Текст книги "Лезвие и цветок (СИ)"

Автор книги: Андрей Посняков

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

Иван Павлович сидел за рулём автомобиля, стараясь дышать ровно и не нервничать, чтобы не привлекать к себе внимания. Синий «Паккард» шёл впереди, чуть покачиваясь на ухабах лесной дороги, и Петров держался на почтительном расстоянии, прячась за поворотами и притормаживая, когда машина выходила на прямые участки. Он не знал, кто этот человек, но интуиция подсказывала: терять его ни в коем случае нельзя.

Дорога вывела к шоссе, ведущему в Москву. Синий «Паккард» шёл ровно, без спешки, и Петров, следуя за ним на расстоянии, старался запомнить каждую деталь – номер машины, состояние кузова, особенности ходовых огней. Всё могло пригодиться.

А вот и Москва, уже в вечерних сумерках. Уже зажглись первые фонари, и город, уставший за день, погружался в синеву начинающейся ночи. Синий «Паккард» свернул на Большую Ордынку, затем нырнул в один из переулков, теряясь между старыми купеческими особняками и доходными домами. Петров сбавил скорость, стараясь не потерять машину из виду.

Переулок был узким, тёмным. «Паккард» остановился у старого здания – двухэтажного, с облупившейся штукатуркой и заколоченными окнами. Когда-то здесь была аптека: об этом напоминала полустёртая вывеска над входом, на которой всё ещё можно было разобрать буквы «…тека» и изображение ступки с пестиком. Теперь здание казалось заброшенным.

Незнакомец вышел из машины, огляделся по сторонам и быстро шагнул к двери. Ключ легко повернулся в замке, и он скрылся внутри.

Иван Павлович припарковал машину чуть поодаль, за углом, так чтобы его не было видно из окон старой аптеки. Заглушил мотор, выключил фары и замер, глядя на входную дверь.

Прошло пять минут, десять, двадцать. Свет в окнах не зажигался. Незнакомец словно растворился внутри. Иван Павлович начал нервничать – не ушёл ли он через другой выход? Не упустил ли он его? Но заставил себя ждать. В этой старой аптеке может быть ключ к разгадке.

Наконец дверь открылась. Незнакомец вышел, неся в руках другой свёрток – поменьше, чем тот, что он передавал Рыбакову. Он сел в машину, завёл мотор и, не оглядываясь, выехал из переулка.

Иван Павлович подождал, пока хвостовые огни исчезнут за поворотом, и только тогда вышел из машины. Он подошёл к двери аптеки, прислушался. Внутри было тихо. Он подёргал ручку – закрыто. Ключ, видимо, был только у незнакомца.

Петров отошёл на пару шагов, посмотрел на окна. Ни одного целого стекла. Залезть внутрь? Нет, слишком опасно. Нужно вернуться сюда с Валдисом.

Иван Павлович вернулся в машину, завёл мотор и поехал домой. В голове уже выстраивалась картина, которую надо было проверить. И первым делом – завтра же найти Валдиса и узнать, что ему известно об этой аптеке.

* * *

На следующее утро Иван Павлович первым делом отправился в управление. Валдис вернулся с командировки и был на месте – сидел за столом, заваленным бумагами, и пил остывший чай из гранёного стакана. Увидев Петрова, он отложил папку и поднял брови.

– Иван Палыч? Ты рано. Если ты узнать про Щербатого, то ничем обрадовать не могу – молчит, как рыба. Или… что-то случилось? – догадался Валдис, глядя на хмурого друга.

– Случилось, – сказал Петров, садясь напротив. – Вчера я был у Рыбакова. Это инженер один, пожилой такой мужчина, за которого просил сам Семашко. Этот Рыбаков ни у кого, кроме меня не согласен был лечится, вот и пришлось… В общем, лечение ему назначил, лекарства выписал. А вчера приехал проведать. Так тот старик отказался от лечения.

– Отказался? – Валдис нахмурился. – Он же вроде был согласен?

– Был. А теперь говорит, что нашёл «другой, более эффективный способ». И ведёт себя странно – холодно, отстранённо, будто я ему враг.

– Так, я пока не совсем понимаю к чему ты и причем тут этот Рыбаков.

– Думаю, это связано с тем, что я видел. Когда я уезжал от него, к его дому подъехала машина. Тёмно-синий «Паккард». Из него вышел мужчина, передал Рыбакову какой-то свёрток, тот заплатил, и незнакомец уехал. Я проследил за ним до Москвы. Он остановился в Замоскворечье, у старого здания – бывшая аптека, судя по вывеске.

Валдис слушал внимательно, не перебивая.

– Номер машины запомнил?

– Записал, – Петров протянул ему листок.

Валдис взял бумагу, взглянул на номер.

– Сейчас передам своим, они быстро поднимут картотеку.

Валдис сделал звонок, в кабинет вошел помощник.

– Леша, узнай владельца, – сказал Валдис, протягивая тому бумажку.

Помощник ушел.

– Иван Павлович, и ты думаешь что этот эпизод связан с нашим делом? Я понимаю, что все подозрительно, но тут… Ну подумаешь какой-то старик отказался от лечения. Может, другого аптекаря нашел? Бывает такое. К тому же сам говоришь – инженер. Значит деньги водятся.

– Интуиция подсказывает, что не все так просто. Этот Рыбаков категоричен был по поводу медицины. Говорит, ничто не лечит. Он и меня то еле допустил. А тут так просто и легко согласился на другие методы лечения.

– И что, думаешь он кровь пьет? – в лоб спросил Валдис.

– Думаю, состав лекарства он вряд ли знает. Но скорее всего нашлись люди, и высокие, которые смогли его убедить, что есть волшебное лекарство…

– Понимаю, – кивнул Валдис. – Убедить его лечиться смог только Семашко. Значит и другой человек был такого же уровня.

Оба замолчали, переваривая неожиданное неприятное открытие.

В комнату вошел помощник.

– Вот, узнали, – он протянул бумажку Валдис.

– Так-с, понятно, – Валдис принялся изучать документ. – Синий «Паккард» с таким номером числится за Львом Борисовичем Зайцевым.

– Кто это? – спросил Петров.

– Бывший аптекарь, – Валдис откинулся на спинку стула, закурил. – Работал в Первой Градской, в аптечном отделе. Хороший специалист, говорят. Но в прошлом году его уволили за «нестандартные методы лечения».

– Что значит – нестандартные?

– Морфий воровал и продавал. Не знаю как удалось выкрутиться, но до сих пор на свободе. Хитрый жук.

– Мы должны взять этого Зайцева, – сказал Иван Павлович.

– Так за что взять то? Ничего не нарушал, – Валдис покачал головой. – Нет, не получится. Лучше давай наведаемся в ту аптеку, у которой ты был. Поищем там следы. Я возьму людей. Сегодня ночью мы устроим облаву.

* * *

Иван Павлович поехал домой – Валдис сказал, что заедет за ним сам. В квартире Петровых было тепло и уютно – горела керосиновая лампа, на столе дымился чайник, а в колыбели, подвешенной к потолку, тихо посапывала Лилия. Иван Павлович сидел в кресле, чувствуя, как усталость дня понемногу отпускает. Анна Львовна сидела напротив, перебирала бумаги, изредка поглядывая на мужа и улыбаясь.

– Ты сегодня какой-то задумчивый, – сказала она. – Что-то случилось?

– Всё в порядке, – ответил он, хотя знал, что это не совсем правда. Мысли о Рыбакове, о синем «Паккарде», о таинственном аптекаре не отпускали его. Но сейчас, глядя на спящую дочь, он старался не думать о плохом. – Но мне сегодня нужно будет еще кое-куда съездить.

– В такую темень⁈ – удивилась Анна. – Ваня, опять какие-то опасности? Ты же знаешь, я…

Повезло, в дверь постучали, отвлекая Анну от упреков.

– Кто это там? – спросила она, глядя на дверь.

– Я открою.

Иван Павлович прошел в коридор, распахнул дверь. На пороге стоял доктор Кузьмин, тот самый, что делал прививку Лилии.

– Иван Павлович! – с лёгкой укоризной воскликнул он. – Вы почему не пришли на повторный осмотр? Я ждал вас ещё вчера!

Петров растерянно моргнул.

– Простите, доктор, – сказал он, вдруг осознав – и в самом деле, еще тогда он говорил, что нужно явиться на повторный осмотр. – Совсем из головы вылетело. Столько дел, забот…

– Ну, знаете ли! – Кузьмин покачал головой. – Ребёнок – это вам не отчёт в наркомат. Тут ответственность! Вот, пришлось самому тащиться к вам после работы. Хорошо, что адрес запомнил. А ведь я тоже человек подконтрольный, мне отчитаться нужно своему руководству, что осмотрел всех. А вы меня так подводите.

– Извините. Проходите, проходите, – засуетился Петров, пропуская гостя. – Анна, чайник поставь!

– Я на минутку. Вы не одни такие забывчивые! Еще по одному адресу надо сегодня успеть, – Кузьмин уже шагнул в комнату, улыбнулся Анне Львовне, кивнул на колыбель. – Ну, показывайте, что там наша Лилия? После прививки как себя чувствует? Нет ли каких-то покраснений? Что-то беспокоит?

Он подошёл к колыбели, осторожно наклонился, осмотрел место прививки на ручке девочки. Лилия спала, даже не пошевелилась. Кузьмин провёл пальцем по коже, проверил, нет ли покраснения или отёка, потом выпрямился и довольно кивнул.

– Всё в порядке. Никаких осложнений. Ваша дочь – здоровая, крепкая девочка.

– Спасибо, доктор. Извините, что заставили вас беспокоиться и тащиться сюда.

– Да ладно, – Кузьмин махнул рукой. – Я старый, мне не привыкать. Но вы уж в следующий раз не забывайте! А теперь, – он взглянул на часы, – мне пора. Дома ещё дела.

Он попрощался, пожал Петрову руку, кивнул Анне Львовне и вышел. Дверь за ним закрылась. Иван Павлович постоял минуту, глядя на закрытую дверь, и вдруг почувствовал странное беспокойство. Что-то в визите Кузьмина показалось ему необычным. Но он не мог понять, что именно.

– Странно, – сказал он вслух.

– Что странно? – спросила Анна Львовна.

– Не знаю, – ответил он, возвращаясь к креслу. – Просто показалось.

– Ваня, ты со своими делами совсем себя доведешь. Вот и про повторный осмотр забыл. В отпуск тебе нужно.

Иван Павлович ничего не ответил.

* * *

Ночь выдалась тёмная, безлунная. Звёзды прятались за плотными облаками, и Москва погрузилась в густую, почти осязаемую тьму. В половине двенадцатого к дому Петрова подъехал знакомый «Паккард». Валдис сидел за рулём, рядом с ним – Шлоссер, сзади – двое крепких парней в кожаных тужурках, с винтовками на плечах.

– Садись, – коротко бросил Валдис, открывая дверцу.

Иван Павлович молча забрался на заднее сиденье. Машина тронулась. Ехали молча, только мотор ровно гудел да изредка поскрипывали рессоры на ухабах. Улицы были пустынными, изредка проезжали извозчичьи пролётки да редкие трамваи, позвякивая на рельсах.

В Замоскворечье они подъехали к старой аптеке около часа ночи. Валдис заглушил мотор, и на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только редким лаем собак где-то вдалеке.

– Осмотрим здание, – сказал Валдис. – Тихо. Без шума.

Они вышли из машины, бесшумно прикрыли дверцы. Шлоссер подошёл к двери, достал отмычку, повозился с замком. Через минуту раздался тихий щелчок, и дверь приоткрылась.

Внутри было темно. Пахло сыростью, пылью и ещё чем-то кисловатым – старыми лекарствами, которые давно выветрились, но оставили свой след в воздухе. Валдис зажёг карманный фонарик, и узкий луч света скользнул по стенам, полкам, пустым витринам.

Аптека была пуста.

Иван Павлович прошёл вдоль стены, провёл пальцем по пыльной стойке. Следы. Но не те, что они искали. Окурки – несколько штук, лежали на полу у окна. Один – на подоконнике. Свежие, недавние.

– Здесь курили, – сказал он тихо. – Недавно. Сегодня или вчера.

Валдис подошёл, присел на корточки, осмотрел окурки.

– Папиросы «Зефир», – сказал он. – Дорогие. Не для каждого.

– Зайцев курит? – спросил Петров.

– Не знаю. Но это и не важно. Здесь никого нет.

Они обошли все помещения – маленькую комнату за стойкой, кладовку с пустыми стеллажами, подвал, куда вела узкая лестница. Везде было пусто. Никаких инструментов, никаких ампул, никаких следов лаборатории. Только пыль, паутина и тишина.

– Пусто, – сказал Шлоссер, вытирая руки о штаны. – Абсолютно пусто.

– Он здесь только забирает и отдаёт товар, – сказал Иван Павлович, стоя посреди пустого зала. – Точка передачи. Здесь он встречается с клиентами, передаёт им свои «лекарства». Но сама лаборатория – в другом месте.

– Где? – спросил Валдис, поворачиваясь к нему.

– Не знаю, – честно ответил Иван Павлович, понимая – опять промашка, которая может стоить кому-то жизни.

* * *

За аптекой решили установить слежку. Если она и в самом деле использовалась как точка для товара, то можно выйти и на людей, которые там появятся. Но это время, которого у Ивана Павловича и валдиса не было.

– Ведь в любой момент они могут…

– Я понимаю, – перебил доктора валдис. – Все понимаю. Но какие могут быть другие предложения? Будем спешить – можем дров наломать. Заметят слежку за собой и на дно уйдут. А тогда попробуй найти их.

– А что, если… – иван Павлович задумался. – Попробуем не только эту ниточку.

– Что ты имеешь ввиду?

– Слежка своим чередом, но ведь есть тот, кто уже с ними контактировал.

– Не совсем тебя понимаю…

– Рыбаков. Ведь он как-то вышел на них? Не допросить ли нам инженера?

– Иван Павлович, ты все больше превращаешься в нашего сотрудника, – хмыкнул Валдис. – Жёсткий становишься. Во-первых, то, что Рыбаков принимает именно это лекарство, сделанное из человеческой крови, еще не доказать нужно. Может, он обычное лекарство пьёт? Валерианку какую-нибудь. Сейчас знаешь сколько жуликов? Подсунут пустырник, а сами скажут – чудо-лекарство. Да еще и цену такую назовут – невольно подумаешь что ведь лечебная, потому что не может обычный пустырник столько стоить. У нас нет доказательств. И во-вторых, если это и в самом деле так, мы можем спугнуть рыбу больше. Этот Рыбаков после допроса может рассказать своим поставщикам что у него интересовалась их лекарствами, а те… Да ты и сам догадываешься. Что сделают те – спрячутся.

– Верно, – нехотя ответил Иван Павлович. – Тогда что делать?

– Слежка за аптекой ну хотя бы пару дней. Думаю, они появятся. Если уж не получится, то тогда… к Рыбакову пойдем. А какой еще у нас есть вариант? Никакого.

Иван Павлович молчал, переваривая услышанное. Валдис был прав – спешка могла всё испортить. Но сидеть и ждать, пока убийцы и торговцы кровью продолжат своё дело, было выше его сил.

– Два дня, – сказал он наконец. – Два дня мы ждём. Если за это время никто не появится – я иду к Рыбакову. С тобой или без тебя.

Валдис усмехнулся, покачал головой.

– Упёртый ты, Иван Палыч. Как наш старый конь в упряжке. Ладно, договорились. Два дня. Но если кто-то появится – мы берём его тихо, без шума. И только потом идём к Рыбакову.

Они разошлись. Петров вернулся домой уже под утро. Анна Львовна спала, Лилия тихо посапывала в колыбели. Он разделся, лёг на диван, но сон не шёл. Мысли метались, не давая покоя. Зайцев, аптека, Рыбаков, таинственный свёрток – всё это сплеталось в один тугой узел, который он никак не мог развязать.

«Кто ты, Лев Борисович? – думал он, глядя в потолок. – Просто торговец сомнительными лекарствами? Или часть чего-то большего? И где твоя лаборатория? Где ты готовишь свои 'чудо-препараты»?

Он закрыл глаза и попытался представить себе этого человека. Бывший аптекарь, уволенный из Первой Градской. Тот, кто воровал морфий и продавал его на чёрном рынке. Тот, кто, возможно, связан с Щербатым и его кровавым промыслом.

Утром он проснулся разбитым. Анна Львовна уже ушла на работу. Он выпил чаю, съел кашу, но аппетита не было. Всё утро он сидел у окна, глядя на улицу, и ждал. Ждал звонка от Валдиса. Ждал новостей.

Звонок раздался ближе к обеду. Петров схватил трубку.

– Есть подвижки, – сказал Валдис. – Зайцев появился у аптеки сегодня утром. Мы не стали его брать – следили. Он зашёл, что-то взял, вышел и уехал.

– Куда?

– В сторону центра. Мы проследили до Пречистенки. Там он зашёл в один дом. Район старый, купеческий. Мы записали адрес.

– И что теперь?

– Думаю, надо брать. Как только он вернётся за товаром, тогда и возьмем.

– Отлично!

– Будем надеяться, что Зайцев этот заговорит, – хмуро ответил Валдис.

– Заговорит. Еще как заговорит!

Он положил трубку, посмотрел на часы. Отличные новости! Но радость длилась не долго. Через полчаса раздался еще один звонок.

– Иван Павлович, снова я, – сказал Валдис. – Все отменяется.

– Это еще почему?

– Новые обстоятельства.

– Какие еще новые обстоятельства? Валдис, ты же понимаешь, ч то это наш единственный шанс и мы не может…

– Иван Павлович, тут проблема у нас нарисовалась, – и словно вколачивая гвозди Валдис выдал: – Новый труп. Мальчик. Разные глаза. Обескровлен.

Глава 11

Подвал городского морга. Пахнет… не передать как. Света мало – единственная керосиновая лампа под потолком разбрасывала жёлтые, дрожащие тени по облупившимся стенам. В центре помещения стоял стальной стол, накрытый белой простынёй, под которой угадывались очертания человеческого тела.

Иван Павлович ругался. Ругался вполголоса, но употреблял такие выражения, что Валдис, слыхавший разного, то и время кидал на своего друг удивленные взгляды. Ругаться было от чего. Новая жертва. А убийца не найден.

Иван Павлович шагнул вперёд, к столу. Рядом Валдис – бесшумно, как всегда.

– Тело нашли сегодня утром, – тихо сказал Валдис. – Мальчишка, лет пятнадцати. Беспризорник. Без документов. Без имени. Опять обескровлен.

Доктор подошёл к столу, взял край простыни, задержал дыхание и откинул её. На него смотрело бледное, почти белое лицо. Глаза закрыты, рот приоткрыт. Кожа – восковая.

Валдис подошёл ближе, остановился рядом.

– Тот же почерк, – сказал он. – Укол в локтевую вену. Следы верёвок на запястьях. Кровь откачана полностью.

– Щербатый сидит, – медленно произнёс Иван Павлович. – Он в камере. Он не мог этого сделать.

– Понятно, что не он, – улыбнулся Валдис. Но глянув на спутника, понял, что тот таким образом пытается разогнаться, начать хоть как-то начать накидывать версии и найти хоть какую-то ниточку, чтобы зацепиться за нее.

– Не он… – выдохнул Иван Павлович. – Кто-то другой… Опять мы на шаг позади!

– Иван Павлович, ты бы глянул как доктор, – предложил Валдис. – Может быть, хоть что-то найдется?

Иван Павлович наклонился над телом, осмотрел руки мальчика. Тонкие, с синеватыми венами. На запястьях – следы от верёвок. Такие же, как у того, первого. Проверил локтевой сгиб. Точечный след от иглы. Идеально ровный, аккуратный.

– Все так же. Это сделал кто-то, кто умеет работать с иглой, – сказал он. – Профессионал. Или тот, кто много раз это делал.

– Зайцев? – предположил Валдис.

– Может быть, – ответил Иван Павлович, выпрямляясь. – Но я сомневаюсь. Зайцев – торговец. Он перепродаёт. Распространитель. В аптеке работал, там больше важно умение продавать.

Он повернулся к Валдису, и в глазах его мелькнула холодная, почти пугающая ясность.

– Убийца – не Зайцев. И не Щербатый. Щербатый сидит в тюрьме, да и признаться, он просто добытчик. Ищет жертв. Думаю, у основного заказчика таких добытчиков должно быть много.

– С чего ты так решил?

– Людей с гетерохромимей очень мало, это аномалия достаточна редка. Один человек всем в глаза в Москве не заглянет. Нужны помощники. Много помощников. Причем в злачных местах они должны быть, там где беспризорники, хулиганы, жулики – словом, те, кого не бросятся искать. Так что ловить их всех нет смысла – долго будем возиться. Нужно выходить на самого главного.

– Согласен, – буркнул Валдис.

Повисла пауза. Иван Павлович вновь принялся разглядывать тело.

– Я думаю, это сеть, – произнес Иван Павлович. – У каждого есть своя функция. Кто-то убивает и забирает кровь. Кто-то перерабатывает и продаёт. Кто-то ищет покупателей. Но кто-то стоит над ними всеми. Тот, кто придумал этот план. Тот, кто знает, что кровь людей с гетерохромией может быть использована как лекарство.

– Слушай, ты сказал, что кто-то ищет покупателей? – задумался вдруг Валдис.

– Ну.

– А ведь твой знакомый, этот Рыбкин…

– Рыбаков.

– Вот-вот, Рыбаков ведь не на ровно же месте вдруг решил пить эту кровь. Ему должен был о ней кто-то рассказать.

– Верно, – задумчиво кивнул Иван Павлович. – И что ты…

– Нужно с этим Рыбаковым поговорить как следует. Он может дать нам след.

– Отличная идея!

* * *

Иван Павлович и Валдис подъехали к дому Рыбакова уже в сумерках. В окнах усадьбы горел свет – уже зажгли лампы. Петров постучал в дверь, и через минуту им открыл сам хозяин – хмурый, с бледным лицом и запавшими глазами. Он был без трости, но стоял, опираясь на косяк, и смотрел на гостей с явной неприязнью.

«Ничерта ему новое лечение не помогает», – вдруг отметил про себя доктор.

– Иван Павлович? – сказал хозяин, явно не ожидая его тут увидеть. – Я же сказал, что больше не нуждаюсь в вашей помощи. Зачем вы приехали?

– Антон Антонович, – твёрдо ответил Петров, переступая порог без приглашения. – Мы должны поговорить. Это очень важно.

Рыбаков поморщился, но увидев валдиса в характерной одежде, спорить не стал и посторонился, пропуская их в прихожую. Прошли в гостиную, где горел камин. Петров сел в кресло напротив хозяина, Валдис остался стоять у двери, скрестив руки на груди.

– Я не понимаю, зачем вы снова здесь, – сказал Рыбаков, садясь в своё кресло. – Я понимаю, что это может задеть ваше самолюбие, все-таки я сам просил вас помочь, а потом отказался от вашей помощи… и за это я прошу прощения. Но я чувствую себя лучше. Гораздо лучше. Моё новое лекарство помогает.

– Вот об этом я и хочу поговорить, – сказал Петров, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Покажите пожалуйста мне это лекарство.

Рыбаков нахмурился, посмотрел на него с подозрением.

– Зачем?

– Я должен знать, что вы принимаете, – ответил Петров. – Как ваш лечащий врач, я имею право.

– Вы больше не мой лечащий врач, – резко сказал Рыбаков. – Я отказался от ваших услуг.

– Антон Антонович, – вмешался Валдис, делая шаг вперёд. – Мы не просто так приехали. Это связано с расследованием убийств. Пожалуйста, покажите лекарство.

Рыбаков перевёл взгляд с Петрова на Валдиса, потом снова на Петрова. В глазах его мелькнуло что-то – то ли страх, то ли недоверие, то ли и то, и другое. Он помолчал, потом вздохнул, поднялся и подошёл к шкафу, стоявшему в углу. Открыл дверцу, достал небольшую картонную коробочку, перевязанную бечёвкой, и протянул её Петрову.

– Вот, – сказал он. – Это лекарство. Мне его приносят раз в неделю. Я принимаю его, и мне становится лучше. Покупаю я его тайно, в обход аптеки. И если вы пришли из-за этого, то я готов ответить по всей строгости закона. Да, это контрабанда. Но я решился на это только, чтобы позаботиться о своем здоровье.

Иван Павлович с недоумением посмотрел на Валдиса, тот пожал плечами – мол, и сам не понимаю что тут несет старик.

– Вот это лекарство.

Иван Павлович взял коробочку, повертел в руках. Она была простой, без надписей, только на крышке стоял номер – 24. Он развязал бечёвку, открыл. Внутри лежал тёмно-коричневый брусок, напоминающий гематоген – плотный, упругий, со сладковатым запахом, который показался Петрову странно знакомым. Он поднёс его к носу, вдохнул, и внутри у него всё перевернулось. Запах был металлическим, с примесью сладости. Запах крови. Высушенной, обработанной, но всё равно – крови.

Ком тошноты подкатил к горлу, Иван Павлович с трудом сдержал этот позыв.

– Как вы его принимаете? – спросил он, отстраняя коробочку.

Рыбаков пожал плечами, не замечая его состояния.

– Отрезаю кусочек, – сказал он. – Граммов десять-пятнадцать. Проглатываю, запиваю водой. Вкус… странный, но я привык. Главное – эффект. Через час боль уходит. Через день – я чувствую себя почти здоровым.

Иван Павлович долго и пристально смотрел на хозяина усадьбы так, что тот невольно потупил взор.

«Он не знает! – вдруг пришла догадка. – Они в самом деле не знает!»

– И вы ведь не знаете, из чего это сделано? – спросил Петров, голос его дрогнул.

– Знаю, – спокойно ответил Рыбаков. – Мне сказали, что это экстракт редких трав, с добавлением минералов. Уникальная разработка. Новое слово в медицине. Дорогая. Очень дорогая. Контрабанда, – он вновь потупил взор. – Поэтому я и отказался от ваших услуг, ничего вам не сказав – не хотел, чтобы вы знали про контрабанду.

Петров сжал кулаки так, что побелели костяшки. Валдис, стоявший у двери, заметил это и сделал шаг вперёд.

– Иван Павлович, – тихо сказал он. – Успокойся.

Но Петров уже не мог сдерживаться. Он поднялся с кресла, подошёл к Рыбакову и посмотрел ему прямо в глаза.

– Антон Антонович, – сказал он глухо, с трудом пробиваясь сквозь гнев. – Вы понимаете, что вы принимаете?

– Что вы имеете в виду? – Рыбаков нахмурился, явно не понимая его реакции.

– Это не экстракт трав, – жёстко сказал Петров. – Это кровь. Человеческая кровь. Высушенная и спрессованная. Вы пьёте кровь, Антон Антонович.

Рыбаков побледнел.

– Что? – переспросил он, и голос его дрогнул. – Что вы такое… – он глянул на Валдис, словно ища там поддержки, но не найдя, расстерялся еще сильней. – Это розыгрыш какой-то? Очень дурной розыгрыш! Это не может быть правдой.

– Это не розыгрыш, – сказал Иван Павлович. – Это кровь, Антон Антонович. Вы принимаете лекарство, сделанное из крови убитых людей. Поэтому мы здесь.

Рыбаков отшатнулся, его лицо стало серым, руки задрожали. Тошнота так же подступила к нему, он долго молчал, икая. Потом подошел к столу, налил из графина воды и в два глотка выпил ее.

– Этого не может быть, – прошептал он. – Мне сказали…

– Вам солгали, – перебил Петров. – Вы купили это «лекарство» у человека, который убивает людей и забирает их кровь. Вы стали частью этого. Понимаете?

– Я… я не знал! – выкрикнул Рыбаков. – Я не знал, что это… что это кровь! Мне просто сказали, что это поможет!

– Но вы даже не спросили, из чего это сделано, – продолжал Петров, чувствуя, как в нём растёт злость. – Вы, инженер! Вы, который требует от своих рабочих точных чертежей и расчётов! Вы приняли лекарство, не зная его состава, только потому, что кто-то сказал, что оно поможет?

Рыбаков закрыл лицо руками. Плечи его задрожали. Он достал из кармана таблетки, выпил одну.

– Я был болен, – сказал он глухо. – Я умирал. Я думал, что это… что это последняя надежда. Я не мог думать о том, из чего это сделано. Я просто хотел жить. Мне сказали что там какие-то травы, еще что-то, я не слушал, мне было не важно. Просто мой знакомый сказал, что ему это помогло. Вот я и…

Петров посмотрел на него и почувствовал, как гнев понемногу уступает место жалости. Он понимал, что Рыбаков не виноват – он был отчаявшимся человеком, который ухватился за соломинку. Виноват был тот, кто продал ему эту соломинку, зная, что она сделана из чужой боли и смерти.

– Антон Антонович, – сказал он, и голос его стал мягче. – Вы должны понять одно: это лекарство не лечит. Оно просто заглушает симптомы. Ваша болезнь никуда не ушла. А вы, принимая это, становитесь частью убийств.

– Но что мне делать? – спросил Рыбаков, поднимая на него заплаканные глаза. – Я не могу вернуться к той боли. Я не могу…

– Я вылечу вас, – сказал Петров. – По-настоящему. Без крови. Без убийств. Но вы должны довериться мне. И вы должны рассказать всё, что знаете о человеке, который рассказал вам про это лекарство. О том, кто впервые упомянул о нем.

Рыбаков посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, и в его глазах мелькнула надежда.

– Я расскажу, – сказал он. – Всё расскажу.

* * *

– Это случилось примерно неделю назад. Я был на заседании технического совета при ВСНХ. Мы обсуждали планы модернизации завода, новые станки, переход на хозрасчёт. В перерыве я вышел покурить в коридор. И там встретил его.

– Кого? – спросил Петров.

– Одноклассника, – ответил Рыбаков. – Мы не виделись лет тридцать. Я сразу его узнал, хотя он изменился. Похудел, поседел. Зовут его Сергей Петрович Лосев. Мы вместе учились сначала в школе, потом в училище, в Саратове. Дружили. Потом наши пути разошлись – я пошёл в инженеры, он – в военное дело, кажется. Но тогда, в коридоре, мы разговорились. Обрадовались – еще бы, столько не виделись!

– И что вы обсуждали? – спросил Валдис, внимательно слушая.

– Сначала просто вспоминали училище, учителей, одноклассников, – продолжал Рыбаков. – Потом он спросил, как у меня дела. Я не хотел говорить о болезни, но он как-то почувствовал. Спросил прямо: «Ты болеешь, Антон? Я вижу по глазам». Я признался. Рассказал про боли, про врачей, про то, что ничего не помогает.

– И он предложил лекарство? – догадался Иван Павлович.

– Не сразу, – покачал головой Рыбаков. – Сначала он сказал, что знает одного человека. Что тот занимается уникальными разработками. Что его лекарства помогают даже тем, кого официальная медицина списала. Я сомневался. Я сказал, что не верю в чудеса. Но он был настойчив. Сказал, что это не чудо, а наука. Что препарат создан на основе древних рецептов и новых технологий. И что он поможет.

– Он назвал имя? – спросил Валдис.

– Нет, – ответил Рыбаков. – Он сказал, что ко мне придёт человек и принесёт лекарство. Что всё будет сделано конфиденциально. Он дал мне адрес, где я должен был встретиться с этим человеком. Я сначала не хотел, но он сказал, что я могу просто попробовать. Если не поможет – я ничего не теряю. Если поможет – я буду здоров.

– И вы согласились? – спросил Иван Павлович.

– Да, – тихо сказал Рыбаков. – Я согласился. Я был болен, Иван Павлович. Я был так болен, что готов был на всё. А тем более когда лучший друг предлагает… Когда человек пришёл, он принёс эту коробочку. Он был вежливым, тихим. Сказал, что это пробная доза. Что если я почувствую улучшение – он будет приходить и приносить ещё. Я заплатил. И мне стало лучше.

– Вы знаете фамилию этого человека? – спросил Валдис.

– Он представился, но я не запомнил, – ответил Рыбаков. – Он сказал, что меня не должно волновать, кто он. Главное – что работает.

Иван Павлович переглянулся с Валдисом.

– Это был Зайцев, – сказал он. – Лев Борисович Зайцев.

– Да, точно! Зайцев! Вы его знаете? – удивился Рыбаков.

– Мы его ищем, – ответил Петров. – Он связан с убийствами. С теми людьми, чья кровь попала в это лекарство.

Рыбаков побледнел ещё больше.

– Господи, – прошептал он. – Я не знал. Я не знал, что…

– Мы знаем, – сказал Петров. – И мы хотим найти его. Поэтому нам нужна любая информация. Всё, что вы помните. Где вы встречались? Как он выглядел? Что он говорил? Всё, что может помочь нам.

Рыбаков закрыл глаза, вспоминая.

– Встречались в кафе на Тверской, – сказал он. – Он был в сером пальто и шляпе. Очень вежливый, говорил тихо. Он сказал, что он сам свяжется со мной. Потом, когда мне стало лучше – я так думал, – он приехал еще раз. И еще…

– И всё? – спросил Петров. – Больше ничего?

– Всё, – сказал Рыбаков. – Больше я ничего не знаю.

Иван Павлович поднялся, чувствуя, что внутри него закипает холодная решимость.

– Лосев, – совсем тихо произнес Валдис.

Иван павлович кивнул.

– Он единственный, кто связывает Рыбакова с Зайцевым. Он был посредником. Он привёл Рыбакова к Зайцеву. И если мы найдём Лосева – мы найдём того, кто знает всю цепочку.

– Или он просто ещё один продавец, – заметил Валдис.

– Возможно, – согласился Петров. – Но он единственный, кто знает, где искать Зайцева. И он единственный, кто может сказать, кто ещё покупает это «лекарство». А значит, кто ещё может быть следующей жертвой. Или, – он сделал паузу, – кто ещё может быть убийцей.