Текст книги "Меченый. Огонь наших сердец (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13 
Дипломатия второго порядка

4 февраля 1989 года; Ленинград, СССР

ПРАВДА: По решению XXVIII съезда Коммунистической партии Советского Союза в нашей стране началась всесоюзная кампания по поэтапной замене паспортов старого образца на документы нового, усовершенствованного типа. Новая паспортная система – важный шаг вперёд в деле укрепления государственного порядка, совершенствования учёта граждан и защиты интересов советского общества.

Паспорт нового образца станет более надёжным и защищённым документом. В нём применены усовершенствованные элементы защиты от подделок – особая бумага с водяными знаками, микротекст, новые средства печати и нумерации. Кроме того, по решению партии, из паспорта исключается графа о национальности, что отражает зрелость социалистического общества, укрепление интернационального единства народов нашей Родины.

Особое внимание уделено вопросам безопасности и общественного порядка. В паспорте теперь будет размещаться отдельная страница с отпечатками пальцев владельца. С этого времени каждый гражданин при получении нового документа сдаёт отпечатки пальцев, которые заносятся в государственную картотеку. Эта мера направлена исключительно на благо трудящихся: она поможет органам внутренних дел быстрее и точнее устанавливать личность граждан, а также выявлять преступников, которые прежде нередко уходили от справедливого наказания.

На основе технологии передачи данных по сети СовСеть уже ведётся работа над созданием всесоюзной электронной картотеки отпечатков пальцев. Эта новейшая система значительно упростит и автоматизирует розыскную и экспертную деятельность, позволит оперативно устанавливать личность человека по узору его пальцев, что станет важным звеном в деле охраны социалистического правопорядка.

Отдельные граждане высказывают сомнение, полагая, что сдача отпечатков пальцев – это вмешательство в личную жизнь. Однако честному человеку бояться нечего: отпечатки – это не средство контроля, а гарантия его надёжной защиты. Ни при каких обстоятельствах эта информация не может быть использована во вред гражданину. Напротив, преступникам, покушающимся на спокойствие советских людей, отныне придётся несравненно труднее.

Замена паспортов проводится планово и без излишней спешки. Установлен переходный период, в течение которого паспорта старого и нового образца будут считаться действительными. Таким образом, замена документов будет происходить естественным путём – при достижении гражданами предусмотренного законом возраста или по мере необходимости обновления документа.

Осень-зима 1988–1989 у нас, конечно, выдалась… Напряженной. Репетиция третьей мировой, Спитак, переговоры со всеми подряд. В начале февраля – буквально через пару дней после прилета из Вены – пришлось бросать все и лететь в Ленинград на встречу с «группой обеспокоенных инвесторов», которые пытались понять, как мы будем жить дальше.

Как-то так сложилось само собой, что иностранные инвесторы, решившие открыть производства на территории СССР, разделились по территориальному признаку. Про Дальний Восток – понятно, там в основном «прописались» корейцы и пара мелких японских фирм; в южной СЭЗ основную «масть» держали французы, испанцы и португальцы. А в северо-западной СЭЗ больше всего работали финны, шведы и, внезапно, – итальянцы. Именно Аньелли, как человек, первым решившийся вложиться в совместный с нами проект, стал таким себе «старостой зоны», говорящим от лица всех капиталистов. Впрочем, именно на это собрание прибыли представители от всех.

– Добрый день, господа, – прибытие Генсека лично должно было показать, что Союз уделяет проблеме максимум внимания. Я прошел по кругу, поздоровался с каждым из присутствующих за руку, перекинулся парой теплых слов, и только после этого занял отведенное мне протоколом место. Справа и слева от меня «приземлились» глава Госплана и министр внешней торговли, что опять же намекало на заинтересованность нашей страны в принципиальном решении вопроса.

Ну и, действительно, вся затея с привлечением иностранных производственных, экономических, а главное – творческих и управленческих мощностей в СССР после событий Словенской войны фактически повисла в воздухе. Если представители той же Финляндии и Швеции просто высказывали обеспокоенность возможными осложнениями вследствие заморозки торговли отдельными видами продукции между странами СЭВ и НАТО, то вот с Италией все было гораздо сложнее. Забавно, что та же Италия даже в дни самых тяжелых бомбардировок советский газ покупать не переставала, а вот на всякий ширпотреб, включая те же произведенные у нас мопеды и другую технику, тут же был наложен запрет.

– От лица всех собравшихся я хочу поблагодарить вас, господин председатель, за то, что согласились встретиться с нами лично, – после всех положенных в подобном случае приветствий Аньелли встал со своего места за большим круглым столом, вызывавшим у меня ассоциации с аналогичным предметом мебели из легенды про короля Артура, и принялся обрисовывать сложившуюся ситуацию. – К сожалению, сложившаяся политическая ситуация изрядно осложняет нашу совместную работу. Я надеюсь, мы сможем выработать меры, которые позволят нам продолжить сотрудничество к выгоде всех сторон.

– Для начала я готов заверить всех, что СССР готов выкупить для покрытия всех издержек ту часть продукции, которая зависла на наших предприятиях из-за временного запрета на импорт товаров из Союза. Думаю, что по цене мы договоримся так, чтобы это было выгодно и нам, и вам… – По залу, где собрались представители всех имеющих в Усть-Луге производств, пронесся слитный выдох облегчения. То есть понятно, что ни Швеция, ни Финляндия торговлю с Восточным блоком не ограничивала, эти страны все же не входили в НАТО, считались нейтральными и вовсю получали выгоду от своего статуса. Но вот условные плиты «Электролюкс», которые шведы собирали в Ленинградской области, они ведь дальше не только в Швецию ехали. Вернее, даже сказать, что они в Швецию как раз не ехали, а экспортировались в другие страны в первую очередь Западной Европы. И вот там уже с завозом «советской техники» возникли проблемы.

Ну а мы – благо на фоне войны цена на нефть вновь подскочила, обеспечив Союз дополнительной прибылью – вполне могли позволить себе потратить часть валюты на поддержку партнеров. Тем более что наценку им торговую, как и упущенную выгоду, компенсировать никто не собирался, а получить вполне себе «импортного качества» товары по себестоимости выглядело как приличная сделка.

Интересно, что европейские страны явно не успевали за виражами глобальной политики. Еще недавно в Вашингтоне были настроены максимально ястребино и давили на своих сателлитов в том ключе, что с СССР нужно прервать все возможные экономические связи. А едва общественное мнение на континенте начало сдвигаться в сторону русофобии, как, глядишь, в Вене уже заключили все возможные договоры, объявили о «полном взаимопонимании», «возвращении к нормальности», «налаживании торговых и экономических связей», «разоружении» и «новой разрядке». Это было настолько громко и оглушительно, что даже высказанная кем-то мысль о возможном присвоении мне и Дукакису Нобелевской премии мира не показалась какой-то слишком еретической.

– Многие боятся претензий со стороны СССР. Национализации. Что нас просто выкинут из вашей страны как «милитаристов и поджигателей войны», – это уже представитель датской компании «Лего» подал голос. Их фабрика на побережье Финского залива еще только строилась; неудивительно, что датчане – тем более, что именно Копенгаген ко всему прочему в Словенском вопросе поддержал Рим и Вашингтон едва ли не больше всех других стран НАТО – сильнее всех беспокоились за свои инвестиции. С учетом того, что СССР ко всему купил лицензию на производство пластикового конструктора и на других заводах, датчане могли потерять очень немало. И это, если брать во внимание общее состояние компании из этой небольшой страны, потенциально обещало ей большие неприятности.

– Я гарантирую, что пока я буду руководителем страны, нет ни единого варианта, при котором бы построенные иностранными компаниями производства в СЭЗ будут национализированы. Извините, на более долгий срок гарантий дать не могу, – по залу опять пробежал шепоток, сопровождаемый короткими смешками. На фоне истерики на Западе Союз выглядел куда более прагматично и договороспособно. Нет, наши газеты и телевидение тоже клеймили капиталистов на чем свет стоит, на телевидении делали ежедневные передачи о разрушениях в Словении, о беженцах оттуда, о том, как НАТО хочет уничтожить всех думающих иначе… Но вот на работу СЭЗ и на экономическое сотрудничество это не влияло никак.

С другой стороны – и это, конечно же, касалось в первую очередь Италии – все было гораздо сложнее. В Италии полным ходом бушевал политический кризис, масштабов которого страна не знала очень давно. И здесь нужно сделать отступление и рассказать о внутриитальянских делах, которые фактически до этого не упоминались.

Вторая половина 1980-х для Италии была достаточно тяжелым временем и в «оригинальном сценарии». Относительно стабильный рост экономики сопровождался высокой инфляцией в 7–8%, безработицей, доходящей на юге страны до 15%, десятипроцентным дефицитом бюджета и ростом госдолга вплоть до 100% от ВВП, что при высоких ставках давало достаточно высокую стоимость обслуживания этих заимствований.

В той истории, где веточкой в муравейнике пошевелил один не в меру деятельный попаданец, выглядело все еще более неприглядно. Высокие цены на нефть съели значительную часть экономического роста, инфляция тут с самого 1986 года держалась стабильно на двузначном уровне, а госдолг те самые психологические 100% пробил еще до начала словенской авантюры. Все произошедшее итальянская пресса иначе как авантюрой не называла, и это было, если честно, еще самая мягкая оценка произошедшего.

На выборах в парламент в 1987 году правящая христианско-демократическая партия получила меньше двухсот мест – против 225 четырьмя годами ранее – а идущая вечно второй коммунистическая партия – 203 места. Тут нужно понимать, что коммунисты итальянские, при том, что с 1980-го года они с Москвой вообще никаких дел не имели, в самой Италии были не рукопожатными. Их вместе с крайне правыми «неофашистами» из Итальянского Социального Движения в правительство не пускали всеми силами. Чтобы собрать коалицию, достаточную для создания кабинета министров без коммунистов и фашистов, пришлось запрячь в одну телегу вообще все остальные прошедшие в парламент партии. Получилась чудовищная по своему составу «центристская» коалиция из 7 членов; понятное дело, что ни о какой стабильности там речи не шло с самого начала. И более того, к моменту начала боевых действий правительство возглавлял уже второй премьер Чириако де Мита; предыдущее правительство Джованни Гориа продержалось меньше года.

Ну и, естественно, коалиция развалилась, как только на приграничный Триест начали падать первые же бомбы. В отставку подали по очереди сначала социалисты – местные соц-демы, прикрывающиеся, типа, левой повесткой, но реально являвшиеся совершенно системной партией – а за ними и все остальные, оставив христианских демократов фактически в одиночку отдуваться за принятые ими решения. И это в тот момент, когда на страну реально падали бомбы, а к границе с СоцБлоком двигались эшелоны с военной техникой. Все, что нужно знать про реальную способность НАТО «стоять до последнего» в случае начала большой войны и прорыва через границу советских танковых клиньев.

Прямо сейчас в Италии полным ходом шла подготовка к новым выборам, и чем они закончатся, было совершенно непонятно. Особой пикантности добавляло то, что коммунистическая партия Италии развалилась прямо в момент ведения боевых действий: часть ее членов посчитали, что раз они воюют с коммунистами, то сами коммунистами называться не могут. Другие начали призывать к созданию правительства национального объединения, но при этом от коммунистических идеалов отказываться не захотели, а третьи и вовсе начали вещать о скорой коммунистической революции уже в самой Италии. Короче говоря – тот еще цирк.

Очевидно, что в такой неразберихе понять, какова будет дальнейшая экономическая политика Италии – тем более с учетом наших с Дукакисом договоренностей – не смог бы вообще никто.

– Может сложиться ситуация, что нам придется полностью уйти из СССР, – после того как общее заседание было окончено, я сумел всех успокоить и объяснить, что с нашей стороны резких движений точно не будет, а уж с собственными правительствами все могут разбираться собственными силами, мы с Аньелли встретились тет-а-тет для более углубленного обсуждения уже двусторонних вопросов.

– Я вас предупреждал, что такое возможно. Ваше правительство – то еще сборище клоунов.

– Уж поверьте, господин Горбачев, я знаю это гораздо лучше вас, – Аньелли только пожал плечами.

– Что вы будете делать, если вопрос будет поставлен ребром?

Надо признать, что популярность СССР в Италии – впрочем, и США тоже – после небольшой войны изрядно так упала. Не только США бомбили север Югославии, но и мы тоже очень активно отвечали противникам по НАТО, отрываясь на доступной там территории Апеннинской страны. Конечно же, самой главной целью стал Триест – достаточно крупный двухсоттысячный город, находящийся буквально в десятке километров от границы с Югославией. Особых военных целей там не имелось, но… Короче говоря, город изрядно пострадал; в первую очередь там вынесли систему электрорспределения, а поскольку до трехкратной резервации в капиталистической Италии в отличие от коммунистического СССР никто не додумался, эта часть страны на долгих три месяца оказалась фактически отрезана от благ цивилизации.

– Честно говоря, хотел у вас сначала поинтересоваться, – итальянский промышленник скривился, будто укусил кислый лимон. Как уже говорилось, и до войны экономика Италии отнюдь не блистала, а трехмесячные боевые действия вкупе с фактической импотенцией правительства уже по разным подсчетам обошлись стране в дополнительные 50 миллиардов долларов. В эту сумму подсчитали как затраты на сами боевые действия, вместе с полученным ущербом от советских ракет, так и упущенную в будущем прибыль и все прочие аспекты. Немало, с учетом общего бюджета Италии на 1989 год в 450 миллиардов; было понятно, что кое-кому придется затянуть пояса.

– Мы не собираемся забирать ваше производство. – На этот раз Аньелли прилетел в Ленинград, постаравшись избежать большой огласки, поэтому по городу мы не гуляли, ограничившись «посиделками» за чаем. – Можно попробовать провернуть вариант с продажей компании с опционом на последующий выкуп за ту же цену. Скажем, в течение двух лет. Ну или открыть юрлицо где-нибудь в Сингапуре и перевести право собственности на него. Вариантов много, вы главное не волнуйтесь, мы в отличие от американцев слово умеем держать.

– Это радует, – покачал головой итальянец.

Насколько мне известно, вообще вся история с вводом итальянских войск в Словению была инициативой достаточно узкого круга людей в правительстве, которые фактически поставили всех остальных перед фактом. Сначала направили на ту сторону небольшие подразделения спецназа, потом для их поддержки выдвинули подразделения альпийских стрелков, а потом уже что-то менять было поздно. Пошел информационный накат в стиле «вы что, хотите предать наших солдат» и «за что гибли наши дети». Классика жанра.

– Ну, вам в любом случае – грех жаловаться. Вы, говорят, получили от правительства серьезный заказ на производство техники для армии.

– Если его не срежет следующее правительство. Еще до войны только на обслуживание госдолга было заложено 9% от ВВП. Теперь с поднятием ставок и оттоком капитала из страны будет еще больше. Кому-то придется брать в руки «большие ножницы» и резать расходы.

– Ничего, на армию американцы вам дадут кредит, на это у них всегда найдутся деньги.

– Но ведь и закупать оружие они заставят американское, – Аньелли продемонстрировал, что отлично понимает, как работает западная экономико-политическая система и кто в ней реальный бенефициар.

Вообще вот так в двух словах описать последствия короткой трехмесячной европейской войны было достаточно сложно. Слишком уж многих она зацепила. Например, наши ракеты еще в самом начале конфликта «зашли в гости» на нефтяной терминал в Триесте, который являлся стартовой точкой нефтепровода TAL, идущего через Австрию в Южную Германию, и это вызвало резкий взлет дефицита топлива – ну и его цены, естественно – в указанном регионе. На этом удалось заработать венграм и чехословакам, которые, естественно, быстренько предложили свой товар на замену.

Про наплыв беженцев даже упоминать смысла нет. Даже без словенцев только внутри Италии с места на место временно были вынуждены переселиться больше двух миллионов человек. Бежали в основном в самые первые дни, когда не было до конца понятно, начнется ли полномасштабная война или все ограничится локальной перестрелкой. Паника была такая, что люди начали всерьез разбегаться из больших городов, куда в любом случае прилетит «ядрен-батон».

И тут, конечно, порадовали французы. Это просто отдельный анекдот, с такими союзниками никаких врагов не нужно. В самом начале ноября на прием ко мне напросился французский посол и передал мнение своего президента Ширака о том, что в случае эскалации Париж не будет принимать участие ни в каких действиях, направленных против СССР. Договорнячок, в общем, лягушатники предложили, мол, если вы там будете воевать, то мы готовы занять нейтральную позицию. Умирать за торжество евроатлантической идеи на Елисейских полях почему-то не захотели, поразительное здравомыслие. Оказалось, что достаточно их хорошенько стукнуть, и чувство реальности быстро возвращается обратно на положенное ему место.

Глава 14−1 
О капитализме на пальцах и европейском национализме

12 февраля 1989 года; Москва, СССР

СОВЕТСКАЯ ЭСТОНИЯ: «Таллинфильм»: время прагматичных решений

Советская киноиндустрия продолжает уверенное движение по пути экономической эффективности. Полтора года назад Министерство культуры СССР приняло принципиальное решение: финансирование кинопроизводства – тогда, напомним, реформы требовали сами деятели киносферы – теперь напрямую зависит от зрительского спроса. Этот мудрый курс уже приносит плоды, отделяя подлинное искусство, востребованное народом, от бесперспективных проектов.

Яркий пример – ситуация с киностудией «Таллинфильм». За 40 лет существования она так и не смогла выйти из состояния хронической убыточности. Фильмы на эстонском языке, составляющие основу её производства, десятилетиями не окупались в прокате. Единственная кассовая удача за последние годы – фантастический боевик «Заклятие долины змей» – стала возможной лишь благодаря участию польских кинематографистов, использовавших мощности студии.

Для примера №2 по сборам того же 1987 года полнометражный фильм «Дикие лебеди» собрал всего лишь чуть больше 300 тысяч рублей при производственном бюджете в 640 тысяч. В 1988 году ни одна картина «Таллинфильма» и вовсе не вызвала интереса у зрителя.

Советский народ ясно выразил свою позицию, голосуя рублём: подобные фильмы не находят отклика в сердцах трудящихся. В связи с этим Министерство культуры СССР прекращает финансирование убыточного производства. Однако студия не закроется полностью – её мощности будут переданы «Союзмультфильму» в качестве филиала для выполнения задач центральной студии, без права на самостоятельное творчество.

Это решение – ещё один шаг к укреплению экономики кинематографа и сосредоточению ресурсов на действительно важных для страны проектах.

В середине февраля я уже по заведённой традиции приехал в Останкино отвечать на вопросы, поступившие «из народа». Даже вал чрезвычайных событий не смог нарушить сложившийся порядок вещей, тем более что мы в этом году тестировали новый способ коммуникации с людьми – через Сеть. Был создан специальный ящик – почтовым его назвать было просто нельзя по причине отсутствия электронной почты как системы – куда желающие могли заходить и закидывать текстовые файлы с вопросами. Максимально «кондовая» и неудобная система, но ничего лучше пока просто ещё не было.

И, конечно, с самого начала интервью вопрос зашёл про события на Балканах. Ну просто не мог не зайти. Причём редактура почему-то выбрала его в формулировке необходимости воевать где-то там, чтобы советские солдаты умирали вдалеке от родной земли.

– Просто пора признать наконец, что у СССР есть государственные интересы. Советский Союз – сверхдержава, одна из двух на данный момент на планете, и интересы наши так же простираются на всю планету. – Вопрос об изменении отношения к воюющим в локальных конфликтах советским воинам меня, если честно, задел за живое. Потому что эта херня ведь не только Союзу присуща была, но и России уже «независимой». – США имеют под тысячу военных баз по всему миру, и что-то американцы совсем не рефлексируют по поводу того, что, ой-ой-ой, наши солдаты там куда-то полетели, воевать непонятно за кого.

– Они империалисты… воюют за прибыли своих корпораций, – сидящий напротив журналист оказался явно не готов к тому, что генсек начнёт отстаивать несвойственную советской пропаганде точку зрения.

В отличие от всех предыдущих подобных мероприятий интервьюировал меня не Познер, а ставший за последние пару лет на телевидении крайне популярным Листьев. Сейчас Владислав Николаевич вел авторскую программу на первом канале и одновременно светился в развлекательном сегменте советского телевидения. «Поле чудес» тут мы покупать в США не стали, собрали свой формат, благо идей из будущего было навалом, можно сказать, что зритель от такой рокировки ничего не потерял.

^{(Листьев В. Н.)}

Забавно, как от личности ведущего зависит настрой всего «шоу», Познер несмотря на то, что лет ему тут еще было не так уж много, позиционировал себя как интеллектуал старой школы, старался поддерживать уровень дискуссии и даже местами тянуть ее «верх». Листьев на этом фоне выглядел таким себе журналистом «новой волны», близким народу, умеющим говорить то что люди хотят слышать и в такой манере, чтобы максимально крепко держать на себе внимание, но в плане врожденной интеллегентности явно проигрывавший предшественнику. При этом именно как профессионал до Познера – Владимир Владимирович уехал на Балканы снимать большой документальный фильм о прошедших там событиях и был временно недоступен – явно не дотягивал, что впрочем не удивительно, двадцать лет разницы в возрасте – это как ни крути очень много.

– И что? У нас тоже есть экономические интересы. Мы сотрудничаем во многих странах с местными правительствами. Добываем ресурсы, строим промышленные предприятия. Прибыль от них идёт не в карман капиталиста, а в карман каждого советского человека.

– То есть вопрос исключительно в разделе «добычи»? Либо мы её получим, либо наши оппоненты. Вероятный противник, как говорят военные, или даже не вероятный, если учитывать события последних месяцев.

В СССР Балканская война вызвала достаточно широкий отклик. Поскольку мы сразу объявили, что срочников посылать на войну не будем, в боевых действиях будут участвовать только профессиональные военные, шкурный вопрос мгновенно отступил, и люди смогли задуматься о высоком. Ну и мы, конечно же, подали материал под нужным соусом: что, мол, купили банальным образом руководство отдельной республики, а людей обманули и использовали как пушечное мясо. Тем более что далеко не все части словенской территориальной обороны были так уж мотивированы умирать за Вашингтон – всё же тут 30 лет активного промывания мозгов не случилось, поэтому немало было и перебежчиков с той стороны на эту. И рассказывали они достаточно «весёлые» истории… Впрочем, обойдёмся без страшилок на ночь.

– Нет, не только и не столько, тут вопрос идеологический. Капитализм – это система, которая требует постоянного расширения, включения в свой оборот новых территорий, рабочей силы и рынков сбыта. Если или, вернее, когда – всё же планета наша конечна, как бы кому-то ни казалось обратное – капитализм упрётся в стену расширения, его тут же постигнет тяжелейший кризис.

– Можно для наших зрителей на какой-нибудь более простой аналогии?

– Можно, конечно. Капитализм можно представить в виде пирамиды. Для того чтобы существовал один миллиардер, нужна условная тысяча миллионеров. Для того чтобы содержать тысячу миллионеров – очень условно, не стоит считать называемые мною числа результатом какого-то исследования, я их сейчас просто из головы беру – нужен миллион «тысячёнеров». Чтобы содержать миллион тысячёнеров, нужен миллиард людей, готовых работать по 12 часов за миску риса, – я задумался на секунду и продолжил аналогию. – Предположим, мы живём на острове, где растут кокосовые пальмы. И один человек за день может добыть только два кокоса.

– Интересное ограничение, допустим…

– И как можно стать богатым в данной парадигме? Взять сто человек, заставить их добыть каждого по два кокоса, один из которых отдать тебе.

– Логично.

– Но сказок не бывает даже в нашем выдуманном мире. Чтобы иметь больше ста кокосов в день, нужны уже десятники. Во-первых, ты просто не сможешь «обработать» слишком большое количество рабочих, а во-вторых, они просто взбунтуются. И получается, что на сто рабочих, добывающих двести кокосов, у нас есть десять десятников, которые изымают излишек, половину забирают себе, а половину отдают дальше. Один человек потребляет пятьдесят кокосов, десять человек – по пять, а сто – по одному. Аналогия ясна?

– Да, конечно, – усмехнулся журналист. – Вот на кокосах мне всё понятно, пока вопросов нет.

– Тогда продолжим наш мысленный эксперимент. В какой-то момент работники на нашем острове получают образование – предположим, что образованный работник может добывать не два кокоса, а три, – и властная верхушка изначально видит в этом возможность собственного обогащения и понимает, что дальше так жить нельзя. А может, неурожай какой-то случился или ещё какой-то катаклизм – не так важно на самом деле.

– То есть созревает революционная ситуация.

– Именно, эту ситуацию уже можно описывать в терминах марксизма-ленинизма, – я улыбнулся такому упрощённому курсу коммунистической теории на кокосовых орехах. – И дальше у нас несколько вариантов развития событий. Первый – собственно революция и переход к социализму, где управленцы хоть и получают за работу повышенную зарплату, однако отчуждение излишков идёт не в пользу группы людей, а в пользу всего общества.

Конечно, всё было сложнее. Социализм – он разный в разных местах. В Средней Азии он, например, куда больше на феодализм походит, где местные партийцы чувствуют себя баями, получившими ярлык на кормление… Но это мы, конечно же, озвучивать не будем.

– Это понятно, результат этого пути – вокруг нас.

– Второй путь можно назвать таким себе скандинавским социализмом. Когда кокосы всё равно собираются в руках капиталиста, но он, понимая, что иначе не удержится на вершине пищевой цепи, часть возвращает народу. Как сделать человеку хорошо – сначала очень плохо, а потом вернуть как было, – я вновь хмыкнул внутри себя. – Там вот прямо сейчас в Скандинавии, в частности в Швеции, вовсю разворачивался тотальный кризис, связанный со смертью модели того самого шведского социализма. Об этом, правда, ещё мало кто догадывался, но тем не менее. – Третий путь – классический империалистический. Пойти завоевать другой остров, чтобы сделать своих бывших рабочих десятниками и повысить таким образом и свой, и их уровень жизни. И не обязательно эта экспансия будет военной – даже наоборот, война дело дорогое, а вот купить правителя соседней страны – гораздо дешевле!

– И в чём тогда проблема? Завоевали соседний остров и эксплуатируйте его сколько влезет?

– Так ведь там при включении в глобальную капиталистическую систему те же процессы начинаются. Оказывается, что если местных обучить, они лучше работать начинают, а потом через двадцать лет, глядишь, они уже тоже хотят социальные гарантии, пенсии, зарплату достойную, а работать на износ без всяких перспектив – наоборот, не хотят. Прямо сейчас США активно переносят свои производства в Китай, который фактически становится частью капиталистической системы таким образом, – о том, что мы тоже активно зазываем к себе капиталистов для постройки совместных предприятий в СЭЗ, я, конечно, упоминать не стал. Это другое. – Но Китай, во-первых, плохой рынок сбыта по причине бедности населения, а во-вторых, пройдёт двадцать лет – и уже Поднебесная станет для Вашингтона конкурентом. Тогда производства начнут переезжать в третьи страны – и так, пока готовые вкалывать за бесценок не закончатся. Тогда и последует крах мирового капитализма.

– А мы, значит, выбивая из-под американцев рынки сбыта и потенциальные производственные площадки, этот самый крах приближаем, получается?

– Именно!

А вообще конечно советское телевидение очень выросло за последние пять лет. Очень! Это буквально чувствовалось кожей, даже при простом посещении телецентра Останкино. Здание очевидно строилось на вырост, и теперь этот «вырост» наконец наступил. В 1985 году даже визуально в коридорах как будто людей было меньше, а теперь появилась целая куча новых молодых лиц, неожиданно снизу вверх пошли сигналы, что мол те восемь каналов, которые мы сформировали к 1987 году уже вроде как и «тесноваты», можно дальше расширяться. Регулярно мне на стол попдали всякие идеи о формаировании, «мужского» и «женского» каналов, вяских тематических передач об автомобилях, о технике в целом, о животных и природе… А уж после того, как было сформирован механизм съема клипов – ну а что, музыканты у нас люди богатые, зачастую могут себе позволить – на хозрасчетной основе, количество производимого контента и вовсе выросло лавинообразно.

– СССР объявил о выходе из Хельсинкских соглашений 1975 года, – вот как раз этот вопрос был выбран из пришедших по Сети. Всего миллионная уже армия пользователей советского интернета прислала чуть больше 14 000 вопросов. На два порядка меньше, чем приходит вопросов на бумаге: всё же в одном письме можно затронуть сразу несколько тем. Но это и не удивительно – основная целевая аудитория СовСети, естественно, была сосредоточена в возрастном коридоре 16–25, а такие люди письма «в телевизор» пишут сильно реже, чем, скажем, пенсионеры. – Можете прокомментировать, товарищ Горбачёв?