Текст книги "Тысяча гигатонн (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11
Маленькие муниципальные радости

Проверив спустя неделю логи импланта, я обнаружил награды от системы за возвращение Дворца. Видимо, я пропустил их, пока валялся в бессознательном состоянии.

«Улучшена способность императорского дома 'Гипербросок»

«Получено достижение императорского Дома: „Защитник Империи четвёртой ступени“. Спасибо тебе, наш герой!»

«Получено достижение императорского Дома: „Столица I уровня“. Развивайте планету, приютившую Лунный Дворец!»

«Получена опция суперадминистратора: 'Выбор Титула»

«Ваш ранг в иерархии престолонаследия повышен с 96 до 76.»

Что это за «Выбор титула», интересно? Посмотрел в меню, появилось предупреждение:

«Выбрать титул? Операция является неотвратимой».

Решил, что пока что рано. Не рискнул, в общем, решил проконсультироваться при случае со знающими людьми.

Очередным утром я несколько часов снова посвятил знакомству с новостями, которые медленно, но верно продолжали распространяться по галактике.

И, надо сказать, после первого восторга три недели назад – тон в них начал меняться. На самом деле – достаточно было ограничиться заголовками. В первую очередь Октавия подсунула мне спорные или как минимум сомнительные.

«Трон галактики теперь принадлежит Александру Иванову? Путь к тирании или к спасению Империи»

«Отставной Министр обороны Асториазиса Леонид Угрюмов: Мы должны выступить с осуждением решения о перемещении Лунного Дворца, принятого узурпатором Ивановым в единоличном порядке».

«Герой галактики вернулся? Удивительные совпадения биографии и личности Александра Иванова и Александра Леонова-Иванова»

Снова подумалось – вскрыться, что ли? Возможно, уже и пора. Круг тех, кто либо знает, либо подозревает – неуклонно растет, а созыв регентского совета всё равно ввергает меня в такую пучину соперничества, что скрывать этот факт всё равно становится бесполезным.

Но в основном, конечно, продолжалось:

«Второпрестольная освобождена! Александру Великому удалось совершить невозможное!»

«Коварол решительно поддерживает решение Александра о перемещении столицы в Герберу»

«Отряд Безумие стал победоносным Флотом Безумие»

«Переломная битва в истории столетней войны с Ордой – последствия спустя три недели»

«Гербера – Третьепрестольная!»

Последнее мне понравилось. Третьепрестольная – а Четверопрестольной не бывать!

– Ладно, – проговорил я, решительно поднимаясь с места. – Надо бы закрыть несколько неотложных дел.

В первую очередь, конечно, Даша и сыновья. Нянечек хватало, но толика отцовской заботы и общение с потомками никогда не бывает лишними.

После всей этой жести, как это часто бывает, захотелось начать втягиваться с малого, понемногу. От глобальных вопросов временно отойти, порешать проблемы и получить удовольствие от чего-то такого небольшого, маленького, мещанского, муниципального.

Например, встретиться с селянами по поводу плохо построенной дороги, перерезать ленточку у отреставрированного кукольного театра, поругать директора куропаточной фермы за плохие надои, или, на худой конец, самолично нажать кнопку и взорвать парочку астероидов, которые мешают при прокладке межагалатической трассы. Наказать невиновных и наградить непричастных, в конце концов!

Пробежавшись по списку давно отложенных дел, я увидел в самом нижнем конце списка «Посетить город Александрия».

И точно. Я этот пункт уже почти три года откладываю как самый малозначимый. А это, между прочим, единственный из десятка крупных поселений на Гербере, который я так и не посетил. И там тоже живут мои подданные, между прочим.

– Скотинка, – обратился я по аудиосвязи. – Врубай прогрев движков. Сейчас прокатимся.

А сам неспешно спустился в туннель, ведущий от моего дворца до космодрома и коротко кивнул дежурному офицеру.

Этот парень явно из тех, что по одному кивку понимает – главнокомандующий летит инкогнито, шума по поводу вылета главнокомандующего поднимать не надо.

– Капитан! Рад вас слышать! – отозвался Скотинка. – Но у меня квадробластеры на техобслуживании, Эльза перебирает…

– Квадробластеры?.. Зачем? Я в Александрию хочу прошвырнуться. Которая на юге.

– А… В это захолустье, – как-то неожиданно разочарованно проговорил Скотинка в ответ. – Сто лет там не был уже. И столько бы не хотел.

Я даже засмеялся от такой реакции.

– Вообще, не узнаю тебя, старина. Ты помнишь, как ты ныл, когда мы тебя в мусорный пояс за капсулой Макса уговаривали лететь?

– И правильно ныл! Он, между прочим, после этого отломал мне посадочную ногу! Датчики прочности до сих пор показывают избыточное напряжение в швах…

– А в орбитальный биатлон как не хотел соваться! А тут – квадробластеры на техобслуживании. А теперь – ноешь, что полёт обещает быть сильно скучным.

– Совсем вы меня испортили, капитан, – вздохнул Скотинка. – Подсел на адреналиновые приключения на старости лет, всё из-за вас!

Я уже был в кабине – взревели стартовые, я откинулся на спинку кресла и даже прикрыл глаза на предстоящие двадцать минут – путь с экватора на полюс был не то, чтобы сильно быстрый.

Как вдруг на колени кто-то запрыгнул и шевельнулся. Я аж напрягся и едва не активировал защитный кокон от такого внезапного вторжения в личное пространство. Но на коленях я увидел дружелюбную белоснежную мордаху броненосца. Вернее, самочки броненосца.

– Жерминаль, девочка ты моя, – ласково погладил я альбиноску. – Ты чего сюда припёрлась?

Подоткнулась и попросила погладить. Вот же хулиганка, не позволила вздремнуть уставшему главнокомандующему.

Так и гладил всю дорогу. А затем взобралась на плечо, в ту же позу, что и Потёмкин обычно, только из-за альбинизма цвет мантии принять не смогла. Ну, обстановка не боевая, можно и не переживать.

Климат и обстановка в Александрии оказались не вполне гостеприимными.

Полярная ночь с тонкой полоской света у горизонта, пять градуса тепла, мелкий моросящий дождь и пронизывающий ветер. Как-то я не привык к таким погодам на Гербере, но тут и не удивительно, до южного полюса всего пятьсот километров. Здесь даже иногда снег выпадает.

Я приземлился в самом центре, на стоянке космических челноков. Рядом стоял всего один челнок, и я узнал его. «Кобура» Ильи, прикупил в аккурат после нашего похода на Помпею, перед падением Лунного Дворца.

– Хм, Жерминаль, ты не знаешь, что здесь Илья делает? – обратился я к дочери Потёмкина на плече. – Вот и я не знаю.

Вызвал Илью, спросил через годосовой канал:

– Сильно занят?

– Что-то срочное? Буду через полчаса.

– Не, вообще не срочное. Так, немного поговорить хотел. Как молодой папаша с молодым папашей.

– А… хорошо. До вечера же терпит?

– Конечно.

Ага. Точно где-то здесь! Как раз собраться и за полчаса долететь.

Не то, чтобы я ему не доверял, мало ли какие тайны у него может быть. Но захотелось всё-таки разузнать, что он делает в этой глуши.

Самая первая мысль, на самом деле, у меня возникла не очень приятная: любовница. Иначе зачем скрывать, да даже и от меня. Дела пошли в гору, мужик он видный, а когда появляется ребёнок, жена переключает всё внимание на него… Частая история, говорят, в подобных семьях. Но зная Илью и то, как он любит Алевтину – возникали сомнения. Не такой он. В Отряд Безумие таких не берут.

Ладно. В любом случае, сильно в это погружаться не хотел, но разгадать загадку сразу захотелось.

Пустынгеры здесь рассекали утеплённые, в пончо и поношенных куртках. Намётанный глаз разглядел позапрошлогоднюю коллекцию Иоланты. Сразу порадовало, что уличных попрошаек и беспризорников я не увидел, да и с освещением улиц дело обстояло более-менее неплохо. Ещё три года назад это был полностью город пустынгеров – городских местное племя Большой Мамочки, одно из самых воинственных, ещё в начале смутных времён попросту перерезало городских или продало через Якова Церберова в рабство. Всё начало меняться после принесения мне оммажа девятнадцатью племенами. А ещё через год, после разгрома Церберовых, сюда пожаловали горничные Иоланты, разысковики Скорого и навели порядок, привели местное работорговческое племя к порядку.

Троица на станции глядела на меня с опаской. Скорее всего, были беграмотные, новостных лент не смотрят, в лицо меня не знают. В общем, типичные местные бандюганы, эдакие приполярные ковбои, лишь слегка придавленные сапожком иолантовских горничных.

– Ладно, и не таких к порядку призывали, – сказал я Жерминаль, которая, похоже, тоже почуяла недобрые взгляды. – Справимся, если что.

В центре города тут стояли кирпичные домишки, наподобие тех, что строят в горах индейцы в моей доисторической жизни в Пантеоне. За ними виднелись панельки, старые, столетней давности. А ещё дальше – несколько блестящих новостроек, причём со строительными кранами.

– Октавия, – спросил я через имплант. – Кто это у нас тут стройкой занимается?

– Барон Васильев, – немного спустя отозвалась Октавия. – Выкупил в ваше с Дарьей Фёдоровной отутствие на очередном аукционе бросовых земель десять гектаров на окраине. Как писали газеты – всё из-за того, что Крестовские, Мерькурьева и Церберова-Мербольд перехватили все нормальные места.

– Всё как обычно, в общем. А сам город кому принадлежит, напомни?

– Сам город также продавался на аукционе, но его никто не купил. Бывший наследник Полярного баронства пятьдесят лет жил на Орхидее, в совете баронов никогда не участвовал. После падения Церберовых испугался чего-то, отказался владений, ваш вассалитет не принял и улетел на Асториазис. Баронские регалии находятся на хранении в планетарном банке Герберы.

– Вот как! Да, помню, то самое пустующее место в дворянской ассамблее. Значит, нечейный город… Интересно.

– Да, – согласилась Октавия. – Фактически город остаётся во власти племени пустынгеров Большой Мамочки.

– Ваше высокопревосходительство! – тут же подскочила бойкая боевая горничная в утеплённом брендированном служебном пуховике – в отличие от окружающих, из новой коллекции. – Нам не сообщали о визите! Прошу вас, не смотрите вон туда! Там ужас и реконструкция! И вот туда не смотрите! А этих мы сейчас прогоним.

– Так, раз вы тут всё знаете – вы меня и ведите. Хочу видеть все достопримечательности.

– Достопримечательности… Тогда сначала вам следует показать Дворец Большой Мамочки!

И правда, дворец впечатлял. Двухэтажное глинобитное-кирпичное строение с кусками корабельной обшивки в качестве перекрытий. Горели факелы и искусственное освещение, фасад был ярко и слегка психоделично изрисован пустынгерскими национальными сюжетами, местами весьма откровенными и непристойными, и украшен черепами местных представителей фауны.

Сама Большая Мамочка, сухая, высокая темнокожая старуха, сидела в старой футболке с эмблемой сборной Орхидеи по лапте у входа во дворец на старом матрасе. Пила из калебаса какой-то местный пахучий отвар и жевала вяленую ящерицу. Рядом лежала связка разного рода мелкой живности, тоже вяленой.

Её собеседница, завидев меня, тут же испарилась. Сама старуха же взглянула на меня немного недобро и приветственно кивнула.

– Покойничков жуёте, мадам? – осведомился я.

Вождь племени выковыряла из зубов мелкую косточку и спросила:

– Бурёнка?

– Нормально всё с вашей бурёнкой, – ответил я. – Спасибо, не жалуемся. Мне бы поговорить с вами на нормальном языке, я же знаю, что вы дама не глупая. Толмача, может, пригласите?

Старушка вздохнула, отложила калебас и зашлась в длинной тираде на местном трескучем наречии.

А имплант принялся переводить.

– Да что вам сказать, повелитель пустыни, экономика племени претерпела значительные изменения с тех пор, как вы уничтожили самую ресурсоёмкую её часть, её базис – работорговлю, мои предки, мать, бабушка, прабабушка веками занимались данным ремеслом, и ваш приход к власти был воспринят многими соплеменниками с опасением. С другой стороны, я сама не была в восторге от взаимодействия с Церберовыми и установленных ими порядков. Но, так или иначе, в настоящее время, доходы и благосостояние племени упали, мы заняты главным образом народными ремёслами и животноводством, благо, институт оказывает нам посильную помощь.

– Ого! – ответил я. – Как интересно. А как вы считаете, что бы мы могли сделать, чтобы улучшить жизнь племени?

Бабулька немного подумала, побулькала чаем из калебаса и продолжила:

– Нам бы хотелось субсидий для развития местного малого предпринимательства. А также племени и городу в условиях усилившейся урбанизации не хватает государственных институций и вертикализации власти. Мы попадаем в классическую ошибку плохой урбанистики, – тут она показала на строящиеся жилые комплексы, – рост площадей и высотности без грамотного развития инфраструктуры. Мои функции лежат больше в плоскости судейской и в плоскости сохранения культурного кода племени, моего образования и ресурсов не хватит, чтобы совершить преобразования и экономический прорыв региона.

Честно говоря, по поводу уровня образования я уже несколько сомневался. Образование у старушки было более чем достойное.

– А где вы учились, если не секрет?

– Аграрный колледж при научно-исследовательском институте, – сказала Большая Мамочка и указала куда-то в сторону окраины города. – Там же мне и поставили имплант. А также множество учебников. Он закрылся два года назад.

Вот тебе на! Даже имплант есть. А тут даже целый аграрный колледж имеется. Такое надо восстановить.

– Ага, вот туда мы и отправимся, – сообщил я своей сопровождающей. – Спасибо за обратную связь, я вас услышал, примем все возможные меры. А что касается ваших навыков работорговли – уверен, они пригодятся нам в области хэдхантинга. Помогите найти способных к освоению технических дисциплин соплеменников, или молодых людей из других племён пустыни – и мы поможем им с поступлением. Благодарю за беседу.

– Стойте, – сказала она на имперском и добавила на своём. – Скажите, лорд пустыни, мне стоит опасаться гнева богини гор и пустынь?

– Кого-кого?

– Того, кто иные зовут графиней-ведьмой. Говорят, что она вернулась на планету. А у нас были с ней ранее некоторые разногласия в части ведения хозяйственной деятельности…

– А, бабуленьки? Да бросьте, она добрейший человек. В крайнем случае – скажу, что вы уже исправились.

Старшая горничная осведомилась.

– Ваше высокопревосходительство! Вас интересует научно-исследовательский институт биологии Имперской Академии Наук?

– Ага. Уже несколько лет собираюсь туда зайти. Посмотреть, откуда родом наша бурёнка.

– Бурёнка! – кивнула вслед Большая Мамочка.

Вокруг нас уже выросла толпа местной детворы и разного рода любопытных пустынгеров пенсионного возраста, присоединились ещё две горничные, безуспешно пытающиеся эту толпу от меня оттеснить.

– Успокойтесь, дамы, – сказал я. – Спасибо, конечно, но я сам себя защищу, если потребуется.

В шумной компании мы прошли мимо кирпичных строений, миновали стройку жилого комплекса, а потом моему взору открылась весьма сюрреалистичная картина.

Центр города стоял на горе, а дальше был спуск в широкую, до самого горизонта, болотистую равнину. Посреди равнины одинокая дорога вела к большому прямоугольному зданию, напоминающему половину отсечённого куба. На вид размерами двести, на двести, на сотню метров. А вокруг здания…

Вокруг, за хлипким заборчиком и до самого вылезшего из-за горизонта краешка Сефирота, паслись бурёнки.

Пятнистые, полосатые, в крапинку. Размерами от пары метров – до сотни, если глазомер не ошибался по поводу самой здоровой, напоминавшей гигантскую пятнистую многоножку-амёбу. Между ними бегали и летали разного рода симбиотические твари, вроде африканских волоклюев – ели насекомых, клевали что-то со шкуры. Заметил я и пустынгерских девушек, активно занимавшихся доением.

– Охренеть! Давайте-ка, знакомьте меня с этими замечательными животноводами.

Уже через десять минут я сперва прогулялся по тусклым, слабо освещенным лабораториям с множеством клеток, террариумов и разных полусгнивших аппаратов. А затем уселся в президуме в небольшом актовом зале, с кружкой местного травяного чая, общаясь с коллективом научно-исследовательского института.

Всего восемь человек их было. Вернее, осталось. Самые идейные, бескорыстные трудоголики. Все, как один – мужики, в основном – за полтинник, весьма одичавшего, бородатого и косматого вида. И, конечно, почти сразу заговорили о проблемах.

– Топливные сборки заканчиваются. На новые не хватает бюджета, через три декады начнём замерзать.

– Экспедиционная партия, которую отправляли на Номур для оценки разрушений после Орды, пропала без вести.

– Единственный челнок института на ремонте уже полгода… да и всё равно – транспортная компания с Гиацинта разорвала контракт и отказывает подбирать челнок.

– А ещё женщины все переувольнялись и разъехались, – хмуро закончил самый бородатый и самый дремучий из учёных.

– Ну, с последним я вам никак не помогу, – усмехнулся я. – Улучшайте условия труда и климат в коллективе, и народ к вам подтянется. Что же по поводу предыдущего… Каковы были ваши источники финансирования?

– Финансирования… – передразнил меня директор. – Скорее, подачки. Академия наук Империи находится в глубоком упадке. В лучшие годы нас спонсировали герцог Сур и лорд-протектор Империи, но они уже почти год как мертвы… Последний год весь биологический сектор проедает грант от Кнорозова и Олдрина, дерёмся с другими центрами за каждую имперку.

– Центры? – спросил я. – Какие центры?

– Крупных научно-исследовательских биологических центров осталось всего пять. Ближайший, и, пожалуй, крупнейший, сейчас выкуплен в частные руки. А там, между прочим, исследовались методы биологического оружия против Орды.

Я, слегка разморившийся от травяного чая и неспешных разговоров, аж вздрогнул от неожиданности.

– Биологическое оружие? Против Орды? Так, с этого момента попродробнее. Что именно?

Глава 12
Большие государственные проблемы

– Держат строжайшем в секрете, – покачал головой директор. – Это началось с давнего гранта, выданного Лордом-Протектором, насколько мне известно. Каков статус сейчас – мы не знаем. Впрочем, какая разница. Запросите, вам дадут доступ. Вы же тут пришли нам про улучшение условий труда и климата в коллективе втирать!

Да уж, если директор НИИ таким тоном разговаривает с главнокомандующим всей Империи – значит, дело действительно тяжёлое. Значит, терять настолько нечего, а человек настолько идейный, что не боится даже меня. Тут надо похвалить и помочь.

– С деньгами каждый сможет, а вы без денег попробуйте! – прищурился я.

Ну, это я так, чтобы добить. Чтобы вывести на эмоции – посчитал, что такое может быть полезным.

И я же ведь вывел! Весь немногочисленный коллектив поднялся и принялся кричать по поводу и без повода, о невозможности работать в таких условиях, по поводу падения науки, бессмысленности существования и так далее.

Дошло всё до того, что сопровождавшие меня горничные вытащили бластеры и наставили на толпу. Но и тогда они не сразу утихомирились. Точно нечего терять, судя по всему. Я выждал паузу, а затем попросил девушек опустить оружие.

– Я вполне серьёзно сказал, не пошутил. Финансов сейчас мало, каждая копейка на счету. На фундаментальную науку и исследования ради исследования пока следует закрыть глаза. Я обязательно обеспечу вас необходимым для выживания минимумом, вышлю топливные сборки и пришлю бригаду для ремонта челнока. Да, и ещё подумаю, как возобновить занятия в агротехникуме, поищу преподавателей. Но дальше – мне нужны вполне конкретные результаты.

Я замолчал. И они молчали, кто-то пробормотал: «Да какие ж тут результаты…»

– Есть одна идея, ваше высокопревосходительство, – подал с самого конца зала самый молодой из присутствоваших, лет тридцати. Из метисов, явно пустынгерских.

– Да замолчи, Освальдо, опять ты со своими идеями! – отмахнулся директор. – Нас сейчас вообще к чертям собачьим разгонят!

– Внимательно слушаю? – сказал я, проигнорировоав реплику директора.

– Сухпайки. Для флота. – он вскочил с места, тут же выведя в ручном проекторе полсотни слайдов. – Мы уже заготовили и упаковали опытную партию для шестидесяти тысяч сухпайков, хранятся у нас в бункере. Сыр, консервированный мультикоровий шпиг, дикий степной горошек, суп из водорослей и тростниковый джем – осталось дополнить мультизлаковым хлебом из экваториальных областей, и можно прокормить средних размеров боевой корабль в боевом походе. А ещё… ещё есть проект корабельной мультикоровы! Мы долго работали над увеличением их размеров, но можно поработать и над обратным уменьшением с сохранением производительности молока…

В общем, закончилась наша беседа куда позитивнее, чем начиналась. Учёные получили субсидии, флот получил партию дешёвых сухпайков – местное даже в рамках эксперимента выходило сильно дешевле, чем везти из Орхидеи. А под конец директор даже осмелел и в шутку попросил у меня Жерминаль, всё это время дремавшую на плече, для опытов.

– Какой любопытный окрас, альбинизм для них очень редок. Мы можем попробовать вывести новую породу!

– Нет уж, пусть моноподия племенного разведения броненосцев останется привилегией моего рода! – отшутился я.

Шутки-шутками, но с регионом надо было что-то делать. Потенциал был высокий, и человеческий – как-никак, одно из крупнейших местных племён, и природный. Но город стоял бесхозный. И недовольство центральной властью я тут ощущал как нигде в другом любом месте Герберы.

Поэтому – шутки-шуточками, но допустить возможные социальные волнения в регионе будущей столичной планеты я не мог. Надо было что-то решать.

Я зашагал к стоянке, где оставил челнок, и пока шёл – произошло одновременно два события.

Во-первых, я буквально нос к носу столкнулся с Ильёй Калашматовым, вышедшим из длинного промышленного здания в паре кварталов от стоянки челноков.

И выражение лица у него было при этом в стиле картины «не ждали».

А во-вторых, тут же мне пришёл звонок от Октавии.

– Господин главнокомандущий! Вас срочно просит к терминалу квантовой связи князь орхидейский Иннокентий. На Орхидее бунт! Крестьянская война назревает!

Вот так вот. Стоило подумать о такой гадости, как гражданские волнения – как они тут же объявились на соседней с тобой планете.

– Я всё объясню сейчас, Александр, – тихо сказал Илья через голосовой канал.

– Обязательно, – сказал я. – Полетели домой, по дороге всё расскажешь.

– Нет, я, серьёзно, показать могу, – подойдя ближе, сказал Илья, и указал рукой на здание за спиной. – Пошли, зайдём.

Ситуация была настолько неопределённой, что даже на какое-то мгновение подумалось, что это какая-то ловушка.

Но тут же я отругал себя за такие подозрения. Илья? И ловушка? Да сейчас же. Илья однозначно в той десятке человек во всей галактике, которому я готов доверять безоговорочно.

– Ладно, показывай, только быстро! – согласился я.

Оказалось, что внутри это кирпичное промышленное здание с проходной и вахтёром, утеплённое, благоустроенное и со свежим ремонтом, достаточно чистое. А над входом в основное цеховое помещение висела вывеска:

«Бластерная Мануфактура Калашматова».

– Вот как! А чего молчал?

– Ага… – Илья виновато почесал затылок. – Я всё хотел рассказать, но казалось, что ещё недостаточно готово к презентации. Ну, и не знал, как в принципе к такому самовольству отнесёшься. Я думал, было, в цеха Мегазавода вписаться, но там ты и так линию производства бластеров открыл, да и самому всё хотелось… Потому и здесь, на полюсе.

Внутри играла тяжеловатая музыка, навстречу в фойе тут же выбежала парочка сервов, засуетилась, забежала обратно и сообщила:

– Идут!!! Идут!!!

Внутри трудились пополам сервы, сравнительно новые, модели «Лорес» пятилетней давности, и «низушки», те самые, которых мы вывезли из строительной орбитальной станции. Все повскакивали с мест, побежали кто прятаться, а кто – наоборот, здороваться., но я скомандовал:

– Сидите-сидите! Не хватало ещё моим появлением нарушать технологический процесс, – и к Илье повернулся: – Ну, рассказывай.

– Они сначала сами сюда переезжать начали, ещё в прошлом году. Им здесь климат больше нравится, – пояснил Илья. – Я подумал – а чего такому трудовому ресурсу пропадать. И остальных всех их Королёва тоже перевёз.

– Жильём обеспечил?

– Конечно! – закивал Илья. – Тут через дорогу корпус жилой отремонтировал, батареек ядерных в котельную на пару лет закупил…

Затем Илья вместе с подбежавшим серовм показали результаты своего труда. Простой бластер, дешёвый, массовый. Подороже, типа, офицерский, или палубный. Бластерный карабин, многозарядный, с увеличенной дальностью.

– Я ещё до тебя, лет пять назад придумал новую форму импульсной камеры, которая на средних мощностях до пятнадцати процентов заряда на болты экономит! – похвастался Илья. – Можешь шмальнуть – вон, там мишень.

Ну, раз попросили – конечно, я шмальнул короткой очередью на малой, прямо через весь цех. Белоснежная броненосиха на плече чихнула и укоризненно посмотрела на меня с плеча, мол, разве так можно, в помещении, ещё и из незнакомого орудия?

Согласен, не очень-то безопасно – но, во-первых, я стрелять умел, во-вторых, был их выше всех присутствующих, кроме Ильи, на две головы. Легло кучно, ровно, а батарейка даже на одно деление не разрядилась.

– Умеешь ты, конечно. Это всё?

– Не! Сейчас, гвоздь программы, – прищурился Илья и кивнул сервам.

Наконец, после непродолжительных поисков по складским стеллажам, мне преподнесли в специальном футляре кастомный, золото-иридиевый, с именной гравировкой, лежащий в руке так, как будто нет никакого бластера, а рука просто слегка увеличилась в длине и получила возможность стрелять бластерными болтами.

– Как тебе удалось сделать такую идеальную рукоять. Адаптивный жидкий металл, что ли?

– Не. Просто под тебя сделано. Я такие всем из Отряда Безумие сделал, даже Черепу. Знаю, что ты не особо любишь бластеры, но всё равно…

– Даже Черепу… Хм, спасибо, дружище. А я-то думал, что ты сюда к любовнице прилетел. Ладно, интересно, но нам надо спешить, – сказал я, упаковал подарочный бластер, мы откланились и пошли к стоянке челноков.

Илья сначала молчал. Видимо, ждал реакции.

Когда мы уселись в челноки, поднялись над Александрией и запустили аудиоканал, он осторожно продолжил.

– Восьмичасовые смены, никаких переработок, всё по традиционным трудовым нормам. По зарплате, вроде бы, тоже никто не жаловался, хотя я пока в убыток работаю, только опытные партии отдал – паре местных вождей, ещё частникам на Ковыль и на Гиацинт.

– А сколько произведено всего?

– Пока двадцать тысяч простых и в районе тысячи остальных… Да, пока батарейки закупаю у Аннушкиных, на Мегазаводе, и на Гиацинте немного. Но я уже соседнее здание выкупил, если получится, через месяц-другой отремонтирую, и…

– Ты оправдываешься, что ли, не пойму? – усмехнулся я.

– Да вот как будто бы да. Хотя не знаю, почему. Блин, у меня мечта всю жизнь была! Завод бластеров открыть. Думал было – пока война с Ордой, надо подождать, авось потом, когда заживём. Но потом не выдержал я, сходил к Стальной Кукушке, пока тебя с Дашей не было, она и пояснила, что это всё синдром отложенной жизни. Мол, надо все мечты сейчас воплощать. Тем более, и ребёнок родился, надо же что-то после себя, оставить, кроме поля и домика? Вот и занялся. Ну, чего молчишь? Отругал хотя бы.

Я вздохнул.

– Да, знаешь, Илюха, молчу, потому что ругаю себя. Что проморгал и не дал тебе возможность открыть такое производство ранее. Мы бы тогда и денег сэкономили, и оружием пару сотен тысяч солдат обеспечили, и экономику региона подтолкнули, и ты бы счастливее был.

– О, про экономику региона! – оживился Илья. – Я тут нашёл несколько местных, которые плетут отличные корзины и сумки… Я им десять тысяч имперок отстегнул, они производство открыли. И ещё стекольщик тут один, пробирки для лаборатории делает и посуду стеклянную. Я ему на станок тоже скинулся, и теперь…

– В общем, у меня будет три условия, – перебил я его.

– Да… каких? – пока ещё не догоняя, спросил Илья.

– Первую партию простых в течение недели передашь Андрону и Гоги Моррисону. Они скоро опять в экспедицию отправятся, на окраины княжества – будет кому продать. Заплачу из своего кармана. Это первое. Второе – постарайся в течение пары месяцев увеличить вдвое производство офицерских и наградных, у них явно выше добавленная стоимость. Чтобы когда у нас начнётся собор – было что преподнести всем участникам. И третье – тоже в течение пары месяцев поищи среди старых знакомых из Восточной Герберы, или из других городов, только лучше не из столичных, надёжных и работящих людей, чтобы они были твоими надёжными заместителями и могли занять все должности в администрации.

– Спасибо! Это, в смысле, условия, чтобы производство оставить? А что за… администрация?

Надо же, всё ещё не догоняет! Но это не от тугодумия, как бывает, например, у Макса, а от скромности.

– Всё тебе объяснять приходится. В администрации восстановленного Приполярного баронства. Оммаж принесёшь послезавтра, выдам авансом, соберёмся по-быстрому.

После небольшой паузы Илья спросил:

– Ты уверен? Может, на надо?

– Надо, Илюха, надо. А, да. Ещё поясни Васильеву за развитие инфраструктуры. А то голые коробки жилые воткнул, а где детский сад? Школа где? Лазарет, культурно-досуговый центр… и вообще, поговори с людьми, пообщайся.

– У меня же опыта не особо много, – всё ещё сомневался он.

– А ничего, у меня тоже опыта управления планетой или великим княжеством не было. Кроме компьютерных игрушек. Мне лучше иметь в провинциях столичной планеты не вполне опытных управленцев, чем иметь того, кому я не доверяю.

А сам подумал, и не стал Илье озвучивать, что сильно лучше иметь кого-то на управленческой должности, чем не иметь вообще. Вакуум власти в одном из регионов планеты сродни разгерметизированному отсеку корабля. Все эти маленькие муниципальные вопросы кажутся несерьёзными и незначительными ровно до тех пор, пока племена на столичной планете, где-нибудь в полярном подбрюшье, не поднимут бунт…

– Разрешите вклиниться, уважаемые господа пилоты? – прошамкал «Скотинка». – То, что у вас, Илья Иванович, сейчас происходит, называется по-научному «синдром самозванца». Я тоже долгое время был уверен, что никогда не приму участия в орбитальном биатлоне, а нет же, принял, и даже победил!

Я рассмеялся. Подслушивает, старикан! Ну, всё верно, он у нас тоже уже, можно сказать, из ордена Безумие, от него особых секретов нет.

– Уверен, что ты справишься, не боги горшки обжигали, – резюмировал я.

К концу нашего полёта, в конце диалога Илья вроде бы смирился, и даже воодушевился.

А меня же ждал ещё один разговор. Куда менее приятный и позитивный.

– Вас уже ждут, – сообщила стерегущая меня на выходе из туннеля Октавия. – Я предупредила, что вы в пути, и можете быть не скоро.