Текст книги "Меченый. Огонь наших сердец (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Как уже упоминалось, в некотором смысле мы начали вести статистику по соотношению «вклада в общее дело» региона к его «потреблению». Очевидно, выровнять так, чтобы все «кушали» ровно столько, сколько и «производят», – невозможно, это нонсенс, но с другой стороны, и случаи откровенных «провалов» тоже не поощрялись. Если регион показывал слишком большой «дефицит торгового баланса», ему могли понизить категорию снабжения или сделать кадровые выводы по руководству.

Забавно, как это все выглядело с аппаратной точки зрения. «Стройные ряды» советских аппаратчиков на местах мгновенно разделились на тех, «кто кормит» и тех, «кого кормят», причем рубеж прошел отнюдь не по национальным границам. Очень часто в большом плюсе оказывались небольшие городки, которые имели на своей территории мощное промышленное предприятие и при этом их норма снабжения была понижена в пользу областного центра. Конечно же, «плюс» показали почти все области центральной России вокруг столицы, откуда исторически Москва высасывала все соки. Причем сама Первопрестольная при всей мощи своей промышленности вышла в небольшой минус.

И вот тут совершенно необычным способом улучшения «торгового баланса» стали сети. Напомню, что в СССР уже пару лет как существовали подобные структуры, правда, пока только в сфере легкой промышленности. Например, фабрика «Северянка» из Новосибирска, стоявшая буквально у истоков этого движения, к осени 1988 года уже имела «под крылом» четыре десятка магазинов по всей стране и продолжала открывать торговые точки по несколько штук за сезон. Идея с «советской фирмОй» неожиданно выстрелила, причем необычайной силой. Взять нормальное человеческое желание выделиться, добавить немного рекламы по телевизору, приправить появлением фирменной «Снежинки» на форме части советских спортсменов, наложить сверху приемлемое качество – и все, люди будут твой товар отрывать с руками. А «учетная прибыль» при всем при этом записывалась на Новосибирскую область, вызывая нескрываемую радость местных руководителей.

– Это прекрасная идея! – Первый секретарь Краснодарского крайкома очень быстро сообразил всю свою потенциальную выгоду от такого дела. Если его наладить хорошо, тут и премии, и политическое влияние, не просто так же сам Генсек новую «тему» толкает. И опять же иметь сеть «своих людей» по всему Союзу – это всегда полезно. – Только почему именно Краснодарский край?

– А я не только вам подобное предложение собираюсь сделать. Уверен, наши трудящиеся с огромным энтузиазмом воспримут и сеть ресторанов, например, грузинской кухни. И узбекский плов достоин, чтобы под него отдельные заведения открыть, и вообще у нас много разных интересных кухонь по всему Союзу имеется. Есть куда расти.

Идею масштабировать уже имеющийся опыт на общепит я вынашивал давно. Уверен на сто процентов, трудящиеся по достоинству оценят возможность посетить ресторан грузинской кухни, съесть хинкали или хачапури, выпить «домашнего» тархуна и закусить все это чурчхелой. Ну и так можно говорить буквально о каждой кухне народов СССР, поди, узбекский плов или белорусские драники ничем какому-то стандартному борщу не уступят.

А главное – тут появлялся некий момент конкуренции. Эту схему, признаюсь честно, я у вьетнамцев подсмотрел, наши узкоглазые друзья, когда начали развивать у себя мобильную связь, пошли не самым очевидным для социалистической – ну, насколько Вьетнам 21 века вообще можно считать социалистическим – страны вариантом консолидации, а, наоборот, создали сразу три независимых друг от друга структуры, которые подчинялись разным ведомствам и вели работы параллельно.

Вот и получается, что когда противники социалистического строя говорят о нехватке конкуренции, то почему-то всегда имеют в виду частную конкуренцию, совершенно отбрасывая вариант с «ведомственной».

При этом я понимал, что вот такая «горизонтальная интеграция» потенциально может стать максимально питательной средой для оборота черного нала, со всеми идущими в нагрузку проблемами. Если мы считаем всю сеть условно грузинских ресторанов «привязанной» к Грузинской ССР, то и продукты должны идти из республики по возможности, как минимум та часть, которую просто нельзя купить на месте. А это дополнительная логистическая нагрузка, сложности с контролем…

С другой стороны – пусть лучше такой эксперимент будет проведен на общепите, что даст нам опыт и понимание возможных подводных камней, чем рисковать какой-то более значимой отраслью.

– Товарищ Генеральный секретарь, – отвлек меня один из сопровождающих, который тягал в руках здоровенный телефон системы «Карелия». – Вас. Срочно.

– Горбачев на связи, – кивком извинившись перед собеседниками, я встал из-за стола и сделал несколько шагов в сторону.

– Товарищ Горбачев, срочные новости. В Исламабаде убили Бхутто, судя по всему, прямо сейчас там происходит военный переворот, – голосом Примакова сообщила неприятную новость трубка.

– Вот блядь! – Я в сердцах чуть было не кинул телефон об стену, и только в последний момент сдержал себя. Не пристало генсеку себя так вести, не мальчик все-таки. – Понял. Готовь совещание, я сейчас буду вылетать в Москву, часа через четыре буду в Кремле. Если что, держи меня в курсе.

Хоть бы раз мне по мобильному позвонили, что-то хорошее сообщить, хоть вообще его с собой не бери, ну правда…

Глава 6−1 
Пакистан и другое

6 сентября 1988 года; Москва, СССР

LE MONDE ÉCONOMIQUE: Триполи: ОПЕК+ находит хрупкий компромисс, цены на нефть взлетают

На прошлой неделе в ливийской столице завершилась напряженная конференция экспортеров «черного золота», работавшая под вывеской ОПЕК+. Затянувшиеся переговоры едва не закончились провалом, но в итоге увенчались соглашением, цель которого – остановить падение мировых цен на нефть. Это решение уже отозвалось резким скачком на международных биржах.

Главной интригой саммита стало присутствие той самой скромной, но весомой «приставки» «плюс» в лице Восточного экономического блока. Делегацию, в которую вошли Сирия и Ангола, возглавил Советский Союз. Их появление в зале переговоров добавило дипломатической остроты и без того сложным дебатам.

Помимо этого, организация впервые за долгие годы встретилась в полном, хотя и измененном, составе. Отмечалось возвращение Ирака, членство которого было заморожено с начала войны с Ираном. В то же время зал пустовал от представителей Кувейта, где после освобождения от оккупации всеми вопросами продолжает ведать временная американская военная администрация.

Основной камень преткновения на переговорах – позиция стран социалистического лагеря. Их представители категорически отказались раскрывать какие-либо данные о внутренней добыче и потреблении нефти, сославшись на соображения государственной безопасности. Этот ультиматум едва не сорвал всю конференцию. Выход был найден в форме жестa доброй воли: вместо предоставления прозрачной статистики, страны СЭВ предложили взять на себя добровольные обязательства по ограничению экспорта.

Напомним, что в 1987 году общий объем поставок нефтепродуктов с Востока на внешние рынки составил порядка 70 миллионов тонн. Теперь же было предложено сократить эти поставки сразу на 3%. Этот шаг позволил сдвинуть переговоры с мертвой точки. В ответ классические члены ОПЕК договорились о пропорциональном снижении добычи на 1,5 миллиона баррелей в сутки.

Финансовые рынки мгновенно отреагировали на новости из Триполи. Еще неделю назад баррель нефти марки Brent стоил около 37 долларов. На фоне слухов о возможном соглашении цена поднялась до 41 доллара, а теперь, когда договоренность стала реальностью, котировки прибавили еще 2 доллара, достигнув отметки в 43 пункта.

Что это значит для простого потребителя? Увы, ничего хорошего. Надежды на скорое возвращение к временам, когда визит на заправку не наносил сокрушительного удара по кошельку, откладываются на неопределенный срок. По предварительным оценкам аналитиков, данное соглашение может обойтись Франции, если ситуация не изменится в обозримом будущем, в −0,2% ВВП в следующем году. Похоже, эпоха дешевой нефти окончательно канула в Лету.

– Докладывайте, – поздоровавшись с собравшимися, я махнул Примакову, предлагая начать с директора СВР.

То, что в Пакистане было неспокойно, большим секретом в общем-то ни для кого не являлось. Слишком значительные изменения произошли весной 1986 года, слишком многие интересы затронула советско-индийская интервенция, чтобы вышедшая в результате последующего компромисса политическая система получилась хоть сколько-нибудь стабильной.

С одной стороны были военные, которые в Пакистане всегда имели серьёзный политический вес, с другой – исламисты, выступающие за шариат и прочие прелести. На севере страны бузили пуштуны-беженцы из Афганистана, которых раньше использовали как таран против влияния СССР в этой стране, а с приходом к власти старшего Бхутто они фактически остались на правах чемодана без ручки. А речь, между прочим, о примерно 3 миллионах человек – совсем не то количество, от которого можно отмахнуться.

И конечно, немало было в этой стране откровенно прозападного элемента во главе с сестрой покойного, теперь уже, премьер-министра Беназир Бхутто. Семейка там, надо сказать, была та ещё. Достаточно только упомянуть события из нашей истории, когда во время правления Беназир Бхутто полиция тупо застрелила её младшего брата, который, в свою очередь – так уж вышло, вот уж совпадение – находясь в оппозиции, копал под мужа Беназир, обвиняя того в тотальной коррупции. Забавно, что тогда убийство Муртазы Бхутто и ещё нескольких его соратников, произошедшее при весьма сомнительных обстоятельствах, полиция даже расследовать не стала, а Верховный Суд постановил, что всё нормально, так и надо.

^{(Беназир Бхутто)}

Короче говоря, Шахнаваз Бхутто больше двух лет лавировал в этом гадюшнике, пытался как-то «проскочить между капельками» при том, что именно та часть ПНП, к которой принадлежали братья Бхутто, большой электоральной поддержкой не пользовалась, и глобально режим держался на том, что все потенциальные оппозиционеры прекрасно понимали возможность повторения «пятнадцатидневной войны». Видимо, однако, данное понимание дало в какой-то момент сбой.

^{(Шахнаваз Бхутто)}

– Американцы, – на мой вопрос, кто всё организовал, почти без сомнений ответил директор СВР. – Поскольку главной движущей силой стали военные, то скорее всего это Вашингтон. Британцы бы делали ставку на других людей.

Пока что глобально ничего не было понятно, однако в Исламабаде уже провозгласили формирование нового временного правительства с неким Гуламом Исхак Ханом во главе. До этого он успел поработать в правительстве Зия-уль-Хака – чтоб его там в аду черти жарили – а потом подвизался в качестве заместителя министра обороны уже у Бхутто. Непотопляемый человек, даже странно, что решил вдруг на первые роли вылезти, обычно такие персонажи спокойно выплывают во время любых переворотов и продолжают оставаться «у кормушки», когда всех остальных, более активных, просто пускают «на мясо». Впрочем, возможно, это было не его решение, возможно, его просто вынудили стать лицом «нового проекта».

^{(Гулам Исхак Хан)}

– Что с Муртазой Бхутто?

– Успел сбежать, когда понял, к чему всё идёт. Прилетел в Кабул на самолёте, забитом золотом и долларами, – хмыкнул министр обороны. Детей тут не было, насчёт моральных качеств союзников никто не обольщался, но всё равно каждый раз, сталкиваясь с таким очевидным казнокрадством местных царьков, у коммунистов случался небольшой когнитивный диссонанс.

– Валентин Иванович, что по вашей части?

– Войска Туркестанского округа приведены в полную готовность. Отдельные бригады ССО начали переброску в Афганистан поближе к южной границе.

– Не секретили это дело?

– Наоборот, как и было приказано, «шумели» по максимуму.

– Хорошо, – я повернулся к нашему главе МИДа, кто бы знал, как меня подобные совещания достали, но ничего не поделаешь… – Что с нашими индийскими товарищами?

У индийцев всё было далеко не так радужно, как могло бы после исчезновения главного геополитического противника. Раджив Ганди вляпался в конфликт на Шри-Ланке, прямо сейчас индийские «миротворцы» на острове одновременно воевали с повстанцами-тамилами и правительственными войсками. Там вообще какая-то жуткая дичь творилась, а главное, было совершенно непонятно, зачем во всё это дело ввязалась Индия. Плюс там ещё и коррупционный скандал вовсю разгорался, правительство Ганди было буквально в шаге от развала, так что имелись определённые сомнения в том, что Дели сейчас готово при случае повторить 1986 год.

– Боюсь, что индийские товарищи в случае обострения ситуации нас не поддержат. Вероятный преемник Ганди Вишванат Сингх к сотрудничеству с СССР относится более осторожно и выступает за диверсификацию внешней политики. Ну и просто в Дели вполне могут отнестись к появлению нового прозападного правительства в Исламабаде достаточно позитивно.

Ну да, усиление влияния СССР в Центральной Азии индийцам тоже никогда не нравилось, тут не поспоришь.

– Какие будут предложения, товарищи? Что делать-то будем? – В одиночку лезть в Пакистан с оружием не хотелось, да и повода теперь вроде как уже не было. С другой стороны, и просто так терять потенциального «клиента» тоже не хотелось. Тем более с альтернативой уплывания страны в лагерь американцев.

– Нужно сначала прояснить позиции новой власти, товарищ Генеральный секретарь, – высказал здравую мысль глава МИДа. – Тем более, что Исламабад уже передал просьбу о визите представителя нового временного президента. То есть вероятно речь о полном разрыве отношений всё же не идёт.

Самым главным вопросом – ну кроме общеполитических, впрочем, старший из братьев Бхутто после получения власти тоже всячески демонстрировал независимость, так что тут мы не сильно и потеряли – было сохранение предыдущих договорённостей в сфере вооружений и инфраструктуры. И если по вооружениям было вообще всё достаточно ясно – там штрафные санкции были такие прописаны за отказ от исполнения контракта, что только самоубийца на это бы пошел – то вот со строящейся трансазиатской дорогой из СССР в Индию и на берег Индийского океана всё было гораздо сложнее.

Очевидно, что строящаяся прямо сейчас через Афганистан железнодорожная ветка была настоящей костью в горле для всех реальных или потенциальных противников СССР. Слишком уж она облегчала логистику в южном направлении, создавала новый коридор, который ни из Лондона, ни из Вашингтона никак не могли контролировать.

К осени 1988 года уже было уложено больше 500 километров полотна по территории Афганистана, скоро дорога должна была дойти до Кандагара, вовсю строился ЖД мост через Герируд в районе Герата, одновременно советские же специалисты уже сейчас готовили участок от Кветты до Кандагара и даже кое-какие мосты уже на территории Пакистана тоже начали строиться. Короче говоря, в землю было закопано куча денег, и бросать проект на полдороги было бы просто обидно. Конечно, мы бы в любом случае дотянули дорогу до Кандагара и Кабула, это обеспечило бы нам крепкую привязку горной страны к собственной экономике на долгие годы… Но это всё больше политика, а экономическая часть затеи вылетела бы в трубу со свистом.

А ведь там были ещё планы о прокладке нефте– и газопроводов и соединении электросетей. Электросистема Пакистана при 100-миллионном населении имела установленную мощность всего лишь в примерно 5 ГВт, для примера, система СССР могла похвастаться 340 ГВт установленной мощности на 1988 год. Да мы в год порой вводили больше, чем весь Пакистан имел вообще, не нужно быть гением, чтобы представить, какой это потенциально вкусный рынок.

Я только тяжело вздохнул:

– Эх… И всё же посмотрите, Евгений Максимович, какие у нас там возможности остались в Пакистане. На неофициальном уровне, – Примаков кивнул и сделал пометку в блокноте.

Конечно, получив «премиальный» – выражаясь языком коммерции – доступ на политическое поле мусульманской страны, мы тут же начали заводить там «друзей». Чаще всего это делалось через банальный подкуп, благо наличных долларов у нас имелось в огромном достатке, спасибо за это дядюшке Пабло. Поэтому была надежда, что используя наработанные каналы по разным линиям – дипломатической, военной, разведки – получится если не провернуть фарш обратно, то хотя бы выйти на некую приемлемую ситуацию. Во всяком случае, без открытия нового-старого канала поставки оружия в Афганистан. Вот этого бы не хотелось очень сильно.

– Сделаем.

– Намекните там, что сейчас не брежневские времена. Никто стесняться «нарушать границу» и бомбить душманов на пакистанской стороне не будет. А куда там ещё ракета может случайно попасть… Одному только Аллаху известно.

Если же продолжать тему международной политики, то уже традиционно неспокойно было во Франции. На президентских выборах весной этого года растерявшего свой политический капитал «социалиста» Миттерана там обошел – хоть и не то, чтобы значительно – голлист Жак Ширак. Он сразу назначил перевыборы в Национальную ассамблею и сумел получить для себя более-менее приемлемый состав парламента.

Проблемы, однако, подкрались откуда не ждали – с Корсики. Там, я напомню, всегда были сильны националистические и автономистские настроения, которые мы с некоторых пор активно поддерживали. Во время своей предвыборной кампании Ширак прилетал на Корсику и выступил с предложением предоставления острову некой автономии, кроме того, он обещал способствовать пересмотру части дел, которые были заведены на местных радикалов после ряда террористических актов с убийствами французских чиновников, что было воспринято максимально позитивно и из-за чего за Ширака проголосовали все недовольные политикой предыдущего президента.

Ну и как водится в таких случаях, новый президент, едва вступив в должность, тут же корсиканцев кинул. На вопрос об автономии заявил, что пока «не время», вмешиваться в судебные дела отказался. Непосредственным же толчком к началу протестов стала смерть в тюремной камере одного из «террористов», который обвинялся в убийстве французского префекта – высшего чиновника – Корсики. «Случайная» смерть от падения с койки и удара затылком об пол вызвала настоящую бурю возмущений в обществе.

Это привело к массовым протестам на острове, которые быстро перешли в состояние вялотекущего противостояния. Предыдущие полтора года мы как могли перебрасывали на родину Наполеона оружие и инструкторов, вывозили в Ливию местную радикальную молодежь для обучения воинскому делу. Конечно, нормальной армии создать из этого было невозможно, но такая цель и не стояла, достаточно было внедрить в протестующую толпу немного гремучих дрожжей.

За время летне-осенних протестов уже погибло больше сотни человек – как местных, так и полицейских – сгорело несколько административных зданий и сотни автомобилей. Протестующие откуда-то раздобыли тысячи белых флагов Корсики, и теперь половина населения ходила с белыми повязками на руках, символизирующими принадлежность к «самостийникам».

Революцией происходящее на Корсике назвать было сложно, опять же, сомнений в способности Парижа при необходимости утопить всё движение в крови ни у кого не было, но и совсем безболезненным для лягушатников происходящее тоже назвать не взялся бы даже самый большой оптимист.

Большая буча продолжалась в Израиле. На выборах в начале 1988 года ожидаемо победила «Авода», отправив правительство Шамира в отставку. При этом собственных депутатов – «Авода» получила 41 мандат, «Ликуд» – 38, три религиозные партии, представляющие интересы ортодоксов – суммарно 12, остальные голоса разделились между целой россыпью сил разного толка – ни у кого для формирования правительства не хватало. Больше четырёх месяцев шёл процесс формирования коалиции, которая в итоге приняла совершенно извращённую форму. К «Аводе» присоединились ортодоксы, ранее всегда выступавшие на стороне «Ликуда», злые языки при этом судачили, что основной причиной смены стороны для ортодоксов стал план Шамира по привлечению религиозных евреев к службе в армии, потому как имеющимися силами ЦАХАЛ просто не успевал гасить то тут, то там вспыхивающие очаги вооружённого противостояния.

При этом проблем у Израиля была целая куча как внутри страны, так и снаружи. Страна так и не отошла от финансового кризиса 1985 года, который закончился сменой валюты, всё это приправилось высокими ценами на нефть и разгорающейся интифадой. Плюс никакого даже намёка на возможный приток иммигрантов из СССР и стран Восточной Европы в этом варианте истории не было даже близко.

Разгорающийся на границах Израиля конфликт вынудил новое правительство Переса вкладывать серьёзные средства в организацию «стен» вокруг Сектора Газы и Западного Берега, что отъедало серьёзный процент бюджета. Высокая инфляция вынудила вернуться к антиинфляционной сделке образца 1985 года с Гистадрутом – главным профсоюзом, или вернее объединением профсоюзов, в котором состояло около 85% экономически активного населения страны – заморозка зарплат, адресная помощь только самым малоимущим, заморозка приватизации госсобственности в ситуации, когда цена на неё находится на минимуме.

^{(Шимон Перес)}

Ну и военная ситуация так же оставалась тяжёлой. Интифада быстро перешла от войны камней к вооружённому партизанскому отпору оккупантам. Оружие с территории Сирии через Иорданию и Египет текло рекой, нападения палестинцев на патрули ЦАХАЛ стали совершенно привычным делом. Как и ответные кровавые рейды, переходящие в мини-войны на территории отдельных кварталов. Только за 1987 год Израиль потерял около 120 солдат и чуть меньше – гражданских, потери палестинцев и вовсе пошли на тысячи.

Одновременно воевать приходилось на севере, в Ливане. Причём как с «Хезболлой», так и с частями сирийской армии. В какой-то момент Тель-Авив это достало, и там попытались нанести удар непосредственно по Сирии, что уже стало поводом для ответных действий. Причём мы сначала предупредили евреев, что если те будут безобразничать, то получат по мордасам, но те, как водится, не вняли. 13 апреля 1988 года в ответ на бомбардировку сирийской территории уже мы совместно с союзниками нанесли массированный ракетно-бомбовый удар по израильским военным частям и укреплениям на Голанских высотах, которые вообще-то считались частью Сирии.

Конечно, вышел скандал, нам заявили протест, Буш выступил с очередной речью – кто б его слушал, президента, которого собственная партия не пустила на перевыборы – о красной угрозе, сами евреи что-то там вякали… Но каких-то реальных последствий не случилось, просто потому что всем основным акторам было не до того. Ну а мы Тель-Авиву намекнули, что следующий удар ведь может прийтись и не по военным целям на границе, а по чему-нибудь более важному. Например по неприметному комплексу зданий на закрытой территории возле города Димоны. Там вроде бы поняли, и больше границу с Сирией пока не нарушали, ограничиваясь боями на территории Ливана.

(Космический снимок ядерного центра Димоны)