Текст книги "Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 9 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Оливер Ло
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7
Холодная кровь и шепот мертвых

Разлом «Хребет Ледяной Скорби» не был местом, куда приходили за славой. Сюда приходили умирать, и обычно Разлом с радостью выполнял эту просьбу.

Ветер здесь проникал под слои зачарованной кожи, под меховые подкладки, вгрызаясь в плоть с настойчивостью голодного зверя. Это был холод, который невозможно изгнать огнем костра, потому что он рождался не от температуры, а от самой сути этой замороженной бездны.

Леон Монтильяр стоял на краю гигантской ступени, высеченной в отвесной ледяной стене, уходящей в бесконечную белую высь. Под его ногами хрустел иней, похожий на алмазную пыль.

– Знаешь, – раздался в его голове голос Верагона, звучащий на удивление бодро для такой погоды, – если бы я знал, что мои инвестиции в тебя приведут к тому, что я отморожу себе метафизическую задницу, я бы, возможно, пересмотрел условия контракта.

Леон проигнорировал ворчание бога. Он привык. За последние месяцы, проведенные на Севере, болтовня Верагона стала таким же фоном, как вой ветра.

– Мы почти пришли, – тихо произнес Леон.

Его дыхание мгновенно превращалось в ледяную крошку. Он посмотрел на свою руку, сжимающую рукоять Ледяного Жала. Катана вибрировала. Это была не дрожь металла, а нетерпение.

Дух ледяной виверны, заключенный в клинке, чувствовал близость дома. Близость, можно сказать, матери.

Впереди, скрытая за пеленой вечного снегопада, лежала цитадель. Не построенная руками человека, а выросшая из самого льда. Причудливое нагромождение шпилей, арок и мостов, которые, казалось, держались на одном лишь честном слове и магии.

Леон оглянулся на свой отряд. Двенадцать суровых северян, лучших бойцов ярла Хакона. Они шли за ним молча, закутанные в шкуры ледяных медведей, с лицами, закрытыми костяными масками.

Они уважали его. Не за фамилию, о которой здесь никто толком не слышал, и не за красивые глаза. Они уважали Южного Клинка, который не раз доказывал, что его сталь тверже их льда.

– Впереди то, что мы называем Призрачный Предел, – предупредил Тормунд, лейтенант отряда, подходя к Леону. Его борода была покрыта коркой льда. – Холодные призраки чувствуют тепло. Они будут лезть из каждой трещины.

– Пусть лезут, – Леон двинулся вперед.

Стоило им ступить на мост, ведущий к главным воротам цитадели, как лед вокруг ожил. Из трещин потянулись полупрозрачные, белесые фигуры. Они не имели четкой формы, лишь искаженные лица, полные муки, и длинные, когтистые конечности, тянущиеся к теплу живых.

Паразиты. Сущности, которые выпивали тепло и жизнь, оставляя после себя лишь замерзшие статуи.

Один из призраков метнулся к Леону.

Клинок сам прыгнул в руку. Это было движение быстрее мысли. Леон позволил духу внутри направить удар.

Лезвие вспыхнуло голубым светом. Призрак, не успев коснуться жертвы, распался на мириады снежинок с тонким, хрустальным звоном.

– Красиво! – оценил Верагон. – Но, парень, ты заметил? Слева, на три часа. Тени, которые не похожи на призраков.

Леон заметил.

Он чувствовал их присутствие еще до того, как они показались. Люди. Много людей.

Они вышли из укрытий, когда отряд Леона был на середине моста. Три группы, одетые в цвета кланов, которые открыто презирали политику Хакона и ненавидели «выскочку с юга».

Клан Белого Волка, Клан Снежного Шторма и Клан Ледяной Крови.

Они не стали тратить время на разговоры. Для них это был идеальный момент. Магические барьеры крепости, реагируя на вторжение, начали мерцать, ослабевая, и мост под ногами задрожал.

– Убить южанина! – проревел лидер «Волков», огромный детина с двуручным топором. – Сердце виверны принадлежит Северу!

В Леона полетели ледяные копья и заклинания.

– Защищать Клинка! – рявкнул Тормунд, и люди Хакона сомкнули щиты, создавая черепаху.

Начался хаос.

Призраки, почувствовав всплеск эмоций и магии, обезумели. Они бросались на всех без разбора. На людей Леона, на нападающих. Северяне рубили друг друга и монстров, кровь, горячая и красная, мгновенно замерзала на белом камне, превращаясь в рубины.

Леон не прятался за спинами. Он шагнул навстречу врагам.

– Давай, партнер, – шепнул он мечу. – Покажем им, что такое настоящий холод.

В этот момент он почувствовал это. Грань стерлась. Раньше он управлял мечом, навязывал ему свою волю. Сейчас же он открылся ему.

Ледяное Жало ответило.

Мир вокруг Леона замедлился. Он видел потоки магии, видел траектории ударов.

Когда топор лидера «Волков» обрушился на него, Леон не стал блокировать жестко. Он позволил мечу увести удар в сторону, скользнув по рукояти топора, и одним текучим движением, похожим на поток воды, нанес ответный удар.

Всполох льда, и голова нападавшего слетела с плеч, но крови не было – срез мгновенно покрылся коркой льда.

– Ого! – присвистнул Верагон. – Ты даже не думал об этом движении! Синхронизация восемьдесят процентов! Растем, растем!

Леон танцевал среди врагов. Он был вихрем. Каждый взмах Ледяного Жала создавал волну холода, которая замораживала ноги противников, замедляла их движения, сбивала дыхание.

Он не просто убивал. Он доминировал на этом поле боя.

Кланы, рассчитывавшие на быструю расправу, столкнулись с чем-то, чего не ожидали. Они думали, что идут убивать человека. А наткнулись на стихию.

– К воротам! – скомандовал Леон, прорубая просеку в рядах врага.

Они ворвались в центральный зал и замерли.

Он был огромен. Свод терялся в темноте, а стены были покрыты светящимися кристаллами. Но главным было не это.

В центре, на возвышении, напоминающем трон, спала Праматерь Виверн.

Она была колоссальной. Ее чешуя отливала перламутром и синевой, крылья, сложенные за спиной, могли накрыть небольшую деревню. Она была вморожена в гигантскую глыбу чистейшего льда, но Леон видел, как внутри этой глыбы пульсирует свет.

Ее сердце.

Оно билось. Медленно, раз в минуту, посылая волны магии через весь Разлом и отчасти питая его.

– Она прекрасна… – выдохнул Леон.

Ледяное Жало в его руке издало тонкий, высокий звук, от которого задрожали кристаллы на стенах.

Враги ворвались следом. Их осталось меньше, они были изранены, но жадность гнала их вперед.

– Не дайте ему подойти! – закричал маг из клана Шторма, начиная плести сложное заклинание, призванное обрушить свод на голову Леона.

Парень понял, что не успеет. Он был слишком далеко. Но тут вмешалась третья сила.

Глыба льда, сковывающая виверну, треснула.

Глаз чудовища, размером с ростовый щит, открылся. Вертикальный зрачок сфокусировался на людях, посмевших нарушить ее покой криками и магией огня.

Она не проснулась полностью. Для этого нужно было больше времени и энергии. Но ее дух, разбуженный присутствием «детеныша», меча в руке Леона, и агрессией чужаков, среагировал.

Зал наполнился давлением Абсолютного Холода.

Волна белого света ударила от трона. Она прошла сквозь Леона, лишь взъерошив его волосы и заставив меч сиять ярче. Виверна признала его. Он нес часть ее сути. Он был «своим».

Но для врагов это стало приговором.

Маг, готовивший заклинание, застыл с открытым ртом, превратившись в ледяную статую. Воины, бегущие к трону, рухнули, скованные параличом, их доспехи покрылись коркой инея толщиной в палец.

Они были живы, но их сознание и тела были погружены в глубокий стазис.

Леон остался стоять один посреди зала застывших фигур. Он медленно подошел к трону. Ледяное Жало тянуло его руку вперед. Он коснулся поверхности глыбы. Лед под его пальцами подался, став мягким, как вода.

– Мне нужна твоя помощь, – тихо сказал Леон, глядя в огромный глаз древнего существа. – Для мира, который ты когда-то покинула.

Виверна не ответила словами. Но Леон почувствовал согласие. Ленивое, высокомерное, но согласие и то только из-за того, что у Леон была связь с духом виверны в мече.

Лед расступился, открывая доступ к шее существа, где под чешуей билась огромная жила.

Леон сделал быстрый, точный надрез. Кровь, густая и синяя, светящаяся внутренним светом, хлынула в подставленный контейнер.

Как только сосуд наполнился, рана затянулась мгновенно.

Глаз виверны начал закрываться. Она снова погружалась в сон.

– Уходим! – крикнул Леон своим людям, которые, к счастью, благоразумно стояли у входа и не попали под удар холода.

Выбравшись наружу, в снежную пустошь, Леон вдохнул морозный воздух. Он посмотрел на контейнер с сияющей кровью, затем на свой меч.

– Неплохо сработали, партнер, – усмехнулся он.

* * *

Приятно, когда у тебя есть друзья, способные организовать конец света локального масштаба. Ещё приятнее, когда эти друзья зовут тебя посмотреть на это в первом ряду.

Но вот что мне решительно не нравилось, так это то, что Юлиан Морос назначил встречу не в уютном ресторане и даже не в своей стерильной лаборатории, а у черта на куличках, на скалистом побережье, где волны с грохотом разбивались о черные скалы, а ветер пытался сорвать кожу с лица. «Приятное» во всех смыслах местечко, как ни посмотри.

Здесь, среди рева стихии, находился вход в Разлом «Лабиринт Скорби».

– Выглядишь бодрым для человека, который недавно скакал по способным убить временным зонам, – заметил Морос вместо приветствия. Кто-то, похоже, прекрасно осведомлен о моих делах… ну и плевать.

Он стоял у самого края обрыва, глядя на искажение пространства, которое выглядело как дрожащая, серая дымка, висящая над водой. Ветер трепал полы его плаща, но сам глава клана целителей казался неподвижным изваянием.

– Регенерация творит чудеса, а хорошая еда закрепляет результат, – ответил я, вставая рядом. – Ты нашел его?

– Душелова? – Морос чуть повернул голову, и я заметил, как в глубине его глаз пляшут зеленые искры. – О да. Он там. И он голоден.

– Отлично. Не люблю, когда добыча сидит на диете.

Мы шагнули в Разлом без лишних церемоний. Охрана Мороса осталась снаружи – он ясно дал понять, что там, куда мы идем, от обычных бойцов толку будет не больше, чем от бумажных зонтиков во время урагана.

Мир изменился мгновенно.

Рев океана исчез, сменившись тишиной. Не той благословенной тишиной, которая бывает в библиотеке, а ватной, давящей тишиной склепа.

Мы стояли в коридоре. Стены, пол и потолок были сложены из серого камня, который на ощупь казался влажным и теплым, словно живая плоть. Воздух был наполнен серебристым туманом, который не стоял на месте, а клубился, принимая причудливые очертания.

– Добро пожаловать в коллективное бессознательное мертвецов, – прокомментировал Морос, уверенно шагая вперед.

Его голос здесь звучал иначе. Глуше, но с отчетливым эхом, хотя коридор не был настолько широким.

– Милое местечко, – я положил руку на рукоять Клятвопреступника. Меч отозвался недовольным гудением. Ему здесь не нравилось. – Ремонт бы не помешал.

– Стены здесь – это уплотненные воспоминания, – пояснил Юлиан, проводя пальцем по кладке. Камень под его рукой пошел рябью. – Слышишь?

Я прислушался. Сначала показалось, что это просто шорох моих шагов, но потом звук стал отчетливее.

Шепот.

Тысячи голосов шептали одновременно. Они не говорили ничего конкретного, это был поток обрывков фраз, имен, мольбы, проклятий.

«…вернись…»

«…я не хотел…»

«…холодно… так холодно…»

– Осколки душ, – продолжил Морос. – Те, кто погиб в Разломах, чья воля была недостаточно сильна, чтобы уйти дальше. Никто не знает, почему так происходит, но так есть. Они застревают здесь, в этой ловушке, и становятся строительным материалом для Душелова.

– Паразит, который строит себе дом из еды. Практично.

Мы дошли до развилки. Три коридора уходили в темноту, абсолютно одинаковые на вид.

– Куда теперь? – спросил я. – Направо пойдешь – коня потеряешь, налево – душу сожрут?

Морос не ответил. Он снял перчатку с правой руки. Его ладонь светилась бледным, зеленоватым светом. Он поднял руку перед собой, и туман вокруг нас всколыхнулся.

– Морриган указывает путь, – тихо произнес он. – Она владычица форм, в том числе и посмертных. Она видит, где поток душ течет к центру, к желудку зверя.

Зеленый свет с его руки сорвался тонкой струйкой и потянулся в центральный коридор, словно дым на сквозняке.

– Нам туда.

Мы двинулись следом за путеводной нитью.

Чем глубже мы уходили, тем агрессивнее становился Разлом. Туман сгущался, пытаясь обрести форму.

Сначала это были просто силуэты. Тени, мелькающие на периферии зрения. Но потом они стали конкретнее.

Из стены справа выступила фигура. Женщина в разодранном платье, с лицом, залитым кровью. Она протянула ко мне руки.

– Помоги мне… – прошептала она голосом, полным боли. – Почему ты оставил меня?

Я даже не замедлил шаг.

– Слабая попытка, – бросил я в пустоту. – Я не знаю эту женщину. У Душелова проблемы с базой данных?

– Он считывает поверхностные образы, – спокойно пояснил Морос, тоже игнорируя призрака, который, не получив подпитки эмоциями, растворился в тумане. – Страхи, сожаления, чувство вины. Обычно это работает безотказно. Люди останавливаются, пытаются поговорить, оправдаться… и становятся частью стены. Мы так потеряли несколько отрядов, пока не выработали правила безопасности, – грустно улыбнулся он.

– У меня нет чувства вины. Я сплю как младенец, – фыркнул я в ответ.

– Я заметил. Твоя ментальная защита… специфична. Она не столько щит, сколько отсутствие крючков, за которые можно зацепиться. Ты удивительно цельная личность, Дарион. Или, возможно, просто социопат, – с интересом посмотрел на меня мужчина.

– Я предпочитаю термин «прагматик с гибкой моралью», – широко улыбнулся я, несмотря на обстановку вокруг.

Лабиринт не сдавался. Он понял, что дешевые трюки не работают, и решил повысить ставки.

Коридор расширился, превращаясь в подобие тронного зала. Только вместо колонн здесь стояли статуи. И я узнал их.

Вот стоит Леон, пронзенный собственным мечом. Вот Ария, чье тело сплавлено с металлом ее же творений. Вот Касс, с перерезанным горлом.

Иллюзии были пугающе реалистичными. Запах крови ударил в нос.

В центре зала, на горе из трупов, сидела фигура. Она была закутана в черный плащ, лица не видно.

– Ты привел их к смерти, – произнесла фигура моим голосом. – Всех. Твои амбиции убили их.

Я остановился. Посмотрел на иллюзию.

– Знаешь, – сказал я, склонив голову набок. – Леон бы никогда не дал себя проткнуть так бездарно. Мелкий, конечно, не настолько опытен, но это… явно работал дилетант.

Я выхватил Клятвопреступника.

– Форма Рассекающей Души.

Клинок окутался призрачным сиянием. Я махнул мечом. Волна энергии прошла сквозь зал, сметая все на своем пути.

Статуи друзей рассыпались серым пеплом. Фигура на троне взвизгнула, звук был похож на скрежет стекла по металлу, и лопнула, как мыльный пузырь.

Зал исчез. Мы снова стояли в сером коридоре.

– Впечатляет, – кивнул Морос. – Ты разрушаешь иллюзии грубой силой воли. Эффективно, но неэлегантно.

– Зато быстро. Долго нам еще идти? Этот шепот начинает действовать мне на нервы. Они ноют и ноют. Хоть бы кто анекдот рассказал.

– Мы уже близко. Я чувствую концентрацию энергии.

Стены вокруг начали пульсировать. Камень стал мягким, похожим на гниющее мясо. Туман приобрел красноватый оттенок.

Мы вышли в огромную каверну. Потолок терялся в высоте, а дна не было видно – только клубящаяся бездна.

В центре каверны, паря в воздухе, висело Оно.

Никак иначе то, что называлось Душеловом, обозвать нельзя было.

Я ожидал увидеть монстра. Дракона, демона, гигантского паука. Но передо мной была… масса.

Огромный шар, состоящий из тысяч осколков. Они напоминали битое зеркало, только каждый осколок был полупрозрачным и светился изнутри.

Эти фрагменты постоянно двигались, перетекали друг в друга. На их гранях на мгновение проступали лица. Старики, дети, воины, чудовища.

Оно постоянно меняло форму. То вытягивалось в щупальце, то сворачивалось в основное тело, то ощетинивалось иглами.

– Восхитительно, – прошептал Морос. В его голосе не было страха, только профессиональный интерес вивисектора. – Чистая, нестабильная духовная материя. Коллективный разум, сошедший с ума от голода.

– Как мы будем это убивать? – спросил я. – Если я рубану, оно просто распадется и соберется снова.

– Именно, – кивнул целитель. – Оно аморфно. Физический урон бессмысленен. Даже, насколько я понял из твоих объяснений, техника Рассекающей Души лишь отсечет часть, но не убьет ядро.

– Это я уже понял. Значит, у этой штуки есть ядро?

– Есть. Оно глубоко внутри, защищено слоями краденых душ. Чтобы добраться до него, нужно зафиксировать форму. Лишить его возможности меняться.

Мой напарник в этом путешествии вышел вперед. Он раскинул руки, и его тень на полу ожила. Она расширилась, превращаясь в озеро тьмы, из которого начали подниматься зеленые цепи.

Это была не столько магия, сколько власть его богини. Власть над формой жизни.

– Я свяжу его каналы, – сказал Юлиан Морос, и его лицо стало жестким, как посмертная маска. – Заставлю его структуру затвердеть. Но я не смогу удерживать его долго. Оно будет сопротивляться всеми тысячами поглощенных жизней.

– А я, стало быть, должен как следует долбануть? – с вызовом хмыкнул я.

– Да, нужно пробиться к центру и уничтожить ядро. Одним ударом.

– Звучит как план, – довольно улыбнулся я в ответ на его слова.

Душелов заметил нас. Или, скорее, почувствовал две яркие души, которые сами пришли к нему на обед.

Масса осколков задрожала. Из нее вырвался хор голосов, уже не шепот, а рев.

«ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ… БОЛИ НЕТ… ПОКОЙ…»

Оно выбросило в нашу сторону щупальца из кричащих лиц.

– Сейчас! – крикнул Морос.

Он хлопнул в ладоши.

Зеленые цепи взмыли вверх. Они обвились вокруг парящей массы, врезаясь в призрачную плоть.

Душелов взвыл. Щупальца замерли, начали твердеть, превращаясь в подобие серого кристалла. Хаотичное движение осколков замедлилось.

Глава клана Морос и апостол богини напрягся, а это что-то да значит. Вены на его лбу вздулись, по вискам покатился пот. Он боролся с волей тысяч существ одновременно. Не зря он был первым в рейтинге, даже я не совсем понимал предел силы этого человека. Хотя, скорее всего потому, что не чувствовал от него опасности. Юлиан был союзником, да, странным, но все же. Мы с Шейдом тоже не с первых дней нашли подход друг к другу.

Я не стал ждать повторного приглашения, оттолкнулся от воздуха, взлетая к застывающему монстру.

Душелов пытался защититься. Даже скованный он мог атаковать. Из его тела вылетали острые шипы, сформированные из боли и отчаяния.

Я уклонялся в воздухе, используя Стойку Хрустального Цветка. Предвидение работало на пределе. Шип прошел в миллиметре от плеча. Другой царапнул бедро.

Оставалось немного, я видел, как под слоями полупрозрачных осколков пульсирует что-то багрово-серое. Ядро. Сгусток концентрированного страха.

Клятвопреступник засиял черным светом. Я влил в него не просто энергию, я влил в него свою уверенность. Свое абсолютное неприятие страха.

Мое тело и меч стали единым целым.

Я врезался в массу Душелова.

Ощущение было мерзким. Словно продираешься сквозь холодное, липкое желе, которое пытается залезть тебе в голову и показать, как умирала твоя бабушка.

Голоса в голове взревели, пытаясь оглушить, дезориентировать.

«ТЫ СЛАБ! ТЫ ОДИН! ТЫ УМРЕШЬ!»

– Заткнись! – рявкнул я.

Я пробил внешнюю оболочку. Пробил слои душ. И оказался перед ядром.

Оно было уродливым. Неровный, пульсирующий камень, похожий на опухоль.

Клятвопреступник вошел в ядро, и мир взорвался.

Ядро треснуло. Волна освобожденной энергии отбросила меня назад. Я перекувырнулся в воздухе и приземлился рядом с Моросом, едва устояв на ногах.

Душелов распадался.

Зеленые цепи Мороса опали в этот же момент. Масса осколков взорвалась, превращаясь в мириады огоньков. Души, удерживаемые столетиями, обрели свободу. Они устремились вверх, сквозь потолок пещеры, исчезая в небытие.

Это было красиво. И чертовски громко.

Лабиринт начал рушиться. Стены пошли трещинами, пол под ногами затрясся. Реальность, которая держалась на силе Душелова, схлопывалась.

Среди распадающихся осколков падал один предмет. Небольшой, острый фрагмент того самого багрового кристалла.

Осколок Душелова.

Юлиан метнулся вперед, прямо под падающие камни свода. Мужчина поймал осколок в полете. Камень в его руке зашипел, пытаясь прожечь перчатку, пытаясь вселиться в нового носителя.

– Тихо, – властно прошипел Морос, сжимая кулак. Его магия окутала артефакт коконом, подавляя его волю.

Я схватил Юлиана за плечо и дернул назад в тот момент, когда на то место, где он стоял, рухнула глыба.

– Осколок у нас, уходим!

Мы бежали по рушащемуся коридору. Сзади наступала пустота – Разлом пожирал сам себя.

Пол проваливался. Стены смыкались, как челюсти.

Мы вылетели из портала на берег океана кубарем, в последний момент, когда искажение за нашими спинами схлопнулось со звуком, похожим на хлопок гигантских ладоней.

Соленые брызги летели в лицо. Обычный, холодный ветер казался самым приятным ощущением в мире.

Морос был рядом, аккуратно отряхивая плащ. В руке он сжимал контейнер, в который уже успел упаковать добычу. Сам контейнер был густо покрыт рунами, чтобы не допустить ничего наружу.

– Увлекательно, – произнес он своим обычным, спокойным тоном, хотя я видел, что руки у него слегка дрожат. – Крайне продуктивная экспедиция. Осколок у нас. Осталось совсем немного, не так ли?

– Да, – я посмотрел на небо. – Еще пара шагов. И мы будем готовы.

Я чувствовал усталость, но и удовлетворение. Еще один компонент в копилке. Еще один Разлом зачищен.

Мой план работал. Команда работала.

– Куда теперь? – спросил Юлиан Морос, поднимаясь.

– Домой, – ответил я. – Мне нужен душ, еда и проверить почту. У меня такое чувство, что Леон на Севере с его шумными друзьями тоже не скучал.

Мы направились прочь от берега, оставляя за спиной шум прибоя. Впереди ждали новые дела, но на сегодня с призраками было покончено.