Текст книги "Меченый. Огонь наших сердец (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

А еще люди принесли с собой замки и цепи. Это тоже была «домашняя заготовка». Когда народу стало совсем много, из толпы выскочили крепкие парни и принялись вешать цепи на ворота базы.

Отреагировав на это, сквозь строй солдат протиснулся офицер. Он был брит, смугл, мог похвастаться усами и волевым подбородком. По ту сторону забора кто-то свистнул. Командир поднял громкоговоритель:

– Граждане! Территория военная. Прошу разойтись. Вы мешаете снабжению гражданского аэропорта.

– Мы мешаем войне! – отозвалась толпа. – Мы мешаем смерти! Убийствам!

– Уберите цепи, – устало произнес он. Очевидно, вся ситуация военным тоже радости не добавляла. – У меня приказ.

– И у нас – приказ, – шагнул вперёд Костас. – Совести.

В этот момент одна из девушек-протестующих подошла к забору и протянула стоящему с другой стороны солдату оливковую ветвь, обвитую ленточкой соответствующего цвета. Мгновение – это, конечно же, тоже было заранее оговорено, и именно туда оказались направлены камеры – один из бойцов оцепления делает шаг вперед и, кивнув, принимает подарок, что попало на все обложки журналов мировых СМИ. Уже потом, через много лет, когда политическая ситуация в мире изменится, на этом самом месте установят большой бронзовый памятник с девушкой, солдатом и оливковой ветвью, ставшей символом мира. И надежды…

Заблокировав деятельность военной базы, колонна протестующих пошла прямо на Салоники и практически без сопротивления «взяла» – проявив при этом неожиданную организованность – расположенные там административные здания. Полиция попыталась было как-то оттеснить бунтующую молодежь, но открывать огонь по толпе никто не решился, а без этого остановить людское море оказалось просто невозможно. Повторить же участь солдат, которых испугавшиеся за свои пятые точки политиканы в Афинах приказали демонстративно арестовать – и не важно что среди них тоже имелись раненные и убитые, откуда спрашивается, если по ту сторону забора были такие уж «мирные» демонстранты – полицейские не хотели. Да и вообще их тоже можно понять: в случае начала реально маячившей войны против Югославии полиция тоже вряд ли останется в стороне. И попробуй потом объяснить русскому танку, который нанесет ответный визит вежливости что ты «просто выполнял приказ» и вообще пацифист по жизни, ага…

Интерлюдия 3−2 
Оливковая революция

3 декабря 1988 года; Салоники, Греция

LE FIGARO: опасная радиация в центре Европы?

Вчера европейские станции радиационного мониторинга, расположенные в Австрии, Швейцарии и южной Германии, зафиксировали кратковременное, но чёткое повышение концентрации изотопов урана-238 и урана-234 в приземном воздухе. Аномалия была зарегистрирована утром 2 декабря 1988 года, то есть ровно на следующий день после массированного ракетного удара ВВС СССР по группе крупных складов НАТО в районе Триеста, на самой границе Италии и Социалистической Федеративной Республики Югославия.

Местное население в приграничных районах Италии и Словении охвачено паникой. Несмотря на официальные заявления Рима и Любляны о том, что «радиационная обстановка в норме и находится под контролем», в городах Триест, Копер и Нова-Горица люди скупают йод, закрывают окна и отказываются выпускать детей на улицу. По радио и в местных газетах распространяются слухи, что советские ракеты применили некое «грязное» оружие: взрыва якобы не было, но территория оказалась заражена радиоактивной пылью.

Эксперт МАГАТЭ доктор Ханс Бликс в комментарии нашему изданию категорически исключил применение Советским Союзом ядерного оружия в любой форме. «Если бы произошло хоть малейшее ядерное событие, деление или даже разлёт плутония, наши станции зафиксировали бы йод-131, цезий-137 и другие характерные продукты деления. Ничего подобного нет», подчеркнул он.

Наиболее вероятное объяснение: взрыв одного из уничтоженных складов, где хранились 120-мм танковые снаряды M829 с сердечниками из обеднённого урана для американских танков «Абрамс». Вашингтон официально никогда не подтверждал намерения по использованию таких боеприпасов в текущем конфликте, видимо, опасаясь, что местное население не оценит «помощь», которая на десятилетия оставляет землю радиоактивной. Однако ни о чем подобном Пентагон не сообщал и во время иракской кампании, а меж тем использование снарядов с обедненным ураном на Ближнем Востоке подтверждено и задокументировано. При детонации обычных взрывчатых веществ в таких снарядах уран превращается в мелкодисперсную аэрозольную пыль и разносится ветром.

Какой бы ни была точная причина, одно очевидно: без советского ракетного удара по натовским складам ничего бы этого не произошло. Именно действия Москвы привели к экологической катастрофе, последствия которой жителям региона придётся разгребать десятилетиями.

Тут же без промедления был создан протестный комитет, который заявил о неподчинении антинародным властям в Афинах и призвал армию страны в случае, если там не желают воевать с Восточным Блоком за заокеанских хозяев, переходить на сторону народа. Это уже выглядело не как студенческая самодеятельность, а как покушение на верховную власть в государстве. То есть серьезно.

Комитет разместился в мэрии – тяжёлые двери, мраморная лестница, портреты «отцам города» на стенах. В зале заседаний быстро набросали список первоочередных дел: хоть «штурм» и прошел относительно мирно, но часть поломанной мебели все равно пришлось заменить. На длинном столе разложили радиостанции, на балконе поставили походный генератор – если отрежут электричество, эфир не умрёт.

– Первое, – проговорил Харилаос Флоракис, семидесятипятилетний старик, который, подобно старому боевому коню, вновь услышавшему трели сигнала «к атаке», был полон энергии. Как-то так само собой сложилось, что именно КПГ первой заявила о несогласии с центральной линией Афин и стала центром кристаллизации протестных настроений. – «Салоникская хартия». Десять пунктов, нужно показать всем, что мы не хотим гражданской войны и не собираемся раскачивать лодку, но втравить страну в войну не позволим. Мы уже читали на площади, теперь – официально. Второе – «оливковая гвардия»: добровольные дежурства у больниц, пекарен, водозаборов, мостов. Никаких баррикад, никакого алкоголя, никаких бесчинств и мародёрства на постах. Третье – временное правительство национального спасения… Нужно обратиться к церкви за благословением. Призвать в качестве лидера нашего мирного протеста Архиепископа Серафима…

^{(Харилаос Флоракис)}

Флоракис был не просто человеком, живым символом. Он воевал еще против фашистов во время Второй Мировой, потом сражался за демократическую Грецию против капиталистических прихвостней во время гражданской войны, потом уже после падения режима черных полковников возродил КПГ практически из пепла. И авторитетом пользовался среди левых просто огромным.

– А что с Сотирисом Кувелосом? – Нынешний мэр Салоник был весьма спорной фигурой, состоял в НД, и именно по его указанию в первый день протестов полиция пыталась перекрывать улицы грузовиками, чтобы не допустить студентов под оливковыми флагами в центр города. В данный момент он был «задержан» протестующими и сидел под замком.

– Ничего, пускай остынет, слишком уж резкий и конфликтный человек, – присутствующий на заседании Олег в дискуссию не вступал, его политический вес для этого был слишком ничтожен. При этом он не пропускал ни единого слова, понимая, что на глазах его творится история. – Дальше нужна связь с профсоюзами. Необходим общенациональный охват. Тотальная забастовка, чтобы не работало вообще ничего.

Дверь открылась, внутрь влетел еще какой-то мужчина средних лет. Олег его в лицо не знал, но очевидно, что «чужих» тут в такой момент быть просто не могло.

– Мицотакис отдал приказ ввести в Салоники войска! – Новость эта волной прокатилась по залу, советский агент кожей почувствовал распространяющуюся среди людей неуверенность. Протесты протестами, но в открытую воевать против армии… Это все же немного другой уровень. Только Флоракис, кажется, не поддался общему настроению, он только кивнул головой, как будто ждал этой новости, и выдал контраргумент.

^{(Константи́нос Мицота́кис)}

– Вокруг города есть только две военные части, которые способны установить контроль над Салониками. Там командирами служат наши люди, они мне обещали, что ни один подчиненный солдат расположения частей не покинет, – коммунист задумался на секунду и добавил, – надо бы осветить данный момент по радио и телевидению. Чтобы все знали, что армия с народом. Если, конечно, наш премьер-министр не решит бомбить город, но этого ему не простят, так что бомбежек я не боюсь.

Обсудили возможность вооружения «оливковой гвардии». Кто-то был настроен более решительно, кто-то менее, часть протестующих все еще надеялась на то, что все как-то само уляжется.

Поспорили насчет целей. Целями обозначили отставку правительства и перевыборы, запрет на использование греческой территории в нынешнем конфликте в Югославии, в дальнейшем – референдум по поводу выхода Греции из НАТО, а если не получится продавить референдум о выходе, то как минимум выход из «наступательной части» этого «оборонительного альянса». По примеру Франции.

Тут нужно немного отступить в сторону и объяснить, что к Североатлантическому альянсу у простых греков было весьма двойственное отношение. Тот же Папандреу, бывший премьер-министр, пришедший к власти в Греции после выборов 1981 года, в качестве одного из лозунгов использовал именно анти-НАТОвскую риторику. Социалист поднимал щит: закрытие баз, выход страны из Альянса, обещал устроить плебисцит по данному вопросу, упирал на то, что НАТО не защищает Грецию от Турции. И это сработало, за него проголосовали, но, как водится в таких случаях, обещания были забыты очень быстро, и никаких реальных шагов в этом направлении сделано не было. А меж тем, с учетом боев на севере Югославии – и циркулирующих слухов о начале мобилизации – в моменте за выход из альянса вполне могло проголосовать примерно 55–60% населения. И как раз это опять же говорило, что никто по-хорошему протестующим подобный референдум провести не позволит.

Объявление о том, что Афины пытались задавить протесты на севере с использованием армии, но военные заняли «нейтральную позицию» и отказались воевать с народом, окончательно взломало невидимую плотину, державшую протесты на севере страны. Уже 3 декабря оливковый цвет начали одеваться и люди из других городов. Общая забастовка на транспорте началась 4 числа и фактически парализовала страну, вышли на протесты учителя и медики, больше всего пострадавшие от «закручивания экономических гаек» правым правительством.

Военные, понимая, что как бы ни закончилась драка в Югославии, эта страна теперь точно попадет под влияние Москвы – а учитывая процессы, идущие в Албании, вполне вероятна была возможность общей консолидации соцстран под сенью ОВД – а значит, граница с «вражеским блоком» вполне может вырасти с 400 км до 900, тоже не торопились определяться с выбором. Турция под боком – это, конечно, неприятно, но в случае войны между НАТО и ОВД Греция в такой конфигурации границ не выживает просто никак, а значит, стоит подумать о возможном нейтралитете…

5 декабря из Салоник в Афины по дороге, соединяющей север и юг страны, выдвинулась многочисленная колонна под оливковыми флагами. Демонстративно мирная, двигающаяся едва ли не со скоростью пешехода, толпа людей, долгое время не встречая сопротивления, заходила во все встреченные на пути населенные пункты и под восторженные крики местных поднимала рядом с бело-синими национальными флагами, ставшие символом стремления к миру, оливковые полотнища. И совершенно не важно, что собранные из крепких «спортивных» парней боевые дружины вооруженные захваченным в военных арсеналах оружием, двигались впереди колонны и ликвидировали всякое возможное сопротивление.

Сколько там несогласных было «нейтрализовано» никто так и не узнал… Впрочем, не так уж много, общественное мнение в Греции в моменте было полностью на стороне тех, кто не желал ввязываться в возможную Третью Мировую, и судить их за это достаточно сложно.

Как раз в это время там на севере советская авиация и ракетные силы начали активно бомбить территорию Италии, очень сильно доставалось Триесту, так что мысленно примерить возможную участь итальянцев на себя оказалось довольно просто. И это еще итальянцев Адриатическое море частично защищает от советских бомб, Греция же, если даже брать двести километров от границы, помещается в эту полосу едва ли не наполовину. Очень быстро может всем стать очень мало места на юге Балканского полуострова.

Правительство в Афинах в этот момент находилось в процессе полураспада. Всем было понятно, что как бы ни закончилась данная история, точно будут новые выборы, и точно НД на них победить не сможет, а значит, нужно спасать собственную политическую карьеру, срочно дистанцируясь от всего происходящего. За месяц кабинет Мицотакиса обновился едва ли не на 50%, министр обороны был уже вообще третий, всем было понятно, что правительство страны находится в состоянии глубокого «грогги».

Кульминация всего действа наступила на четвертый день марша, когда колонна «северной коалиции» – кто так назвал протестующих, осталось за кадром, да и не важно это на самом деле – достигла Ларисы, крупнейшего города центральной Греции.

Въезд в город оказался забаррикадирован бетонными блоками и бочками с водой, а за этой преградой стояла бронетехника, недвусмысленно развернув свои орудия в сторону «приближающегося противника».

– Армия с народом! Армия с народом! – Из толпы, скандирующей антивоенные лозунги, выскочили заранее подготовленные группы молодых парней, быстро добежали до бетонных блоков, зацепили их тросами за «уши», после чего специально поставленные в «первую линию» внедорожники, ревя моторами и буксуя колесами, принялись растаскивать не слишком основательную баррикаду.

– Проход закрыт! – Надрывались притащенные «правительственными силами» мегафоны. – Разойдитесь! Вы нарушаете закон о чрезвычайном положении в стране. Мы будем вынуждены применить силу!

Угроза, конечно же, никакого результата не возымела. Не для того люди преодолели уже 200 километров, чтобы просто так развернуться и уйти восвояси. Вместо этого в «пролом» совершенно подлым образом пустили девушек. Молодых студенток, которые несли оливковые и бело-голубые вперемешку флаги и пели гимн Греции. А среди них суетились парни с ручными камерами, снимая этот момент для будущих поколений. Попробуй вот так нажми на спусковой крючок, даже если у тебя в стволе не летальная пуля заряжена, а резиновая, – вмиг станешь врагом всего государства, политики они далеко, а вот военные – тут рядом.

Вот в Салониках армейцы с заблокированной базы уже чуть ли не месяц с осажденной территории выйти не могут, там «комитет самоуправления» потребовал выдать им солдат, которые открыли огонь по толпе, для публичного суда. Делать этого, естественно, командование не торопилось – хоть премьер-министр уже пообещал тщательное расследование и строжайшее наказание для всех виновных в трагедии – и сколько продлится такое вот сидение, никто не знал. А учитывая, что к власти в итоге вполне могли прийти левые… Стать козлом отпущения, на которого повесят в итоге всех собак, было проще простого.

Ну и, конечно, как обычно бывает в таких случаях, за попавшей на телеэкран картинкой имелся еще и второй слой. Тот самый осел, груженный золотом, который пробрался во вражеский тыл и хорошенько там покуралесил. На взятки греческим силовикам за последние полгода было потрачено просто умопомрачительное количество денег. Наверное, Запад еще ни разу не сталкивался со столь массовым подкупом, для которого использовались «грязные» деньги, полученные от наркотических дел, и которые даже в масштабах государства иным образом тратить было достаточно сложно.

В тот момент, когда нужно было отдать команду «огонь», залить все пространство слезоточивым газом и резиновыми пулями, «смешать строй врага», а потом закрепить победу массовыми арестами, командовавший заслоном греческий майор отдал приказ просто ничего не делать. Пропустить протестующих и отступить.

– Армия с народом! – Кульминационный момент братания военных, которые сами не поняли, вероятно, как так получилось, так же был заснят на видео и уже вечером этого же дня транслировался по всем каналам. Колонна протестующих вошла в город и без сопротивления заняла все административные здания, объявив о непризнании центрального правительства в Афинах в качестве законного представителя всего греческого народа.

Именно события в Ларисе стали переломными. На следующий день по телевизору выступил президент Греции Христос Сардзетакис – президент в этой стране избирался парламентом и особых полномочий не имел, исполняя больше функцию церемониальную, но именно Сардзетакис имел достаточно высокий личный авторитет и, что важно в данном случае, был беспартийным – с призывом правительству уйти в отставку и назначить новые перевыборы. Что, мол, только так есть шанс избежать открытого гражданского противостояния и больших жертв.

^{(Христос Сардзетакис)}

9 декабря Константинос Мицотакис подал в отставку, а еще спустя два дня колонна «прогрессивных антивоенных сил» вошла в Афины, окончательно развеяв все сомнения по поводу того, кто в данной ситуации является победителем. Буквально в течение двух дней было сформировано временное переходное правительство в основном из представителей разного рода левых сил – далеко не все в ПАСОК приняли такую революцию снизу, в партии фактически на фоне этого произошел раскол, и уже на следующие выборы «правая ПАСОК» пошла отдельно от левого ядра – и была назначена дата плебисцита. Причем, пользуясь неразберихой, Харилаос Флоракис – именно он стал исполняющим обязанности премьер-министра – протолкнул еще и одновременный референдум о выходе Греции из НАТО. Его назначили на конец февраля, и именно дата проведения референдума была самой слабой его точкой. Ведь до этого на руку протестующим играли быстрота, натиск, растерянность властей в Афинах и занятость США на других направлениях, отягченная начавшимся процессом транзита власти в Белом доме. Какая обстановка при этом сложится в мире через два месяца, никто уже не знал…

Глава 8−1 
О пользе гражданской обороны

07 декабря 1988 года; Москва, СССР

ИЗВЕСТИЯ: союз двух станций – триумф советской космонавтики

Сегодня весь мир с восхищением следит за достижениями советских космонавтов. В утренние часы 5 декабря экипаж под командованием лётчика-космонавта СССР Виктора Петровича Соловьёва успешно завершил уникальную операцию по стыковке двух долговременных орбитальных станций – «Салют-7» и «Мир».

Для выполнения этой сложнейшей задачи инженерами и конструкторами предприятий Министерства общего машиностроения был разработан и построен специальный орбитальный буксир, созданный на основе транспортного корабля «Прогресс». Оснащённый новыми двигателями тонкой тяги, усиленной системой навигации и бортовым вычислительным комплексом, буксир обеспечил мягкое и точное сближение двух гигантов на орбите.

В ходе операции были применены совершенно новые технологии, разработанные в кратчайшие сроки отечественными специалистами:

– инерционно-лазерная система взаимной ориентации станций;

– передача энергии и телеметрии по внешним кабельным магистралям;

– герметичный переходный тоннель нового поколения, позволивший членам экипажа безопасно перемещаться между двумя орбитальными базами.

«С этой минуты мы имеем в космосе единый научный город, где работают наши товарищи, – сказал в обращении к журналистам руководитель Главкосмоса Александр Иванович Дунаев. – „Салют-Мир“ станет фундаментом будущих межпланетных экспедиций».

Советский Союз вновь доказал своё лидерство в освоении космоса. Никто и никогда до этого не проводил стыковку двух крупных орбитальных комплексов. Этот успех – результат труда тысяч инженеров, учёных, рабочих и космонавтов, объединённых общей целью – служением науке и миру.

Особое значение имеет и развитие международного сотрудничества. В планах Государственного комитета по космосу предусмотрено участие космонавтов дружественных стран – ГДР, Франции, Индии, Кубы и других в совместных экспедициях на станцию «Салют-Мир». Уже в следующем году в составе экипажей появятся иностранные специалисты, которые смогут работать бок о бок с советскими исследователями.

Сегодня, как и всегда, Советский Союз прокладывает путь человечеству к звёздам. Сдвоенная станция «Салют-Мир» – это не только научный рубеж, но и символ мира, дружбы и прогресса, рожденный трудами советского народа.

А пока на Балканах творился лютый пиздец, Греция на всех парах мчала к антивоенной революции, мир сходил с ума, всеми силами приближаясь к очередной мировой бойне, я всеми силами готовился к нашим, домашним событиям. К Спитакскому землетрясению, если быть точным, дата которого неумолимо приближалась, и сделать с этим – в отличие от того же Чернобыля – просто ничего было нельзя. Против природы не попрешь.

Седьмого декабря была среда. Сказать, что я спал ночью плохо – не сказать ничего. Глаза не сомкнул, ворочался с боку на бок, думал о том, достаточно ли было сделано. Можно было тупо наплевать на всю конспирацию, выступить по телеку с заявлением, что, мол, у Горбачева было видение, и в середине дня всем нужно выйти на улицу, потому что начнет трясти. Сколько я бы спас этим жизней… Много. Сколько бы я после этого протянул? Не долго. Имеющий дар предсказания о будущем политик во главе сверхдержавы – это вполне себе повод начать третью мировую. Тем более когда полноценные бои с участием советских и американских военных и так уже идут прямо сейчас. А даже если нет, можно навсегда забыть о возможности выезжать за границу. Пристрелят и будут правы, я бы тоже отдал приказ на ликвидацию, не обращая внимания на возможные последствия. Жить остаток дней в бункере не хотелось.

Встал, подошел к окну. По ту сторону стекла из нависших над столицей серых свинцовых туч на город медленно опускались мелкие снежинки. По правилам безопасности кабинет первого лица должен обязательно выходить во двор, поэтому хорошими видами из окна похвастаться я не мог, но можно легко включить фантазию, представить что ты поднялся на стену Кремля окинул хозяйским взглядом окрестности Есть вещи которые у нас никогда не меняются независимо от дня недели и времени года.

Очередь к мавзолею, снующие по Красной площади экскурсионные группы, почетный караул у могилы неизвестного солдата. И вот на них из тех самых серых туч медленно опускаются снежинки. А если вернуть голову направо и посмотреть вдоль Красной Площади, мимо главного Московского собора, Москворецкого моста и еще стоящей в эти времена гостиницы «Россия», то взгляд в итоге упрется в непроглядную белую пелену, раскрашивающую столицу в пастельные тона.

– Товарищ генеральный секретарь, к вам на совещание по поводу Гражданской обороны, – слегка искаженным голосом произнес селектор, вырывая меня из улетевших вдаль мыслей.

– Запускай, – нажав кнопку, ответил я. В кабинет стройными рядами зашли глава МЧС, Министерства обороны, МВД и другие причастные к обозначенной проблеме товарищи. – Добрый день, присаживайтесь. Товарищ Говоров вам слово.

^{(Говоров В. Л.)}

Официально насквозь гражданские учения по преодолению чрезвычайных ситуаций к Балканской войне никакого отношения не имели, конечно же. Тут можно сказать, Буш сделал мне подарок, вручив в руки повод встряхнуть всю систему под неофициальным – для населения неофициальным, в Правительстве все всё естественно понимали, впрочем, в народе тоже, не нужно считать людей идиотами – поводом возможной большой войны. С самого начала ноября у нас активно проверялись бомбоубежища, проводилась ревизия складов чрезвычайного запаса, в учреждениях проходили учения на случай… Всякого. Короче говоря, мы готовились, хоть никто и не знал к чему именно. Все думали, что мы готовились к ядерной войне, а на самом деле мы готовились к землетрясению на Кавказе.

– Как все присутствующие знают, первая неделя декабря у нас объявлена неделей предупреждения землетрясений. – Конечно, сначала мы «отработали» другие угрозы, и то, что учения по землетрясениям выпали на эти дни, – это, без сомнения же, просто случайность… Ага, пришлось провести натуральную секретную операцию, чтобы утвердить правильное расписание и чтобы при этом никто не подумал на Генсека. Натурально Штирлицем себя почувствовал в этот момент. – С понедельника у нас в ежедневном порядке проходят мероприятия по отработке эвакуации и первой помощи пострадавшим. В Армянской ССР развернуто два полка МЧС, там сейчас проходят масштабные учения с привлечением сил армии и милиции. Задействовано больше двух сотен медицинских работников…

В район Спитака заранее согнали весь свободный персонал МЧС под видом масштабнейших учений. Там с понедельника разворачивали и собирали большие палаточные городки для пострадавших, свозили всякое оборудование, генераторы, а солдаты из окрестных частей изображали «пострадавших» и с удовольствием «катались» на носилках и кушали усиленный «больничный» паек.

Официально, опять же, южный Кавказ был выбран за напоминающий северные Балканы рельеф. И там, и там горы, погода очень похожая и вообще… Части МВД и армии, можно сказать, сидели на чемоданах, ожидая приказа грузиться на самолеты и передислоцироваться поближе к месту боевых действий. Тем более что отдельные сборные части медиков и спасателей – исключительно для помощи в тылу и ликвидации последствий ударов авиации НАТО – уже находились в Югославии, и никто бы совершенно не удивился бы, прикажи я отправить на запад более значительные силы. А пока мчсники тренировались «на кошках», никто из них не знал, что очень скоро… Вот буквально – я нервно глянул на часы, стрелки показывали 11.20 – через двадцать минут им придется начать применять полученные здесь знания на практике. Причем не где-то там, а очень даже здесь.

– Что еще?

– В школах проведен урок ОБЖ, посвященный землетрясениям. На половину двенадцатого назначена всесоюзная тренировка по эвакуации. Будет дана сирена, по всей стране одновременно пройдут учения. Так же на телевидении крутим пакет сюжетов по соответствующей тематике. Начиная от возможных признаков приближающихся толчков до уроков оказания первой помощи. Радио тоже подключили, его сейчас поменьше слушают уже, но тоже не бесполезно будет.

Выделение МЧС в отдельную структуру оказалось максимально правильным решением не только с политической точки зрения, но и с практической тоже. Существовавшие до тех пор в рамках МО на правах бедных родственников спасательные части, получив собственную независимую структуру, резко повысили свою «боеспособность». В прошлом 1987 году была организована в Куйбышеве Академия Гражданской Обороны при МЧС СССР, активно развивались прочие «средние» учебные заведения, действовали всякие курсы повышения квалификации, и вообще нужно признать, что Говоров уделял очень много внимания образованию в рамках подчинённой структуры. А еще в МЧС было повышенное по сравнению с МО денежное обеспечение – потому что спасатели рискуют жизнью все время, а не только во время войны – и это позволило укомплектовать подразделения спасателей качественными кадрами. В общем и в целом, именно за МЧС у меня душа вообще не болела.

– Привлекли медиков, кинули кличь в поисках добровольцев. – В свою очередь отчитывался глава МВД, – Скататься в Армению на сборы даже зимой нашлось немало желающих, договорились оформить им командировку на неделю. Чтобы не гонять людей зазря в Ленинакане завтра стартует большая конференция по медицине катастроф. Лекторов собирали по всему Союзу и даже иностранных пригласили. В том числе с большим реальным опытом. Милиция переведена в угрожаемых районах на усиленный вариант несения службы.

– Все по-честному, да, Сергей Саввич? Без поддавков играем?

– Как и было приказано, товарищ генеральный секретарь, – кивнул глава МВД.

Забавно, далеко не все члены Политбюро были в восторге от затеи Генсека по перетряске системы ГО. Тот же Рыжков мне постоянно выговаривал, что пользы от этого не много, что только население пугаем, что от работы людей приходится отрывать от этого экономические показатели страдают. Ну то понятно, каждый смотрит на проблему под собственным углом, с точки зрения нашего премьер-министра Генсек занимался ерундой, а с точки зрения послезнания – вроде как и наоборот.

И сделано было действительно немало. Предположим, сохранить жилой фонд я не мог никак – все отчеты строительных комиссий заранее говорили, что дома там держатся на честном слове из-за повального воровства строительных материалов и нарушения строительных норм касающихся сейсмоактивных зон – но вот людей…

По предварительным аккуратным прикидкам – делал я их сам буквально с бумажкой и карандашом, поскольку доверить такое дело не мог никому по понятным причинам – переселить в ближайшие месяцы предстояло около полумиллиона человек. А может, даже больше. При общем населении республики в 3,5 миллиона человек – это считай каждого седьмого. В будущем, конечно же, возвращать этих людей обратно я не планировал, вместо этого имелась мысль завезти на пустое место – в каком-то формате отстраивать пострадавшие районы все равно придется – людей из России и других мест. Из той же Югославии, например, к нам оттуда прямо сейчас шел непрекращающийся поток беженцев, которых мы вывозили на специальных эвакуационных поездах. Количество убегающих от войны людей шло на десятки тысяч, и, конечно, мы просто не могли бросить их на произвол судьбы, а с другой стороны – почему бы их не употребить с пользой. Пусть будет на Кавказе точка, как бы вырванная из местных раскладов, на которую можно будет опереться. Впрочем, до этого еще нужно было дожить.

Пока же на Кавказе, в Средней Азии и на Дальнем Востоке – потенциально опасных с точки зрения землетрясений местах – был введен «оранжевый» уровень риска, а по всей остальной стране – «желтый». К сожалению, поводов включить высший «красный» – там согласно разработанным регламентам вводились совсем драконовские меры, включая снижение давления в газовых магистралях и замедление движения железнодорожного транспорта, – не нашлось. Я честно запрашивал каждый день информацию от контрольных станций, но никаких предварительных толчков не было. Все должно случиться сразу и без предупреждения. Ну, будем считать, что я сделал, что мог. Как говорится: «кто может – пусть сделает лучше».