Текст книги "Меченый. Огонь наших сердец (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

И всё было просто отлично – если не считать за проблему тот момент, что Дукакис банальным образом не контролировал весь процесс.

– Чувствую усталость. Меня как будто грузовик переехал.

– Ничего, поужинаешь, я вам с Китти столик забронировал, отдохнёшь вечером, поспишь, завтра будешь как огурчик. Не хочу тебя расстраивать, но времени на отдых у нас нет: нужно ковать железо, пока горячо. Завтра, напоминаю, у нас встреча с «Пфайзером», послезавтра большой приём в Лос-Анджелесе.

– Опять лететь через всю страну…

– Есть вариант перетащить Калифорнию на свою сторону, нужно над этим поработать. Потом в выходные у тебя поход на хоккей, вот речь о развитии детского спорта – посмотри тезисы, прикинь, может, что-то добавить или убрать…

Дукакис от всего этого только откинул голову назад и протяжно застонал.

– Сколько можно?

– Да… – Марк бросил взгляд на водителя личного автомобиля кандидата в президенты, тот перехватил в зеркале взгляд и кивнул. После чего нажал на кнопку, и шторка между отсеками начала медленное движение вверх. Кивок же означал, что машину перед выездом проверили на наличие прослушки и всё чисто. – Нужно обсудить важную тему. Сегодня. Сейчас.

Сердце в груди русского агента билось как бешеное. Даже учитывая то, что политтехнолог уже не первый год жил «на лезвии ножа», именно этот разговор должен был стать переломным. Либо величайшим его триумфом, либо легендарным – действительно легендарным, так близко к посту президента США, наверное, не подбиралась ни одна разведка мира – провалом. Так или иначе, выяснить все позиции нужно было именно сейчас, когда до выборов осталось всего ничего, «карты розданы», а собеседник уже готов начинать сгребать со стола фишки себе в карман.

– Что ещё? – Дукакис нахмурился.

Цукерберг незаметно нажал в кармане кнопку записи небольшого специально сделанного максимально тихим диктофона. У него была уже целая фонотека материалов из кабинета Дукакиса; за эти годы они успели обсудить многое, очень многое. Часть из этого будет интересна журналистам, часть – полиции, а если всплывёт третья часть, то Дукакиса просто пристрелят без разговоров так быстро, что грек даже моргнуть не успеет.

– Нужно прояснить позиции по поводу действий после выборов. Ты же понимаешь, что придётся отдавать долги.

– Это я понимаю, – согласился кандидат от Демократической партии. – Не помню только, чтобы успел кому-то очень сильно задолжать.

– Возможно, ты догадывался, что всё происходит вокруг слишком гладко. И вопросы у тебя были, я обещал на них ответить. Так вот – сейчас время пришло, – Цукерберг почувствовал, как сидящий рядом Дукакис напрягся и будто приготовился к драке. – Дело в том, что мы с тобой работаем на русскую разведку.

Политтехнолог произнёс последнее утверждение резко, как будто прыгнул в холодную воду. Бури, однако, не последовало.

– Смешно.

– А я не шучу, – Марк повернулся к греку и пожал плечами. – Половина твоего окружения – завербованные агенты. На договорах по их найму, по оплате их жалования стоят твои подписи. Деньги на твою кампанию дали русские через сеть подставных фирм. Концы найти сложно, но если ФБР начнёт копать целенаправленно, особенно если им показать, куда нужно смотреть… Вся твоя кампания была устроена из Москвы. Даже за неудачником Хартом следили русские агенты – они его и поймали на измене.

– Ты сейчас…

– Я не шучу, – вновь перебил собеседника политтехнолог. – Прямо сейчас тебе нужно сделать выбор. Ты либо соглашаешься с той ситуацией, в которую попал, и мы играем дальше с имеющимися картами: ты сегодня вечером идёшь с Китти в ресторан, а 19 января будешь клясться на Библии в верности американскому народу… Либо прямо отсюда едешь в ФБР и даёшь признательные показания, после чего, вероятнее всего, у восходящей звезды американской политики случается неожиданный, но острый сердечный приступ, а президентом становится недотёпа Доул. Как ты понимаешь, такую историю никто в прессу сливать не будет, нас просто зачистят тихо – и на этом всё закончится.

Некоторое время в салоне автомобиля висела густая тягучая тишина, воздух как будто сгустился, а возникшее напряжение можно было резать ножом. Дукакис лихорадочно размышлял над тем, как он угодил в данную ситуацию и как из неё можно было бы выбраться без потерь.

– Русская разведка? Ты серьёзно? – Кажется, только теперь Дукакис поверил, что всё это не шутка. Грек уставился на собеседника, словно тот только что объявил о конце света, – в некотором смысле так оно и было. – Это… это бред какой-то. Я губернатор Массачусетса, кандидат в президенты! Как я мог не заметить?

Губернатор медленно откинулся на спинку сиденья, его пальцы вцепились в подлокотник так, что побелели костяшки.

Русский агент улыбнулся уголком рта: кажется, «клиент» проскочил психологический момент готовности броситься в драку. Значит, нужно дожимать.

– Майкл, ты политик, а не шпион. Мы сделали всё, чтобы ты не заметил. Ты не заметил – и никто не заметит, если мы всё сделаем правильно.

Дукакис почувствовал, как мир рушится. Все прошедшие три года его вели как телёнка на убой, и он ни разу не потрудился взять себя в руки и начать задавать вопросы. Ну действительно, кому эти вопросы нужны, если всё идёт так хорошо? Даже винить теперь некого. Губернатор рассмеялся своим мыслям, но смех вышел нервным, надтреснутым.

– И что, я стану марионеткой Кремля? Подпишу договоры, которые разоружат США? Это бред, кто мне это позволит? Да и не стану я этого делать, я люблю Америку!

Цукерберг наклонился ближе и попытался достучаться до голоса разума сидящего рядом человека.

– Предательство? Посмотри на вещи трезво. Республиканцы довели страну до ручки. Всё летит к чертям: Ирак жрёт миллиарды, бензин так дорог, что люди массово пересели на велосипеды, безработица растёт, население беднеет. Ты обещаешь «Дукакискэр», зелёную энергию, торговлю с Востоком. Это не предательство, это прагматизм. Естественно, никто не предложит тебе распускать штаты или упразднять Конституцию. Москве просто нужен адекватный человек в Овальном кабинете, с которым можно договариваться. Просто договариваться без попыток приплести идеологию. Торговля, разоружение, сотрудничество. Всё то, о чём ты сегодня говорил с трибуны – этого будет уже достаточно. Там прекрасно понимают систему власти в США и не будут требовать от тебя невозможного. Если всё будет хорошо, тебе ещё и в 1992 году подыграют, чтобы и второй срок взять. Поверь, ты в накладе не останешься.

Дукакис молчал, глядя в окно на проносящиеся огни. В голове крутились варианты: бежать в ФБР – но тогда скандал, конец карьеры, возможно, смерть. Да точно смерть: Марк прав, открытого суда никто устраивать не станет в такой ситуации. Или играть дальше?

– А если я соглашусь… предположим. Что дальше?

– Отлично, – кивнул Цукерберг, сердце у него в груди пропустило удар, после чего ноги и руки стали немного ватными. Слишком сильные переживания – так и до того самого сердечного приступа доиграться можно, вот будет незадача. – Мы продолжим. Ты выиграешь выборы – опросы на нашей стороне, даже республиканские СМИ это признают. Назначишь меня советником по национальной безопасности, как и договаривались. После инаугурации встретишься с Горбачёвым, как и обещал избирателям, перезапустим переговорный процесс. Никаких бомб – только бизнес. Где-то мы уступим, где-то они, чтобы сохранить видимость честной сделки. Холодная война кончится не Третьей мировой, а началом нового экономического порядка на планете.

Машина свернула к временному дому Дукакиса. Вообще-то грек продолжал жить в Массачусетсе, но пришлось заиметь недвижимость в Нью-Йорке, чтобы во время таких вот визитов – они стали регулярными в последние месяцы – не останавливаться в гостинице.

– Хорошо…

– Переспи с этой мыслью, завтра всё обсудим ещё раз. Помни: мы тебе не враги. Можешь ты меня упрекнуть, что я за три года сделал тебе хоть что-то во вред? Нет, такого не было. И не будет, обещаю…

Марк, прощаясь, хлопнул своего шефа по плечу и вылез из автомобиля. Поздоровался с женой Дукакиса, которая вышла встречать мужа на улицу, и пересел в другой автомобиль, который всё это время следовал за ними. Конечно, оставлять будущего президента без присмотра никто не собирался: как минимум три агента должны были следить за греком сегодня вечером, чтобы он сдуру не наделал глупостей. Ну а если тот вдруг решится отдать свою жизнь за страну, они должны были успеть отреагировать и устроить несчастный случай. Тогда придётся работать с нынешним вице-президентом – шансов у него немного, но… Но пускать под откос всю трёхлетнюю работу и шанс забраться на самый верх Марк, конечно, не собирался ни при каких условиях.

Интерлюдия 2−1 
Мали

14 октября 1988 года; Ньямберла, Буркина-Фасо

КРАСНАЯ ЗВЕЗДА: Выполняется задание партии и правительства

В соответствии с решениями, принятыми ещё в 1986 году в рамках широкой военной реформы, в наступающем 1989 году завершается подготовительный этап программы по постановке на воинский учёт женского населения в возрасте от 18 до 25 лет. Напомним, что та же реформа предусматривала сокращение срока срочной службы в Вооружённых Силах СССР с двух до полутора лет и стала важным шагом на пути к дальнейшему совершенствованию оборонной мощи социалистического Отечества.

За три года проведения программы более 30 тысяч молодых советских женщин добровольно прошли службу в рядах Советской Армии и Военно-Морского Флота. Ещё почти вдвое большее число девушек было направлено на альтернативную гражданскую службу, где они внесли весомый вклад в трудовые коллективы народного хозяйства. Эти первые результаты убедительно показывают: советские женщины с честью и ответственностью принимают участие в выполнении священного долга перед Родиной.

Согласно планам Правительства, начиная с 1991 года, девушки призывного возраста будут на равных с юношами привлекаться к воинской и гражданской службе. СССР – государство подлинного равноправия, и в нём женщинам предоставлены такие же широкие возможности, как и мужчинам. Но равные права предполагают и равные обязанности, а искоренение всякой дискриминации – важнейшая ступень на пути к построению коммунистического общества.

Особое внимание уделяется условиям прохождения службы молодыми матерями. Женщины, ожидающие ребёнка, а также матери малышей, получают отсрочку на весь период беременности и на три года после рождения ребёнка. Матери двух детей, как полностью выполнившие свой долг перед обществом, освобождаются от службы. Таким образом, государство сочетает принцип равноправия с заботой о семье и материнстве.

Девушки, выбравшие альтернативную гражданскую службу, будут работать не только в медицинских и учебных учреждениях, но и получать там базовые медицинские и педагогические знания, столь необходимые каждому гражданину развитого социалистического общества. Эти навыки станут для них прочной основой дальнейшей трудовой и общественной деятельности.

Программа, вступающая в решающую фазу, демонстрирует неуклонность курса партии на глубокое социальное обновление и укрепление обороноспособности нашей великой Родины.

– Тащ полковник, сколько нам ещё ждать? Уже все задницы отсидели, – возглас получившего только недавно погоны прапорщика мгновенно нашёл отклик среди остальных, сидящих в полной боевой готовности солдат.

– Степанов, ты охренел? – На самом деле Корчагин и сам уже начинал нервничать: по идее «сигнал» должны были дать уже полчаса назад. Впрочем, это Африка: ждать от местных негров пунктуальности – только лишний раз расстраиваться. – Когда надо будет, тогда выдвинемся. Ты не пропустишь, я тебе обещаю.

Степанов прошёл в команде полковника столько, что мог позволить себе куда больше, чем обычный прапорщик при обычном полковнике. Но когда вы вместе сначала несколько лет бегали по горам, потом давили пакистанцев, потом возили всякие сомнительные грузы и вообще успели отметиться чуть ли не во всех поганых уголках планеты, понятие субординации – не в боевой обстановке, конечно, там всё серьёзно – имеет свойство смазываться.

В углу встрепенулся сидящий «на ключе» Маркони.

– Я «Красный-восемь»… – Несколько секунд он внимательно слушал пришедшее сообщение. После чего ответил коротко: – Принял, «Золотой-один».

– Есть команда?

– Так точно, товарищ полковник. Код «синий», – буквально на ходу сворачивая оборудование, ответил радист. Одновременно с ним зашевелились и остальные спецназовцы отдельной штурмовой роты, ведомственно относящейся к СВР.

– Хватай мешки – вокзал отходит, – Корчагин сам подхватил автомат, закинул его на плечо, другой рукой поднял с пола небольшой «командирский» рюкзак. – По коням, парни, представление началось.

То, что в Мали что-то началось, понятно было давно. Ещё в конце 1985 года произошла пограничная война между Мали и Буркина-Фасо, потом президента последней в 1987 попытались – неудачно – свергнуть, что привело к появлению в этой маленькой, забытой богами африканской стране со смешным названием советской военной миссии. А ещё в 1986 году Франция ударила по Ливии ядерной бомбой, что, конечно же, отнюдь не добавило к Парижу симпатий со стороны Каддафи. Каддафи был странным и со всех сторон сомнительным персонажем, но чего у него не отнять – он умел мыслить масштабно. Плюс у него были деньги, много нефтедолларов, которые ливийский лидер с некоторых пор щедро тратил на то, чтобы сделать французам больно везде, где только мог дотянуться.

В начале 1989 года на севере Мали началось восстание туарегов, и там практически даже никто не пытался скрывать, что оружие для него было оплачено из ливийского кармана. Собственно, восстание началось не на пустом месте, а по причине поразившего регион голода – из-за засухи и падежа скота. При этом центральное правительство Мали Муса Траоре – абсолютная марионетка Парижа, который с экономической точки зрения полностью лежал под французами, – никак помогать своим кочевым гражданам не собиралось…

– Все загрузились? – Пилот Ми-8 в жёлто-красной «пустынной» краске без знаков различия государственной принадлежности и тактических номеров высунулся из пилотской кабины и нашёл глазами полковника. Тот кивнул и махнул рукой вверх, мол «взлетаем».

Движки взвыли, выходя на максимальные обороты, и вертушка – а с ней и ещё несколько товарок справа и слева – тяжело, оторвавшись от импровизированного аэродрома, потянулась в тёмное ночное небо. От границы Буркина-Фасо, где была оборудована «база подскока», до столицы Мали, города Бамако, – триста километров. Час лёта, с небольшим.

Где-то там внизу, в темноте – такой роскоши, как ночное освещение, большая часть населённых пунктов этой страны позволить себе, очевидно, не могла – проносились огромные территории, которые за последние полтора года стали ареной необъявленной и юридически никак не оформленной войны. Прямого вторжения вставшая на путь социализма африканская страна позволить себе не могла – Буркина-Фасо была просто меньше и слабее соседа, даже если отбросить влияние Франции в регионе и возможную интервенцию прочих марионеток Парижа, таких как, например, Нигер или Кот-д’Ивуар, – поэтому на просторах Сахеля развернулась бесконечная малая война. С одной стороны воевали наёмники из всякой европейской швали, воюющей на деньги французов, с другой – бывшие иракские военные, на деньги СССР. Никакой линии фронта тут не было: просто небольшие манёвренные группы переезжали из одного селения в другое, иногда сталкивались между собой, стреляли, разъезжались в стороны – и такая круговерть могла продолжаться практически бесконечно. Пока среди военных Мали наконец не нашёлся человек, решивший, что пора это дело заканчивать.

– Командир, там огни по курсу. Что-то горит, причём очень ярко, зарево на полнеба, – мысли Корчагина вновь были прерваны голосом пилота в переговорном устройстве. – Нам точно туда надо?

Несмотря на общий смысл реплики, по слегка весёлому и возбуждённому голосу летуна было понятно, что тот уже настроился на «драку». Благо какая-то организованная ПВО в Мали фактически отсутствовала, и по несущимся сквозь темноту бойцам никто даже не пытался стрелять.

«В отличие от Пакистана – вот там действительно было жарко», – промелькнула в голове быстрая мысль у полковника, а вслух он только подтвердил:

– Да, вот где ярче всего сверкает – именно туда нам и нужно.

Понятное дело, что место высадки было определено заранее, а все эти переговоры были лишь для форсу военного, можно сказать – своеобразный ритуал.

– Ну тогда держитесь, садиться будем круто.

– Держимся, парни! – передал полученный от пилотов совет Корчагин своим бойцам, после чего его желудок резко рванул к горлу. Вертолётчики, не желая подставляться под возможный огонь с земли, резко бросили машину вниз, одновременно отстреливая из контейнеров тепловые ловушки. Вероятность наличия «Стингеров» у местных вояк была не слишком большой, однако зенитные ракеты уже начали в небольших количествах всплывать то тут, то там, включая Афганистан, и это уже успело стоить советским лётчикам нескольких жизней, поэтому перестраховка выглядела совсем не лишней.

– Рассыпаться, занять периметр! Не рискуем, парни: сначала стреляем, потом спрашиваем документы, – несмотря на такой воинственный настрой, в точке высадки противника не было – наоборот, их уже ждали «друзья».

После быстрого взаимного опознания на небольшую, зажатую сомнительного вида домами – местные жители старательно делали вид, что ничего не происходит и вообще не подходили к окнам, – площадь выехала пара джипов без верха.

– Полковник Корчагин? – Из переднего вылез здоровенный негр в военной и явно генеральской форме и на чистейшем русском поприветствовал представителя СССР на этом празднике жизни. – Очень приятно, Амаду Туре. Временно руковожу всем этим цирком.

^{(Амаду Туре)}

– Очень приятно, – полковник не без удовольствия пожал протянутую руку командира малийских десантников, поднявших восстание против «продажной власти». – Приятно услышать звуки родной речи в таком далёком от Союза уголке мира. Как успехи?

В том, что Амаду Туре знал русский, не было ничего странного: он успел ещё лет десять назад отучиться в Рязанском десантном училище, что, естественно, накладывало свой отпечаток. Среди десантников Мали вообще немало было выпускников данного учебного заведения, так что выбор движущей силы нынешнего переворота был вполне понятен и очевиден.

– К сожалению, далеко не всё пошло по плану. Дворец захватить удалось, но президент…

– Бывший президент…

– Ну да, Муса Траоре успел сбежать и поднять часть войск гарнизона, оставшихся ему верными. Таких осталось немного, но пострелять, видимо, всё же придётся.

Как водится в таких случаях, изначальный план переворота боёв вообще не предусматривал. Зашли во дворец, убедительно попросили «слезть с бочки», утром объявили всем о том, что власть поменялась, и что создано новое правительство. Обычно в этой части планеты всё происходит именно так, но… Иногда накладки всё же случаются.

Вообще-то Амаду Туре не был прямо-таки идеальным кандидатом на должность местного царька. Да, к СССР он относился вполне положительно, но и антифранцузским персонажем его назвать было сложно. Москва же затевала всю эту войнушку в Африке именно против Парижа: колониальная рента, которую лягушатники продолжали стричь со своих бывших владений на чёрном континенте. Мали тут, конечно, было не настолько важным – хотя именно «срединное положение» этой страны, вкупе с не лучшей экономической ситуацией, сделало её очевидным кандидатом на смену политического вектора, – с сырьевой точки зрения, как, например, Нигер, откуда Франция получала от 70 до 80 % всего урана для снабжения собственных АЭС.

Для примера: при средней цене на оксид урана на мировом рынке в условные 40–60 долларов за фунт себестоимость, с учётом роялти, всех налогов и логистики, у добывающих данный ресурс в Нигере французов болталась на уровне 25–35 долларов. Не в разы и не на порядки, но, учитывая, что в год Франция только на своих АЭС потребляет примерно 10 000 тонн уранового оксида, премия в 20 баксов даёт вполне приличные 200 миллионов долларов в год. Не какие-то там запредельные цифры, но и совсем не копейки. А ведь из Африки шёл далеко не только уран.

Хлопок, бокситы, скот, какао, кофе, рыба, лес, золото… Много чего. По золоту, например, уже велись переговоры по вступлению Буркина-Фасо в «золотой ОПЕК», имелись предварительные договорённости о том же самом с будущими властями Мали. Вообще-то добыча золота в этих странах пока была на зачаточном уровне, но… Кто сказал, что так будет всегда?

– Что нам нужно делать? – Вообще-то рота Корчагина в боевые действия вступать не должна была изначально по плану. Ну, теоретически, во всяком случае. Полковник выполнял тут скорее роль «смотрящего» от старшего акционера и должен был засвидетельствовать успех мероприятия. Ну а то, что он с ротой десантников прибыл, – так места, знаете ли, неспокойные. Африка.

– У вас на вертолётах оружие есть?

– Пулемёты. На одну вертушку блок НАРов прицепили на всякий случай, – пожал плечами русский.

– Этого достаточно, – будущий военный диктатор поморщился. – Прихвостни Траоре успели пожечь и повредить наши машины, так что мои бойцы остались без транспорта и тяжёлого вооружения. Думаю, достаточно будет зайти на казармы, в которых укрылся этот мудак, и дать по ним один хороший залп. Вероятнее всего, после такой демонстрации серьёзности намерений всё и закончится.

– Авиация? – Мали была не сильно богатой страной, но имела вполне боеспособные воздушные силы. Относительно соседних стран Африки – вполне боеспособные, конечно.

– Что-то летающее у нас есть, – коротко кивнул Туре. – Пара старых «семнадцатых» и «Ан» для подвозов. Но в темноте лучше не дёргать – людей жалко, побьются только. Сработаем вертолётами и наземной группой. Быстро и чётко.

Корчагин хмыкнул:

– Быстро и чётко – это по нашей части. Пошли рисовать.

Схема района легла на капот джипа, кто-то подхватил запитанную от «прикуривателя» лампу, и теперь по бумаге плясали быстрые мелкие тени. Тупой, как водится, карандаш: тёмные кружки – посты, крестики – пулемёты, стрелочки – подходы. Воздух пах соляркой, пылью и той особой тропической ночной прохладой, которая держится ночью очень недолго, а потом тебя снова накрывает тёплым мокрым одеялом.

– Здесь, – Туре ткнул пальцем в длинное прямоугольное пятно, – казарма и парк техники. Здесь – радиоузел. Здесь – перекрёсток, откуда они периодически обстреливают заслон у моста. Если мост возьмут – уйдут к западу, в сторону аэропорта. Там у него могут быть люди.

– Значит, перекрываем мост, – кивнул Корчагин. – Одна вертушка – сверху, НАРы по парку. Вторая – кружит, давит пулемётные точки и отсечёт перекрёсток. Я с группой – к радио. «Маркони», тебе туда же: связь и эфир. Туре – берёшь внутренний двор и арсенал. Если пойдут в атаку – работаешь без сантиментов. Вопросы?

– Один, – поднял ладонь Степанов. – Когда уже наконец можно будет пострелять?

– Потерпишь, прапорщик, – криво усмехнулся Корчагин. – Минут пятнадцать.