Текст книги "Тысяча гигатонн (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4
Ключ от ада

В нас попали трижды.

Одного попадания хватило бы, чтобы убить корабль. А мы получили три.

Мы должны были сдохнуть.

Мы едва не сдохли.

Волна деформаций в конструкции корабля пробежала, тряхнув меня в изолирующем кресле, свет заморгал. Шлем доспеха сам закрылся вокруг моей головы, когда плотность атмосферы в командном пункте упала ниже допустимой.

– Вот дерьмо, – простонал Песецъ. – Да почему больно то так?

Потемкин выглянул из специального бронекармана созданного специального для него у меня на одоспешненом плече, принюхался и спрятался внутри захлопнув за собой толстую крышку.

Бронескафандры офицеров моего штаба тоже сами позакрывали их шлемы. Плотность атмосферы даже в нашем защищенном пункте плотностью напоминала высокогорье и продолжала вытекать в технические полости между атмосферными отсеками и внешними бронеплитами.

Гравитация отключилась, но тут же включилась снова, но как-то немного косо. Так бывает, если осевой генератор, проходящий внутри нижней палубы через весь корабль, несколько сместился относительно корпуса, и теперь у нас неверный вектор гравитации на всех палубах.

Нехило так нам скулу своротило. Не переломился бы от такого наш старичок «Песецъ».

Вот сейчас они нас и добьют.

– Коконы! Устанавливаем коконы! – прорычал я, и Жнец с Иолантой успели поднять вокруг «Песца» новые коконы, в которые тут же прилетели огромные добивающие болты злобно и бессильно рассыпавшиеся в мгновенно угасшие облака плазмы.

– Вова! – прорычал я. – Тоже ставь!

– Да не могу я, – проныл Вова. – Не держится на корабле! Мы из кокона улетаем!

– Старайся! – злобно прорычал я, стараясь удержать в уме все компоненты во всю идущего сражения.

Тут и Василий Гаврилович присоединился к рычанию по каналам командования:

– Кормовая техническая группа! Обесточить третий реактор, ограничить нагрев второго! Наддув аргона в реакторный отсек, сбивайте открытое пламя! И чтоб ни одного замыкания у меня! Герметизируйте кормовые надстройки! Я в курсе, что там решето, я старый, а не слепой! Сервы с пеной где? Пусть хоть собой дыры затыкают и запенивают!

Василий Гаврилович молодцом, перехватил на себя борьбу за выживание корабля, оставив мне возможность целиком сосредоточиться на зловещих стратегических планах и боевом управлении.

– Поврежденную орудийную башню переподключить! Пошлите туда спасателей, я вижу раненых!

Я сам на показатели жизненного состояния экипажа и не смотрел, чтобы не терять концентрацию от расстройства. Такие удары точно много кого достали. Дашин дедушка тут и сам отлично справится.

А мы тем временем дотянули на одном реакторе до огромной тёмной сферы Дворца, и он прикрыл нас своим изогнутым горизонтом от уничтожающего огня с тяжелых ордынских кораблей. От обстрела с мелких кораблей, правда, не прикрыл, уж очень большое пространство они занимали по горизонту. Но их удары мы держали лучше и дольше, сменяя деградирующие коконы по очереди, никогда не оставляя корпус «Песца» неприкрытым.

И теперь мы продержимся следующие шестьдесят секунд, пока ордынские дальнобойные тяжи будут маневрировать, меняя высоту орбиты, чтобы-таки достать нас и тут.

Ну, может, минут пять ещё потянем, не дольше. Сука, какой же я, всё-таки, неумеренный оптимист бываю, сам себе поражаюсь…

– Песецъ! Ты там живой⁈ – Это «Яков Перельман» изволил обеспокоиться.

– Не дождёшься, – мучительно процедил Песец.

Очень уж ему нехорошо, прямо очень-очень.

– Ты там не помирай! – прокричал Перельман. – Держись, старик! Мы тебя прикроем!

– Да я тут и сам разберусь, – прокряхтел Песецъ. – А ты там не торопись, а то ещё устанешь вдруг.

– Вот же ты сволочь, – в сердцах выдал Перельман. – Я к тебе как к человеку, а ты…

– Я старый корабль-убийца, мне это всё сострадание до нижней палубы, – бросил бодрившийся любой ценой Песець. – Не взорвался нахрен, значит – жить буду.

Капец, ещё один неубиваемый оптимистюга в моем клубе восторженных идиотов.

Вражеские болты прилетали к нам издалека, задевая выгнутый горизонт Дворца, неуклонно превращая его идеальный абрис в зубастую стену выбитых воронок. Мелкие осколки дворцовой поверхности кувыркались в пространстве, создавая для нас дополнительный защитный слой, в котором гасли слабосильные болты небольших ордынских корветов. Огромные, сияющие, как звезда, плюхи тяжелой артиллерии сметали этот слой, оставляя за собой бешено вращающуюся спираль кусков помельче.

Череп с примкнувшим к «Принцу Александру» свежим крылом катеров постройки нашего Мегазавода, накрывал тех, кто палил по нам, не давая им разобраться с нами с комфортом. Он периодически нырял обратно за горизонт Дворца, когда огонь огромных пушек переносили уже на него. Мы так нырнуть не могли, мы летели вперед, чисто по инерции, которую поддерживали ударами в корму прилетающие сияющие плюхи.

Но пока ордынцы так развлекаются стрельбой по тарелочкам, мои ребята расширили коридор к Дворцу, и вообще, уже много чего подготовили для изменения течения сражения в других секторах. Нажим там, удержание дистанции тут, и теперь только от меня зависит, как идеально я закончу этот обмен обостряющими маневрами. На один из которых Орде окажется нечем ответить, а потом я уже и не дам ответить…

Так что стреляйте по мне, поганцы. Стреляйте. Я тут, и я подбитая утка. Развлекайтесь, подонки. Это же верняк. Никуда я уже от вас не денусь.

– Сука… – прошептал Песецъ, получив в хребет ещё серию околосветовых прилетов. Держись, старик, держись…

Краем глаза-таки бросил взгляд на список состояния экипажа, твою ж мать, лучше бы я этого не видел, половина оранжевая, санитарных и красная треть – невозвратных потерь.

Сука. Сука. Убивают нас тут. Убивают медленно, но верно.

Держу там, но теряю здесь.

Выжить или победить? Победить или выжить? Сука, сука, сука.

Одна радость, Вова Крестовский делал успехи в установке кокона на движущийся объект. Ну, ещё бы, он уже раз двадцатый его ставит, жить захочешь и не так напряжешься.

Среди сыплющихся на внутренний экран сообщений о ходе сражения и состоянии моих кораблей, я даже успел заметить системное:

Ваш ученик освоил технику имперского дома «Кокон» II уровня…

И что-то там ещё, я уже не дочитал.

Так что? Выжить или победить? Решай уже! Или не доживешь до победы. Или победа ускользнет с кончиков пальцев, потому что это будут не твои пальцы, способные её приласкать, обольстить и удержать на краю общей погибели.

Решай уже!

Да чтобы вы сдохли, Двое! Оба!

– Иоланта! – прорычал я.

– Слушаю, главнокомандующий! – крикнула Иоланта в ответ.

– План Бэ! – прорычал я.

– Есть, главнокомандующий! – выкрикнула Иоланта. – Готова ко всему!

– Занимай мое место! – прорычал я.

– Чего? – севшим голосом вдруг отозвалась Иоланта.

– Ты мой заместитель на следующие пятнадцать минут! – прорычал я. – Бери на себя всё, адмирал! А мы с Вовой покажем этим тварям кто в доме хозяин!

– Так я же… – растерянно отозвалась Иоланта. – Так я же это…

– Заткнись и работай! – в ярости выпалил я. – Я дал тебе права! Октавия тебе поможет! Держи нашу формацию, не давай им прорваться к Дворцу. Продержись пятнадцать минут! Пятнадцать минут! Ты можешь! Давай! Я знаю! Погнали!

Блин, ну а кого ещё? Ну не Жнеца же⁈

Я отключился от всех системных сообщений и свернул все таблицы и протоколы – в следующие пятнадцать минут мне будет совсем не до того, поставив Иоланту перед фактом.

Глаза Иоланты расширились, когда вся информационная мощь флота обрушилась ей прямо в мозг. Держись девочка, я знаю, что ты можешь.

– Вова! – рявкнул я.

– Я! – крикнул в ужасе Вова Крестовский.

– За мной! – прорычал я. – Палача на плечо – и вперед!

– Есть! – сдавленно произнес Вова вскидывая на плечо огромный меч.

Ну, вот и пришла твоя пора, Пожиратель Звезд…

– Жнец! – крикнул я напоследок.

– Я, – мрачно отозвался Жнец.

– Держи кокон!

– Сделаю, – безрадостно отозвался Жнец.

И мы с Вовой рванули на верхнюю палубу.

Держись, Иоланта. Тебе нужно только продержаться. И я вернусь.

Надеюсь, я об этом не пожалею.

Конечно у меня была готова линейка командиров на случай, если я погибну, было кому возглавить отход, или даже бегство, но вот заменить тут, в главной точке управления этим сражением меня некому, не успел, не назначил, не подготовил и Иоланта ближе всех к этому редкому для командира состоянию. У неё даже опыт есть – там, на Ковароле во время разборок за папино наследство она командовала флотом Сирот, и тетя Епифания выполняла её приказы. И они неплохо справились, запинывая планетарный дворянский сброд прктически в одни ворота. И вообще, Иоланта уже очень много видела, и самое главное, она понимает что на кону. Она будет стоять до конца, она не попытается бежать и выжить, потому что знает, другого варианта нет, только держаться и ждать.

Жди, Иоланта. Держись. Я скоро.

Наверное.

Огромная молчаливая сфера космоса, непрервыно вспыхивающая тут же гаснущими разрывами корабельных болтов, разверзлась предо мной, когда мы с Вовой вышли с причальной палубы на корпус, прямо через развороченную между бронеплит пробоину. Продолжался нещадный обстрел, ордынцы твердо решили прибить хотя бы этого гада, сделавшего им настолько больно.

Я утвердился на палубе абордажными шпорами, когда на втягивающие сопла в подошвах ботинок мало надежды и засаженные в обшивку крюки на пятках удерживают доспех неподвижно на поверхности корпуса.

Я молча протянул руку и Вова, тут же вложил в неё длинную рукоять Хромсоферного Палача. Он такой здоровенный, что у него есть собственные электретные двигатели с микросоплами, что помогают подруливать огромное лезвие в условиях околонулевого воздействия гравитации.

– Ну, ладно, – прошептал я, глядя на отдаленное мерцание вражеских пушек над темной дугой Дворца. – Я этого не хотел.

Хромсферный Палач, один из трех именных мечей, созданных ещё на заре Второй Империи. Технология не то, чтобы забытая, скорее непопулярная, и их использование было не запрещено официально, но скажем так, не приветствовалось. Особенно – в родных имперских системах. Куда делись остальные мечи – я не знаю, в арсенале императора Константина в свое время нашелся только этот, и я до сих пор его ещё ни разу не использовал в настоящем бою. Потому что единственного пробного испытания мне хватило надолго. Очень убедительно, знаете ли.

Но сейчас не до эмоций, сейчас я готов пустить в ход всё что у меня есть.

Хромсферный Палач – третий образец стратегического оружия класса Звездный Огнемет. И сейчас я выпущу на волю это чудовище.

Я инициировал меч. И меч в моей руке пробудился. По эфесу пробежал свет сигнальных индикаторов, на внутреннем экране возникло дополнительное табло:

Проверка инициализации. Проверка санкционированного доступа. Оператор – Главнокомандующий Империи. Доступ Санкционирован.

Ну давай, уже. Не тяни.

Оператор, примените технику Императорского Дома «Открытость Вселенной».

Применяю. В ушах заговорили голоса отдаленных тёмных миров. Меч, используя мое медитативное состояние как навигационную систему начал поиск подходящего источника энергии.

Никто, кроме адептов энергии Большого Взрыва не в состоянии использовать этот меч. Никто, кроме очень развитых адептов. И никто из них, кому жить не надоело… И хорошо, что так.

Световой индикатор на эфесе меча вращался, навигационная система меча искала подходящий источник энергии. Индикатор замер.

Источник обнаружен. Дальность – пятьсот световых секунд.

Он нашел ближайшую звезду. Второсолнце, светило системы Втропрестольной… Ох, не к добру всё это.

Но я не прервал процесс. Назад дороги нет.

Полоса индикатора на лезвии меча начала наливаться золотом, меч установил энергетический канал с источником, и теперь сформировал устойчивую связь с учетом относительного движения астрономических объектов относительно друг друга.

Канал устойчив. Лимит безопасного действия 4,35 секунды

Ага, щаз. Так быстро мы тут не управимся.

Оператор, примените технику Императорского Дома «Абсолютный Кокон», III уровня.

Применил. Нас с Вовой окружил невидимый кокон. Вообще, можно было Вову вниз отослать, но теперь уже поздно. Пущай стоит, потом будет рассказывать своим внукам – если выживет, конечно.

Лезвие меча стало янтарным по всей длине. Он кажется стал массивнее, или не кажется.

Оператор, проведите процедуру назначения сектора поражения.

Да, этой штуке нельзя назначить конкретную цель, и это тоже серьезный минус в обычной ситуации. Но не сегодня. Сегодня тот редкий случай, когда враги мешают друг другу, расталкивают желающих локтями в надежде прикончить быстрее остальных.

Я мысленно на внутреннем табло обозначил широкий сектор прямо над горизонтом Дворца. Створ шириной сто световых секунд, глубиной пятьдесят. Практически в упор. Будет больно, но достанется всем.

Оператор инициируйте выброс.

Инициирую. Ну давай! Хорош булки мять! Зажигай уже! Зажигай.

– Приказ по флоту, – успел я произнести в последнюю секунду. – Использовать светофильтры максимального уровня!

Из острия меча выросло километровое силовое сопло созданное мечом на основе моей же техники «Абсолютный Кокон», а ничто другое не смогло бы направить то, что вырвалось из канала открытого мечом прямо из атмосферы ближайшей звезды.

И прозрачное это сопло было видно потому, что невероятный свет вырвавшегося из канала дикого телепорта наполнил его изнутри.

Если бы меч мог реветь, он бы ревел как миллион пылающих газовых факелов.

И я держал его в своих руках. И направлял его.

Орда получила выброс звездного протуберанца прямо в морду.

– Какого черта⁈ – заорал Песецъ, когда нас понесло в обратную сторону всей реактивной мощью выброшенной невероятной массы. Перенаправив двигатели, он пытался противостоять напору звездного огнемета, но не мог.

Я не смог бы управлять мечом в этот момент, даже если бы захотел. Я мог его толко держать. Держать из последних сил, на пределе ресурса сервокаркаса доспеха.

Затем наверняка где-то промелькнуло системное сообщение.

Достигнул лимит безопасного действия!!!

Сопло огнемета прогорело, и исчезло, и меч закрыл созданную кротовую нору дикого телепорта, из которого целых пять с половиной секунд во врага летела ничем не ограниченная энергия звезды.

В кротовую нору шириной с бензольное молекулярное кольцо, через кипящий вырожденный вакуум не протолкнуть ничего похожего на материальный объект, телепорт бесполезный практически для чего угодно, кроме вот такого случая. Когда надо сжечь всё на своем пути.

Над окутанным паром испаренного металла горизонтом Лунного Дворца, вспыхивали и догорали плазменные искры попавших в выхлоп звездного огнемета огромных кораблей, истаявших в многотысячаградусном потоке, как мокрые снежки.

– Иоланта, – прошептал я, тяжело дыша, пот струился по моему лбу, руки на рукояти меча дрожали. – Не теряй момент. Сейчас они слепые. Используй момент.

– Есть… – прошептала Иоланта в ответ. – Что это было?..

– Человечеству этого лучше не знать, – бледно пошутил я в ответ.

Историю в школе лучше учить было надо. Тогда бы не было таких вопросов, там всё написано. Но, похоже, меня никто не понял. Или все поняли буквально и уже не задавали вопросов.

И у нас тут, как бы, космическая битва ещё продолжается.

Меч погас, остыл и отключился на неопределенное время, которое потребуется на восстановление ресурса генератора вакуумной пены, прокладывающего огнеметную кротовую нору. Железка не одноразовая, но и сжечь галактику в сердцах им не получится.

После того как выброшенный звездный протуберанец рассеялся потоком выокоэрегетичных частиц жесточайшей солнечной радиации, «Песецъ» сумел справиться с собой, увернулся от столкновения с поверхностью псевдоспутника. Затем взял под контроль наше хаотичное движение и смог выйти на низкую орбиту над Дворцом. Пора возвращаться под обшивку, на защищенную от всего нижнюю палубу, в мое уютное адмиральское кресло…

– Вова, держи, – я протянул меч Вове.

Вова шарахнулся от меня прочь:

– Не-не-не! Нафиг-нафиг! Сами носите этот ключ от ада, командир. Я такое не потяну!

– Заткнись и бери! – злобно процедил я. – Разжалую нафиг! А то ишь ты, какой нежный нашелся, ключи от ада ему культяпки жгут. Чистоплюй хренов. Бери! Он уже остыл и не кусается.

Вова принял меч в дрожащие руки. Чуть не выронил и в открытый космос не упустил.

Ладно, я сделал эту грязную работенку. Теперь можно вернуться к другой не менее грязной и кровавой. За то время что я разбирался тут, проблем у нас меньше не стало. Наоборот.

– Главнокомандующий, – проговорила вдруг Иоланта дрожащим голосом. – Лунный Дворец. Посмотрите.

Я повернулся и посмотрел. Вот чёрт…

Лунный Дворец под нами ожил. В нем открылись тысячи портов, и из них фонтаном прямо на нас летели тучи ордынских некродесантников.

– Их там миллионы, – еле проговорила Иоланта.

О да. Их там было именно, что миллионы.

Глава 5
Пятнадцатиминутный адмирал

Миллионы некродесантников, погоняя свои бронекапсулы плазменным двигателями, летели на нас, словно грозовая туча, словно рой железной саранчи, словно цунами, необратимое и непреодолимое.

– Ах вы падлы, – прошептал я.

И Хромосферный Палач как раз разряжен.

Выброшенный им в ближний космос шквал высокоэнергетичных частиц разлетался во все стороны, растекаясь по электромагнитному полю Второперестольной наполняя пространство зеленоватым свечением северного сияния. Молнии разрядов пробегали по роям наэлектризованных десантников, надстройки и мачты на поверхности Дворца, усеяли белые огни святого Эльма.

Кто-то на той стороне понял, за что мы на самом деле тут сражаемся. Догадался, где самый важный пункт этого противостояния, где та ось, на которой вращаются жернова истории, и бросил сюда свою горсть камней.

Дворец был точкой опоры, которую я искал, чтобы опрокинуть ордынский флот в этой системе, вокруг него крутились мои замыслы, и к нему я неброско все это время подтягивал свои силы.

Кто-то на той стороне умеет выбирать ключевой момент битвы. Потому что ключевой момент настал именно сейчас.

И умрем ли мы, или нет, тоже решится прямо здесь, меньше, чем через минуту, когда передовой отряд вражьей десантуры посыплется на корпус «Песца». И добьют едва живой корабль. Ну заодно и оператора Палача прибить – тоже цель полезная, а то вдруг он не приблуда не одноразовая…

– Значит, абордаж? – проговорил я, вынимая бластер и Мечелом. – Ну, значит, пусть будет абордаж.

Всё, как я люблю.

Держись, Иоланта. Держись пятнадцатиминутный адмирал. Похоже, именно тебе дальше вести это сражение. И ведь чувствую я присутствие Гены Геноцида на той стороне противостояния. Это в его духе скрытно сосредоточить силы у всех на виду и нанести удар, когда ты этого не ожидаешь, когда враг должен падать на ринг после увесистого нокдауна. Тебе придется нелегко, Иоланта. Но придется затащить, иначе-то как?

А я займусь нашими проблемами тут.

– Вова, прикрывай со спины. – произнес я. – Противоабордажные силы на верхние палубы. Нас атакуют с поверхности Лунного Дворца. Ещё минута, и они будут тут.

– Отправила Гиацинтовую сотню, – сообщила Октавия. – И всех, кто свободен от борьбы за живучесть корабля. Больше ничего не сделать, все оборонительные системы на корме уничтожены.

– Ничего, – проговорил я глядя, как падает на меня с зеленого неба убийственный, словно шрапнель, железный дождь ордынского десанта. – Я сам себе оборонительная система. Не просрите там сражение, пока я буду занят делом!

– Иоланта хорошо справляется, – одобрительно отозвалась Октавия.

– Вот и славно, – бросил я, поднимая бластер, и стреляя в ближайшего десантника уже развернувшегося из бронекапсулы в крабовидную атакующую форму.

Вова всадил силовое копье в его соседа.

Ну, понеслась!

Силовое копье пробило десантника насквозь. А мой болт угодил в середину зашевелившего конечностями гада, вспыхнул и погас, разворотив сегментную броню и зажарив ордынца внутри.

Я выставил перед нами многослойную стену микрощитов, тут же принявшую на себя шквал выстрелов надвигающихся десантников. Микрощиты моргали, становясь на секунду после попадания видимыми белыми шестигранными линзами, и сразу исчезали вместе с облаком рассеянной плазмы.

– Получайте, падлы! – орал Вова попеременно пуляя в ордынцев силовыми копьями и бластерными болтами. А некисло он раскачался, вон разбушевался как, человек-ураган…

Выбитых смертельными импульсами ордынцев уносило в космос.

Я тоже швырял копья, тоже палил из бластера, сначала прицельно, потом уже просто вокруг, в толпу, они везде, не промахнешься.

А потом они приблизились на дистанцию, где их уже доставал мой меч. И я начал их рубить. Я не слышал звук, с которым Мечелом взламывал их панцири пилозубым лезвием, но я чувствовал каждый удар, отражавшийся мне в руки.

Их масса роящимся куполом нависла над нами, загородила звезды и солнце и мы сражались в полутьме.

Я вошел в какой-то трансовый ритм, швыряясь смертью, нанося рубящие удары, одной рукой, другой рукой, опять той, снова этой. Прямо считалка.

Жги и молись! Жги, молись, мочи!

В какой-то момент их стало так много вокруг нас, что только круг на который доставал Мечелом оставался свободным от их членистых десантных коконов.

Мы стояли с Вовой спина к спине и сражались изо всех сил, просто чтобы прожить следующую секунду.

Когда хватило сил, я создал кокон вокруг нас и расширил его втрое, словно взрывом разбросав сотни некро особей, очистив на мгновение палубу, и стало видно, что пока мы сражаемся, другие ордынцы вскрывают обшивку корабля и закладывают термитные заряды под технические люки.

– Октавия, – прохрипел я, но больше ничего сказать не успел, потому что увидел, как на нас наводят два здоровенных корабельных бластера, реально, сняли с крейсера и притащили с собой, а силовая гильза болта уже сворачивает закипающую в стволе плазму в цилиндр.

– Вова, держись! – крикнул я, когда они почти синхронно пальнули в упор по моему кокону, погасив и рассеяв его, и огромная толпа ордынцев, как водопад захлестнула нас.

Меня сорвало с палубы, и я покатился под напором их тел, изо всех сил пинаясь шпорами, избивая их мечом, рукоятью, коленями, локтями, грыз бы их зубами, но шлем не давал. Бластер потерялся, связь потерялась, я сам потерялся, вокруг была только орда, везде орда, одна орда и больше ничего…

Их катласы черными когтями вонзались в мои доспехи, с усилием проникая в броню, оставляли глубокие царапины на прозрачном металле лицевого забрала, они непрерывно наперегонки вонзали в меня свои мечи, они искали путь внутрь, к моему телу, чтобы проткнуть, разорвать в клочья.

– Ну, нет, падлы… – злобно прохрипел я, это у меня что ли такой надорванный голос? Подтянул руки, ноги, собрался в огромный ком, подтянув к себе Мечелом, в этот момент навалившийся на меня ордынцев с покрытой символами Ыырхува маской, приставил ствол бластера мне к забралу. Так близко, что я смог заглянуть внутрь ствола и увидеть уходящие словно к горизонту витки силовой обмотки.

Ага, вот похоже и всё.

Тот момент, когда пригодилась бы граната последнего привета.

Крышка бронеящика у меня на плече откинулась, выглянувший оттуда Потемкин хмуро взглянул на ордынца. Ордынец взглянул на Потемкина. Потемкин протянул цепкую лапку и выдернул бластер из пальцевых фаланг ордынца. Словно образцовый бластфайтер, Потемкин развернул бластер на защитной скобе спуска и пальнул ордынцу прямо в башку, брызги его взорвавшегося черепа аж вылетели их визорных отверстий маски мне прямо на забрало.

– Ну охренеть теперь, – проговорил я, собираясь с силами. – Ну ты, блин, даешь.

Зачем мне граната, когда у меня броненосец.

Зарычав, я поднял Мечелом перед собой, обеими руками за лезвие, с бешеным усилием поднял себя на ноги, вонзив шпору в палубу, крутанулся на месте, раздвигая, разрубая, разбрасывая всё вокруг себя.

Мне граната ни к чему, я сам себе ударная волна.

Круговым ударом я расчистил узкий пятачок вокруг себя и, инициировав кокон, сразу раздвинул его вокруг себя, сметая ордынцев с палубы.

Пусть я остался один, но я ещё здесь, хрящезадые, и вы это сейчас почувствуете на своей осклизской синей шкуре.

Подброшенные круговым ударом разрубленные тела некродесантников кувыркаясь и медленно разваливаясь, дрейфовали прочь от палубы.

И, вот, короткая пауза, какие иногда возникают в рукопашной, возникла и здесь. Я ещё не готов добраться до них, а они уже не уверены ни в чем.

– Спасибо, приятель, – бросил я Потемкину, на что тот меланхолично тряхнул ушами, мол ну че за фигня, а как иначе-то, откусил ствол у трофейного бластера.

Я хрипло выдыхая жаркую атмосферу внутри моего доспеха, медленно отвел меч назад, пригнувшись к палубе, повернувшись изрубленным забралом к ним, уперся в шпоры, напрягшись словно стрела на тетиве, и они уловили за секунду до моего броска, что вот сейчас по ним прилетит так, как ещё не прилетало. И они дрогнули, все дрогнули, подались назад, я сам это видел.

Потемкин на всякий случай спрятался в бронекарман и крышку за собой захлопнул.

Я оскалился перед самым броском, и вряд ли ордынские боевые особи поняли мои эмоции, но мой дух уже сломал их уверенность в их собственном существовании в самом ближайшем будущем.

А потом я привел их неуверенность в соответствие с моими планами. Я убил их всех. Всех до единого.

Ну, тех, кого успел поймать, потому что они начали натурально разбегаться от меня во все стороны. Словно от акулы, ворвавшийся в косяк беспомощной макрели. Но я перебил всех, кого достал.

Няма!

А потом на их темные волны обрушился огненный дождь сияющих белых болтов, скашивая их, сметая, прожигая пространство.

Из распахнувшихся наружу десантных люков на палубу посыпались бойцы в леопардовых скафандрах, прожигая себе каждый шаг бластерным огнем.

Жнец в изысканном синем узорчатом доспешном скафандре надменно вышел на палубу, как в тронную залу, и, взмахнув серпом снял широкую жатву одним ударом.

Позер хренов.

Но палубу с этой стороны корпуса они расчистили в одну минуту.

Бойцы двинулись дальше по корпусу, а я вот остался на месте. Что-то я устал немного.

– Привет, босс! – белозубо улыбнулся мне Манджаро, появляясь из люка. – А вот и мы!

– А чего долго так? – мрачно поинтересовался я укладывая свой меч Мечелом на плечо.

– Так успели же! – кажется искренне обиделся Манджаро.

Я не стал говорить, что их таких прекрасных и неторопливых только за смертью посылать, думаю, он по моему выразительному оскалу и сам обо всем догадался.

– Где Гиацинтовая сотня? – спросил я.

– С другой стороны зачищают, – ответил Манджаро. – Там ордынских ещё больше, пробили дыру под корпус, пришлось выбивать оттуда.

– Понятно, – отозвался я.

Еле отбились, получается.

Вову нашли живого в глубине вентиляционного выхода за кучей мертвых ордынских десантников которых он настрелял с обеих рук. Потеряв меня в этой мясорубке, он нашел этот выход со взорванной защитной решеткой, забрался туда, затащил за собой Хромосферного Палача и приготовился разменять свою жизнь подороже. Когда его бластер расплавился, он подобрал трофейные, выпавшие с убитых ордынцев и накрошил их кучу выше себя ростом.

– Красавчик, – я хлопнул его по плечу. – Стратегический меч защитил. Настоящий оруженосец!

– Служу империи, – бледно отозвался Вова, глядя в пустоту космоса тысячеярдовым взглядом. Он все ещё не решался поверить, что живой, и не умрет вот прям щаз, немедленно. Надо будет потом в пустыню отправить, передохнуть, к папе на стройку, чтобы немного в себя пришел.

Корабль очистили от ордынцев от носа до кормы и держали на расстоянии непрерывным огнем ручного вооружения.

– Какие будут приказания? – решив что все под контролем то можно и на неприятности напроситься бодро выпалил Манджаро.

– Готовимся к атаке, – приказал я. – Тут где-то две переносные корабельные турели летают, подберите их, нам самим пригодятся. И готовьтесь к выброске.

– Куда прыгаем? – деловито поинтересовался Манджаро.

Я посмотрел наверх на затянутый черными облаками вражеских десантников черный небосклон и произнес:

– Мы идем на посадку на Лунный Дворец. Пришла пора вернуть его себе.

– Так вот что вы задумали, господин учитель! – услышал я внезапно в канале общей связи восхищенный вопль. – А я-то думаю, зачем вы сюда десантные корабли притащили!

Это Иоланта. Дошло наконец.

– Это большая стратегия, детка, – усмехнулся я в ответ. – Учись, пока я жив.Ты там как? Справляешься?

Я-то продолжаю получать данные по тактическим каналам, но разбираться в нюансах мне некогда, так, общие контуры улавливаю.

– Все идет по плану! – бодро доложила Иоланта!

– Ага, – усмехнулся я. – Ну только ты не удивляйся – скоро все снова должно полететь к черту. Так уж положено.

– Ага, – озабоченно отозвалась Иоланта. – А что пойдет не так? Вы хоть намекните.

– Да всё, – я усмехнулся. – Всё пойдет не так. Некоторые планы не доживают до конца собственного планирования. Такова природа войны. Держись там. Кто предупрежден, тот вооружен. Ты готова ко всему.

– Я всё сделаю, – ответила Иоланта. – Развлекайтесь там, господин учитель.

– Да уж, постараюсь, – ответил я, глядя как бойцы Килла и Мандажро направляют на врага трофейные турели. – Я уж постараюсь…

Лунный Дворец – заветная цель, чёрная луна среди туч мёртвых десантников. Жди меня. Я скоро приду.

– Октавия, – произнес я. – Ты все еще получаешь сигнатуры из Дворца?

– Постоянно, Ваше Высокопревосходительство, – немедленно отозвалась Октавия.

– Актуализируй нам тактические карты Дворца, и локализуй источник на них, – приказал я. – Посмотрим, что это там тикает.

– Выполнено, Ваше Высокопревосходительство, – ответила Октавия, и, да, память моих доспехов пополнилась новым разделом. Всё, что нам удалось собрать во время моего личного посещения Дворца, из сохранившихся проектировочных планов и опросов выживших. Ну хоть что-то. Истинная картография Дворца была тайной, которую император Константин Тридцатый унес с собой в небытие.

– Череп, – произнес я в общем канале.

– Да, Главнокомандующий, – немедленно отозвался Череп.

– Когда мы снимемся, подгонишь сюда пару своих катеров. Оттащите «Песца» к ядру первого эшелона. Целее будет.

«Песецъ» – маньяк-убийца, конечно, с этим унизительным планом в корне не согласился

– Я сам пойду! – возмутился он.

– Обязательно. – покладисто согласился я. – И пойдешь и пошлешь, все как положено. Но потом. А сейчас закати хлебало и не мешай нам работать. Ты своё дело сделал, дай другим потешиться.

Кажется я такой внезапной риторикой Песца изрядно ошарашил.

– Я никуда не уйду, – глухо и обиженно отозвался он.

– Может, прострелить тебе силовым копьём последний реактор? – поинтересовался я. – Потащим прям как мертвого, у всех на виду, всё как тебе нравится.

Песецъ некоторое время молчал, потом мрачно отозвался: