Текст книги "Туда и обратно (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 13−2

Удар, разворот, еще удар! Огненная вспышка на периферии зрения. Последний призрак как будто уже понял, что достать людей не выйдет, и попытался разорвать дистанцию, но граф одним длинным прыжком догнал его и взмахом меча располовинил с резкостью разрезав мерцающую в темноте псевдоплоть. Долбанная полупрозрачная гадость, которой на втором этаже подземелья, как оказалось, обитало просто в невероятных количествах, пролилась на пол каплями драгоценной эктоплазмы. Серов обернулся: вроде все живы, только над одним храмовником склонились маги, оказывая первую помощь, а призраков больше не наблюдалось.

– Отбились вроде бы. Господа, вам не кажется, что вот это была классическая засада? – Он достал из заплечного мешка скляночку, ложку и принялся собирать ценный продукт с пола, одновременно вертя головой, чтобы еще какую-нибудь атаку не пропустить. – Нас в этот зал буквально заманили, а потом атаковали со всех сторон. А последний так и вовсе удрать пытался. Я не хочу нагнетать, но вам не кажется, что они умнеют. Сначала лезли тупо в лоб, потом пытались выскакивать из боковых коридоров, а теперь вот это. Нехорошая тенденция.

Подземелье фармили уже третий день. Дело оказалось нудным и скорее раздражающим, чем опасным: призраки атаковали людей, облепливая их с разных сторон и медленно вытягивая жизненную силу. Для одиночки, случайно забредшего в место обитания полупрозрачных тварей, – очень опасно, особенно если оружия никакого специализированного не имелось, то считай без шансов спастись. Для магов – хотя как раз магия действовала на призраков очень выборочно – призраки уже были гораздо менее неприятным противником, а при наличии группы бойцов с освященным или зачарованным оружием это и вовсе превращалось в достаточно нудную и однообразную работу. Но правда более чем выгодную. По прикидкам графа они за это время собрали уже килограмма полтора эктоплазмы, что, если верить озвученной ан-Дитрихом цене, тянуло на пару тысяч корон. Ничего себе так прибыли, учитывая, что даже за море плыть не нужно.

Это оказалось настолько выгодно, что на третий день было решено увеличить количество команд, исследующих подземелье. Один мастер, пара подмастерьев, десяток храмовников или спецназовцев с правильным способным уничтожать призраков оружием, и вот вместо одной команды уже можно исследовать затерянный город некромантов сразу по пяти разным направлениям.

Благо размером он был действительно огромный. Настоящий подземный город без всяких скидок. Причем если первый ярус был просто огромным кладбищем, то второй… Тут были и явно жилые помещения, и какие-то мастерские, улицы, площади… А еще имелось ощущение, что все это было сделано не человеком и не для человека. Банально своды здешних тоннелей нависали настолько низко, что Серов то и дело цеплял их макушкой. Да, попаданец был по местным меркам весьма высоким человеком, средний рост обитателей этого мира – ну во всяком случае тех, кого граф встречал на своем пути, – был примерно метр шестьдесят пять – метр семьдесят, не больше, но даже им было тесновато. Это наводило на разные размышления, впрочем никак не отменяя поставленные цели. Хочешь не хочешь, а идти вперед придется.

– Они действительно как будто разумнее действовать стали, – маг закончил приводить в порядок пострадавшего бойца, из которого призраки успели отожрать часть жизненной силы, и теперь боец, пошатываясь, пытался подняться на ноги. Сама по себе эта травма энергетического тела не особо страшна, недельку отдохнуть, хорошо кушать, много спать – и все придет в порядок, но если от призрака вовремя не отбиться, он ведь может и полностью тебя выпить, а это уже считай смерть, только ко всему прочему еще и очень прашная. – Этого наверх отправляем, ему на сегодня хватит.

Боец с трудом встал и привалился спиной к стене, другой же храмовник, который отвечал за связь, схватил валявшуюся на полу веревку и пару раз энергично дернул. Такой вот примитивный способ быстрой связи между ушедшими вперед поисковыми командами и базовым лагерем, поставленным на той самой площадке, где людям впервые тут повстречались призраки. Дернул за веревку – там колокольчик зазвенел, и к тебе тут же выдвигалась партия поддержки и эвакуации. Если что, и в бою поддержать, и раненого назад оттащить, и новую тару для эктоплазмы доставить. Удобно.

Пока ждали группу обеспечения, Серов попросил Ариена включить светляка поярче и огляделся. Они находились в относительно большом по меркам второго яруса помещении, где ко всему прочему даже имелись какие-то предметы. Судя по всему, это когда-то очень давно был или склад, или кладовая, потому что вдоль стен явно стояли деревянные стеллажи. Время не пощадило дерево, оно за тысячу лет обратилось в труху, но догадаться, что это было изначально, в общем-то не представлялось большой проблемой. Граф подошел к одной из таких куч, где среди деревянной трухи лежали осколки керамической посуды, и пошевелил ее острием клинка. Не то чтобы Александр всерьез надеялся найти что-то интересное или ценное, просто весь окружающий антураж как-то невольно настраивал на кладоискательское настроение.

В куче мусора ничего интересного ожидаемо не нашлось, зато взгляд мужчины зацепился за другое неожиданное несоответствие в окружающем мире.

– Ариен, подойди сюда, – маг не стал ничего спрашивать и просто подошел к стене. – Смотри, тебе ничего не кажется странным?

– Нет, а на что смотреть?

– Вот эта трещина, она как будто случайно вертикальная, но если присмотреться, прожилки каменные справа и слева не совпадают. – Когда-то очень давно данный способ поиска тайников Серову объясняли в капище демонопоклонников, встреченном на пути к графству Урвит, и вот случайные знания, которые казалось бы невозможно никуда применить в обычной жизни, случайным образом пригодились. – Видишь, вот тут жилка идет горизонтально, дальше трещина, а на этой стороне ее уже нет. А еще обрати внимание на пол: эта вытянутая куча мусора совершенно точно была когда-то гобеленом на стене, который истлел и упал на пол, вероятно гобелен дополнительно прикрывал тайник от случайного взгляда.

Маг прищурился и внимательно осмотрел указанную Серовым часть стены, после чего покачал головой.

– Ничего не вижу. Остатки зачарования на крепость камня, но они в этой комнате по всей стене имеются, а именно здесь… Если и есть какой-то тайник, то он вероятно чисто механический. Ну или сделан настолько тонко, что я не вижу.

Следующие полчаса ушли на поиск механизма открытия тайника, огневик даже психанул в какой-то момент и попытался использовать грубую силу, однако вот эти остатки зачарования, о которых маг упоминал, оказались на пробу весьма и весьма эффективными, и стену удалось только немного подплавить поверхностно, а потом пришлось еще ждать, пока камень остынет, потому что подходить к разогретой до красна стене было откровенно неприятно. Зато стало понятно, что что-то там совершенно точно есть, потому как в прилегающих тоннелях и соседних комнатах-помещениях такой защиты на стенах не имелось, явно не просто так тут старались, а с умыслом.

– О! Вот тут кажется… – Тайну скрытого прохода в итоге разгадал один из храмовников, которые от скуки тоже начали исследовать стену справа и слева от предполагаемой двери. На что он там нажал, Александр даже и заметить не успел, однако массивная каменная плита, еще секунду стоявшая вровень со стеной, неожиданно скрипнула и отъехала чуть назад и в сторону.

– Чудо враждебной техники, – только и пробормотал Серов. Он даже не сильно удивился, столько вот таких странных и невозможных на первый взгляд вещей он повидал за эти десять лет – даже не счесть. – Ну посвети внутрь, сейчас глянем, что от нас тут прятали.

Граф дождался, когда светляк мага подлетит ближе, и сделал шаг внутрь тайного прохода. Даже с порога было видно, что здесь комната отнюдь не пустая и ее содержимое совершенно точно будет интересно графским магам…

И в этот момент совершенно неожиданно тяжелая каменная плита, так легко отъехавшая в сторону минутой раньше, издала протяжный «шшшшш» и так же быстро встала на место, отрезая Серова от его команды.

– Какого хрена, – успел только выругаться граф, как вокруг стало совсем темно, иного источника света, кроме магического светляка, у него с собой не было, а Ариен-то как раз остался с той стороны каменной преграды. – Эй вы там, откройте!

Серов достал из ножен клинок и навершием пару раз стукнул по куда хуже обтесанному с этой стороны камню. С обратной стороны тоже в ответ послышался стук. Потом еще стук, потом еще. Дураку понятно, что тот способ, которым они разблокировали закрывающую тайны проход плиту, второй раз не сработал, иначе бы никакого стука не понадобилось. Ну во всяком случае его товарищи не сбежали, решив, что и без графа они прекрасно протянут, а остались на месте и вероятно ищут варианты для повторного открытия прохода. То есть можно просто подождать и не слишком суетиться, какой бы там ни был усиленный магией камень, но как только придет специалист в нужной стихии, шансов у него не будет. Это вам не огнем кусок гранита жечь, тут вопрос умения, а не голой силы.

Александр хотел было просто сесть на пол и подождать, но потом обратил внимание, что глаза потихоньку привыкают к темноте и из тотальной черноты начинают прорисовываться контуры окружающих объектов. Хоть после того как божественная часть от него отделилась, умение видеть ночью как днем от него так же ушло, но ведь алхимические усиления тела никуда не делись. Не зря он за прошедшие десять лет тонну всякой гадости вылакал, дало это результат.

Серов встал и осмотрелся еще раз. Это явно была какая-то древняя лаборатория, причем магическая. Не то чтобы попаданец слишком хорошо разбирался в этих делах, но у Ариена в Александрове имелось очень похожее помещение. Разве что зачаровательный круг на этом круглом каменном помосте в центре помещения нес на себе совсем иные символы, что, собственно, не удивительно, разные стихии – разные и их графические изображения…

Александр хотел было обойти помост по кругу и осмотреть дальнюю часть помещения, однако просто не успел. Откуда-то из бокового отнорка валом повалили все те же уже успевшие изрядно надоесть призраки. Сначала Серов даже не очень испугался, рубанул одного, второго… А потом почувствовал, как незамеченная ранее тварь, подкравшаяся тихонько – насколько это слово применимо к призракам, которые вообще звуков не издавали, – вцепилась ему в ногу. Нога мгновенно начала неметь, ощущения напоминали, как будто конечность в холодную воду опустили или анестетиком сверху побрызгали. Граф походя рубанул присосавшуюся тварь, заставив ее выпасть на пол светящимися каплями, а сам начал медленно отступать в противоположную сторону, пытаясь понять, что делать дальше. Призраки, как показывала практика, хоть и предпочитали – если данное слово применимо к безмозглым тварям – перемещаться по свободному пространству, при необходимости вполне могли проходить и сквозь материальные объекты. А значит, очевидная в таком случае тактика – прижаться спиной к стене и отмахиваться от тех, кто нападет с фронта, – тут не особо работала.

Серов быстро огляделся и, заметив в одном из углов темнеющий зев уходящего куда-то вглубь тоннеля, рванул в ту сторону. К этому моменту в помещении было уже почти светло от пары десятков призраков, набившихся внутрь, и, что самое неприятное, твари отнюдь не пытались сразу напасть, а вместо этого начали разлетаться в стороны, окружая потенциальную жертву. И когда Александр бросился в проход – слегка прихрамывая, потому что нога все еще чувствовалась как будто немного подмороженной, – твари тут же прекратили маневрирование и бросились вслед за убегающей добычей.

Сначала коридор шел прямо без ответвлений, и Серов даже было развернулся лицом к преследователям, думая, что сейчас он постепенно отступая всех потихоньку и разберет, однако тут призраки опять проявили несвойственную им ранее сообразительность и начали пролезать сквозь стену за спиной графа, после чего попаданец нашел свою позицию излишне уязвимой и был вынужден вновь включить режим ретирады.

В какой-то момент тактическое отступление окончательно превратилось в позорное бегство. Серова еще пару раз успели достать бестелесные твари, пострадала вторая нога и правая рука – клинок пришлось взять в левую, благо в данном случае особого фехтовального мастерства не требовалось – и Александр просто осознал, что еще немного, и его банально сожрут. Пришлось бросить попытки отмахаться и бежать, полосуя только тех тварей, которые непосредственно мешали движению, и молясь, чтобы не забраться в какой-то тупик. Причем поначалу граф еще пытался запоминать, в какую сторону он поворачивает, пытался как бы закруглять свой маршрут в надежде выбраться на уже освоенные территории, но потом и на это времени отвлекаться не осталось.

Серов просто бежал вперед, куда-то поворачиваясь и отмахиваясь от пытающихся на него налипнуть тварей. Коридор, поворот направо, удар, попытавшийся вылезти наперерез призрак осыпался светящимися каплями, поворот, еще поворот. Пару раз, когда Александр встречал небольшие группы из нескольких противников, он успевал остановиться и устроить небольшой локальный геноцид. В конце концов количество призраков не могло быть бесконечным, и каждая убитая бестелесная тварь немного повышала его шансы дожить до момента, когда придет помощь.

Сколько прошло времени, мужчина сказать бы не смог под страхом смертной казни. Вряд ли очень много, но когда ты бежишь куда-то не разбирая дороги – а еще Серов несколько раз натыкался на оставленные явно им же ранее лужицы эктоплазмы на полу, в темноте они давали достаточно яркое свечение, чтобы невозможно было их пропустить, так что сколько кругов он сделал, было совершенно невозможно определить – время течет немного иначе.

В какой-то момент граф сделал очередной поворот наобум и, оступившись, покатился кубарем по лестнице вниз. Лестница как на зло оказалась крутой и винтовой, поэтому остановить свое падение вниз получилось далеко не сразу, ступенек эдак через тридцать-сорок, их Александр посчитал по методу Винни-Пуха, буквально – своим затылком. Умудрившись как-то раскорячиться, зацепиться за воздух и наконец перестать катиться, Серов встал, подобрал тут же весело скользивший за ним по ступенькам клинок и огляделся, пытаясь понять, где верх, где низ и нужно ли бежать дальше. Оказалось – не нужно. Толпа призраков – а их Серов в процессе погони набрал себе в караван просто огромное количество, тела тварей сливались между собой до состояния непрозрачности, и посчитать их точное количество было просто невозможно, но было понятно, что речь идет даже не на десятки, а на сотни – как будто уткнулась в невидимую стену и теперь колыхалась недвижимо на уровне верхней ступеньки лестницы. Что их сдерживало от того, чтобы наконец догнать вожделенную добычу, было совершенно непонятно, и Серов от этой непонятности чувствовал себя мягко говоря неуютно.

– Ну что ж. В любом случае путь наверх закрыт, сидеть тут конечно можно очень долго, но… – Граф посмотрел еще раз наверх, никакого шанса, что получится пробиться через эту мерцающую стену, не имелось, к ней даже приближаться было страшно. А ну как этот пузырь лопнет и придется опять убегать. – Тогда посмотрим, что тут у вас на третьем ярусе…

Интерлюдия 1

Сначала не было ничего.

Это, пожалуй, было первое, что бог по имени Алсер – собственно, Алсером тогда еще не был и вообще не ощущал себя какой-то иной личностью, нежели граф Александр Серов – узнал о своём новом существовании, и первое, что оказалось очень сложно принять. Это не была тьма или пустота, космический вакуум или еще что-то подобное, просто не было ничего, и это, надо признать, было достаточно сложно осознать. Ни верха, ни низа, ни времени, ни направления, сплошная сенсорная депривация.

Когда ты человек – пусть даже человек, пусть даже начавший приобретать божественные силы, что в общем-то мало что меняет, на самом деле – ты всегда во что-то упираешься. В землю под ногами, в стены комнаты, в горизонт, в границу собственного тела, иногда в тело другого человека. Материальный мир держит тебя в ладонях, как монету, и ты чувствуешь его хватку каждую секунду, даже когда совершенно не думаешь об этом. А здесь эта хватка исчезла. Ладонь мира неожиданно разжалась, и только что вылупившееся, отринувшее телесную оболочку божество оказалось предоставлено само себе.

Он не размазался только потому, – а может, и не только, как теперь это узнаешь – что успел ухватиться за свою человеческую часть. За чужую теперь – или свою – память об одном и другом мире. О мире, где есть его семья и друзья, а также люди, которые от него зависят, и о мире, где однажды было сказано: «Я мыслю, а значит, я существую». Алсер точно мыслил и значит точно существовал. Только это его и держало первое время, которое временем-то назвать было нельзя. Потом он начал разбираться.

Медленно, практически на ощупь, как слепой котёнок в незнакомой комнате. Оказалось, что «ничего» – это не отсутствие мира, а неумение его видеть. Мир был. Просто открывался он богу совсем не так, как человеку: у бога банально совсем другие органы чувств – нет глаз, ушей, а значит, нечем видеть и слышать. Но постепенно пришло понимание, как работать с тем, что он получил в новой ипостаси.

Проще всего было представить это как взгляд на планету – подобно какой-нибудь классической компьютерной стратегии родом из девяностых, – затянутую в туман войны. Не хватало только компьютерной мыши и панели построек; впрочем, тут способы влияния на действительность оказались куда более сложными и неочевидными. Огромный шар, почти весь укутанный непроглядной серостью, и лишь кое-где в этой серости светились проплешины. Там, где стояли Его храмы, там, где кто-то в Него верил. Там – и только там – бог мог не просто смотреть, а действовать: слышать молитвы, отвечать на них, тянуть силу, творить свои маленькие, а иногда и не маленькие, чудеса. За пределами светящихся пятен он был слеп и беспомощен. Мог только догадываться, что там что-то есть, но вот пощупать – никак.

Самое яркое, самое плотное пятно лежало, разумеется, в районе Вольных Баронств с центром в графстве Серов. Здесь у молодого бога было максимум возможностей. Здесь стояли храмы – первый, потом второй, потому что в первый уже не влезали все желающие, потом третий… – здесь отправляли обряды, здесь тысячи голосов разом громко и по отдельности шёпотом ежедневно произносили его имя, а энергия человеческой веры текла к нему полноводной рекой. Внутри этих границ Алсер был почти всемогущ. Не так, как внутри храмов и вблизи алтарей, где божественная власть действительно приближалась к абсолютной, но он ощущал каждого своего человека, мог карать и миловать, помогать совершать чудеса и щедро делился силами со своими последователями.

Отдельным угольком горел остров Карланда, где последователей молодого, но активного Бога было не так много, но у которых был все шансы в будущем стать святым городом и местом паломничества. Уже сейчас самые активные последователи прилагали все возможные усилия, чтобы совершить плавание в вольный – уже не настолько вольный, как раньше, но тем не менее – город, чтобы прикоснуться к камням, видевшим, как их объект поклонения наконец обрёл свой полноценно божественный статус. А ведь это только начало.

Вокруг же самого яркого ядра, в соседних странах, куда уже дотянулись слухи о новом боге, картина была совсем другой. Там королевские правительства и жрецы Семёрки уже почуяли неладное и принялись выпалывать ростки чужой веры, как сорняки на грядке, со всем возможным тщанием. Проповедников гнали или просто убивали, появляющиеся иногда молельные дома просто уничтожали, вплоть до показательных сожжений; уже началась полноценная охота на ведьм. Стало сложнее отправлять книги, уже ставшие давно привычным товаром графства; перепечатки старых авторов проверяли, но пропускали – слишком высок был на них спрос, – а оригинальные произведения просто запрещали к ввозу. И даже просто на купцов, работающих с Вольными Баронствами, стали поглядывать как-то косо.

И всё же тут и там, вопреки всему, в серой пелене вспыхивали отдельные точки. Слабенькие, дрожащие, как свечи на сквозняке, иногда тусклые, еле видные, а иногда горящие так ярко, будто тысячи свечей собрали в одном месте. Где-то купец, поверивший однажды в Александрове и увёзший веру с собой в сердце. Где-то беглый крестьянин, услышавший о новом Боге от бродячего проповедника и теперь пробирающийся в Баронства на новую жизнь. Где-то целая семья, тайком собравшаяся вечером под запертыми ставнями и осеняющая себя знаком бесконечности. Каждая такая точка была для Алсера как крошечные звёздочки на тёмном ночном небе. Сквозь эти отверстия что-то разглядеть чаще всего было невозможно, но они как бы давали представление о самом наличии мира вокруг графства.

И с каждым месяцем точек становилось больше. Процесс данный шёл медленно, но неотвратимо. Купцы, странники, искатели приключений, проповедники-миссионеры – для их воспитания и обучения в графстве даже открыли специальные курсы, чтобы сделать процесс более эффективным, – расползались из центра Вольных Баронств во все стороны, как круги по воде. И каждый нёс с собой веру. Каждый прокалывал в сером тумане свою маленькую дырочку. Площадь, на которой молодой бог мог видеть и действовать, ширилась пусть не по дням, но по месяцам, и Алсер, наблюдая за этим сверху – если слово «сверху» тут вообще имело смысл, – испытывал странное, почти отеческое удовлетворение. Так, наверное, чувствует себя человек, впервые засеявший поле и наблюдающий, как на чёрной земле появляются первые, ещё нежные, но способные в будущем накормить множество людей всходы.

Была, впрочем, во всей этой картине одна вещь, которая не давала молодому богу покоя. Одна странность, торчавшая как заноза – он не чувствовал Семёрку.

Совсем. Их жрецы никуда не делись – вон они, в соседних королевствах, служат службы, окормляют паству, собирают в свои храмы веру тысяч и тысяч людей. Энергия эта копилась, Алсер прекрасно её ощущал – она была, она текла куда-то… – но вот сущностей, которые должны были бы её использовать, не было. Ни малейшего следа. Ни Армеса, чей храм Серов когда-то нахрапом отжал в Карланде, ни Лиос, ни Фастена, ни остальных четверых. Как будто вера уходила в пустоту, дырявый карман, из которого всё высыпается в пустоту. Какими-то крохами пользовались сами жрецы, скидывая откат на паству, однако это был мизер, проценты, доли процентов.

И это было неправильно. Настолько неправильно, что у Алсера, когда он об этом задумывался, возникало что-то вроде духовной оскомины. Ладно, допустим, боги ушли – надоел им этот мир, нашли занятие поинтереснее, эмигрировали в соседнюю реальность, мало ли. Бывает. Но даже если бог ушёл, вера-то за ним должна тянуться! Межмировой барьер, что бы он собой ни представлял, не может – ну не должен, во всяком случае! – перекрывать переток человеческой веры к своему адресату. Это же не письмо, которое возвращается с пометкой «адресат выбыл». Энергия веры сама находит того, кому предназначена, где бы он ни был, – Алсер чувствовал это нутром, той частью себя, что уже начала понимать законы божественного плана. А тут выходило, что вера Семёрки собирается и… не доходит никуда. Копится и пропадает.

Значит, либо боги не просто ушли, а перестали существовать вовсе – растворились, как и он сам едва не растворился в первые мгновения, размазались в своём тысячелетнем существовании в безликое ничто. Либо было что-то ещё, чего молодой бог пока не понимал. Что-то, встающее между верой и тем, кому она течёт.

И проблема была не в самом мире. Мелкие, например, божки ощущались прекрасно. Их в этом мире оказалось на удивление много: духи мест, привязанные к древним рощам, к источникам, к перекрёсткам старых дорог; души предков, которых чтили орки в своих степях; прочие мелкие сущности, которым тут и там люди приносили дары и отдавали кусочек своей веры. Ни на особую мощь, ни на глобальный размах претендовать эти духи не могли по понятным причинам, но они вполне себе существовали. А вот Семёрка – семь фигур, которым молились миллионы, подавляющее большинство разумных Ойкумены, – не отзывалась ничем. Тишина. И в этой тишине было что-то настолько противоестественное, что Алсер просто не мог чувствовать себя спокойно; этот вопрос обязательно требовалось прояснить.

Однажды. Потому что прямо сейчас разбираться было некогда, а подсказать, что характерно, некому. Никакой тебе академии для высших сущностей в округе что-то не наблюдалось. Никаких курсов повышения божественной квалификации, никакого, может быть, наставника опытного, который объяснил бы новичку, как тут всё устроено, под рукой, к великому сожалению, не нашлось. Всё приходилось постигать методом научного – а иногда, как водится, не очень – тыка, на своей, так сказать, эфирной шкуре. С переменным, нужно признать, успехом.

Дел же было невпроворот. И главным из них прямо сейчас, в момент – опять же «момент» для бога штука достаточно эфемерная, но лучше просто не объяснишь – о котором идёт речь, был проект построения загробного мира для своих почитателей. Не просто загробного мира, а ада и рая для праведников и грешников соответственно.

Дело в том, что в этом мире до Алсера концепция посмертного воздаяния попросту отсутствовала. У Семёрки всё было устроено достаточно бесхитростно, чисто по-язычески: все умершие – их души, понятное дело, – скопом отправлялись в одно место без разбора и без какой-то там сортировки.

С точки зрения Бога тут разницы особой не было: душа так и так попадает к своему Богу и некоторое время до ухода на новый круг бытия работает там батарейкой, но вот с точки зрения земного существования отсутствие кнута и пряника виделось настоящим пробелом. Раз нет кнута и пряника, то можно не слишком активно исповедовать заповеди, да и вообще не важно, что ты делаешь в течение жизни, если результат один. Но и Алсер как бог, и Серов как правитель государства были вполне себе заинтересованы в том, чтобы жители графства имели вполне определённые моральные ориентиры. При игре в долгую это могло стать тем самым решающим аргументом, который позволит победить в большой драке за власть.

И вот Алсер – точнее, концепция была задумана ещё до разделения Серова на две сущности, он её невозбранно с земных религий слизал, даже при этом ни капли не стесняясь обвинений в плагиате – придумал разделение. Рай для тех, кто прожил отведённые ему годы среди людей правильно. Ад для тех, кто нет. Звучит немного цинично, но зато максимально эффективно: при одном и том же населении, при одном и том же количестве прихожан среднее поступление веры от концепции с воздаянием должно было заметно вырасти. Человек, которому есть что терять после смерти и есть что приобрести, молится куда активнее условного соседа, которому светит одинаковая серость при любом раскладе.

Причём с адом всё получилось относительно легко. С местом для наказания греховных душ Алсер разобрался считай влёт, и это даже его самого немного смущало. Ну просто ад – штука простая, можно даже сказать незамысловатая. Плохо – оно у всех плохо примерно одинаково. Боль, холод, голод, страх, вечность в тесной вонючей яме без надежды на исход – тут особой фантазии не требовалось, набор человеческих страданий за тысячелетия не сильно-то и изменился. Дурак справится.

А вот рай Богу никак не давался. И чем дольше Алсер бился над этой задачей, тем яснее понимал, в чём загвоздка. Толстой, который вроде как один из главных моральных авторитетов русской литературы, писал, что все счастливые семьи счастливы одинаково, а несчастны – каждая по-своему. Так вот, применительно к раю выходило ровно наоборот. Несчастны все одинаково. А счастливы – каждый по-своему, да ещё как по-своему!

Для одного рай – это тихий дом, жена, дети, спокойная работа, отсутствие всяких потрясений и когда сегодняшний день в точности повторяет вчерашний. Для другого – вечная битва, походы, реки крови, адреналин, плещущийся в крови, пир на пепелище захваченного изгоном городка. Для третьего – стол, ломящийся от яств, бездонная бочка вина и красивая, не знающая отказа, женщина под боком. Для четвёртого, такие тоже есть, – библиотека без конца и края, возможность впитывать новые знания, развивать свои магические силы, постигать тайны природы. А для пятого раем будет как раз отсутствие всех вышеназванных людей с их домами, битвами и библиотеками, только тишина и спокойствие. Попробуй свари один котёл блаженства на всех – нельзя, как сказал классик, впрячь в одну повозку коня и трепетную лань.

Задачка выходила поистине – забавный получился каламбур – адской, и Алсер бился над ней уже не первый месяц без особого прогресса. Впрочем, было в этом даже что-то притягательное, вызов, достойный бога: будем честны, большая часть поступавших Алсеру молитв от последователей были довольно тривиальными и не требующими божественной фантазии. Молодой бог как раз обдумывал, нельзя ли сделать рай не единым местом, неким многоплановым пространством со своей идеальной ячейкой для каждого праведника, когда всё разом отошло на второй план.

Потому что он вдруг перестал чувствовать своего аватара.

Связь не оборвалась, телесная оболочка его человеческой половины не была уничтожена, просто… Он перестал ощущаться в зоне доступа. И это встревожило молодого бога сильнее, чем он сам от себя ожидал.

Потому что аватар нужен был ему отнюдь не только – хотя, конечно, и это тоже – как рабочие руки в мире живых. Не только затем, чтобы бегать по подземельям и выполнять божественные квесты, решать проблемы, которые богу самому улаживать несподручно. Аватар был его связью с миром живых, своеобразным якорем, который напоминал богу о том, кем он был когда-то. И якорь этот только что ушёл в режим «абонент не отвечает».

Быть может, думал Алсер, вглядываясь в уходящую куда-то вглубь остатков Мёртвого города нить, когда-нибудь он и вправду сумеет отбросить всё человеческое. Перерасти это, отбросить, как ящерица старую ненужную уже кожу. Стать наконец настоящей высшей сущностью – без имени, придуманного второпях, без лишних воспоминаний о человеческой жизни, без этой странной нерациональной привязанности к одному графу, которым он сам когда-то был, и который сейчас шлялся где-то по катакомбам. Пойти дальше.

Но не сейчас.