Текст книги "Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 9 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Оливер Ло
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8
Тишина между ударами

Каменные пустоши западной границы встретили нас молчанием. Тем самым молчанием, которое давит на уши сильнее любого крика, заставляя кровь стучать в висках, подобно барабану.

Я стоял на краю гигантской расщелины, рассекающей мёртвую равнину, и смотрел вниз. Трещина уходила в бесконечность, её стены были усеяны остатками каких-то механизмов. Искорёженные конструкции из полупрозрачного кристалла торчали из камня под немыслимыми углами, словно кости давно погибшего исполина. Некоторые из них до сих пор слабо мерцали, пульсируя в ритме, который я больше чувствовал, чем слышал.

Ветер здесь звучал иначе. Он не свистел и не завывал, а скорее вибрировал, будто кто-то провёл смычком по натянутой струне. От этого звука ныли зубы и чесались глаза.

– Приятное местечко, – пробормотал я, оглядывая горизонт.

Впереди, километрах в трёх, возвышалась громада хрустального маяка. Заваленная набок пирамида из переплетённых кристаллов, в основании которой что-то мерцало неровными вспышками. Каждая такая вспышка отзывалась дальним гулом, от которого под ногами содрогалась земля.

Лагерь Мечников Западной Федерации расположился в ложбине, защищённой от прямого воздействия резонаторов. Несколько десятков палаток, выстроенных по военному образцу. Люди двигались между ними осторожно, почти крадучись, избегая резких движений. Даже разговаривали вполголоса.

Виктор Кинг встретил меня у входа в лагерь. Платиновые волосы были убраны назад, шрам на верхней губе казался бледнее обычного на фоне загорелой кожи. Его глаза выглядели усталыми, но в них всё ещё горел тот самый огонёк, который я заметил ещё на турнире.

– Дарион, – он протянул руку для рукопожатия, и я отметил, как осторожно он двигался. – Признаться, не ожидал, что ты появишься так быстро. Моё сообщение о помощи ушло только вчера.

– У меня свои источники, – ответил я, пожимая его ладонь. – К тому же у нас общие интересы в этом Разломе.

Не говорить же ему, что я даже не получил это сообщение и о его факте узнал уже по прибытии на место.

Виктор кивнул, его взгляд скользнул к маяку на горизонте.

– Пойдём, покажу, с чем мы столкнулись.

Он повёл меня к командному шатру, расположенному в самом центре лагеря. По пути я насчитал около сорока бойцов. Все в форме Ордена Стального Клинка, все при оружии. Многие были перевязаны, у некоторых на лицах застыло выражение человека, заглянувшего за край.

– Сколько потеряли? – спросил я тихо.

– Семерых, – голос Виктора стал жёстче. – И ещё четверо в таком состоянии, что лучше бы мы их потеряли.

– Резонанс, как я понимаю?

– Он самый. Один неосторожный шаг, один удар сердца громче обычного, и твои внутренности превращаются в кашу. Мы недооценили это место, Дарион. Сильно недооценили.

Внутри шатра было прохладно и полутемно. На центральном столе лежала карта местности, испещрённая пометками. Красные кресты обозначали места гибели людей, синие линии показывали маршруты продвижения, а жёлтые зоны, судя по всему, отмечали участки повышенной опасности.

Жёлтым была залита почти вся карта.

– Мы здесь уже четвёртый день, – Виктор указал на точку у входа в Разлом. – Продвинулись всего на два километра. Каждый метр даётся с боем, только враг здесь не живой. Его нельзя зарубить или обмануть.

Он провёл рукой вдоль карты, очерчивая маршрут.

– Древние использовали кристаллические резонаторы как оружие массового поражения. Усилители воли и звука. Представь себе армию, которая может убить врага одним приказом, усиленным до такой степени, что он буквально разрывает тело изнутри. Две державы воевали здесь столетия назад, используя эту технологию. В итоге обе уничтожили друг друга, а Разлом поглотил поле битвы вместе со всем оборудованием.

– И резонаторы до сих пор работают.

– Работают, – кивнул Виктор с горькой усмешкой. – Точнее, они не могут перестать работать. Ядро маяка питает их энергией. Оно нестабильно, вздрагивает, роняет импульсы. Каждая вспышка вызывает новый разрушительный раскат где-то на периферии.

Я подошёл к карте, изучая расположение резонаторов. Они были разбросаны хаотично, как осколки разбитого зеркала. Некоторые повалены, другие торчат под углом, но все продолжают работать, откликаясь на любой импульс энергии.

– Магия?

– Любое заклинание вызывает каскадную реакцию. Один из моих магов попытался создать защитный барьер, и волна резонанса сломала ему все рёбра и разорвала селезёнку. Он умер за минуту.

– А физическая сила?

– Ещё хуже. Удар меча создаёт звуковую волну. Резонаторы улавливают её, усиливают и возвращают обратно. Чем сильнее удар, тем мощнее отдача.

Я задумчиво потёр подбородок. Место было интересным. И крайне опасным для любого, кто привык полагаться на грубую силу или магию.

– Как вы вообще продвигаетесь?

– Медленно. Очень медленно. Двигаемся почти бесшумно, контролируем каждый вдох, каждый шаг. Грамм помогает гасить часть вибраций, но даже он не может полностью защитить нас.

При упоминании духа меча воздух рядом с Виктором слегка сгустился. Знакомый трёхметровый силуэт воина в медвежьей шкуре проступил из ничего, но не полностью, а словно набросок, сделанный дымом.

– ПАРШИВОЕ МЕСТО, – прогудел Грамм вполголоса, что для него было эквивалентом шёпота. – ЗДЕСЬ ДАЖЕ Я НЕ МОГУ ГОВОРИТЬ В ПОЛНУЮ СИЛУ. ЭТА ДРЯНЬ РЕАГИРУЕТ НА ВСЁ.

– Рад видеть тебя, старина, – кивнул я духу.

– И Я РАД ВИДЕТЬ ТЕБЯ, МЕЧНИК ТЫСЯЧИ БИТВ. НАМ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ. ВИКТОР НЕ ХОЧЕТ ПРИЗНАВАТЬ, НО САМИ МЫ ЗАСТРЯЛИ.

Виктор бросил на духа укоризненный взгляд, но спорить не стал.

– Грамм прав. Мы в тупике. Ещё две попытки прорваться к маяку, и у меня не останется людей.

Я снова посмотрел на карту. Маяк находился в центре Разлома, окружённый самой плотной концентрацией резонаторов. Даже если каким-то чудом добраться до него, как забрать ядро? Оно реагирует буквально на всё, что имеет форму импульса.

– Сколько у тебя людей способны двигаться?

– Тридцать два. Из них двенадцать в боеспособном состоянии. Остальные измотаны или ранены.

– Мне нужны самые выносливые и самые дисциплинированные. Те, кто умеет контролировать себя.

Виктор кивнул.

– Я дам тебе лучших. Но должен предупредить, Дарион. В отряде есть… определённое напряжение.

Я поднял бровь.

– Какого рода?

– Политического, – недовольно поморщился мужчина. – Несколько человек из элитного звена считают, что моё руководство привело к потерям. Они правы, кстати. Я недооценил угрозу.

– И что они предлагают?

– Отступить. Вызвать подкрепление. Дождаться, пока Совет Федерации пришлёт специалистов по подобным аномалиям. Проблема в том, что к тому времени ядро может дестабилизироваться окончательно. Тогда весь Разлом взорвётся, и мы потеряем всё. Всё, ради чего мы все это время старались и смерть моих подчиненных станет напрасной.

Я окинул взглядом лагерь через приоткрытый полог шатра. Люди сидели группами, некоторые переговаривались, бросая косые взгляды в сторону командного поста. Напряжение висело в воздухе густое, почти осязаемое.

– Кто главный среди недовольных?

– Дамиан Рош. Мой заместитель. Опытный боец, хороший тактик. И очень амбициозный человек.

– Понял. Присматривай за ним.

– Уже.

Мы вышли из шатра, и Виктор повёл меня к группе людей, собравшихся у одной из палаток. Среди них выделялся крупный мужчина с квадратной челюстью и холодными серыми глазами. Он смотрел на меня с плохо скрываемым недовольством.

– Это Дамиан Рош, – представил Виктор. – Мой заместитель и один из лучших мечников Ордена.

– Слышал о вас, господин Торн, – Дамиан кивнул, но рукопожатия не предложил. – Надеюсь, вы здесь, чтобы помочь, а не просто посмотреть на нашу агонию.

– Я здесь за ядром маяка. Если по пути получится вытащить ваши задницы из этой ямы, будет приятным бонусом.

Несколько человек за спиной Дамиана переглянулись. Кто-то хмыкнул, кто-то нахмурился. Сам Рош чуть сузил глаза, но промолчал.

– Выдвигаемся через час, – сказал Виктор. – Дамиан, собери элитную группу. Двенадцать человек, включая тебя.

– Двенадцать? – Рош скривился. – Это самоубийство. Нас сожрёт первый же резонанс.

– Все должны уметь двигаться бесшумно и контролировать дыхание, – проигнорировал я его. – Никакой магии, никаких резких движений. Понял?

Дамиан посмотрел на меня долгим взглядом.

– Вы здесь гость, господин Торн. Командую отрядом я и капитан Кинг.

– Командуйте, – я пожал плечами. – Но если хоть один из твоих людей сделает глупость, которая убьёт остальных, я лично позабочусь о том, чтобы он не дожил до следующей глупости.

Тишина повисла над группой. Дамиан открыл рот, чтобы что-то сказать, но Виктор опередил его.

– Выполняй, Дамиан. Мы здесь ради того, чтобы мир не встретил еще большую угрозу, и Торн хочет этого больше всего. Его слово здесь имеет вес.

Рош стиснул зубы, развернулся и ушёл собирать людей. Несколько мечников последовали за ним, бросая на меня взгляды, полные самых разных эмоций.

– Он будет проблемой, – заметил я, когда они скрылись из виду.

– Возможно. Но он также один из лучших бойцов, которые у меня есть. Без него шансы добраться до маяка падают вдвое.

– Тогда держи его на виду постоянно.

Виктор кивнул.

Следующий час я провёл, изучая снаряжение и проверяя готовность людей. Элитная группа состояла из двенадцати мечников, включая Виктора, Дамиана и меня. Все были одеты в лёгкую броню с мягкими подошвами, все несли мечи в специальных ножнах, заглушающих звук. Никакого металлического звона, никаких бряцающих доспехов.

Грамм сжался до размеров маленького волка и устроился за спиной Виктора, готовый в любой момент поглотить часть резонанса. Клятвопреступник у моего пояса едва заметно гудел, чёрный тигр внутри клинка чувствовал опасность и был настороже.

– Готовы? – спросил Виктор, оглядывая строй.

Молчаливые кивки в ответ.

– Тогда выдвигаемся. Помните: тишина превыше всего. Контролируйте дыхание, контролируйте сердцебиение. Если чувствуете, что резонанс усиливается, замрите и ждите, пока он утихнет. Никаких героических порывов, никаких самостоятельных решений. Ясно?

– Да, капитан.

Мы двинулись в путь.

Первый километр дался относительно легко. Мы шли гуськом, след в след, по узкой тропе между россыпями кристаллических обломков. Воздух вокруг дрожал, наполненный едва слышимым гулом, похожим на отдалённый звон колоколов.

Резонаторы возвышались по обеим сторонам тропы, уродливые столбы из полупрозрачного кристалла, покрытые трещинами и сколами. Некоторые были темны, другие слабо светились, а третьи пульсировали неровным ритмом, от которого волосы на затылке вставали дыбом.

Я двигался в середине строя, отслеживая каждого члена отряда. Виктор шёл впереди, прокладывая путь. Дамиан держался чуть позади, его рука постоянно тянулась к рукояти меча, и каждый раз он с видимым усилием заставлял себя отпустить её.

На втором километре стало хуже. Концентрация резонаторов резко возросла, и воздух превратился в густой кисель вибраций. Каждый шаг отзывался эхом, которое подхватывали кристаллы, усиливали и передавали дальше. Гул нарастал, превращаясь в низкий рокот, от которого вибрировали кости черепа.

– Стоп, – прошептал Виктор, поднимая руку.

Все замерли. Я почувствовал, как Клятвопреступник напрягся в ножнах, тигр внутри ощетинился, готовясь к атаке, у которой не было видимого врага.

Впереди, метрах в двадцати, один из резонаторов вспыхнул ярким светом. Волна энергии прокатилась по земле, поднимая облачка пыли, и врезалась в соседний кристалл. Тот отозвался своей вспышкой, передавая импульс дальше.

Цепная реакция, которая пугала своими последствиями.

Звук нарастал, превращаясь из гула в рёв. Воздух стал плотным, давящим, словно нас накрыло невидимой волной. Я почувствовал, как вибрация проникает внутрь, заставляя органы дрожать в такт чужому ритму.

Один из мечников в хвосте строя охнул и схватился за грудь. Его лицо побелело, из носа потекла кровь.

– Держись, – прошипел одними губами его напарник, подхватывая падающего товарища.

Но было поздно. Раненый закашлялся, и звук его кашля, усиленный резонаторами, ударил обратно с удесятерённой силой. Мечник рухнул на землю, корчась в агонии.

Цепная реакция продолжала нарастать. Резонаторы вокруг нас вспыхивали один за другим, образуя смертоносный круг света и звука. Воздух сжимался, становясь твёрдым, как сталь.

В этот момент я сделал то, что делал тысячи раз в своей жизни. Я перехватил контроль над ситуацией.

Внутренняя энергия, накопленная за столетия битв, хлынула из моего центра волной спокойствия. Как меня учили некоторые из моих наставников – в тот момент я не до конца понимал о чем они, но время, проведенное с демонами, меня многому научило. Я не пытался подавить резонанс силой, это было бы всё равно, что тушить пожар бензином. Вместо этого я наложил свою волю поверх чужой вибрации, словно одеяло на горящую свечу.

Не погасить. Приглушить.

Мир вокруг меня замер. Звуки стихли, словно кто-то выключил громкость. Резонаторы продолжали мерцать, но их импульсы больше не достигали людей, растворяясь в поле моей воли.

Виктор обернулся, его глаза расширились от изумления.

– Как ты…

– Потом, – отрезал я. – Двигаемся. Быстро, но бесшумно.

Мы побежали. Грамм развернулся за спиной Виктора, принимая на себя часть вибрации, а я продолжал держать щит воли, не давая резонансу прорваться к отряду.

Это было утомительно. Чужая энергия давила со всех сторон, пытаясь пробить мою защиту. Каждый метр пути требовал концентрации, которой хватило бы на целый бой с высокоранговым монстром. Но я держался.

Через пять минут мы вырвались из зоны активных резонаторов и остановились в небольшой ложбине, где давление наконец ослабло.

Я отпустил щит и почувствовал, как по телу прокатилась волна усталости. Виктор тут же оказался рядом.

– Дарион, ты в порядке?

– В полном. Сколько мы потеряли?

Виктор оглянулся на отряд. Один погиб от резонанса, второй был так измотан, что еле держался на ногах.

– Юрген, можешь идти? – спросил Виктор у раненого.

– Могу, капитан, – мечник с трудом выпрямился. – Просто… нужна минута.

– У нас нет минуты, – раздался голос Дамиана Роша. Он вышел вперёд, его лицо было перекошено от едва сдерживаемой ярости. – Из-за идиотского плана мы потеряли ещё человека. Сколько ещё должно погибнуть, прежде чем ты признаешь свою ошибку, Виктор?

– Дамиан, сейчас не время…

– Нет, именно сейчас самое время! – Рош повысил голос, и воздух вокруг него дрогнул. – Ты ведёшь нас на убой! Сначала семеро, теперь ещё! Кто следующий? Я? Ты сам?

Он сделал шаг к Виктору, и его рука легла на рукоять меча.

– Этот Разлом слишком опасен для нашего уровня. Мы должны отступить, вызвать подкрепление и вернуться с нормальной подготовкой. А ты тащишь нас вперёд, словно одержимый.

– Ядро нестабильно, – спокойно ответил Виктор. – Если мы отступим, оно может взорваться в любой момент. Тогда погибнут все, включая тех, кто остался в лагере.

– Это лишь предположение! У нас нет доказательств…

– Я вижу достаточно, – вмешался я, и оба мечника повернулись ко мне. – Ядро пульсирует каждые несколько минут, и с каждым разом вспышки становятся ярче. Это признак критической перегрузки. У нас есть, может быть, несколько часов, прежде чем система выйдет из-под контроля окончательно. И тогда все…

Дамиан прищурился.

– И откуда вам это известно, господин Торн? Вы здесь впервые.

– Потому что я видел подобные системы раньше. Давно. Очень давно.

Рош открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент земля под ногами содрогнулась. Очередная вспышка маяка. Ярче, чем предыдущие.

– Видишь? – сказал я. – Ждать некогда.

Мы двинулись дальше. Напряжение внутри отряда достигло точки кипения, я чувствовал это каждым нервом. Дамиан и его люди держались позади, обмениваясь молчаливыми взглядами. Что-то назревало, и это было что-то плохое.

Маяк становился всё ближе. Гигантская пирамида из переплетённых кристаллов возвышалась над нами, как памятник безумию древних войн. В её основании пульсировало сердце, ядро маяка, источник всей этой разрушительной энергии.

И с каждой вспышкой воздух вокруг становился всё тяжелее.

Мы остановились в ста метрах от основания пирамиды. Дальше идти было опасно, концентрация резонанса достигала критической отметки.

– Здесь нужно другое решение, – сказал Виктор, изучая структуру маяка. – Просто подойти к ядру невозможно. Оно реагирует на всё.

– Я знаю, – кивнул я.

И в этот момент Дамиан Рош сделал свой ход.

Я почувствовал движение за спиной за долю секунды до того, как оно произошло. Годы боёв научили меня доверять инстинктам, и сейчас они кричали об опасности.

Рош выхватил меч и нанёс удар, но целился он вовсе не в меня.

Он целился в Виктора.

Клинок рассёк воздух, неся смерть командиру отряда. Грамм взревел, пытаясь перехватить удар, но даже дух меча не успевал среагировать.

Виктор успел. Его собственный меч вылетел из ножен в последний момент, принимая удар предателя на себя. Сталь встретилась со сталью, и звук этого столкновения…

Звук этого столкновения разнёсся по всему Разлому.

Резонаторы вокруг нас вспыхнули одновременно. Волна энергии, усиленная в сотни раз, ударила по отряду со всех сторон. Люди попадали на землю, хватаясь за головы, за груди, за животы. Кровь хлынула из ушей и носов.

– Идиот! – выдохнул Виктор, отбрасывая Дамиана назад. – Ты убил нас всех!

Рош, похоже, и сам это понял. Его лицо побелело, когда он осознал, что натворил. Но было уже поздно.

Цепная реакция разрасталась. Резонаторы пели хором смерти, и этот хор становился всё громче с каждой секундой. Воздух превратился в желе, которое давило на тела, выжимая из них жизнь.

И тогда я сделал единственное, что мог.

Я шагнул вперёд, прямо в центр бури, и позволил своей воле расправить крылья.

Не техника. Не магия. Чистое намерение, усиленное столетиями опыта и закалённое в тысячах битв.

Я перехватил резонанс. Это было похоже на попытку остановить лавину голыми руками. Чужая энергия хлынула в меня, пытаясь разорвать изнутри. Вибрация проникала в каждую клетку, в каждый атом, заставляя их дрожать в такт смертоносному ритму.

Но я был сильнее.

Клятвопреступник рыкнул в моих руках, чёрный тигр выскочил из клинка и обвился вокруг меня защитным коконом. Его рык, беззвучный, но ощутимый, противопоставил себя чужому реву. Два ритма столкнулись, сплелись, начали бороться за господство.

Я не пытался победить резонанс силой. Я направлял его, как опытный всадник направляет необъезженного коня. Волна за волной, импульс за импульсом, я перехватывал контроль, гася колебания прежде, чем они успевали усилиться.

Секунда.

Две.

Три.

Резонанс начал слабеть. Резонаторы вокруг погасли один за другим, словно свечи на ветру. Давление ослабло, воздух снова стал воздухом.

Я опустил меч и оглянулся.

Отряд был жив. Избит, измотан, но жив. Виктор медленно поднялся, держась за рассечённое плечо. Грамм парил рядом с ним, его призрачные глаза горели яростью, направленной на Дамиана.

Сам Рош стоял на коленях, его меч валялся рядом. Лицо предателя было залито кровью из разбитого носа, его товарищи-заговорщики лежали вокруг, оглушённые и беспомощные.

– Идиоты, – процедил я, подходя к Дамиану. – Решили, что смерть командира в Разломе будет выглядеть естественно? Что ваш ставленник займёт его место, и никто ничего не заподозрит?

Рош поднял голову, в его глазах плескался страх.

– Как вы…

– Неважно. Важно то, что вы чуть не убили всех, включая себя. Политические игры в месте, где каждый звук несёт смерть. Поразительная глупость даже по меркам заговорщиков.

Виктор подошёл, его лицо было бледным от потери крови, но взгляд оставался твёрдым.

– Дамиан Рош, – его голос звучал глухо, но каждое слово падало как приговор. – Ты обвиняешься в измене, попытке убийства командира и подвергании опасности жизней товарищей. По законам Ордена это карается смертью.

Рош сглотнул.

– Виктор, я…

– Молчи. Ты скажешь всё на трибунале. Если доживёшь.

Он повернулся к оставшимся мечникам.

– Свяжите их. Всех пятерых. Если кто-то из них попытается что-то выкинуть, убейте на месте.

Приказ был выполнен быстро и молча. Заговорщиков связали и оттащили в сторону, подальше от основной группы.

Виктор повернулся ко мне.

– Дарион… то, что ты сделал… я никогда не видел ничего подобного. Как ты смог погасить резонанс?

– Долгая практика, – ответил я. – И немного упрямства.

– НЕМНОГО? – хмыкнул Грамм. – ТЫ ПОДАВИЛ ВОЛЮ ЦЕЛОГО ПОЛЯ БИТВЫ ОДНИМ НАМЕРЕНИЕМ. ЭТО БОЛЬШЕ, ЧЕМ УПРЯМСТВО. ЭТО СИЛА, КОТОРУЮ Я ВИДЕЛ ЛИШЬ У ДРЕВНИХ ГЕРОЕВ.

– Комплимент принят, – я кивнул духу. – Но у нас ещё есть дело. Ядро никуда не делось.

Виктор посмотрел на маяк. Пирамида продолжала пульсировать, но теперь, после подавления резонанса, вспышки стали реже и слабее.

– Как мы до него доберёмся?

– Вы – никак. Я пойду один.

– Что? Дарион, это безумие…

– Это единственный способ. Каждый лишний человек создаёт дополнительную вибрацию. Мне нужна абсолютная тишина. Мы пошли сюда вместе только потому, что я ожидал живности, которая будет мне мешать, но ее нет, так что…

Виктор хотел возразить, но Грамм положил призрачную лапу ему на плечо.

– ОН ПРАВ. ЭТО ДЕЛО ДЛЯ НЕГО ОДНОГО. МЫ ТОЛЬКО ПОМЕШАЕМ.

Я кивнул духу и двинулся к маяку.

Каждый шаг требовал концентрации. Я контролировал своё дыхание, своё сердцебиение, даже движение крови по венам. Всё, что могло создать вибрацию, было подавлено до минимума.

Резонаторы вокруг меня молчали. Они чувствовали моё присутствие, но не могли на него отреагировать, потому что я не давал им ничего, за что можно было зацепиться.

Ядро маяка находилось в центре пирамиды, за лабиринтом переплетённых кристаллов. Я двигался сквозь этот лабиринт, как тень, огибая выступы и избегая острых граней.

И наконец я увидел его.

Ядро хрустального маяка было прекрасным. Идеальная сфера из чистейшего кристалла, висящая в воздухе без всякой опоры. Внутри неё пульсировал свет, яркий и переменчивый, как биение живого сердца.

Но это сердце было больным. Ритм пульсации был неровным, рваным, с каждым ударом выбрасывающим волны энергии, которые кормили резонаторы вокруг. Даже смотреть на это было мучительно.

Я остановился в трёх метрах от ядра. Ближе было опасно, его поле реагировало на любое движение, любой импульс.

Обычным методом сюда было не подступиться. Ни меч, ни грубая сила не работали в этом месте.

Но у меня был другой способ.

Я закрыл глаза и позволил своему сознанию расшириться. Внутренняя энергия, та сила, которую я накапливал столетиями, потекла через меня, но не наружу, а вглубь. Я погружался в состояние абсолютного покоя, где не было ни мыслей, ни эмоций, ни желаний.

Только воля.

Чистая, концентрированная воля, свободная от любых примесей.

Я почувствовал ядро. Его ритм, его боль, его безумие. Оно работало веками, питая мёртвое поле битвы, и за это время сошло с ума. Теперь оно не могло остановиться, даже если бы хотело.

Но я мог ему помочь.

Клятвопреступник скользнул из ножен без единого звука. Тигр внутри клинка замер, понимая, что сейчас нужна не его сила, а его тишина.

Я поднял меч. Медленно. Очень медленно. Каждое движение было выверено до микрона.

И нанёс удар.

Это был странный удар даже для меня, но я доверился чутью и сделал его. Он не рассекал воздух, не создавал ветра. Он просто был, плавный взмах лезвия, который разделил пространство между двумя нотами резонанса.

Я не разрушал ядро. Я разделял звуки, из которых оно состояло. Высокий и низкий. Громкий и тихий. Жизнь и смерть.

Резонанс распался на составляющие, и эти составляющие утратили способность складываться обратно в убийственное целое.

Ядро дрогнуло. Пульсация замедлилась, свет внутри стал ровнее.

Ещё один взмах. Такой же плавный, такой же тихий. И ещё один.

С каждым движением ядро успокаивалось, его безумный ритм выравнивался, становился размеренным и, наконец, затих совсем.

Свет внутри сферы погас. Ядро повисло в воздухе, тёмное и неподвижное, словно погрузилось в сон.

Я протянул руку и коснулся его поверхности. Кристалл был холодным, как лёд, но внутри него ещё теплилась искра силы, древней и могущественной.

Ядро хрустального маяка.

Я убрал артефакт в пространственный карман и обернулся. Лабиринт кристаллов вокруг меня начал осыпаться. Без энергии ядра резонаторы теряли силу, их структура разрушалась, превращаясь в мелкую пыль, которая оседала на землю беззвучным снегопадом.

Я вышел из пирамиды как раз вовремя, чтобы увидеть, как вся структура складывается внутрь себя, словно карточный домик. Тысячи тонн кристалла рухнули, подняв облако сверкающей пыли.

Виктор и остатки отряда стояли там, где я их оставил. Их лица выражали смесь шока и благоговения.

– Тишина, – прогудел Грамм, и впервые за всё время его голос звучал не как гром, а как шёпот.

Виктор подошёл ко мне. Его плечо было перевязано, но он держался прямо.

Он не сказал ни слова. Просто посмотрел мне в глаза, и в этом взгляде было всё: благодарность, уважение, и понимание того, что сегодня он увидел нечто, выходящее за рамки обычного мастерства.

Я кивнул в ответ.

Слова были не нужны. Мы сделали это и, надеюсь, этот забег скоро закончится.