Текст книги ""Отель "Перекресток" Том 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Глава 20

– Миш, ты ей сколько отписал в завещании? – спросил у Никитского Агапов, который, похоже, смекнул, куда я гну.

– Тридцать процентов, – ответил тот.

– И я столько же. Вот ведь даже тут сработали как по нотам.

– Ваши тридцать да ваши тридцать – вроде бы немало, – свел я ладони вместе, – но это не все, а лишь часть. Елену вряд ли устраивал такой расклад, потому что она привыкла считать все ваше своим. И, если честно, у нее было право так думать.

– Ой ли? – чуть сузил глаза наш гость.

– Ой, – кивнул я. – Повторюсь – с ее точки зрения. Стартовый капитал обеспечила она. Да, кровь пролили вы, но без ее наводки и своевременного вмешательства все могло сорваться. Думаю, и первые контракты, те, без которых вы бы не раскрутились, тоже пришли через нее. Так ведь?

– Так, – подтвердил Никитский.

– Ну, положим, ремонтные работы в порту тогда я для нас пробил, – возразил Агапов. – Ни до, ни после столько водки не жрал, сколько с тем чиновником из мэрии.

– Порт портом, но поднялись мы на строительстве домов для военных, – поправил его бывший компаньон. – А этот контракт правда Ленка добыла. Причем так ведь и не рассказала, как именно, хоть мы ее почти год мытарили.

– Думаю, и потом она крепко помогала, просто делала это незаметно. Отдельно замечу – не лично вам. Фирме. Бизнесу, который она считала своим. А когда все стало совсем хорошо, то есть появилась деловая репутация, связи на всех уровнях, деньги, то есть все то, что дает независимость, она вас развела в разные стороны. Очень толковый и грамотный ход.

– Ну да. – Инна за то время, что шел разговор, переместилась за барную стойку и уселась там на высокий табурет. – В этой ситуации вы ведь ее и послать куда подальше могли с советами и пожеланиями. «Лен, вот тебе денежка, купи себе машинку или шубку, а в бизнес не лезь, это наше дело». Макс, а сделай мне кофе. Ну пожа-а-алуйста!

– Не положено, – ответил бармен.

– Да ладно тебе, парень, – усмехнулся Агапов, – уважь девчонку. Да и нам с Мишаней по чашке свари. Черный, мне без сахара, ему два кусочка.

– И лимон, – добавил Никитский.

– И лимон, – кивнул наш гость. – А ты продолжай, приятель, продолжай.

– После вроде бы все пошло по-прежнему, поскольку поодиночке вы снова стали уязвимы и подконтрольны, но как раз вот тут Лена и допустила ошибку. Может быть, единственную за все время, что она рядом с вами провела.

– Какую? – спросила барменша Марина, которая, оказывается, тоже внимательно меня слушала. Просто я ее не видел, она за кофемашиной сидела.

– Переборщила она со сгущением красок. Перестаралась, короче. Когда человеку постоянно говорят о том, что есть некая угроза извне, которая рано или поздно станет реальностью, он сначала злится, потом делает все для своей защиты, а после задумывается о будущем. В нашем случае эти мысли превратились в завещание. Ну а с учетом того, что господа Агапов и Никитский… Вернее – Мартынов и Перельман.

– Даже это раскопал? – впечатлился наш постоялец. – Лихо.

– Работа такая, – скромно признал я. – Скажите, куда семьдесят процентов-то определили? В благотворительный фонд или больнице какой?

– Понемногу туда, понемногу сюда, – ответил Николай Петрович. – Детдому нашему много отписал. Там по-всякому приходилось, но какое-никакое, а родное гнездо. Другого-то нет.

– Говорю – у дураков мысли сходятся, – хмыкнул Никитский. – Ровно то же самое сделал.

– В результате вышло так, что вместо всего-всего Лене перепала бы лишь часть, причем не самая большая. А бизнеса вообще никакого, потому что наверняка вы в завещании дали распоряжение все активы превратить в деньги для удобства дележа между наследниками. То есть все ее труды пошли коту под хвост вместе с деловой репутацией, наработанными связями и всем остальным.

– Ну да, от них без работающего бизнеса толку ноль. Так, фантик от конфеты, – со знанием дела подтвердил Макс.

– Именно. Деньги – всего лишь деньги, а она хотела пожинать плоды своей многолетней деятельности. По праву пожинать. И вот тогда в этой истории, думаю, и появился в качестве участника Йосиф Аркадьевич, являющийся гарантом вашей совместной посмертной воли. Не знаю, она к нему пришла или этот господин все просчитал и сам предложил ей сотрудничество, но факт есть факт – эти двое точно заключили партнерское соглашение. Потому, собственно, госпожа Тимофеевская и получила дополнительную фамилию Ройзен.

– Дядя Йося, думаю, подсуетился, – прокомментировал мои слова Агапов. – Ох и ушлый товарищ!

– А сынок-то не в него пошел, – добавил Михаил Михайлович. – Хватка не та, стержня внутри нет.

– Но в той роли, которую ему отвели в комбинации, всего этого и не требовалось, – усмехнулся я. – Свадебный торт и без стержня резать можно, тут главное, чтобы нож имелся. А что до новой должности – там только представительская функция предполагается. А кому процессом рулить есть и без него.

– И кто у нас теперь Марк? – уточнил наш гость.

– Генеральный директор строительного холдинга «ТГ», – любезно подсказал я. – Для справки – зарегистрированного года за полтора до того, как вы покинули земную юдоль. Полагаю, вскоре после посещения юридической конторы господина Ройзена, того, когда было завещание оформлено. И еще одно небольшое уточнение – именно в ведение данного холдинга и перешли все ваши активы, движимые и недвижимые. За исключением, разумеется, личной доли госпожи Тимофеевской-Ройзен. Она почти наверняка осталась в завещании без изменения.

– Разумно, – кивнул Никитский. – Фирма уже отстоялась, даже какие-то контракты на ней числятся. А вот будь она «скороспелкой»…

– Все равно ничего не случилось бы, – отмахнулся я. – Завещания, конечно, были поддельные, но руку к ним приложил непосредственно тот, кто оригинальные заверял. Свидетели есть, как вы именно к нему волеизъявляться ездили. Родителей, братьев, сестер, жен, детей – что законных, что внебрачных – у вас нет, то есть оспаривать завещания попросту некому. Любовницы, само собой, в расчет не идут. Пусть говорят что хотят, юридически они никто. Сотрудники? Да им по барабану, что там происходит и кто у штурвала стоит. Не уволили? Деньги платят? Значит, все нормально. А тот, этот – какая разница? Что до следствия – их дело не наследство, а расследование ваших убийств, но и тут все в порядке, злодеи пойманы. Мало того, дело уже закрыто и сдано в архив.

– Вот и выходит, Колька, что мы как раньше никому не нужны были, так и сейчас позабыты, позаброшены, – невесело произнес Никитский.

– В результате все вышло так, как и задумывала госпожа Тимофеевская-Ройзен, – подытожил я. – Ну, почти. Полновластной хозяйкой она не стала, думаю, доли попилили пятьдесят на пятьдесят, а после закрепили это все соответствующим брачным договором, сделав ваше добро внутрисемейной собственностью.

– Разумно, – Макс поставил перед Инной чашку кофе, – чтобы кто-то не надумал хвостом вильнуть.

– Не думаю, что это конец истории, – качнул головой Агапов. – Ленка если чего хочет, то она это получает. Рано или поздно придут Марку кранты.

– Не раньше, чем дядя Йося помрет, – возразил Никитский. – Этот старый хрен наверняка ее крепко за горло держит. А вот потом – запросто.

– Все относительно, – заверил их обоих я. – Вас убили дилетанты, но в этом бизнесе и профессионалов хватает, таких, которые дядю Йосю уберут красиво и чисто.

– Уверен, есть там какая-то страховка на этот счет, – улыбнулся Михаил Михайлович. – Там такой хитрован!

– Еврей, одно слово, – подтвердил наш гость, благодарно кивая Марине, принесшей ему кофе. – Так что еще неизвестно, кто кого первым сожрет. Может, и он Ленку.

– Собственно, у меня все, – развел я руки в стороны. – Можно не аплодировать.

– Мы и не собирались, – переглянувшись с другом, уведомил меня Агапов. – Ты другое объясни – тебе какой интерес был весь этот спектакль устраивать-то?

В этот самый момент я ощутил, как внутри кишки змеями внезапно сплелись, да так, что чудом не согнулся в три погибели. Никак фасолевый суп сработал? И как не вовремя. Или это из-за наступившего момента истины настолько мощно корежит? Если да – то странно. Никогда вроде подобные вещи меня за живое не брали.

Нет, точно суп.

– Объяснение очень банальное, настолько, что говорить не хочется, но раз спросили – скажу, я же обещал ответить на ваши вопросы. Помирить мы с моей напарницей вас хотим.

И – тишина. Молчат гости, молчит бармен. То ли услышанное обдумывают, то ли еще чего.

– Это ваш последний шанс, – отпив кофе, пояснила Инна, с которой мы подобное развитие событий ранее не проговаривали. Я и сам только тут, в баре, понял, что будет считаться для этих двоих принятием себя в посмертии. Важно понимание не того, что они умерли или осознание своих грехов, а именно это – получение прощения от того, с кем рядом всю жизнь плечом к плечу стоял. Умница моя напарница, все верно просчитала и подключилась в самый нужный момент. – К нам в отель гости заселяются всего на три дня, а после каждый из вас отправится дальше. Куда именно, не скажу, потому что сама не знаю, но в одном уверена – порознь. Вы хорошие мужики, я же вижу. Правильные, по-своему честные, надежные. Но, мать вашу, до чего упертые! Не просрите эту возможность. Второй не представится.

– Действительно банально, – отодвинув от себя чашку с кофе, произнес Агапов. – Но, с другой стороны, в какой-то момент понимаешь, что все лучшее в жизни всегда выглядит именно так, потому мы от него и шарахаемся. Ну, чтобы кто чего про тебя не подумал. Жалко только, что понимаешь это тогда, когда уже ничего исправить нельзя, как бы ни хотелось.

– В вашем случае еще можно хоть что-то исправить, – возразил ему я, испытывая жуткое желание скривиться от боли, потому что в боках у меня резало уже нещадно. – Но, как верно заметила вон та очаровательная девушка, которая умоляет взглядом бармена сварить ей еще одну чашечку кофе, времени на исправление ошибки у вас остается все меньше и меньше. Увы.

– Парень, уважь девчушку еще раз, – обратился к Максу Никитский. – Денег у меня нет, но, если что, вот могу часы тебе отдать. Проку от них мне все равно никакого теперь нет. Нормальные «котлы», «Ролекс Космограф», родные, не подделка.

– Ладно, бросьте, – отмахнулся бармен. – Что я, совсем уж? Так сварю.

– Надо, наверное, что-то сказать? – глянул на друга Николай Петрович. – Только что?

– Да ничего не надо говорить, – возразил я. – В некоторых случаях слова просто мишура.

– А ведь я тебя все равно уделал, – вдруг как-то по-мальчишески улыбнулся Никитский. – Да-да. Контракт по «Центрстройпаку» в последний момент увел. Прямо из-под твоего носа!

– Ой, увел он! – поморщился Агапов. – Просто я тебя пожалел, вот его и отдал. Сорвись этот контракт, ты бы страдать начал, рыдать, кусать подушку, а после забухал на неделю. Я же тебя знаю. Вот сам и слился.

– Кому ты рассказываешь? – возмутился Михаил Михайлович. – Чтобы ты сам с темы соскочил? Да не бывало такого никогда. Вот подвинуть кого-то – это да. Это ты первый.

– И лучший! – заметил его друг.

– Согласен, – кивнул Никитский. – Тут спорить глупо. Здесь ты лучший. Я рядом не стоял.

– Зато если надо какую-то бухгалтершу или таможенницу уболтать, то это твое. Как ты их умудряешься в первый же день в койку класть – не понимаю! Я и в рестораны вожу, и разные всякие цацки дарю, а толку ноль. А ты только подмигнешь – и все, любая твоя.

– Природный магнетизм, – с достоинством ответил Михаил Михайлович. – Ну и животный тоже.

– Господа, вынужден вам сообщить, что время вашего пребывания в сети отелей «Перекресток» истекло, – с некоторым удивлением сообщил присутствующим Аристарх Лаврентьевич, заходя в бар. – Пройдите на ресепшен для выписки.

– Что это означает? – глянул на меня Агапов.

– Это значит, что все нормально, – пояснил я. – Так, как и должно быть. Куда вы сейчас отправитесь – не знаю, но что с легкой душой, без ненужного груза на ней – поручусь.

– Остались, конечно, за нами кое-какие должки там, на Земле, но уж ладно, – цыкнул зубом наш уже бывший гость.

– Кому должны – мы всем прощаем! – рассмеялся его друг, после расстегнул браслет часов, положил их на стол и обратился к Максу: – Забери потом. Не в счет оплаты, а как подарок. Думаю, мне они все равно уже не понадобятся.

– И то, – согласился с ним Агапов, снял с руки свои часы и протянул их мне: – Держи.

– Спасибо, конечно, но нам подарки от гостей принимать запрещено, – я глянул на управляющего, который так и стоял рядом со входом, – правила отеля такие.

– Я пока отсюда не выписался, – Николай Петрович поймал мой взгляд и тоже уставился на Цербера, – значит, все еще постоялец. И неужели администрация настолько замечательного отеля не пойдет мне навстречу и не даст мне сказать вот такое «спасибо» сотруднику, который замечательно справился со своими обязанностями?

– Разве что в качестве исключения, – недовольно пробубнил Аристарх Лаврентьевич. – Пойдемте, господа, пойдемте. Время уходит. А персоналу отеля напоминаю – находиться в баре без особого разрешения дозволено только его сотрудникам и гостям.

– Спасибо. – Я взял часы. – Легкой вам обоим дороги.

– А тебе счастливо оставаться, – хлопнул меня Агапов по плечу.

– Всего один вопрос, – остановился в дверях Никитский. – Скажи, откуда наши настоящие фамилии узнал?

– От библиотекарши, – не стал скрывать я, – той, что в детском доме работает. Ее Марией Николаевной зовут.

– Мама Маша, – одновременно произнесли мужчины, уставившись друг на друга.

– Очень славная женщина, – добавил я, – и вас обоих помнит.

– Я ей квартиру купил лет восемь назад, так она отказалась, – сообщил другу Михаил Михайлович. – Подарила ее какой-то девчонке, та забеременеть в шестнадцать умудрилась.

– Та же фигня. Купил ей дом в Искристом, ну, которое за городом, где кедровики… Коль, ну ты понял где?

– Ага.

– Так она ее тоже на кого-то переписала. Мол, ребяткам жить негде, а мне ничего не надо.

Агапов улыбнулся, приобнял друга за плечи и сказал:

– Но красиво Ленка нас, да?

– Красиво, – подтвердил Никитский. – Только все равно зла на нее не держу. Хорошего было больше. Даже с учетом того, что мы здесь оказались.

– Согласен. Ну, пошли?

И они отправились в сторону ресепшена, о чем-то говоря на ходу. Как видно, соскучились друг по другу за годы вражды, вот теперь и пытались наверстать то, что потеряли там, в большом мире. Не факт, что получится, но…

– Не соврал коммерц, как есть ориджинал, – сообщил мне Макс, который уже успел от барной стойки переместиться к столику и теперь вдумчиво изучал голограмму на задней крышке часов. – Удачная смена вышла.

– А ведь она только началась, – многозначительно произнес я.

– Ну, с нашим контингентом любая смена ни о чем. Все безденежные, прямо как нарочно. То ли дело на прежнем месте – нет-нет да что-то и перепадет. А тут…

Мне очень хотелось спросить, где именно он работал до нашего отеля, но по лицу Макса стало ясно, что он уже пожалел о сказанном.

– Будет и на нашей улице праздник, – предположил я, застегивая браслет на руке.

– А тебе что досталось? – заинтересовался бармен. – Тоже «Ролекс»?

– «Радо», – качнул головой я. – Модель не спрашивай, я в них не разбираюсь.

– «Радо» есть «Радо», модель не столь существенна, – дипломатично отозвался Макс. – Слушай, вроде как я тебе теперь чутка обязан. Давай хоть кофейку налью?

– Да я не любитель. А вот если бы ты мне пяток-другой пакетиков арахиса по-братски подогнал, то был бы очень рад.

– Попугаев подкармливаешь? – понимающе подмигнул мне Макс. – Это правильно. Они, конечно, по определению птицы вроде бы и неразумные, но если разобраться, то соображают получше, чем многие здесь.

– Мне иногда кажется, что они вообще не очень-то и птицы, – понизив голос, произнес я. – Звучит бредово, но факт.

– Никогда на эту тему не задумывался, – ушел от прямого ответа мой собеседник. – Я вообще дальше своего бара почти не хожу. Мне и здесь неплохо, тепло и уютно, опять же Маринка под боком, всегда есть с кем словом перемолвиться. А что до арахиса – пошли, отсыплю. Ну и ляльке твоей еще чашку кофе налью, раз уж пошла такая пьянка. Добром за добро платить надо, это я теперь точно знаю.

Интересно, что же такое случилось с человеком, что он к такому вроде бы и очевидному, но очень редко используемому людьми выводу пришел? И ведь спрашивать смысла нет, все равно не расскажет.

Но в целом удачно получилось, причем все сразу. И плюсы мы срубили в изрядном количестве, и с Максом вот законтачили, а он, похоже, много чего интересного знает, опять же орешками я разжился. Ну и часы тоже можно смело в прибыль записывать. На кой ляд они мне тут нужны, не знаю, но пусть будут.

А все благодаря этим двум недоумкам – Ариадне и Толику, – если бы они не надумали нас прикончить, то вряд ли бы удалось все провернуть. Никитский их гость, нет у нас права с ним работать. Да и не дала бы Ариадна этого мне сделать, просто из принципа, даже с учетом того, что сама минусы словит. Натура такая – сама не «ам» и другим не дам. Но в результате вышло так, что она, сама того не зная, полностью расплатилась со мной и Инной за свою задумку с криминальным душком. Так сказать, компенсировала одно другим.

Стоп! Компенсация. А ведь нет. Это не она. У нас ведь с ней, по сути, не просто драка была, а война, потому, выходит, она мне заплатила не компенсацию, а контрибуцию.

Очень любопытно. Очень. И вопросов сразу возникает масса, первый из которых – откуда Гедрик мог знать про то, что еще не случилось. Да хрен с ним, не случилось, даже в планах толком не стояло, ни у нас, ни у Ариадны с Толяном, ни у Нателлы.

– Держи, – Макс вывалил на стойку пять зелено-золотистых пакетиков с орешками. – Думаю, этого достаточно?

– Вполне, – согласился с ним я, решив, что в конкретно этой ситуации торг неуместен. Ну и вообще жадность порождает бедность. – Благодарю. Ох!

Было успокоившийся желудок снова дал о себе знать резкой болью и протяжным гулким звуком, который заглушил даже гудение кофемашины.

– Ничего себе! – проникся услышанным бармен. – Это чего же ты такое сожрал, что у тебя так брюхо крутит?

– Суп фасолевый, – произнес я, прижимая руки к животу.

– Тём, дай часики поглядеть! – попросила Инна. – Дорогие?

– Какие часики? – прохрипел я, ощущая, что трагедия на подходе. – Макс, как думаешь, если я в гостевой сортир заскочу, Лаврентьич орать сильно станет? До этажа, боюсь, не добегу!

– Сильно. Но по тебе видно, что выбора нет. Дуй уже!

– Инн, возьми тогда… – Я глянул на напарницу, поймал ее вечно голодный взгляд, направленный на пакетики с орехами, спешно сгреб их со стойки и, на ходу распихивая их по карманам, припустил по коридору.

Мне повезло. И добежать успел, и на Цербера после не нарвался. Единственное, что меня расстроило, так это то, что я с Кирой, которая меня неподалеку от бара ждала, поговорить не смог. По дороге туда было некогда, а когда шел обратно, то ее уже не было.

– А вот если бы ты еще и цукини съел, тебе была бы кобзда, – сообщила мне Инна, успевшая вернуться в номер до меня. – Выходит, я тебя в столовой спасла. Вывод?

– Давай ты сама все подытожишь? – устало предложил я. – День и так был ай-яй, гадать не хочу.

– Завтра я свою кашу на завтрак сама съем, – загнула пальчик девушка, а после добавила к нему второй: – И один пакетик орешков с тебя.

– Кашу ешь, – разрешил я, вынимая из карманов пиджака упомянутую ей снедь, – а вот на арахис даже не нацеливайся.

– Ой, не очень-то…

– Инн, давай кое-что обозначу, – негромко предложил я. – Эти орешки не для меня и не для тебя, они для Гедрика с Фифочкой. Возможно, ты не в курсе, но добыть что арахис, что фисташки, что кешью тут, в отеле, не так и просто. Да, мне повезло, в прошлый раз в лавке они оказались в продаже, но в следующий их там может и не быть. Или Цербер по какой-то причине возьмет и на месяц запретит работу единственной в «Перекрестке» рабочей точки. С него станется. Макс… Ну, тоже такой себе источник. Так что да, каждый из этих пакетиков для меня на вес золота.

– Ну ты прямо сгущаешь краски.

– Вовсе нет. Эти два попугая – «терра инкогнита», и до той поры, пока я не пойму логику общения с ними, какие-то закономерности, благодаря которым можно будет черпать информацию из данного источника, при том не боясь того, что он пересохнет, мне любые орешки нужны невероятно. К чему сказано – не надо создавать обоюдные проблемы. Пожалуйста.

– Ты о чем? – посерьезнела Инна.

– О том, что если в один прекрасный вечер я не досчитаюсь вот тут, на полке, хотя бы одного пакетика, то дружба наша пойдет врозь. Не помогут ни виноватые глаза, ни вздохи, ни охи, ни разные «я же девочка, мне можно». Сразу предупреждаю, на дальних подступах.

– Ты со мной разосрешься из-за каких-то орешков? – искренне удивилась Инна. – Забьешь на все, что мы пережили вместе?

– Это не орешки, – я потыкал пальцем в пакетик, – это ресурс. Причем для нас принципиально важный. Не системообразующий, но близко к тому стоящий, от него в будущем очень многое может зависеть. Нет, может, и ничего, такое тоже отрицать нельзя. Но если да? Что до «разосрешься»… Ты не поняла. Я не обиду кину, не в позу встану, не рогом упрусь… Это другое. Просто с этого момента ты будешь сама по себе, а я сам по себе, понимаешь? И вряд ли при таком раскладе мы сможем выдавать хоть сколько-то приемлемые показатели. Дальнейшие выводы делай сама.

– О как.

– Только так. Мне не нужна напарница, которой я не могу доверять и которая свои сиюминутные желания ставит выше общей цели.

– Высокий стиль.

– Правда жизни. Ну или нежизни, что в нашем случае одно и то же. Короче, я сказал, ты услышала. Хочешь – обижайся, хочешь – со мной можешь теперь не разговаривать, это твое дело. Но моя позиция такова, и другой не жди. Либо так, либо никак. И я сейчас не только орешки в виду имею. Все, я в душ.

– Так…

– Сегодня я первый. А то ты опять час плескаться станешь.

– Просто я жду, когда кое-кто наконец-то сообразит, что можно мне там составить компанию, но пока впустую.

Засчитано. Хороший повод перевести разговор в другую, более мирную плоскость. Думаю, она сделала нужные выводы. Вернее, надеюсь на это, потому что если нет, то придется мне ее сливать.

А не хотелось бы. Правда. И привык, и молодец она в целом. Да, шумная, да, вздорная, но надежная, а это качество кучу других, менее полезных, переплюнуть может.

Утром в столовой нас встречали как триумфаторов.

– «Радо», – восхищался Серега, глядя на часы. – Красиво! Уважаю!

– Ну, не за них старался.

– Да уж понятно, – подала голос Алла. – Три плюса на доске! Лидерская позиция и, считай, заявка на победу.

Уже? А мы не подошли, не посмотрели. Экая досада!

– Вот кое-кому обидно-то, наверное, – иезуитским голосом произнесла Кира, разделываясь с омлетом.

– Есть плюсы, которые получать приятно, а есть те, от которых дурно пахнет, – отозвалась Нателла, которая, разумеется, прекрасно поняла, в чей огород был запущен камушек. – Эти из второй категории.

– Всегда меня умиляли двойные стандарты, – вступила в беседу Алена, на подносе которой стояли тарелки с едой. – Если ты хитростью и подлостью вперед выходишь, то это говорит о твоих лидерских качествах и умении пользоваться ситуацией. А когда другой, то он, получается, гад и сволочь. Нателл, ты или крест сними, или портки надень.

– Чья бы корова мычала! – без тени смущения заявила наша нонконформистка. – Тебе тут с подносом до конца времен бегать. А они довольно быстро закончатся, уж поверь.

– Мои проблемы – это мои проблемы. А вы, ребята, молодцы. Приятного аппетита.

– Омлетик! – стукнула ножом по вилке Инна и нацелилась поглощать эту красоту, но сделать этого не успела, ибо я переправил ее порцию в свою тарелку. – Эй! Ты чего?

– Все справедливо. Ты вчера чего сказала? Сначала то, что отдашь мне свой завтрашний завтрак. Было?

– Было.

– Потом то, что ты меня спасла, значит, свою кашу утром ешь сама. Так?

– Так.

– Заметим, я со всеми твоими предложениями согласился. Но вот какая штука – каши нынче нет. Есть омлет, и он по справедливости мой.

– Нечестно же! – жалобно заорала Инна. – Нельзя так!

– Можно и нужно, – возразила Кира. – Я вообще не понимаю, как Артем столько времени терпит то, как ты пасешься в его тарелке. Большой души человек! Цени!

– Кушай хлебушек, – посоветовал я Инне, – с маслом. Можешь даже мою порцию взять.

Но главный сюрприз ожидал нас после того, как завтрак подошел к концу, и, разумеется, преподнес его наш любимый Аристарх Лаврентьевич.

Он встретил нас на выходе из столовой, причем не один, а в компании четырех молодых людей, одетых точь-в-точь как мы. Вернее, двух ребят и двух девушек.

– Минуточку внимания! – громко произнес он. – Руководство сети изучило кадровую ситуацию, возникшую в нашем отеле, и сочло нерациональным то, насколько быстро редеет коллектив. По этой причине сюда, к нам, откомандированы вот эти четыре сотрудника. Ранее они трудились в одном из отелей сети, так что никаких сложностей с быстрой адаптацией у них возникнуть не должно. Ну и, разумеется, я надеюсь на то, что никаких эксцессов уровня «мы свои, а вы чужие» между вами не возникнет. Но если все же такое случится, пресекать подобные инциденты стану строжайшим образом.

– А они куда отправятся? – спросила Алиса, не утратившая надежду свалить из кухни куда подальше. – В смысле на этаж или…

– Или, – кивнул Цербер. – Кое-какие преференции у уже поработавших в нашем отеле сотрудников все же имеются, потому непосредственно вы с напарником прямо сейчас отправляетесь на четвертый этаж, а они займут ваши места.

– А мы? – оживилась Алена. – Клянусь, все осознали!

– А вы… Ладно. Исключительно по причине того, что левое крыло на пятом этаже пустует, а закрывать его я считаю в корне неверным решением. Но если снова с вашей парой возникнут проблемы, то имейте в виду – так легко на этот раз вы не отделаетесь. Я понятно излагаю?

– Конечно! – облегченно выдохнула Алена и обняла Рыжего. – Поверьте, вы не пожалеете о своем решении!

Ну и естественно, она не удержалась от того, чтобы показать язык Нателле, которая двадцать минут назад ей пророчила долю аутсайдера.

– Это у нас, – Цербер глянул в бумажку, а после показал на пару, стоявшую по левую руку от него, – Игорь и Роза. Верно же?

– Верно, – подтвердил высокий светловолосый парень с идеальным пробором, а невысокая девушка помахала нам рукой.

– Хорошо. А это, значит, Антон и Инга.

– Все так, – широко улыбнулась кареглазая шатенка. – Всем привет!

– И вам здрасьте, – вздохнула Кира.

Что до меня, я смотрел не на новеньких. А зачем? Нам теперь ежедневно видеться, причем не по разу в день. Нет, я глядел на работниц ресепшена, которые, в свою очередь, таращились в спины вновь прибывших сотрудников, и заметим, очень и очень недобро. Особенно это касалось Дарины. Никогда у нее на лице такого выражения не видел, даже в тот день, когда Инна сдуру ей нахамила.

Поругаться эта четверка с ними вряд ли бы успела, выходит, тут дело в другом. Вопрос только в чем?

Надо будет разобраться. А то, может, Гедрик с Фифочкой чем помогут.

– Новое дело, – шепнула мне на ухо Кира. – И, главное, по рожам видно – наплачемся мы с этими новенькими.

– Не форсируй события, – ответил ей я. – Поглядим, что за люди. Может, все не так и плохо.

– Ты на Нателлу глянь, – посоветовала мне Инна. – Она на этих четверых как на пирожное смотрит.

Ну да, есть такое. Но не страшно. Почему? Потому что если все же что-то пойдет не так, то оно и к лучшему. Наш пул сложился, теперь ему нужна обкатка на предмет выявления слабых мест.

А там поглядим, у кого зубы крепче.

Конец второго тома