пьесе всего два участника – вы и ваша супруга. Вопрос – кто с чем останется?

– Ну? – подбодрил мужчина замолчавшую Инну. – Что притихли? Не останавливайтесь уж на полпути.

– Так я не знаю, кто вы, – пояснила моя напарница. – Герой или злодей? А без этого делать прогнозы смысла нет. С одной стороны, вроде злодей, поскольку в другой ситуации Артему могли бы за смерть собственной жены заплатить. С другой – вон лбом в дверь бьетесь, лишь бы рядом с ней оказаться. Значит, не совсем вроде пропащий, осталось в вас людское. И как тут оценивать?

– А если не тот и не другой? – усмехнулся постоялец. – Не всем же быть героями или злодеями? Если я просто человек, в котором и медка, и дерьмеца хватает, потому по ситуации то одно наверх вылезает, то другое. То есть – самый обычный человек, каких на земле миллиарды?

– Вы свою жизнь в мире, который оставили навсегда, жили сами, она такая, какая есть, и ничего в ней теперь не изменишь, – немного равнодушно произнес я. – Да и не стоит перед нами задача ваш моральный облик разбирать. Здесь не суд и не реалити-шоу, у нас другой функционал, Антон Игоревич. Наша задача сделать так, чтобы ваше пребывание в отеле было максимально комфортным.

– И только?

– Нет, не только. – Инна плюнула на палец и стерла небольшое пятнышко, которое она обнаружила на зеркале. Уроки Аристарха Лаврентьевича шли всем нам впрок, подобные моменты любой из коридорных теперь устранял на «автомате», осознавая, что если он это не сделает здесь и сразу, то потом это может выйти ему боком. Думаю, что еще через месяцок, если мы его тут, конечно, протянем, вообще любая пылинка, обнаруженная неважно где, будет восприниматься нами как личный враг. – Вы усвойте главное – мы вам не враги. Равно как и наши коллеги, те, с которыми вы свели знакомство не так давно, не враги вашей жене. И они, как и мы, будут делать все, чтобы ей здесь было хорошо.

– И не только здесь, – уловив паузу, которую напарница специально для меня приготовила, добавил я.

Не совру, если скажу, что текущим разговором я был очень доволен. Причем дело не в том, что он, похоже, потихоньку выруливал туда, куда следовало. Мне очень нравилось то, что, может, впервые за все время мы с Инной действовали в унисон. Нет, до состояния «как по нотам» нам еще далеко, но чувствовать друг друга мы все же начали, и это было очень здорово. Это тот важный кирпичик в основе здания, без которого дальше нам никак не обойтись.

– Именно, – кивнула моя спутница. – Все так. Вчера – неважно. Важно – то, что будет завтра. И случится ли оно у вас вообще. Если наши коллеги сумеют поладить с вашей супругой раньше, чем мы с вами, то для нас, по сути, ничего не изменится, а вот где окажетесь непосредственно вы – понятия не имею.

– Так уж и не имеете?

– Представьте себе, – подтвердил я. – Наша зона ответственности отель, а не то, что происходит за его пределами. Мы встречаем гостей, и мы их провожаем, но откуда они приходят и куда далее отправляются, нам неизвестно. Кроме разве того, что одних выписывают из книги регистрации чин чином, с багажом и улыбками, а вторые просто уходят без всего и неизвестно куда. Какой из вариантов вам нравится больше – решайте сами.

– Красиво говорите, – Антон Игоревич натянул на плечи рубашку и неторопливо начал ее застегивать, – настолько, что и захочешь вам поверить – не получится. Знаете, я, пожалуй, сам попробую решить свои проблемы, без помощников. Не верю я в благотворительность.

– Воля ваша, – согласился я, по интонации и взгляду собеседника четко поняв, что любые аргументы конкретно здесь и сейчас сработают против нас. Чутью я всегда доверял, потому решил сдать назад, чтобы не потерять те позиции, которые уже достигнуты. – Какие-то пожелания бытового характера есть?

– Довести до администрации мою просьбу о том, что в номерах неплохо бы поставить мини-бары, – ответил Антон Игоревич, – а то у вас тут не отель, а хостел какой-то выходит. Ни тебе выпить, ни орешков соленых поесть. Неправильно это.

– Будет сделано, – чуть склонил голову я. – И не забудьте – через полчаса начнется ужин. Отдельно замечу – в отеле не подаются крепкие спиртные напитки в принципе. Впрочем, вон там, на столе, лежит папка, в ней размещена исчерпывающая информация о том, что гости могут найти для себя в «Перекрестке». Мы, если что, находимся в номере восемьдесят четыре.

– Ну или звоните нам, – добавила Инна. – Наберите ноль двенадцать – и мы ответим.

Выйдя от постояльца, мы отправились к себе, и только когда оказались в номере, моя напарница дала волю эмоциям.

– Если честно, я даже на том свете таких долбоящеров встречала нечасто, а у меня ведь круг общения был тот еще, – сообщила мне она. – Сплошь бизнесмены, политики и маргиналы. Причем иногда единые в трех лицах. В смысле – это были ипостаси одного и того же человека. А еще добавь сюда коллег по цеху, которые в большинстве своем такие же сволочи, как и я сама… Короче, Антошка наш, конечно, сумел меня удивить.

– А чем? – уточнил я. – В принципе ничего такого он не отчебучил. Внятная линия поведения и там, и тут. В смысле – вполне логичная и объяснимая. Ну, кроме, может, пары моментов, которые пока свести воедино не получается.

– С чего он вдруг так жену полюбил и отчего ему рожу в машине свело? – произнесла Инна, дождалась моего кивка и удовлетворенно кивнула. – Ну да, это пока неясно. Но у меня одна мыслишка во время общения с ним появилась, после ужина сходим снова к компу, проверим ее. Если я права, то можно второй раз к этому гидроцефалу подвалить. Будет с чем.

– Заинтриговала, – одобрительно крякнул я, – умеешь.

– И не только это, – уперев руку в бедро, сообщила мне Инна томным голосом, а после обвела губы кончиком языка. – У меня много разных талантов. Но ты про некоторые из них шиш узнаешь, потому что плохо себя ведешь.

– Так отшлепай меня, – принял условия игры я и подался чуть вперед. – Жестко, безжалостно, как ты умеешь. Сделай мне больно.

– Я с самого начала знала, что ты извращенец. Но это не так и плохо, потому что в нашем террариуме нормальным людям долго не протянуть.

– Но Женя-то выживает. А она у нас и правозащитница, и экоактивистка, и еще невесть кто.

– Что лишний раз доказывает мою правоту. Непонятно, как она на том-то свете столько протянула. Хотя, с другой стороны, там мир чем дальше, тем больше сходил с ума, потому грани реальности сдвинулись со своей оси, заставляя людей быть не теми, кто они есть на самом деле. Просто потому, что их настоящих никто бы не понял и не принял, вот они и мимикрировали под общество. А тут все как раз наоборот – здесь мы ровно те, кем на самом деле являемся, и это кажется ненормальным.

– Как пример – Нателла, – согласился с ней я. – Она ведь такая, какая есть – жесткая, беспринципная, беспощадная. По сути, мы же здесь все почти такие, но поскольку по нормам людской морали подобное недопустимо, все по привычке прячут это внутри себя, показывая окружающим лишь то, что они на самом деле добрые и справедливые. А она – нет.

– Ну, это ты переборщил, – усомнилась Инна. – Нателлка слишком уж жестит. Да вспомни ее рассказ на вечеринке, как она своего бывшего с его новой завалила.

– А ты так никогда не хотела поступить?

– Я? – девушка задумалась. – Ну, была пара случаев, конечно…

– А теперь представь: тебе дали пистолет и сказали, что по-любому никто ничего не предъявит. Пришла, убила, ушла – и никаких последствий, кроме морально-этических. И что? Отказалась бы? Только честно. Нам с тобой ведь друг от друга прятать нечего, мы вместе сюда пришли и вместе уйдем. Ну?

– Если бы сразу сказали, когда только узнала о том, что этот козел… Короче – завалила бы, – помолчав, призналась Инна. – Потом – нет. А сразу – да.

– Ну и в чем между вами разница?

– Я бы убивала на импульсе, а она все спланировала, – возразила моя соседка. – Если это не разница, то что тогда?

– Но результат-то тот же. Хотя не это самое важное. Главное – никакого прощения в помине нет, одно голое воздаяние, так что да, Нателла, пожалуй, что почестнее нас всех будет. Хотя нашего отношения к ней, конечно, это никак не меняет, ибо это ближайший конкурент и при первой же возможности мы ее обязательно станем сливать. Хоть как, хоть чем – чучелом, тушкою, в виде субпродуктов или кучки остатков жизнедеятельности. Потому что она станет делать то же самое.

– Одно плохо – сейчас мяч на ее стороне поля, – вздохнула Инна. – Раскрутят Нателла с Гошей эту бабу, точно тебе говорю. Может, даже уже сегодня. Она, блин, сладкая, сразу видно: нажми на нужную точку – и она поплывет. Особенно если наш Антошка ее дальше донимать станет.

– Ну, тогда он свалит в закат, а мы получим два минуса на доску, – развел руки в стороны я. – Неприятно, но в свете последних событий несмертельно. К тому же у нас есть некоторый запас крепости. Меня больше опечалит то, что соседка наша свои позиции капитально укрепит, вот это да. Ее потом вообще не сковырнешь с этажа.

– Слушай, а чего мы будем ждать ужин? – спросила у меня Инна. – Пошли сейчас по сети полазаем?

– Ни за что! – мигом отказался я. – Ты у меня особа импульсивная, если чего отыщешь, то в столовую не пойдешь после, а реализовывать полученные знания отправишься. А я вечернюю трапезу из принципиальных соображений никогда не пропускаю. И врагу не отдаю. Перетопчется враг.

В столовой, которая недавно чуть не стала полем боя, на этот раз царила на редкость дружелюбная атмосфера. То ли стычка девчонок стала некоей разрядкой для нервов коллектива, которые, скажем прямо, все же чуть поднапряглись после воскресного разбора полетов, то ли слова и дела Аристарха Лаврентьевича все же произвели нужное впечатление на присутствующих, но никто ни на кого на этот раз не наезжал. Напротив, на моих глазах Ариадна протянула солонку Эмме, которая даже на мгновение зависла, не понимая, что произошло. Просто между этими двумя особами неизвестно по какой причине не то что дружбы, но и элементарных добрососедских отношений не водилось сроду. Они друг другу, как мне кажется, за все время десяти слов не сказали. А тут – нате вам!

– К Зойке с Вовкой дедка поселили, – сообщил мне Рыжий, как обычно ошивавшийся в столовой. Во мне вообще, чем дальше, тем больше крепла уверенность в том, что он сюда приходит первым и уходит последним. Вот нравится ему тут. Я бы на месте маэстро Антонио подумал-подумал, да и взял его вторым су-шефом, в компанию к Джованни. Вдруг у парня присутствует кулинарный талант?

– Чего за дедок? – заинтересовалась Инна, усаживаясь за стол. – Забавный?

– Ага, – хихикнул Серега. – На гнома похож. Ну, знаешь, такие садовые есть, в красных колпаках и с лопатами? Вот этот такой же, только без головного убора и с авоськой. Это сумка такая плетеная, а в ней пять пустых водочных бутылок. А так один в один – маленький, красноносый и с волосами, которые из ушей торчат. И еще с тростью… Ну как тростью… Палка самопальная, чуть ли не на костре обожженная. Он ей Вовку чуть по хребту не отходил.

– Да ладно? – прониклась его словами Кира, сидящая за соседним столом. – Прямо по-серьезке?

– Какие шутки! – хохотнул Рыжий. – То ему, мол, «деда, пройдемте в номер», а этот старый хрыч как на него замахнулся, как забубнил, что, дескать, он сам знает, куда и когда идти, потому советовать ему не надо. Мол, на том свете покоя не было, и на этом всякая сопля зеленая говорит, чего ему делать. Короче, в номер так и не пошел, сразу двинул в бар, там еще и на Макса наорал за то, что водки и коньяку в ассортименте нет, одно винище. В результате сидит там уже второй час, хлещет халявную ханку и ругает всех, кого можно: Маринку – за то, что она медленно ему выпивку приносит, администрацию отеля – за скудный выбор спиртных напитков, власть (уж не знаю, какую именно) – за то, что трудящий человек в свое удовольствие пожить на белом свете не может, супругу покойную – за то, что та первая померла, родню – за скупость в вопросе организации похорон и так далее.

– А Зойка с Вовкой что? – спросил Ромка, уплетавший овощной суп.

– Стоят у бара и думают, что делать. Мешать деду нельзя, сами знаете, что нам доступ в бар без особых условий закрыт, силком в номер его увести тоже никак не получится. А что еще сделать можно – непонятно.

– Попали ребята, – констатировала Ариадна. – Сто пудов этот старый хрен в «Перекрестке» не в первый раз, как та тетка, которая парней за жопу щипала и с собой совокупить хотела. Шиш он что Зойкой, что с Вовкой, что с кем-то из нас на контакт пойдет. Три дня винищем станет заливаться до бровей, а потом просто съедет, вот и все.

– Скорее всего, – подтвердила Кира, да и я согласно кивнул.

– Подстава, – пожалела коллег Женька. – Считай, минус на ровном месте словили.

– Если только дед здесь не в последний раз, – добавил Вадим и отпил компота.

– Поясни, – заинтересовалась Кира, на мгновение опередив Инну и на два – меня.

– Да я еще в тот раз, когда у нас помянутая тетка культурно отдыхала, у Цербера спросил, что бывает с теми, кто приезжает в «Перекресток» просто отдохнуть и потому коридорных с их задушевными беседами в задницу посылает.

– Не ты один, – отмахнулся от него Серега. – Все эту историю помнят. Таких постояльцев несколько раз селят в разные отели, давая шанс на познание себя, а если с ним не складывается, то их отправляют туда, куда волки срать не бегают.

– Верно, – подтвердил Вадим. – Так он и сказал. А мне в приватной беседе после кое-что добавил. Если халявщик выбрал свой максимум отелей и его в результате все же выписывают в никуда, то коридорный из такого «Перекрестка» под санкции не попадает, ибо не за что.

Вот еще один интересный момент в копилочку. Оказывается, если Лаврентьичу задать вопрос по вроде бы всем уже известному положению, то можно получить немножко дополнительной информации, причем весьма полезной.

– Я бы назвал подобное словом «бонус», – поправил его Роман.

– Бонус – это если бы ему еще и плюс подогнали, – возразила Алиса, ставя на наш стол хлебницу и стаканы с компотом. – А так он просто при своих остается. А то и в минусе, если потраченное на такого постояльца время присчитать. Тём, ты пасту с чем будешь? С овощами или с фрикадельками?

– С фрикадельками, – ответил я. – Спасибо.

Через пару минут в столовую вошли виновники беседы и заняли последний свободный стол.

– Ну чего, Зой? – спросил у девушки Рыжий. – Бухает дедуля?

– Как не в себя, – хмуро подтвердила та. – Третий флакон сухого прикончил и четвертый заказал. А теперь у него еще и собутыльница появилась.

– Это кто же? – заинтересовался Вадим.

– Женщина, которую сегодня на третий этаж заселили, – пояснил Володя, садясь напротив напарницы. – К Нателле. Она есть не пошла, сразу в бар направилась. Этот хрен старый, как ее увидел, волосы, те, что на ушах, пригладил, которые из носа торчат, внутрь запихал – и давай орать: «Мадама, садись ко мне, вспрыснем знакомство». А самое странное знаете что?

– Что? – одновременно спросило несколько человек, включая Инну.

– Она улыбнулась и к нему подсела. Видно же, что женщина приличная, интеллигентная, хорошего воспитания – и на тебе!

– Не удивлюсь, если через пару часов они «медляк» станут танцевать, и дед наш эту мадаму нежно начнет за попу щупать, – мрачно напророчила Зоя. – Блин, я бы сейчас сама вина выпила. Надо же было на такого гостя попасть, а?

– Это вряд ли, – фыркнула Инна, – Нателла не позволит. Не в смысле тебе по винишку пройтись, а деду ее гостью мять.

– Они с Жоркой, кстати, вместо ужина направились в сети копаться, – глянула на нее Зоя. – Причем лица у них были довольные-довольные. Уж не знаю отчего.

– Да блин! – расстроенно засопела моя напарница. – Хоть на все наплюй и туда же иди!

– Зачем? – удивился я.

– Из вредности. Хотя нет, неправильно. Из принципа. Сначала Гоша уши грел, слушая, о чем мы говорим, а теперь бы мы им на затылок присели. И не предъявишь ничего, все по правилам.

– Ну да, – признал ее правоту я, – есть такое. Хотя… Чихать Нателла на твои принципы хотела, так что лучше мы поедим. Нам нужны силы для борьбы.

– Тоже верно. – Моя соседка взяла кусок черного хлеба, посолила его и, понизив голос, продолжила: – К тому же вряд ли сегодня нашим соседям чего обломится. Я подобных дедов знаю, у меня один такой на первом этаже обитал. Ну, дома еще. Они могут цистерну чего хочешь на халяву выпить и потом еще песни полночи петь. А вот супруга нашего Антона точно не умеет так, как они, винище жрать, потому быстро накидается до такого состояния, что ее в номер придется нести. А если повезет, так еще там все и заблюет!

– Инн, ну не за столом же! – попросила ее Кира, сидящая неподалеку и все слышавшая.

– Так Нателлке убирать, не тебе, – пояснила напарница. – Это же позитив!

– Ну, если ей, то да, – подумав, согласилась ее собеседница. – Я бы на такое даже глянула!

И ведь права оказалась моя напарница, пусть пока только отчасти, но тем не менее. Мы не поленились и заглянули в бар, где увидели, что красноносый приземистый дедок, который, к слову, полностью совпал с описанием, данным ему Серегой, за то довольно короткое время, что мы потратили на ужин, успел очень крепко подпоить супругу нашего гостя.

Раскрасневшаяся женщина, полностью позабывшая недавнюю грусть-печаль, хихикала над откровенно сальными шутками разошедшегося старикана, благосклонно принимала его не менее двусмысленные комплименты да попивала вино, которое собутыльник знай ей подливал в бокал.

– Знаешь, я не удивлюсь, если Настенька завтра проснется не у себя в номере, а на втором этаже, – посмотрев на произошедшее, сообщила мне Инна. – Вот интересно, а тут, в «Перекрестке», мужчины, которые на том свете уже ничего не могли в плане интима, снова начинают мочь? Как думаешь?

– Слушай, ты еще заведи беседу на тему нежелательной загробной беременности, – недовольно ответил ей я. – Ну а что до того, где она проснется, – так оно даже хорошо. Вернее – просто замечательно. Главное, нам не пропустить тот момент, когда это случится, и не дать Нателле все испортить.

– Так нам какая… – начала было Инна, но остановилась, глянула на меня и заулыбалась. – А-а-а-а-а! Я поняла! Ну да, это было бы просто супер. Он ведь точно в драку полезет, не с дедом, так с Вовкой, который по-любому в этот расклад впишется. У них с Зоей вариантов других нет.

– Именно. А нам с тобой, по сути, без разницы, кого именно Антошка отоварит – гостя или персонал. Нас даже вариант, в котором он тут, в баре, драку затеет, вполне устраивает. Здесь важен факт нарушения правил, за который гостя точно вышибут за порог.

– Впору хоть пост тут устраивай, – озадачилась моя приятельница. – Ну как нашего охламона сюда занесет до того, как дедок собутыльницу к себе потащит? Просто Цербер нам в профилактических целях точно тогда один минус нарисует. За то, что не наблюдали за вверенным нашему вниманию клиентом отеля.

– Есть такое, – не стал спорить я. – Надо будет поглядывать. Но в любом случае один минус меньше, чем два. А пока пошли за компьютер, мне интересно, до чего такого ты додумалась.

– Идея у меня банальная, но кто знает? – нарочито скромно произнесла моя напарница.

Надо заметить, что на этот раз Инна по разным страницам лазала довольно долго, израсходовав наше машинное время почти под «ноль», но, что главное, все же добилась успеха.

– Есть! – взвизгнула она в какой-то момент. – Просчитала я Настюшку! Да вот, сам смотри!