Текст книги "Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 9 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Оливер Ло
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 3
Арена Вечной Крови

Утро началось не с завтрака и даже не с уже привычных воплей Кебаба, который, по всей видимости, решил устроить забастовку и молчал в ножнах уже несколько часов. Утро началось с того, что книга, лежащая на прикроватном столике, начала вибрировать и с каждой минутой будто бы все настойчивее.

Я открыл глаза, чувствуя себя на удивление бодрым. Вчерашняя ментальная тренировка в шкуре Валериана Грейвиса оставила странное послевкусие. Мое тело помнило движения, которые я никогда не совершал. Мышцы, казалось, зудели, желая повторить те грубые, но чертовски эффективные удары щитом и гладиусом.

Тень спал у камина, дергая лапой во сне. Видимо, гонял очередного демона или, что более вероятно, огромный кусок ветчины.

Я потянулся к книге Тетрина. Кожаный переплет был теплым, почти горячим. Но стоило мне попытаться открыть ее, как страницы словно склеились.

– Что за фокусы? – пробормотал я, пытаясь поддеть обложку ногтем. – Тетрин, если это твоя идея «защиты от детей», то она, мягко говоря, так себе.

Книга не открывалась. Вместо этого вибрация усилилась, и я почувствовал… тягу. Не физическую, а ментальную. Словно невидимая нить, привязанная к моему солнечному сплетению, натянулась и указывала направление.

Зов.

Это было похоже на то, как компас ищет север, только вместо магнитного полюса меня тянуло к чему-то древнему, насыщенному энергией битвы.

Я встал, быстро оделся. Закрепил Клятвопреступника на поясе и вышел из комнаты, стараясь не шуметь. Дом спал. Кайден, наверное, все еще видел десятый сон о деньгах и контрактах, девочки отдыхали после вчерашних приключений. Тень поднял голову, посмотрел на меня сонным взглядом всех трех пар глаз.

– Спи, блохастый, – шепнул я. – Я скоро вернусь.

Пес зевнул, продемонстрировав впечатляющий набор клыков, и снова уронил головы на лапы. Он доверял мне, и это было приятно.

Я вышел из особняка. Утренний Доминус был тих и прекрасен в своей серости. Туман стелился по улицам, скрывая мусор и следы вчерашней суеты.

Зов вел меня прочь из города. Не к известным Разломам, которые контролировала Гильдия, а в сторону диких пустошей на западе. Туда, где старые промзоны переходили в каменистые овраги.

Я двигался быстро, используя «Шаги по Небу» для ускорения. Ветер свистел в ушах, но я почти не обращал на него внимания. Мое внимание было приковано к ощущению в груди.

Оно становилось сильнее, а значит, я был на верном направлении.

Через полчаса я был на месте. Глубокий овраг, на дне которого воздух дрожал и искажался. Это был Разлом. Но не такой, к каким я привык.

Обычные Разломы фонили хаосом, чужеродной энергией, жаждой вторжения. Этот же… он ощущался стабильным. Словно дверь, которую кто-то открыл и подпер кирпичом, чтобы не захлопнулась.

И энергия, исходившая от него, была мне знакома.

Запах раскаленного песка. Металлический привкус крови на языке. Рев толпы, застывший в тишине.

Это была энергия мира Грейвиса.

– Интересно, – я остановился у края, глядя вниз. – Тетрин, ты решил подарить мне не просто книгу, а целый полигон?

Я спустился вниз. Земля под ногами сменилась песком еще до того, как я вошел в зону искажения.

Разлом не сопротивлялся. Он приглашал, и чутье говорит мне, что без книги, переданной богом, никто не смог бы проникнуть внутрь, как и увидеть этот Разлом.

Я шагнул в марево.

Переход был мягким, почти незаметным. Просто в одну секунду я стоял в холодном овраге под Доминусом, а в следующую – меня ударила волна жара.

Солнце здесь было ярким, злым, висящим в зените. Небо – пронзительно-синим, без единого облака.

Я стоял в центре арены. Не той, что я видел во сне, но очень похожей. Камень стен был выщерблен временем и ударами оружия. Песок под ногами был глубоким, рыхлым, смешанным с бурыми пятнами застарелой крови.

Но самое главное – это ощущение реальности.

Я набрал горсть песка, растер между пальцами. Горячий, шершавый. Настоящий.

Это не иллюзия. Это осколок мира, вырванный и помещенный в карманное измерение. Персональная тренировочная площадка, созданная на основе истории из книги.

Значит, боги способны и на подобное?

– Ну что ж, – я выпрямился, стряхивая песок. – Если есть арена, должны быть и зрители. Или хотя бы участники.

Стоило мне об этом подумать, как песок в десяти метрах от меня зашевелился. Он начал подниматься, формируя фигуры.

Сначала это были просто песчаные столбы, но затем они обрели плотность, цвет, форму.

Гладиаторы.

Трое. Огромные, мускулистые, закованные в бронзу и кожу. Их лица были скрыты шлемами, но я чувствовал их взгляды. Пустые, лишенные эмоций, но полные жажды убийства.

Это были не живые люди. Конструкты. Воспоминания мира, обретшие плоть.

Один был вооружен сетью и трезубцем. Второй – двумя короткими мечами. Третий сжимал огромный молот.

– Красота, – усмехнулся я, вытаскивая Клятвопреступника. – Надеюсь, вы прочнее, чем выглядите.

Они напали молча. Никаких криков, никакого пафоса. Просто чистая, концентрированная агрессия.

Ретиарий метнул сеть. Я не стал уклоняться, как сделал бы обычно. Я принял правила этого мира. Я хотел понять путь Грейвиса не умом, а телом.

Я шагнул навстречу, позволяя сети накрыть меня, но в последний момент выставил меч и левую руку, создавая натяжение.

Рывок!

Я использовал грубую силу, которую ощутил в воспоминаниях гладиатора. Вместо того чтобы разрезать сеть или выскользнуть, я дернул ее на себя вместе с владельцем.

Гладиатор полетел ко мне, явно не ожидая такого.

Удар плечом в грудь сбил его с ног. Хруст костей, или того, что их заменяло у этого конструкта, прозвучал музыкой.

– Один, – я развернулся, принимая удар молотобойца на клинок.

Тяжело. Удар был чудовищной силы. Мои ноги ушли в песок. Клятвопреступник выдержал, но вибрация отдалась в плечах.

Грейвис не блокировал бы так. Он встретил бы силу силой.

Я напряг мышцы, вспоминая то ощущение «несокрушимой скалы». Влил внутреннюю энергию не в скорость, а в укрепление тела и тяжесть удара.

И следом отбросил молот назад, переходя в контратаку. Мой меч не порхал. Он рухнул, как гильотина.

Удар сверху вниз, разрубающий шлем, голову и грудь конструкта.

Это было… иначе. Мой привычный стиль – это скорость, точность и абсолютная техника, подкрепленная силой. Стиль Грейвиса – лавина. Это неотвратимость, принятие боли и превращение ее в ярость.

Мечник с двумя клинками попытался зайти с фланга. Я не стал крутиться. Я просто принял один удар, чувствуя, как лезвие скрежещет по металлу, и всадил кулак свободной руки ему в лицо.

Шлем смялся. Конструкт отшатнулся.

Я же отшагнул назад и тут же подался вперед, нанося горизонтальный удар. Воздух взвыл. Волна сжатого воздуха прорезала пространство, разрубив гладиатора пополам вместе с его мечами.

Энергия схлынула, и я почувствовал резкую слабость.

– Жрет много, – констатировал я, опираясь на меч. – Но эффективно.

Песок вокруг снова зашевелился. Новые фигуры. Теперь их было пять. И они выглядели опаснее.

– Отлично, – я улыбнулся, чувствуя, как в крови закипает адреналин. – Давайте. Я только начал.

Следующие несколько часов превратились в бесконечную мясорубку. Я не использовал свои коронные техники. Никаких «Шагов по Небу», никакого «Рассеивающегося Тумана».

Только стиль Грейвиса. Только жестокая, примитивная, но невероятно мощная работа корпусом и клинком.

Я учился превращать свое тело в таран. Каждый удар противника я принимал на блок. Суть пути Грейвиса открывалась мне с новой стороны. Это не просто «терпеть и бить». Это вампиризм боя. Ты питаешься насилием. Чем жестче бой, тем сильнее ты становишься.

Кровавые техники выматывали. Мое тело гудело, резервы внутренней энергии проседали с пугающей скоростью. Но взамен приходило что-то новое.

Ощущение абсолютной свободы.

В моем стиле всегда было много расчета. Я видел траектории, предугадывал движения, искал уязвимости. Здесь же я просто пер вперед. Очередной конструкт, огромный, с двуручным топором, рухнул к моим ногам, лишившись головы.

Я стоял посреди арены, тяжело дыша. Пот заливал глаза, мышцы горели огнем, но на губах играла улыбка.

– Хищно, – произнес я в пустоту. – Свободно. Мощно.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали от напряжения, но в них чувствовалась такая сила, какой я не ощущал ранее.

– Спасибо за урок, – я убрал меч в ножны. – Это было полезно.

Разлом начал тускнеть. Арена растворялась, превращаясь в туман. Мое время здесь истекло. Я выжал из этого осколка все, что мог, поэтому шагнул обратно в свой мир.

Холодный воздух оврага показался мне благословением после адской жары арены. Я выбрался наверх, чувствуя приятную усталость во всем теле.

Давно я не ощущал такого прогресса. Я, Дарион Торн, который считал, что достиг пика мастерства, снова учился. И это было чертовски приятно. Хоть какая-то польза от встречи с богами.

Вернувшись в особняк, я первым делом принял душ, смывая с себя пот и песок чужого мира. Затем направился на кухню, где уничтожил запасы еды, рассчитанные на большую семью.

Тень встретил меня в коридоре, обнюхал, одобрительно чихнул и потрусил следом.

– Да, блохастый, я стал сильнее, – сказал я ему, почесывая за ухом. – Тебе понравится.

Я вернулся в комнату. Книга все еще лежала на столе. Теперь она не вибрировала. Она ждала.

Я сел в кресло, положил книгу на колени.

– Ну что, Валериан, – прошептал я. – Посмотрим, чем закончилась твоя история.

Я открыл книгу.

В этот раз меня не выдернуло из тела. Я остался сидеть в кресле, но мир вокруг померк. В голове зазвучал голос. Глубокий, спокойный, похожий на шелест песка.

«Ты постиг суть Грейвиса. Ты принял его ярость и его силу. А значит, ты готов к финалу его истории».

Картинки замелькали перед глазами, яркие, живые, словно я сам это пережил.

Вот Грейвис стоит на песке столичной арены. Он уже не раб. Он – легенда. Толпа скандирует его имя. Противники падают один за другим, не в силах выдержать его напор.

Он стал чемпионом. Получил свободу. Но не ушел.

Арена стала его домом, его храмом.

Вот он вызывает на бой самого Императора. Правитель, облаченный в золотые доспехи, спускается на песок. Он силен, невероятно силен.

Император – Апостол Креона, бога Кровавых Игрищ. Его движения быстры, его сила подкреплена божественным благословением.

Но Грейвис ломает его.

Не магией, не хитростью. Он просто оказывается тверже. Его воля к победе перемалывает божественный дар Императора.

Финальный удар – и золотой доспех расколот. Император умирает на песке, глядя на бывшего раба с ужасом и восхищением.

И тогда небеса разверзаются.

Красный свет заливает арену. Бог Креон спускается в мир. Эффектно, но до глупого пафосно.

Он огромен. Его кожа цвета запекшейся крови, четыре руки сжимают разное оружие. Глаза горят огнем вечной битвы.

– Ты убил моего Апостола, смертный, – голос бога звучит как гром. – Ты силен. Займи его место. Стань моим новым Апостолом, и я дам тебе власть.

Грейвис стоит, опираясь на окровавленный меч. Он смотрит на бога не снизу вверх, а как равный.

– Мне не нужна твоя власть, – отвечает он. – И мне не нужен хозяин. Я свободен.

– Тогда чего ты жаждешь? – рычит Креон.

– Я вызываю тебя! – крик Грейвиса перекрывает божественный гнев. – На поединок! Здесь, на твоей арене! По твоим правилам! Если я побеждаю – ты уйдешь, и оставишь этот мир в покое. Больше не будет никаких кровавых битв на арене!

Креон замирает. А потом начинает смеяться.

– Ты? Вызываешь меня? Бога битвы? На моей же арене? Ха! Твоя дерзость забавляет меня, червь. Я принимаю вызов! Но когда ты проиграешь, твоя душа будет сражаться здесь вечно, на потеху мне!

Видение сгустилось. Я больше не был зрителем.

Я стоял на песке. В теле Валериана Грейвиса. Но с разумом Дариона Торна.

Это был финал.

Передо мной возвышался Креон. В реальности он выглядел еще страшнее, чем в воспоминаниях. Четырехметровый гигант, воплощение насилия.

В двух руках он держал изогнутые клинки, в третьей – шипастую палицу, в четвертой – сеть из красной энергии.

От него исходила такая мощь, что воздух вокруг плавился. Это было давление настоящего бога. Не Апостола, не аватара. Самой сущности. Я чувствовал ее впервые и прекрасно понимал, что мне нужно больше силы.

– Нападай, смертный! – проревел Креон.

Я не стал ждать приглашения и рванул вперед.

Песок взметнулся из-под моих ног. Я был быстр. Быстрее, чем когда-либо был сам Валериан. Мой опыт накладывался на его мощь.

Прямой выпад, нацеленный в солнечное сплетение бога, был безжалостным, но Креон даже не стал блокировать. Он просто встретил мой удар своей грудью.

Мой меч отскочил, словно я ударил в алмазную стену. На коже бога не осталось даже царапины.

– И это все? – усмехнулся Креон.

Его палица обрушилась на меня. Я успел подставить щит, но это было все равно, что пытаться остановить падающую гору зонтиком.

Удар вбил меня в песок по пояс. Щит разлетелся в щепки. Кости левой руки хрустнули, превращаясь в крошево.

Боль была ослепляющей.

Креон пнул меня, и я полетел через всю арену, врезавшись в каменную стену.

Мир мигнул.

«Вставай!» – это была не моя мысль. Это был Грейвис. Его воля внутри меня.

Я выкарабкался из обломков стены. Регенерация, дарованная яростью, уже начала сращивать кости, но рука все еще висела плетью.

– Бессмертие, – прохрипел я, сплевывая кровь. – Его нельзя ранить обычным оружием.

Креон шел ко мне, поигрывая клинками.

– Ты разочаровываешь меня, чемпион. Я думал, ты покажешь что-то интересное.

Я снова бросился в атаку. На этот раз я использовал хитрость. Уклонялся, кружил, пытался найти слабое место. Подрезал сухожилия, бил в глаза.

Бесполезно.

Мои удары проходили сквозь него или отскакивали. Он был абсолютом на этой арене.

Второй удар, сетью красной энергии, поймал меня. Жгучая боль пронзила тело. Креон дернул сеть, подтаскивая меня к себе, и ударил клинком.

Лезвие вошло в живот, пробив меня насквозь.

Я захлебнулся кровью.

Мир снова мигнул. Темнота. А потом – резкий рывок назад.

Я снова стоял у стены, целый, но память о боли была свежей. Книга, или сама история, отмотала время назад.

Я посмотрел на приближающегося бога.

– Я не могу его убить, – прошептал я. – Он Бог Арены. Пока мы сражаемся по правилам арены, он непобедим.

«Правила созданы, чтобы их ломать», – подумал я, и тут меня осенило.

Бессмертие богов – это концепция. Они живут, пока верят в свою неуязвимость. Пока их суть остается цельной.

Креон – бог Кровавых Игрищ. Его суть – это обмен ударами. Кровь за кровь. Победа сильнейшего.

Он не может быть неуязвимым, потому что это противоречит сути Арены. На Арене любой может умереть. Даже бог. Если он вступил в круг, он подчиняется правилам поединка.

Просто его выносливость бесконечна по сравнению с моей.

Но что, если я заставлю его нарушить собственные правила? Или… использую его суть против него самого?

Креон снова замахнулся палицей.

В этот раз я не стал уклоняться. И не стал блокировать.

Я сделал то, чего не ожидал бы никто. Я бросил меч.

Оружие упало на песок. Креон на долю секунды замешкался. Воин, бросивший меч – это не противник. Это жертва.

В этот миг сомнения его защита дрогнула. Концепция Великой Битвы дала трещину, потому что битва прекратилась.

Я рванул вперед. Без оружия.

Палица опускалась мне на голову. Я шагнул прямо под удар, но сместился так, чтобы она ударила меня в плечо, а не в череп.

Раздался хруст.

Мое правое плечо превратилось в месиво. Боль была такой, что я чуть не взвыл. Но устоял. Это было мелочью.

Я был внутри его защиты. Вплотную к его огромному торсу.

Моя левая рука, единственная рабочая, ударила. Не кулаком.

Я сложил пальцы в жест «Копье», напитав их всей оставшейся энергией. Всей яростью Грейвиса. Всей своей волей мечника, прошедшего через тысячи битв. Техника Пустого Клинка.

Я ударил его туда, где у человека должно быть сердце. Туда, где я чувствовал пульсацию его божественного ядра.

– Никто не бессмертен! – улыбнулся я.

Моя рука вошла в его тело.

Не отскочила. Не сломалась. Она пробила божественную плоть, словно мокрую бумагу.

Потому что в этот момент я не пытался победить бога. Я пытался доказать, что на Арене все равны перед смертью.

Креон взревел в неверии.

– НЕВОЗМОЖНО!

Я чувствовал, как его энергия, горячая, как магма, обжигает мою руку. Я нащупал ядро. Твердое, пульсирующее.

– Все возможно, когда ты играешь со смертью, – прохрипел я.

Он ударил меня всеми четырьмя руками. Клинки вонзились в спину, палица дробила ребра. Грейвис умирал, его тело разрушалось.

Но я не разжал пальцы.

Я сжал ядро и рванул его на себя.

– ТВОЯ СИЛА – МОЯ!

Взрыв.

Арена исчезла в белой вспышке. Боль исчезла.

Я почувствовал, как поток невероятной мощи хлынул в меня. Не в мое тело, а в саму мою суть.

Видел, как тело Креона рассыпается. Как его божественность, лишенная носителя, ищет новый сосуд. Более сильный.

И находит его во мне. Точнее, в Грейвисе.

Я чувствовал, как Валериан Грейвис, этот упрямый, несгибаемый громила, принимает эту силу. Он не просто убил бога. Он занял его место.

Он стал новым Богом Арены.

Ощущение было пьянящим. Всемогущество. Вечность. Понимание каждой битвы, происходящей во вселенной.

Но это был не я. Я был лишь гостем, пилотом, который помог совершить невозможное.

Мир вокруг начал таять. Песок, кровь, золотой свет – все растворялось в серой дымке.

Меня вышвырнуло из книги.

Я открыл глаза, судорожно хватая ртом воздух. Я снова сидел в кресле в своей комнате. За окном уже был вечер.

Рубашка прилипла к телу от пота. Правое плечо ныло фантомной болью, словно его, действительно, раздробили.

Книга на коленях была закрыта. Кожаный переплет остыл.

Я медленно поднял руку – свою собственную, целую и невредимую – и посмотрел на нее.

– Вот оно как, – прошептал я. Голос дрожал от пережитого напряжения. – Значит, вот как умирают боги.

Тень подошел ко мне, положил тяжелую голову на колени и вопросительно заглянул в глаза.

– Все в порядке, дружище, – я погладил его. – Просто… узнал кое-что важное.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как губы растягиваются в хищной улыбке.

Первая история завершена. Валериан Грейвис показал мне путь.

Боги сильны. Боги надменны. Боги считают себя вечными.

Но они ошибаются.

У каждого из них есть слабое место. У Креона это была его собственная природа – природа поединка. Он не мог отказать в вызове, и он не мог нарушить суть Арены, где смерть – единственный судья.

Я победил его не силой. Я победил его, приняв правила игры до самого конца, до самоубийственной черты, которую он, в своем бессмертии, уже забыл.

– Феррус, – тихо произнес я имя своего врага. – Энигма. Все боги этого мира…

Я сжал кулак, чувствуя, как новая сила – отголосок мощи Грейвиса – течет по моим венам.

– Вы все можете истекать кровью. А если что-то кровоточит…

Я посмотрел на Клятвопреступника, стоящего у стены.

– … значит, это можно убить.

Урок усвоен. Осталось еще две истории. И если каждая из них даст мне понимание, то скоро в пантеоне станет очень тесно. Или наоборот – слишком пусто.

Глава 4
Голос из прошлого

Сообщение пришло, когда я заканчивал утреннюю медитацию с Клятвопреступником. Три слова на экране планшета.

«Приходи. Срочно. Аниса».

Я перечитал текст дважды. Без восклицательных знаков. Без потока слов о том, как она рада меня видеть. Без объяснений, зачем именно нужен.

Это было настолько непохоже на Анису, что я почувствовал, как внутри натянулась невидимая струна.

Тень поднял одну из голов, уловив перемену в моём настроении.

– Остаёшься здесь, – сказал я псу, поднимаясь. – Присмотри за домом.

Пёс недовольно заворчал, но послушно улёгся обратно на ковёр. Он знал, когда спорить со мной бессмысленно.

Путь до академии Арканум Нокс занял некоторое время. Я использовал крыши там, где это было возможно, срезая углы и избегая утренних пробок Доминуса. Город внизу жил своей обычной жизнью: машины ползли по улицам, люди спешили по делам, светящиеся рекламные щиты обещали счастье и исполнение любых запросов за умеренную плату.

Кайден столько раз пытался приучить меня ездить на транспорте, даже личного водителя нанял, но это не мое. Я любил перемещаться на своих двух, либо же лошадями, но в нынешнее время скачки были развлечением, а не способом передвижения.

Академия встретила меня привычной суетой. Студенты сновали туда-сюда, несли какие-то приборы, спорили о формулах. Несколько человек узнали меня и вежливо поклонились. Я кивнул в ответ, не замедляя шага.

Коридор к кабинету Анисы был пуст. Это само по себе странно, обычно здесь толпились студенты с вопросами, жалобами или просто желающие увидеть знаменитую директрису. Сейчас же никого.

И чем ближе я подходил к двери, тем отчётливее ощущал давление.

Не физическое. Не магическое, в привычном понимании. Скорее, это было похоже на то чувство, когда входишь в комнату, где только что произошло что-то важное. Воздух сгустился, став тяжелее. Тишина казалась неестественной, словно само пространство затаило дыхание.

Я остановился у двери.

За годы сражений я научился доверять инстинктам. Они редко ошибались. И сейчас они говорили мне, что за этой дверью сидит кто-то слишком тихо. Кто-то, кто обычно не умеет молчать дольше пяти секунд.

Я толкнул дверь.

Кабинет Анисы всегда напоминал мне лабораторию безумного учёного: стеллажи с артефактами, книги в беспорядочных стопках, какие-то схемы на стенах, недопитые чашки с чаем на каждой горизонтальной поверхности. Обычно здесь царил организованный хаос, который сама хозяйка называла «творческим беспорядком».

Сейчас всё было по-другому.

Артефакты на полках светились активированными рунами. Я насчитал как минимум семь защитных систем, работающих одновременно. Воздух в комнате был насыщен магией настолько, что покалывало кончики пальцев.

А в центре всего этого сидела Аниса.

Она не подняла головы, когда я вошёл. Не вскочила, не бросилась навстречу, не начала тараторить. Она просто сидела за столом, уставившись в одну точку.

Точнее, на небольшую сферу, лежащую перед ней.

– Аниса.

Никакой реакции. Её глаза были расфокусированы, будто она смотрела не на предмет, а сквозь него.

– Эй.

Я подошёл ближе, остановился у края стола. Теперь я мог рассмотреть сферу детальнее. Размером с кулак, из полупрозрачного материала, похожего на кристалл. Внутри пульсировал мягкий свет, то разгораясь, то затухая в медленном ритме.

Этот ритм казался знакомым.

– Дарион, – наконец произнесла Аниса, и её голос прозвучал глухо, словно издалека. – Ты пришёл.

– Твоё сообщение было весьма информативным. Целых три слова.

Она не улыбнулась. Даже не попыталась.

– Я нашла кое-что, – сказала она, по-прежнему не отрывая взгляда от сферы. – Вещь, о которой мы все давно перестали мечтать. Артефакт Аркариуса.

Имя ударило меня сильнее, чем я ожидал. Аркариус. Мой старый друг. Великий маг, который пожертвовал собой, чтобы создать Великую Печать и защитить мир от прорыва. Человек, которого я не смог спасти, потому что меня тогда не было в этом мире.

– Откуда?

– Из старых архивов академии. Точнее, из тайного хранилища. Я случайно наткнулась на него, когда искала записи о стабилизации Разломов.

Аниса наконец подняла глаза. В них была смесь благоговения и страха.

– Это кристалл-проектор. Аркариус создал его с единственной целью: активироваться только тогда, когда выполнятся определённые условия.

– И какие условия?

– Судя по всему, – она облизнула пересохшие губы, – именно те, что исполнились сегодня. Я ждала тебя, чтобы посмотреть. Сам понимаешь, что там может быть что-то, что касается, в том числе и тебя. Так что я не смела…

Сфера на столе вспыхнула ярче. Свет внутри неё начал пульсировать быстрее, как сердце, набирающее ритм.

– Покажи, – сказал я.

Аниса кивнула и осторожно коснулась защитного кольца на основании артефакта. Раздался тихий щелчок, и комната наполнилась светом.

Фигура возникла из ничего. Сложная магическая конструкция, голограмма, сотканная из чистой энергии. Она была полупрозрачной, с лёгким голубоватым свечением, но детализация поражала: каждая складка мантии, каждый волосок в бороде, даже морщинки в уголках глаз.

Аркариус Ментил.

Он выглядел старше, чем я помнил. Седина в волосах, усталость во взгляде. Но осанка оставалась прежней: прямая спина, поднятый подбородок, уверенность человека, который знает, что делает.

– Если ты видишь это послание, – заговорила магическая голограмма, и голос Аркариуса прозвучал так, словно он стоял рядом, – значит, мои расчёты оказались верны. Время пришло.

Я скрестил руки на груди, слушая.

– Я не знаю, кто ты. Не знаю, сколько лет прошло с момента моей смерти. Не знаю, каким стал мир за это время. Но я знаю одно: защита, которую я возвёл вокруг Разломов, начинает слабеть. Если ты получил это сообщение, значит, процесс уже начался.

Голограмма Аркариуса сделала несколько шагов вперёд. Конструкция была настолько совершенной, что казалось, он видит нас.

– Энергия, – продолжал он, – не статична. Она эволюционирует, адаптируется. Структура самих преград разрушается под её давлением. То, что должно было держаться тысячу лет, начинает трещать по швам.

– Он предвидел это, – с восхищением в голосе прошептала Аниса.

– Я предвидел это, – словно в ответ сказала голограмма. – Ещё тогда, когда создавал Печать. Но у меня не было выбора. Ресурсов не хватало. Не хватало артефакторов, не хватало знаний, не хватало даже магов, способных удерживать такие структуры на максимальной мощности. Я сделал всё, что мог, с тем, что у меня было при себе.

Аркариус остановился, его взгляд стал жёстче.

– Великая Печать, которую я создал, не является полноценным барьером. Это пломба. Временная мера, которая должна была держаться до тех пор, пока новое поколение магов не станет достаточно сильным, чтобы усилить её.

– Временная, – повторил я.

– Теперь эта обязанность ложится на тебя, – голограмма словно смотрела прямо на меня. – На того, кто нашёл этот артефакт. Кем бы ты ни был.

Свет вокруг фигуры Аркариуса изменился. В воздухе начали проявляться символы, формулы, схемы. Они кружились вокруг него, складываясь в сложный узор.

– Я заложил в этот артефакт всё, что нужно для укрепления Печати. Ритуал, который позволит стабилизировать защиту ещё на несколько столетий. Но ритуал требует компонентов. Без них мне пришлось ограничиться лишь временной мерой.

Символы замерли, выстраиваясь в список. Я пробежал взглядом по строчкам, и брови сами собой поползли вверх.

– Сердце Древа-Смотрителя, – зачитала Аниса дрожащим голосом. – Кристалл солнечного песка. Фрагмент лунного считывателя. Кровь ледяной виверны. Осколок душелова. Ядро хрустального маяка. Перо феникса.

Список был абсурдным. Каждый из этих компонентов сам по себе считался редкостью, за которой охотились целые кланы. Некоторые и вовсе существовали лишь в легендах.

– Сам ритуал прост, – продолжала голограмма, и я уловил нотку горькой иронии в голосе старого друга. – Любой толковый маг смог бы его повторить. Но сила ритуала не в структуре. Сила в уникальности компонентов, которые станут усилителями древней, к этому моменту, защиты.

– Он намеренно сделал его простым, – пробормотал я. – Чтобы не требовался великий маг для выполнения. Только компоненты.

– Именно, – кивнула Аниса. – Гениально и одновременно… жестоко.

Голограмма Аркариуса начала бледнеть по краям. Энергия артефакта иссякала.

– У меня нет возможности указать точное местоположение каждого компонента, – голос стал тише. – Мир меняется, Разломы открываются и закрываются. Но я создал нечто, что поможет.

В основании сферы открылась небольшая ниша. Внутри лежали семь маленьких амулетов, каждый размером с ноготь большого пальца, соединённых тонкой цепочкой.

– Ритуал, который я включил в инструкции, позволит превратить эти заготовки в компасы. Они укажут путь к нужным компонентам или их аналогам, в какой бы Разлом те ни попали.

Голограмма начала распадаться на отдельные частицы света.

– Времени мало, – последние слова Аркариуса прозвучали как эхо. – Ослабление уже началось. Если защита рухнет окончательно, следующий прорыв случится не в Разломах. Он случится прямо в ваших городах.

И он исчез.

Комната погрузилась в тишину. Артефакт на столе погас, превратившись в обычный кусок кристалла. Только семь маленьких амулетов в нише мерцали слабым светом.

Аниса смотрела на меня. Её глаза были влажными.

– Дарион, – сказала она тихо. – Ты ведь знал его. Лично.

– Знал.

– Каким он был?

Я помолчал, собираясь с мыслями. Воспоминания нахлынули волной: наши споры у костра, его бесконечные лекции о природе магии, его смех, когда Шейд пытался украсть его посох, его лицо в момент, когда он задумывался. Он всегда знал и делал больше, чем знал Последний Предел. Не нынешняя организация, а моя группа в то время.

– Он был упрямым засранцем, – наконец сказал я. – Гением, который никогда не признавал поражения. И самым верным другом, какого только можно было пожелать.

Аниса слабо улыбнулась.

– Звучит, как человек, ради которого стоит постараться.

– Да, – я взял амулеты со стола, взвесил на ладони. – Стоит.

Следующий час мы провели, изучая записи, прилагавшиеся к артефакту. Ритуал создания компасов оказался, действительно, простым, даже примитивным по конструкции. Аркариус не солгал.

Аниса выполняла его с сосредоточенностью хирурга. Каждый жест выверен, каждое слово произнесено чётко. Семь амулетов засветились поочерёдно, впитывая магию, и превратились в полноценные указатели.

– Готово, – выдохнула она, откидываясь на спинку стула.

Я взял один из компасов. Маленькая стрелка внутри дрожала, указывая куда-то на северо-восток.

– Этот ведёт к Сердцу Древа-Смотрителя, – пояснила Аниса, сверяясь с записями. – Судя по направлению, где-то в районе лесных Разломов на границе с Западной Федерацией.

Я взял следующий. Стрелка указывала на юг.

– Кристалл солнечного песка. Пустынные Разломы. Логично.

– Кровь ледяной виверны, – Аниса указала на третий компас. – Север. Скорее всего, территория Северных королевств.

Я усмехнулся.

– Знаю одного парня, который сейчас как раз там. Стал местной знаменитостью.

– Леон? – догадалась она.

– Он самый. Южный Клинок, как его теперь называют.

Мы разобрали оставшиеся компасы. Фрагмент лунного считывателя указывал на восток, в сторону Восточной Империи. Осколок душелова, на запад, к побережью. Ядро хрустального маяка, куда-то к Западной Федераци. Перо феникса…

– Этот странный, – нахмурилась Аниса. – Стрелка постоянно меняет направление. Словно цель движется.

– Фениксы, – пожал я плечами. – Они не сидят на месте.

Я разложил компасы перед собой, глядя на них. Семь целей. Семь точек на карте мира. Некоторые в Разломах, которые контролировались известными кланами. Другие, в местах, куда обычные Охотники не совались.