Текст книги "Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 9 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Оливер Ло
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 2
Хроники богоубийц

Воздух в Разломе был густым и сладким до приторности. Казалось, каждый вдох оседает на языке вкусом перезревших фруктов и гниющей листвы.

Брина Синкроф поправила ремень щита и смахнула с визора шлема крупную каплю влаги. Вокруг возвышались деревья, но не такие, к каким привыкли люди. Это были колоссы, чьи стволы напоминали перекрученные мышцы гигантов, уходящие в бесконечную зеленую высь. Там, наверху, метрах в ста над головой, сплетались кроны с полупрозрачной, словно сделанной из мутного стекла, листвой, пропускающей мягкий, рассеянный свет.

– Удивительно… – пробормотал идущий рядом старик из клана Боран, поправляя очки. Он провел рукой в перчатке по стволу, покрытому фиолетовым мхом. – Вы только посмотрите, леди Синкроф! Симбиоз третьего порядка. Этот мох не паразитирует, он… он передает дереву питательные вещества из воздуха! Без него бы это дерево вряд ли бы разрослось до своих размеров.

Брина лишь кивнула, не разделяя восторга ботаника. Ее работа заключалась не в восхищении флорой, а в том, чтобы эта флора, или то, что в ней живет, не сожрала восхищающихся. К сожалению, представители клана Боран в этом плане были людьми увлекающимися и порой забывающими о собственной же безопасности.

– Господин Элдер, – вежливо, но твердо произнесла она. – Прошу вас, держитесь ближе к центру строя. Зона спор начинается через двести метров.

– Да-да, конечно, – рассеянно отмахнулся тот, срезая образец мха лазерным скальпелем. – Мы просто обязаны взять образцы этого вида! Если мы сможем привить эту культуру нашим кормовым злакам, то поголовье скота в Империи можно будет удвоить за три года! Вы понимаете масштаб? Мясо, кожа, костная мука… Это революция!

Брина снова кивнула. Она понимала. Клан Боран был, пожалуй, самым мирным из всех Великих Кланов, но их вклад в экономику был колоссальным. Пока другие создавали оружие и тренировали убийц, Бораны кормили эту огромную военную машину.

Именно поэтому экспедицию охранял лично клан Синкроф. И то, что им это доверили, говорило о том, что девушке удалось хоть немного, но вернуть позиции клана.

Брина окинула взглядом свой отряд. Ее люди двигались четко, слаженно. Тяжелые щитоносцы – по периметру, мобильные группы мечников – внутри. Никакой расхлябанности. После того, как Дарион Торн буквально пересобрал их клан, выбив из них дурь и высокомерие, стало лучше.

– Зона спор! – раздалась команда лейтенанта.

Впереди воздух задрожал. Пространство между гигантскими корнями было заполнено желтоватой взвесью.

– Активировать фильтры! – скомандовала Брина. – Маги, барьер на «воздух»!

Над группой вспыхнул купол. Желтая пыльца, способная, по словам разведки, парализовать взрослого буйвола за секунды, безвредно осыпалась по магическим стенкам.

Бораны тут же оживились. Они достали какие-то сложные контейнеры, анализаторы, щипцы. Для них этот смертоносный туман был золотой жилой.

– Невероятно, – шептал Элдер, глядя на показатели приборов. – Концентрация маны в семенах зашкаливает. Это… это при правильном подходе идеальный катализатор роста.

Группа медленно продвигалась вперед. Лес жил своей жизнью. Где-то в вышине кричали птицы, чьи голоса напоминали звук рвущегося металла. Под ногами хлюпала живая, дышащая почва. Но Брину беспокоило не это.

Ее беспокоил звук.

Сначала она подумала, что ей показалось. Тихий, ритмичный щелчок. Клик-клак. Словно кто-то взводил затвор или переключал механизм. Звук доносился не из кустов, не сверху, а… изнутри стволов деревьев.

– Стоп, – Брина подняла руку, сжатую в кулак.

Отряд замер мгновенно. Бораны, увлеченные сбором семян гигантского папоротника, недовольно заозирались.

– Что такое? – спросил Элдер. – Мы почти закончили, еще пара кустов…

– Тихо, – отрезала Брина.

Она активировала усиление слуха, доступное ей как Охотнику высокого ранга.

Клик… шшш… клак.

Звук был механическим. И он приближался.

– Круговая оборона! – рявкнула она, и в ту же секунду лес взорвался движением.

Они вышли прямо из стволов деревьев, словно древесина была для них не тверже воды.

Десяток фигур. Одеты в серые, облегающие костюмы, сливающиеся с корой. Лица скрыты гладкими масками без прорезей для глаз. В руках – длинные, узкие клинки, вибрирующие от напряжения.

– Кто это? – пискнул кто-то из ученых.

Ответа не последовало. Нападавшие не издавали боевых кличей. Они двигались в абсолютной, пугающей тишине.

– Держать строй! – Брина вышла вперед, активируя свой щит. Золотистая энергия, дар ее Богини, сформировала перед ней полупрозрачную стену.

Враги атаковали синхронно. Это было похоже не на атаку людей, а на работу программы. Десять клинков одновременно устремились вперед, целясь в сочленения доспехов защитников.

Удар!

Первая линия обороны Синкроф дрогнула. Щиты, способные выдержать удар тарана, заскрипели под натиском тонких мечей. Эти клинки прокалывали саму суть защиты, находя микроскопические бреши в потоках маны.

– Что за… – прохрипел лейтенант справа от Брины, когда серый клинок прошел сквозь его наплечник и вонзился в плоть.

Он не успел вскрикнуть, нападавший выдернул меч и тут же нанес второй удар, в горло. Движение было экономным, сухим, лишенным эмоций.

– Назад! Боранов в центр! – закричала Брина, чувствуя, как холод страха ползет по спине.

Это были не бандиты. И не местные монстры. Это были профессионалы уровня, с которым она еще не сталкивалась.

Она взмахнула рукой, и золотой барьер расширился, отбрасывая ближайшую тройку нападавших. Те приземлились на ноги с кошачьей грацией и тут же снова ринулись в бой.

Брина обнажила свой меч. Она не была мастером уровня Дариона, но уроки, полученные в совместных рейдах, не прошли даром. Она знала, что стоять на месте, значит – смерть.

Она шагнула навстречу лидеру вражеского отряда – фигуре чуть выше остальных, с мечом, чье лезвие светилось тусклым фиолетовым светом.

Удар. Блок. Контратака.

Брина едва успевала реагировать. Противник был быстрее. Намного быстрее. Его стиль был странным, смесь классической имперской школы и чего-то дикого, ломаного. Он менял ритм, замедлялся на долю секунды, чтобы тут же взорваться серией колющих выпадов.

– Защита Великой! – выкрикнула Брина, когда клинок врага прошел в миллиметре от ее шеи.

Вокруг нее вспыхнул купол света, от которого серые фигуры отшатнулись, закрывая маски руками. Это была сила Апостола. Чистая, концентрированная вера, превращенная в физическую преграду.

– Огонь на поражение! – скомандовала она своим магам, которые наконец пришли в себя.

Сгустки пламени и молний ударили по врагам. Двое серых мечников упали, их костюмы дымились. Но они не издали ни звука. Даже умирая, они молчали.

Остальные, повинуясь безмолвному приказу лидера, подхватили тела павших. Их координация была пугающей. Они отступали, не поворачиваясь спиной, продолжая отбивать магические атаки мечами.

Лидер задержался. Он стоял напротив Брины, отделенный от нее золотой стеной барьера. Его маска, казалось, смотрела ей прямо в душу.

Он сделал движение мечом. Короткий салют. А затем крутанул клинок в руке, убирая его в ножны за спиной.

Это движение.

Сердце Брины пропустило удар. Мир вокруг: крики раненых, треск горящих деревьев, приказы лейтенантов – все исчезло. Остался только этот жест.

Специфический доворот кисти. Чуть опущенное левое плечо при развороте.

Так делал только один человек. Человек, который учил ее держать первый деревянный меч. Человек, который обещал защищать ее вечно, а потом предал все, во что верил их клан.

– Брендон? – выдохнула она, чувствуя, как немеют губы. – Брат?

Фигура в сером не ответила. Лидер развернулся и, сделав шаг назад, просто растворился в стволе гигантского дерева, словно призрак.

Лес снова наполнился обычными звуками, но для Брины наступила тишина.

– Леди Синкроф! Леди Синкроф! – тряс ее за плечо Элдер. – Мы отбились! Мы живы! Нужно уходить, пока они не вернулись!

Брина медленно повернула к нему голову. Ее лицо было бледным, как мел.

– Да… – голос ее был пустым. – Уходим. Собрать раненых. Уходим немедленно.

Она смотрела на дерево, где исчез враг. Вечер опускался на Разлом, и тени становились длиннее, превращаясь в монстров. Но самый страшный монстр был не в тенях. Он был в ее прошлом.

Она Охотник. Глава Клана. Апостол.

И ее брат – враг, который только что пытался ее убить.

Осознание этого факта легло на плечи тяжелее, чем любой доспех. Следующая встреча будет последней. Она знала это. И он знал.

* * *

На экране планшета разворачивалась драма, способная выдавить слезу даже из камня, но у меня она вызывала лишь желание найти сценариста и объяснить ему пару базовых принципов логики. Причём объяснить доходчиво, возможно, с применением физического насилия.

– И ты туда же? – пробормотал я, глядя, как главный герой, принц какой-то вымышленной восточной династии, в очередной раз прощает своего советника. Того самого, который три серии назад пытался подсыпать ему яд, а две серии назад – продать государственные секреты врагам. – Серьёзно? Он стоит за твоей спиной с кинжалом. Он даже не прячет его. Блик на лезвии видно с другого конца тронного зала.

Принц, разумеется, меня не услышал. Он разразился пафосной речью о доверии, прощении и важности семейных уз. Советник, чьё лицо выражало раскаяние столь же убедительно, как крокодил выражает сочувствие антилопе, упал на колени. Занавес. Титры.

Я с отвращением ткнул пальцем в кнопку выключения. Экран погас, оставив меня в полумраке спальни. Тень, развалившийся на ковре, поднял одну из голов и вопросительно гавкнул, словно спрашивая: «Ну что, они там все умерли?»

– Если бы, – ответил я псу, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. – Они выжили, чтобы продолжить тупить в следующем сезоне. Иногда я думаю, что демоны были более понятными ребятами. Они хотя бы честно хотели тебя сожрать, а не читали морали перед тем, как вонзить нож в спину.

Отдых – штука полезная, но его переизбыток начинает утомлять не меньше, чем затяжной бой. Я чувствовал, как тело, привыкшее к постоянному напряжению и движению, начинает требовать активности.

Я встал, прошелся по комнате. Взгляд скользнул по полкам, заваленным трофеями и всякой мелочью, которую натащила сюда Касс. И тут я заметил книгу.

Ту самую, в потертом кожаном переплете, без названия и автора на обложке. Подарок Тетрина Веральда, бога фехтования, который страдал от излишней театральности и, похоже, скуки. «Инструкция по богоубийству», как я её окрестил.

Она лежала на краю стола, словно случайно забытая, но я чувствовал исходящий от неё слабый фон. Не магию в привычном понимании, а нечто иное.

– Ну что ж, – пробормотал я, беря томик в руки. – Дорамы кончились, а спать ещё рано. Посмотрим, что ты такое.

Кожа обложки была тёплой и шершавой, словно живая. Я сел в кресло, закинув ногу на ногу, и раскрыл книгу.

Страницы были желтыми, ломкими на вид, но на ощупь напоминали плотную ткань. Текст был написан на всеобщем языке, но почерк менялся от главы к главе.

Я пробежался глазами по оглавлению. Три имени. Три истории. Три пути, ведущие к одной цели – вершине, где смертный бросает вызов бессмертному.

Валериан Грейвис. Человек, который превратил арену в свой храм, а кровь – в молитву. Он бросил вызов Креону, богу кровавых игрищ, и победил его на его же поле, став новым покровителем гладиаторов. История грубой силы и несокрушимой воли.

Астрид Воуг. Тень, ставшая гуще ночи. Убийца, чьи шаги не слышал даже ветер. Она переиграла Летару, богиню забвения, в её же игре пряток. История хитрости и терпения.

Тетрин Веральд. Мечник, который возвел искусство владения клинком в абсолют. Он не использовал уловки, не полагался на ярость. Только сталь и совершенство техники. Он вызвал Аэлона, бога фехтования, и превзошел его в мастерстве.

Я хмыкнул. Звучало как сказка для юных Охотников, мечтающих о величии. Но я видел Тетрина. Чувствовал его силу. И знал, что в этом мире «невозможное» – это просто то, что ещё никто не сделал.

Я перелистнул страницы в начало, к истории Валериана Грейвиса. Не то чтобы я любил грубую силу, но начинать стоило с чего-то понятного. Текст описывал его первые шаги. Рабские кандалы, пыль тренировочных ям, вкус дешёвой похлебки и запах страха в казармах.

Написано было хорошо. Слишком хорошо. Я читал и ловил себя на мысли, что будто слышу звон цепей и чувствую вкус песка на зубах. Описания боёв были не просто художественным вымыслом, они были технически безупречны. Углы атак, распределение веса, работа ног. Тот, кто писал это, знал, о чём говорит.

«Удар щитом в горло, чтобы сбить дыхание. Пока противник ловит воздух, короткий меч входит под ребра. Поворот кисти, чтобы расширить рану. Шаг назад, дабы уйти от возможного предсмертного взмаха».

Я кивнул. Разумно. Грязно, но эффективно. Грейвис не был мастером изящных искусств, он был выживальщиком. Тем, кто останется на ногах, когда остальные рухнут в песок, проливая свою кровь.

Я перелистнул страницу, и тут случилось странное. Бумага под моими пальцами дрогнула. Буквы на мгновение расплылись, превратившись в чернильные кляксы, а затем собрались вновь, но стали чётче, ярче.

Кончики пальцев закололо, словно я коснулся оголённого провода. Не больно, но ощутимо. Я почувствовал, как моя внутренняя энергия, обычно спокойная, если я не в бою, вдруг потянулась к книге. Словно вода, нашедшая трещину в плотине.

Книга была голодна. Она не просто хранила информацию – она требовала топлива, чтобы воспроизвести её.

– Интересно, – прошептал я.

Тень, лежащий у ног, поднял голову и настороженно заворчал. Пёс чувствовал, что происходит что-то неправильное. Я успокаивающе погладил его ногой.

– Всё в порядке, блохастый. Просто чтение с полным погружением.

Я решил не сопротивляться. Если этот артефакт хочет моей энергии – пусть. У меня её много. Я сознательно открыл каналы, позволяя силе течь в страницы.

Эффект превзошёл ожидания.

Книга вспыхнула. Не огнём, а белым, слепящим светом. Мир вокруг: уютная спальня, спящий пёс, ночной город за окном, всё это начало распадаться на фрагменты, как разбитая мозаика. Стены исчезли, пол ушел из-под ног.

Меня рвануло вперёд. Не физически, а ментально. Ощущение было похоже на падение с огромной высоты, когда внутренности подпрыгивают к горлу.

Я закрыл глаза, пережидая головокружение. А когда открыл их…

Рёв.

Первое, что ударило по чувствам – это звук. Оглушительный, многоголосый, звериный рёв тысяч глоток.

Я стоял на горячем песке. Солнце, яркое и беспощадное, било в глаза, заставляя щуриться. Воздух был раскалён и пах потом, старой кровью и животными.

Я огляделся.

Вокруг меня возвышались каменные стены огромной арены. Трибуны были забиты до отказа. Люди, нелюди, существа, которых я даже не мог классифицировать – все они орали, топали ногами, требовали зрелища.

Это был не мой мир. И это был не Доминус. Это было воспоминание, ставшее реальностью.

Я посмотрел на свои руки.

Они были не моими. Крупные, мозолистые ладони, покрытые старыми шрамами и грязью. На запястьях следы от кандалов, кожа там была грубой и натёртой. Я был одет в простую набедренную повязку и кожаный нагрудник, который защищал только левое плечо. В правой руке я сжимал гладиус – короткий, широкий меч с зазубринами на лезвии. В левой – тяжёлый круглый щит, обитый железом.

– Грейвис! Грейвис! Грейвис! – скандировала толпа.

Я – Валериан Грейвис.

Это знание пришло не извне. Оно просто было. Я помнил вкус вчерашней каши. Помнил боль в плече, которое я потянул на тренировке. Помнил ненависть к надсмотрщику, который ударил меня плетью утром.

Но я оставался Дарионом Торном. Моё сознание, мой опыт, моя личность – они были здесь, словно пилот внутри костюма. Я управлял этим телом, но чувствовал его ограничения. Оно было сильным, невероятно сильным, но медленным по сравнению с моим собственным. И в нём не было ни капли моей внутренней энергии. Только грубая физическая мощь и ярость раба.

Напротив меня открылись ворота. Массивные решетки поднялись с лязгом цепей.

Из темноты вышло чудовище.

Это был зверь из этого мира, названия которого я не знал, но память Грейвиса подсказала, что существо чертовски опасно.

Огромная тварь, похожая на носорога, покрытая костяными пластинами вместо шкуры. На холке – шипы, на морде – рог, больше напоминающий таран. Глаза налиты кровью, из пасти капает пена. Зверь рыл землю копытами, готовясь к атаке.

– Убей его! – ревела толпа.

Я усмехнулся. Усмешка вышла кривой, чужой. Губы Грейвиса не привыкли к иронии.

– Ну давай, зверюга, – произнёс я, и голос был хриплым, низким, незнакомым. – Потанцуем.

Монстр взревел и бросился в атаку. Земля дрожала под его весом. Он набирал скорость, как локомотив, опустив рогатую голову для удара.

Мой инстинкт сработал мгновенно. Я увидел траекторию движения, оценил скорость, нашел уязвимую точку. Сместиться влево, использовать инерцию зверя, подрезать сухожилие на задней лапе…

Я сделал шаг. Быстрый, легкий, как я привык.

И мир мигнул.

Вспышка белого света ослепила меня. Арена исчезла, рёв толпы оборвался.

Через секунду я снова стоял на исходной позиции. Ворота напротив были закрыты. Солнце всё так же палило. Рёв толпы возобновился с той же ноты.

– Грейвис! Грейвис!

Решетки поднялись. Существо снова вышло на арену, точно так же роя землю копытом.

Я нахмурился.

– Что за чертовщина? День сурка?

В голове, словно шепот ветра, прозвучала мысль. Не моя. Это была память. Память самой истории.

«Валериан не танцует. Валериан не уклоняется. Валериан принимает удар».

Ах, вот оно что. Это не просто симуляция. Это реконструкция. Я не могу вести бой так, как хочу я. Я должен вести его так, как вёл бы Грейвис. Я должен прожить его историю, следуя канону, иначе меня будет выбрасывать в начало сцены до бесконечности.

– Серьёзно? – проворчал я, глядя на приближающегося монстра. – Ты хочешь, чтобы я принял этот таран на щит? Это же самоубийство! У меня руки оторвутся!

«Валериан – скала. Скала не отступает».

– Ладно. Скала так скала. Посмотрим, насколько крепки твои кости, Грейвис.

Зверь снова рванул вперёд. На этот раз я не стал уходить в сторону. Я расставил ноги шире, вгоняя сандалии в песок для упора. Выставил щит вперёд, упёр плечо в его внутреннюю сторону. Сгруппировался.

Это было безумие. Принимать лобовой удар такой махины – это нарушение всех моих принципов ведения боя. Но я играл роль.

Удар был чудовищным.

Меня словно сбил грузовик. Щит затрещал, дерево и металл застонали под нагрузкой. Боль прострелила плечо, отдалась в позвоночнике. Ноги прочертили в песке глубокие борозды – меня протащило назад метров на пять.

Но я устоял.

Грейвис устоял.

Его тело было создано для этого, закалено во множестве сражений. Мышцы, твёрдые как камень, выдержали нагрузку. Кости не сломались. Я почувствовал дикий прилив адреналина и ярости. Не холодной, расчётливой ярости меня – Дариона, а горячей, красной ярости его – гладиатора.

Зверь, оглушённый ударом о щит, тряс головой, пытаясь прийти в себя.

«Теперь удар. Снизу. В горло», – подсказала память.

Я выполнил. Гладиус вошел в мягкую плоть под челюстью зверя. Кровь, горячая и липкая, брызнула мне на лицо и грудь.

Толпа взревела от восторга.

Монстр взвизгнул и отшатнулся, вырываясь. Меч остался у меня в руке. Рана была глубокой, но не смертельной. Зверь разъярился ещё больше.

Он взмахнул когтистой лапой. Я, повинуясь инстинкту Грейвиса, присел под ударом и рубанул по сухожилию передней лапы.

Хруст, рёв, падение. Огромная туша рухнула на песок рядом со мной.

– Добить! Добить! – скандировали зрители.

Я подошёл к поверженному зверю. Он пытался встать, но перебитая лапа не держала вес. В его глазах я видел страх и боль.

«Валериан не знает жалости. Жалость для зрителей. Для него – только победа».

Я поднял меч и оборвал жизнь чудовища. Зверь дёрнулся в последний раз и затих.

Арена взорвалась овациями. Я стоял над тушей, залитый кровью, тяжело дыша. Сердце Грейвиса колотилось в груди как безумное. Я чувствовал его триумф, его облегчение, его ненависть к толпе, которая жаждала этого зрелища.

И вдруг всё померкло.

Темнота. Тишина.

Секунда, и я снова на арене. Те же ворота, тот же песок, тот же рёв.

Но противник другой.

На этот раз из ворот вышли трое. Точно такие же гладиаторы. Один с сетью и трезубцем, двое с мечами.

– Второй раунд? – усмехнулся я. – Ладно. Я начинаю понимать правила этой игры.

Сценарий повторился. Я должен был следовать пути Грейвиса. Если я пытался использовать свои техники или сложные финты, мир мигал и отбрасывал меня назад. Книга требовала точности. Она хотела, чтобы я прожил этот момент именно так, как он произошел.

Поначалу это бесило. Я чувствовал себя марионеткой, закованной в чужое, неуклюжее тело. Грейвис был сильным, но его техника была грубой, лишённой изящества. Он полагался на мощь и выносливость, игнорируя тонкости.

– Идиот, – рычал я, когда меня в очередной раз отбрасывало в начало боя после попытки провести элегантную контратаку. – Ты мог бы убить их в три раза быстрее, если бы просто повернул запястье!

Но с каждым повтором, с каждой перезагрузкой я начинал чувствовать что-то новое.

Ритм.

У Грейвиса был свой ритм. Тяжелый, как удары молота. Неотвратимый, как прилив. Он не танцевал с клинком, он проламывал им путь. И в этом была своя, дикая красота.

Я перестал сопротивляться. Перестал пытаться навязать этому телу стиль Дариона Торна. Я позволил себе стать Валерианом, играть роль в этой сцене.

И тогда всё изменилось.

Я перестал чувствовать ограничения. Наоборот, я начал понимать суть этого стиля. Почему он делал такой широкий замах? Чтобы напугать противника, заставить его открыться. Почему принимал удар на щит? Чтобы почувствовать силу врага, найти момент, когда тот потеряет равновесие.

Это была не просто драка. Это был диалог с толпой, со смертью, с болью. И все это совершенно отличалось от того, чему учила меня моя жизнь.

Бой с тремя гладиаторами пошёл как по нотам. Я поймал сеть на щит, рванул на себя, сбивая ретиария с ног. Ударил щитом в лицо мечнику слева, ломая ему нос. Парировал выпад третьего и вогнал гладиус ему в живот.

Всё это за десять секунд. Грубо, кроваво, но безупречно в своей жестокости.

– А ты неплох, здоровяк, – пробормотал я, глядя на поверженных врагов. – В тебе есть потенциал.

Сцена сменилась.

Теперь я был в казарме, чистил меч при свете лучины. Рядом сидел другой гладиатор, старик с отрубленным ухом.

– Ты сегодня был хорош, Валериан, – сказал он. – Но завтра будет тяжелее. Чемпион Ланнистер. Он быстр.

– Я сломаю его, – ответил я голосом Грейвиса. – Как ломаю всех.

Диалог тек сам собой. Я просто открывал рот, и слова вылетали, словно я знал их наизусть. Я чувствовал уважение Грейвиса к этому старику. Единственному другу в этом аду.

Снова смена сцены.

Бой с чемпионом. Ланнистер был быстр, использовал два кинжала. Он кружил вокруг меня, нанося мелкие порезы.

Память подсказывала: «Терпи. Жди. Он устанет. Он ошибётся».

Но тут во мне проснулся азарт. Азарт Дариона.

Я знаю этот сценарий. Грейвис победил, приняв на себя десяток ран, измотав противника и поймав его на ошибке. Это был долгий, мучительный бой.

Но я не хотел терпеть. Я хотел доминировать.

– К чёрту сценарий, – прошептал я. – Я сыграю эту роль лучше.

Книга пыталась направить меня, давила на сознание: «Стой! Жди!»

Я подавил этот голос своей волей. Я не отступил от сути Грейвиса – я использовал его силу, его оружие, его стиль. Но я добавил в него то, чего не хватало Валериану.

Интеллект и умения, которого у этого простого рубаки попросту не было.

Ланнистер прыгнул, целясь кинжалами мне в шею. По сценарию я должен был закрыться щитом.

Вместо этого я швырнул щит ему в ноги. Прямо в полете.

Это было грубо. Это было в стиле Грейвиса – использовать всё, что под рукой. Но это было неожиданно.

Чемпион споткнулся о летящий диск, его траектория сбилась. Он рухнул на песок передо мной.

Я не стал ждать, пока он встанет. Я наступил ему на руку, ломая пальцы, и приставил меч к горлу.

– Ты проиграл, – сказал я.

Арена замерла. Мир вокруг меня дрогнул, пошел рябью, словно изображение в плохом телевизоре. Я нарушил канон. Я изменил историю.

Но перезагрузки не произошло.

Наоборот. Цвета стали ярче. Рёв толпы – громче. Ощущение реальности – острее.

Книга приняла моё изменение. Она словно сказала: «Ого. А так тоже можно было?»

Я улыбнулся. Широкой, хищной улыбкой гладиатора, который только что понял, что правила можно нарушать, если ты достаточно силён.

– Грей-вис! Грей-вис! – скандировала толпа.

Я поднял руки, приветствуя их. Я чувствовал, как энергия книги, энергия этой истории вливается в меня, смешиваясь с моей собственной. Я учился. Не техникам меча – их я знал достаточно. Я учился сути этого пути. Пути Грубой Силы. Пути, где воля ломает сталь.

Сцены менялись одна за другой. Я прожил месяц жизни Грейвиса за несколько часов. Тренировки, бои, краткие моменты отдыха. Я совершенствовал его стиль, убирал лишнее, добавлял эффективности. Я делал легендарного героя ещё легендарнее.

Я вошел в нужный ритм. Это было похоже на танец, только вместо музыки лязг металла и крики умирающих. Я перестал разделять себя и Грейвиса. Мы стали единым целым – совершенной машиной для убийства на арене.

И вот настал момент кульминации этого эпизода.

Финальный бой отборочного турнира. Десять человек. Все против всех. Последний выживший получает право бросить вызов жрецам бога кровавых игрищ – Креона.

Я стоял в центре арены. Вокруг меня кружили девять бойцов. Они не нападали друг на друга. Они смотрели на меня. Они объединились, чтобы убрать фаворита.

– Умно, – сказал я, сплёвывая песок. – Но бесполезно.

Они бросились скопом.

Я взревел, выпуская наружу всю ярость, накопленную Грейвисом за годы рабства. И добавил к ней свою собственную внутреннюю энергию, которую смог протащить в эту симуляцию через канал связи с книгой.

В следующий миг я врезался в толпу как пушечное ядро. Щитом сбил первого, мечом распорол второго. Ударом ноги отбросил третьего.

Я крутился волчком, нанося удары такой силы, что доспехи противников сминались как фольга. Я не чувствовал боли от их ударов. Я был воплощением битвы.

Последний противник, огромный варвар с топором, замахнулся на меня. Я поймал топорище голой рукой. Вложил всю силу в хватку. Дерево треснуло и разлетелось в щепки.

Варвар уставился на меня с ужасом.

– Ты… ты не человек… – прошептал он.

– Я Грейвис! – рявкнул я и ударил его кулаком в лицо.

Варвар упал без сознания.

Я остался один. Победитель.

Толпа бесновалась. Они бросали цветы и монеты. Жрецы в ложе встали, приветствуя нового чемпиона.

Я поднял меч к небу, чувствуя, как сила переполняет меня. Я был на пике. Я был готов бросить вызов самому Креону.

И тут мир треснул.

Не как при перезагрузке. Он просто начал рассыпаться на куски, как старый пергамент. Небо свернулось в трубочку, арена превратилась в пыль, звуки стихли.

Книга закрылась.

Я моргнул, обнаружив себя в собственной спальне. За окном занимался рассвет. Тень спал в той же позе, словно прошла всего секунда. В руке я сжимал закрытый томик. Он был горячим, почти обжигающим.

Мое тело гудело. Мышцы ныли, словно я, действительно, махал мечом всю ночь. Но усталости не было. Было чувство… наполненности.

Я посмотрел на свои руки. Они снова были моими, без следов кандалов. Но я помнил. Я помнил тяжесть того щита. Помнил вкус песка. Помнил этот необычный стиль, что так отличен от моего.

И ещё я чувствовал что-то новое. Отголосок чужой силы, который остался во мне. Крошечная искра той ярости, что двигала Грейвисом.

– Это было… занятно, – прохрипел я. Голос словно тоже сел, как после долгого крика.

Я положил книгу на стол. Она остывала, но всё ещё слабо вибрировала.

Это был только первый эпизод. Введение. История Грейвиса только началась. Там, дальше, были битвы с чемпионами, восстание, и, наконец, бой с самим богом Арены.

А ведь есть ещё две истории. Ассасин и Мечник.

Внутри меня шевельнулся азарт. Настоящий, хищный азарт, которого я не испытывал даже в S-ранговом Разломе.

Это было не просто чтение. Это была тренировка. Тренировка с лучшими из лучших, с теми, кто совершил невозможное.

Я улыбнулся, глядя на книгу.

– Ну что ж, Тетрин. Ты не соврал. Подарок, действительно, королевский.

Я чувствовал вызов. Вызов, брошенный мне через века. Смогу ли я пройти их пути? Смогу ли сделать это лучше них? И чему я научусь в процессе?

Не думал, что после стольких лет бесконечных сражений я найду то, чему мне стоит поучиться. Хотя чего я расселся? Тренировочный полигон в такое время не должен быть занят, а значит, самое время отработать пройденный материал.