Текст книги "Меченый. Огонь наших сердец (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Одновременно были закуплены в той же Японии – смешно, но кредит на это был взят под минимальный процент в той же Японии, а учитывая ожидавшиеся там проблемы со взлётом инфляции и подъёмом ставок, это было иронично вдвойне – POS-терминалы и оборудование для их производства в СССР. В Ленинграде в гастрономах начали массово оборудовать кассы с возможностью оплаты картой. Народ, надо признать, пока новинкой пользовался неохотно, предпочитая по старинке снимать всю наличность сразу после прихода зарплаты на счёт, однако лиха беда начало.

А ведь нужно ещё и сами карты производить, там вообще речь о сотнях миллионов штук идёт…

– Вот тебе первое организационное предложение – ввести налоговые декларации для партийцев для начала, – озвучил я одну из своих «домашних заготовок». – У нас же появился специализированный налоговый орган, пускай работают. Короткий ежегодный отчёт о доходах и расходах. Кто что купил в этом году – начиная, например, от суммы в сто рублей. А то смотришь бывает: оклад у человека двести рублей, а дома добра как у внука подпольного миллионера Корейко. Машина в гараже, дача двухэтажная. Возникает вопрос – на какие шиши? Что, Григорий Васильевич, поддержит твоя организация такое начинание?

Говорят, в каждом вопросе содержится половина ответа; в этом вопросе ответ содержался на 100%.

– Конечно поддержит, Михаил Сергеевич. Расходы партийца – это, можно сказать, его лицо. Оно должно соответствовать. – Чему соответствовать должно лицо партийца, уточнять, что характерно, никто не торопился.

– А ещё есть идея создать на базе Центрального вычислительного центра Госбанка аналитический отдел, который бы работал с данными и искал выбивающиеся из общего ряда случаи. Сейчас это, конечно, мало что даст – пока просто недостаточно населения вовлечено, – но вот в будущем… – А вот и зачатки советской «Биг Даты» начинают обретать форму. Впрочем, даже уже сейчас, собрав данные по вкладам в сберкассах, вполне можно поймать какую-нибудь рыбку. Особенно если ввести запрет на хранение больших сумм в наличности. Вот зачем, например, честному трудящемуся может понадобиться под матрасом хранить условных 30 тысяч рублей? Особенно когда есть сберкасса и когда каждый год эта сумма «худеет» на определённый процент. Незачем. Если человек прячет свои деньги от государства – значит, есть что скрывать, нужно к нему как минимум внимательнее присмотреться.

– Кроме того, мы прорабатываем идею о выплате вознаграждений за предоставление сведений о хищениях. Сдал вора – получи кусок от того, что вернулось государству в казну, – озвучил ещё одну задумку Романов.

– Это же что, опять доносы? Как в 1937-м? – Лигачёва наш напор с двух сторон окончательно сбил с толку. И это при том, что именно в нашем главном по кадрам я был уверен на сто процентов: в плане личного обогащения Егор Кузьмич был совершенно простым человеком, я у него и дома был. Не коммуналка, конечно, но и золотых унитазов там точно нет.

– А чем плохи доносы? Людям снизу часто видно то, что сверху от глаза ускользает. Нужно только какой-то предохранитель в систему встроить, чтобы злоупотреблений избежать, а так – какие проблемы?

Ну и был ещё один момент. Самой крупной сейчас наличной купюрой были коричневые сторублёвки с Шолоховым, причём после смены старых рублей на новые количество данных банкнот было уменьшено до минимально возможного минимума. 100 рублей – чуть меньше половины средней зарплаты на момент 1988 года; большая часть населения такие бумажки держала в руках крайне редко, они зачастую в быту просто не нужны, как, впрочем, и полтинники. Самыми ходовыми были рубли и трёшки, а самой крупной из «повседневных» – червонец. Но пройдёт время, деньги будут потихоньку контролируемо обесцениваться, и, например, через 20 лет средняя зарплата должна дойти при том же взятом темпе с определённым опережением инфляции до 500 рублей. И чем дальше, тем оперировать большими суммами в наличке будет сложнее и сложнее. Честные люди перейдут в безнал, а нечестные… Ну что ж, посмотрим, как они смогут существовать в условиях «цифрового коммунистического концлагеря».

Глава 5−1 
Краснодар

05 сентября 1988 года; Краснодар, СССР

АРГУМЕНТЫ И ФАКТЫ: Новые страницы международной справедливости

В мировом правосудии наметился важный поворот. Вслед за государством Науру, обратившимся в Международный суд ООН с иском к Австралии за ущерб, нанесённый в годы колониального гнёта (Науру обрело независимость в 1968 году), к судейской трибуне Гааги идёт и Кения – с требованием законного возмещения от Великобритании.

Это решение кенийского народа – не только правовой шаг, но и нравственный приговор самой системе колониализма. Путь Кении к свободе был тяжёл и кровав: британские власти, стремясь подавить национально-освободительное движение, вводили режим чрезвычайного положения, сеть «лагерей перевоспитания» и «защищённых деревень», практиковали массовые задержания и высылки, пытки и унижения, внесудебные расправы. Широко известны коллективные наказания целых общин, конфискации земель у крестьян, насильственные переселения, разрушение традиционного уклада и культуры. Колониальные каратели отвечали на стремление народа к свободе штыком и плёткой, в то время как кенийские патриоты платили за независимость жизнью и здоровьем.

Как свидетельствуют документы и многочисленные показания, «цивилизаторская миссия» метрополии обернулась для Кении сломанными судьбами, разорением хозяйства, истощением природных богатств. Лондон несёт полную ответственность за преступные методы управления, за систематическое попрание человеческого достоинства и прав коренного населения. Сегодня, когда свободная Кения уверенно строит будущее, пришло время назвать вещи своими именами и потребовать возмещения причинённого ущерба – в строгом соответствии с нормами международного права и принципами исторической справедливости.

Советский Союз всемерно поддерживает справедливые требования Найроби. Страна Советов неизменно стоит плечом к плечу с народами Африки, Азии и Латинской Америки в их праве на развитие, суверенитет и достоинство. Мы убеждены: голос Кении в Гааге – это голос всех, кто пережил гнёт колонизаторов, это шаг к упрочению мира на началах равноправия и взаимного уважения.

Создание положительного прецедента в деле Кении откроет широкую дорогу десяткам других пострадавших стран XIX и XX веков – от Африки до Карибского бассейна – для законного взыскания с бывших метрополий того, что им принадлежит по праву. Международный суд ООН призван ясно показать: эпоха безнаказанности колониальных преступлений безвозвратно ушла в прошлое.

И пусть этот судебный процесс станет ещё одной вехой на пути торжества правды, равенства народов и подлинной свободы. СССР – с теми, кто идёт этим путём.

– А чего у вас центр города такой… Неказистый?

Мы с руководителями города и края в окружении «приближенных» и охраны не торопясь шли по улице Буденного и «общались с народом». Охрана, как водится, была против, но поскольку мероприятие было не запланировано заранее, вероятность того, что вот где-то там в окне меня караулит снайпер, виделась крайне небольшой.

– Не ставили нам задач, товарищ генеральный секретарь. Жилье новое строится целыми микрорайонами, как и по всей стране, но вот чтобы старую застройку сносить, таких указаний не поступало.

Погода в начале сентября в южном городе была просто идеальной. Жара уже отступила, солнце то пряталось, то опять появлялось из-за тучек и не сжигало кожу, а ласково «поглаживало» копошащихся тут на земле людишек. В Москве уже было прохладно, и возможность еще на пару дней сбросить пальто и зацепить еще немного лета казалась просто бесценной.

– А сами-то что? Или своего ума нет?

Центр города Краснодара в эти времена – впрочем, я в той жизни тут не бывал, поэтому сравнивать мне было сложно – выглядел странно. Вот построенные явно с умом и даже местами со вкусом административные и другие «общественные» здания, а вот – буквально на соседней улице в квартале от главной площади – какой-то сомнительного вида частный сектор, явно видавший виды и буквально просящийся под снос. При том, что город застроен вполне современными квадратами, его развитие не упирается в архаичную радиально-кольцевую схему пларовки, как в той же Москве, легко можно было получить настоящую жемчужину русского юга.

– Сделаем, товарищ генеральный секретарь. Соберёмся, подсчитаем. Это правильно, хибары нужно сносить и строить город по-новому, по-коммунистически, – от такого ответа местного первого секретаря горкома я только вздохнул и покачал головой. Почему нужно, чтобы именно генсек приехал и ткнул носом в очевидное? Почему нельзя самим оперативно решать подобные вопросы. Причем ладно бы средств не было, так нет, на стройку выделяется столько, что… Много, короче, выделяется, каждый год обновляем рекорд по введению в строй нового жилья. Что мешает в этой связи еще и центр города в порядок привести – загадка.

И в отличие от не случившегося здесь будущего, росли у нас в СССР не только отдельные избранные города с одновременной выкачкой всех соков из сел и всяких там ПГТ, строительство было развернуто куда более равномерно. Наоборот, можно сказать, что самые крупные города – Москва, Питер, Киев – застраивались куда меньше, чем средние – от 500 до миллиона – и малые – до 500 тысяч человек. Кроме того, максимальный упор делался на развитие юга страны: во-первых, это просто дешевле, во-вторых, будем честны, никто не хочет жить в Норильске. Съездить за «длинным рублем» – да, но не более того.

– Смотрите, Краснодар – это потенциальный миллионник. Думаю, уже наше поколение застанет эту веху в истории города. Люди, как показывает практика, любят жить там, где тепло. Нет смысла упираться и бороться с этой тенденцией, заставляя трудщихся морозить задницы в за полярным кругом. Лучше северные богатства добывать вахтовым методом, где это возможно, а жить лучше тут, на югах, – при наличии советского Закавказья – это, конечно, весьма спорное утверждение. Зачем переезжать в Краснодар, если есть условное Батуми? Уж точно там климат еще лучше.

А вообще прилетел я в эти края не просто так. У нас тут было намечено совещание по развитию сельского хозяйства, уже который год мы его тут на югах проводим, в разных, правда, городах. В Ставрополе, Ростове, вот теперь в Краснодаре.

Несмотря на явные подвижки, именно 1988 год в плане урожайности не порадовал. Производство зерновых сократилось по сравнению с прошлым годом – погода подвела, тут глупо людям выговаривать, ничего не сделаешь, если засуха невовремя пришла – на добрых 5%. Это много, но не критично, благо и средства были, чтобы докупить фураж заграницей, и меры по сохранению зерна и сокращению потерь урожая уже потихоньку давали результаты.

А вот по строительству элеваторов мы отставали. Ну невозможно строить все вместе: и жилье гражданам, и дороги, и мосты, и стадионы, и элеваторы. Просто физически на это не хватало стали, бетона и рабочих рук.

На конец 1980-х у нас имелось мощностей хранения зерна примерно на 120 млн тонн. При том, что средний урожай зерновых по СССР болтался вокруг числа в 200 млн тонн, с медленным трендом на повышение. Естественно, далеко не все зерно нужно хранить единомоментно, оно и поступает в течение нескольких месяцев, и переработка идет постоянно… Но даже еще мощностей 40–50 миллионов тонн зерна вот так из воздуха достать было просто невозможно. По прикидкам наших плановых органов, эту потребность при существующих темпах строительства мы должны закрыть только где-то к концу 14-й пятилетки. А пока… Работаем с тем, что есть.

– Сделаем, товарищ генеральный секретарь, новый генеральный план развития города уже в разработке, – интересно, это правда так или он «пошел в разработку» три минуты назад и пока только в голове у чиновника, – планируется в том числе и полная перестройка центра. С закладкой парков, строительством новых общественных и административных зданий. Набережную опять же планируем красивую, модную обустроить. Но это, наверное, уже в 14 пятилетке…

Когда у нас кивают на «через одну пятилетку» – это значит «примерно никогда», это я уже отлично понял за проведенные в этом мире три с половиной года. Впрочем, СССР строился, строился невиданными ранее темпами, так что все может быть. Главное – не забывать почаще напоминать местным о данных руководству страны обещаниях.

И тут для понимания всей той пропасти, которую нам нужно было перепрыгнуть, можно посмотреть на статистику производства цемента. Только один параметр, чтобы не утонуть в цифрах, но по нему можно с достаточно высокой долей объективности судить о состоянии всей строительной отрасли в стране.

В 1913 году Российская империя производила 1.8 млн тонн цемента, США – 16. В 1943 году на фоне войны в СССР это значение упало с 6 до 1 миллиона тонн, в США – 22,9.

В 1964 году случилось знаковое событие – СССР обошел США по производству цемента: 64,9 против 64,4 миллиона тонн. В 1987 году мы сделали 143 миллиона тонн цемента, а США – 68, для справедливости Америке нужно приплюсовать примерно 15% сверху на импорт, мы же обходились собственными силами. И, кстати, тут же имеет смысл упомянуть Китай, который в 1984 году обошел нас по этому показателю и вырвался на первое место, там вообще рост сейчас шел едва ли не по экспоненте, добавляя по 10–15 миллионов тонн в год, и даже все внутренние проблемы Поднебесной им, кажется, совсем не мешали.

Так вот, к чему я это все? Слишком долго мы отставали, особенно если со времен Российской империи считать, слишком много теряли в дороге, чтобы вот так просто сравняться с теми же Штатами по уровню обеспеченности жильем, например. Но тенденция-то работала в нашу пользу. До конца пятилетки мы по плану должны были выйти на 160 миллионов тонн цемента, а к 2000-му году – на 200. Время тут играет на нас, главное – не суетиться и не пороть горячку.

– А что, давайте что ли зайдем перекусим? – Вся толпа одетых в костюмы мужчин как раз проходила мимо витрины с табличкой «Столовая № 18». – Посмотрим, чем у вас тут трудящихся потчуют…

– Михаил Сергеевич, нельзя, по протоколу не положено, – тут же за плечом возник начальник смены моей охраны и попытался меня остановить.

Я только отмахнулся.

– Да ладно, брось, мы тут совершенно случайно оказались. И тем более – это же столовая, всем из общего котла накладывают, поди никто мышьяк в кастрюлю совать не станет, надеясь, что проходящий мимо генсек вот именно этого гуляша сожрать захочет, – и, не слушая возражений, добавил, – пойдемте, товарищи. Правильное питание – это важнейшее условие продуктивного труда! Мы же с вами хотим продуктивно трудиться, вот и есть тоже нужно… Продуктивно.

Появление в обычной – ну ладно, не очень обычной, все же центр города, явно не совсем обычные работяги тут обедают каждый день – столовой столь высокого начальства взбудоражило общепитовских работников совсем не на шутку. Все начали вдруг суетиться, двигать столы, прибежала дородная баба в белом халате – видимо, тут самая главная – начала причитать, что, дескать, мы поздно пришли, уже все съедено, до нас остались только самые непопулярные блюда, от осознания того, что она может вот так «стратить» перед высокими гостями, начала то краснеть, то бледнеть, пытаться усаживать нас за столы, мол, сейчас нам принесут самое лучшее, нужно только чуть-чуть подождать.

Пришлось брать инициативу в свои руки и объявлять, что ничего готовить нам отдельно не нужно, есть мы будем то, что есть, и уж тем более ни о каком «специальном обслуживании» не может быть и речи. Все берут подносы, становятся в очередь, выбирают из имеющегося ассортимента – столовая была «обеденной», работала до 4 часов, и поскольку пришли мы без четверти три, действительно выбор оказался не столь уж велик – и потом платят самостоятельно на кассе. Не дай бог, пойдет еще о нас тут слух, что, мол, приехало начальство и жрало на халяву, объедая работников общепита!

Надо признать, под грозным окриком начальства партийцы достаточно быстро сорганизовались, что значит десятилетний опыт административной работы… Взяли подносы, вилки, ложки, выстроились перед линией раздачи.

– Чем порадуете, дорогие?

В первом окошке нужно было выбрать салат. Ассортимент и правда оставлял желать лучшего.

– Свекла осталась с майонезом и сыром и салат «Днестр», две порции… – По ту сторону окошка торчала совсем еще молоденькая девочка, наверное, студентка какая-то, которая по виду находилась в близком к обморочному состоянию. Рядом уже маячил «мужчина в форме», естественно, охрана не могла не взять под контроль линию выдачи, когда тут стоял генсек.

– Давайте «Днестр»… – На меня совсем не иллюзорно накатила ностальгия. Когда в институте учился, всегда в столовой брал этот салат. Капуста, горошек и немного – порой совсем гомеопатическое количество – колбасы. И плевок майонеза. Сказать, что это было вкусно, достаточно тяжело, зато это было дешево.

Я поставил на поднос плошечку с салатом и переместился к следующему окошку.

– Только рассольник остался, – «на супах» уже стояла женщина поопытнее. Судя по массивным формам, в столовой «при еде» она работала уже не первый год.

– Давайте рассольник, сто лет его уже не ел. – Реально лет сто, ну ладно, чуть меньше. В детстве рассольник очень вкусно готовила бабушка в деревне, а потом уже в самостоятельной жизни этот суп как-то не вошел в мое стандартное меню, даже и не помню, в действительности когда его ел. С другой стороны, раз местные работяги проигнорировали его своим вниманием, вероятно, качество этого блюда будет не самым высоким. Ну ладно, попробуем, все равно выбора нет.

В третьем окошке взял какие-то густо облепленные натертой на крупной терке морковью тефтели в густом соусе с макаронами, ну и компот. Мне еще пытались пирожок – с ливером, свежий и очень вкусный – нагрузить, но тут уж я отказался. Пережирать не хотелось.

Подошел к кассе. Местный «оператор вычислительных машин» – кассир, по-простому, тоже, кстати, женщина, тут вообще, кажется, ни одного работника-мужчины не было, интересно даже, это сексизм такой или просто платят в столовой не много, – бодро отстучала на кассе мой заказ, нажала сумму. Табло показало 0.7 рублей за все. Да уж, с такими ценами жить можно.

Достал из бумажника рубль, хотел было отмахнуться от сдачи, но решил, что это будет выглядеть не «по-советски», сгреб мелочь из специально поставленного рядом с кассой стеклянного блюдца, еще раз поблагодарил работника общепита и, подхватив поднос, двинул к столу.

Сел, ткнул вилкой в салат. Капуста слегка горчила, но зато колбасы в тарелке было явно больше, чем в том студенческом «Днестре», что я ел в самом начале «святых» девяностых. Там от колбасы зачастую был только запах.

А вот рассольник порадовал. Мяса в нем, конечно, практически не было, но зато кислинка оказалась такой, как нужно, и перловка, и картошка… В общем, вкус детства.

Глава 5−2 
Реформа общепита

5 сентября 1988 года; Краснодар, СССР

FIGARO: Турция погружается в хаос

Столица Турции вновь окутана трауром и страхом после кровавого теракта, который унес жизнь главы Совета Безопасности, генерала Кенана Эврена. Жестокое убийство высшего военного руководителя страны на публичном митинге ставит под сомнение способность правящей хунты контролировать ситуацию и бросает тень неопределенности на будущее и без того раздираемой противоречиями нации.

Трагедия разыгралась вчера днем в Анкаре, где генерал Эврен выступал перед собравшимися, объявляя о новых мерах по ужесточению режима безопасности в связи с затяжной войной против курдских повстанцев на юго-востоке. По предварительным данным, смертник, пробравшийся в первые ряды, привел в действие самодельное взрывное устройство, начиненное поражающими элементами. Мощность и конструкция бомбы привели к значительным жертвам. Генерал Эврен был смертельно ранен и скончался по пути в госпиталь. Вместе с ним погибли пятеро высокопоставленных армейских офицеров, а также около десятка гражданских лиц, что превратило политическое мероприятие в бойню.

Этот инцидент стал мрачным эпилогом к политике, инициированной самим Эвреном. Напомним, что прошлой осенью, после серии беспрецедентных по размаху протестов, где у стен власти единым фронтом стояли курды, исламисты, левые и проевропейские либералы, генерал объявил о полном сворачивании курса на либерализацию. Военные распустили парламент, приостановили действие политических свобод и взяли бразды правления в свои руки, пообещав навести порядок.

Однако за прошедшие месяцы порядок так и не наступил. Напротив, кризис во всех сферах лишь углубился. Экономика Турции находится в состоянии свободного падения: инфляция бьет исторические рекорды, лира стремительно девальвируется, а уровень безработицы достиг катастрофических отметок. Внешнеполитические авантюры Анкары также привели к изоляции: рынок ЕАС для турецких товаров оказался закрыт после скандальных репортажей о казнях курдского населения, Вашингтон резко сократил финансовую помощь, а надежды на советский газ, который должен был поступать по трансбалканскому газопроводу, так и не материализовались.

Военная кампания против Рабочей партии Курдистана (PKK) также столкнулась с серьезными проблемами. По данным разведки, повстанцы получили доступ к американским переносным зенитно-ракетным комплексам «Стингер», похищенным со складов новой иракской армии. Это привело к потере нескольких турецких боевых самолетов и вертолетов за последние три месяца, демонстрируя растущую мощь и оснащенность курдских отрядов.

В свете этих событий убийство Эврена оставляет власть в состоянии вакуума. Генерал был не просто военным лидером; он был символом и цементирующей фигурой для правящей хунты. Без его авторитета хрупкое единство среди высшего армейского командования может дать трещину. Круг подозреваемых в организации теракта невероятно широк: от курдских сепаратистов и радикальных исламистов до внутренних фракций в армии, недовольных политикой Эврена.

Главный вопрос, который сегодня задают в Анкаре и за ее пределами, звучит так: что же будет дальше? Способна ли военная хунта удержать власть, лишившись своего лидера? И если нет, то какая сила сможет собрать рассыпающийся турецкий политический паззл? Ответа пока нет, но ясно одно: Турция стоит на пороге нового, еще более опасного витка нестабильности.

Полозков подсел ко мне, как раз когда я расправлялся с первым. И хотя глава Краснодарского края тщательно пытался удержать свое лицо от проявления на нем эмоций удивления, я все равно заметил взгляды, которые он бросал на генсека, орудующего ложкой над весьма сомнительного качества супом. Даже интересно, что он там себе думал: что у «богатых» свои причуды. Или что с генсеком, имеющим такие запросы в быту, будет сложно что-то урвать себе сверх положенного…

^{(Полозков И. К.)}

А может, думал о том, как изменился Горби за последние десять лет, ведь именно умеренностью в запросах реципиент, будучи главой Ставропольского края, совсем не славился. Тут на югах еще многие помнили Горбачева до переезда в столицу, любопытно было бы залезть им в мозги и почитать мысли о себе.

– Я вот тебе какое предложение хотел задвинуть, Иван Кузьмич, – забавно, в нашей истории Полозков тоже стал персеком краснодарского крайкома после ухода с этой должности предшественника Разумовского. Только в той истории Разумовский пошел на повышение в Москву и со временем стал «главным кадровиком» уже в самом конце существования СССР, а тут он уехал генконсулом в Шанхай. Его, конечно, стоило бы к стенке поставить, но вроде как еще не за что. – С отраслью общественного питания в Союзе нужно что-то делать. Столовые – это, конечно, хорошо, но люди желают кушать не только рассольник без мяса за шестнадцать копеек, люди хотят кушать вкусно и разнообразно.

^{(Разумовский Г. К.)}

Многие после разрешения индивидуальной трудовой деятельности ждали от меня продолжения реформ в виде разрешения кооперативов. Это было логично и во многом действительно необходимо советской экономике. Не всей, но сфере обслуживания – точно. Но я… Зассал. Тут нужно быть честным перед собой в первую очередь. Просто испугался возможных последствий. На этом фоне мы с Рыжковым ругались постоянно, он был сторонником продолжения реформ, дальнейшей либерализации экономической жизни страны, а я… Не видел смысла суетиться, пока у нас все идет хорошо. Денежный навес потихоньку подъедается, – ну ладно, почти не подъедается, но зато и не увеличивается – дефициты уходят, на прилавках появляются новые товары, уровень жизни населения растет, что еще нужно?

Впрочем, были и такие отрасли, которые решить административно в рамках уже существующих систем просто не получалось. И кластер общественного питания в этом плане был едва ли не на первом месте.

Тут нужно сделать отступление и пояснить, что разные едательные места в СССР подчинялись разным ведомствам. Глобально общественное питание находилось в ведении Министерства торговли, однако на местах отдельные столовые могли относиться к структурам заводов и других предприятий. Плюс часть подобных заведений в малых городах и селах относилась к ведению потребкооперации, и с двумя последними «сегментами» проблем не было. В заводских столовых кормили обильно и дешево – там не забалуешь, начальство-то рядом, в потребкооперации имелся отдаленный намек на рыночность отношений и зачастую там тоже было все более-менее.

А вот те заведения, которые относились именно к Минторгу, являли собой настоящую черную дыру. Туда уходили продукты в огромных количествах, и никакого реального контроля за их последующим превращением в блюда не было. Директорам ресторанов было банально выгодно, чтобы их заведения не работали, тогда полученные от системы госторговли продукты можно было выгодно перепродать «налево», ну а посетителей все равно считать никто бы не стал. Ситуация доходила до абсурда, когда в один более-менее приличный ресторан в городе обычный работяга, пусть даже имеющий деньги, просто не мог попасть. Там всегда было «все под резервом», обслуживание фактически велось только для избранных. Так было не всегда и не везде, но наличие большой проблемы отрицать было как минимум глупо.

И вот теперь у меня, кажется, появилась идея, которую я хотел руководителю Краснодарского крайкома и озвучить.

– Согласен, товарищ Генеральный секретарь, мы количество предприятий общественного питания в крае за три года увеличили на 11%.

– Этого все равно недостаточно, – я мотнул головой. Отставил в сторону пустую тарелку из-под рассольника и подвинул к себе тефтели. Выглядели они вполне прилично, а вот насчет наличия в них мяса имелись сомнения.

Вообще статистика – крайне интересная штука. На момент конца 1980-х в СССР насчитывалось примерно 350 тысяч заведений общепита или, если пересчитывать на душу населения, – 1,23 «жральни» на 1000 человек. Много это или мало?

Для сравнения, в «независимой РФ» на 150 миллионов жителей приходилось примерно 200 тысяч или что-то около 1,35 едательных заведения на человека, впрочем, тут сложнее – кто-то работал в черную, а у кого-то на одном объекте висело сразу несколько юрлиц для занижения прибылей и ухода от налогов.

И что же получается? Количество предприятий общественного питания в СССР было не принципиально меньше, чем в России, а если считать по посадочным местам – наверное, никто не будет отрицать умение коммунистов мыслить масштабно, – уверен, СССР с запасом превосходил «наследника». Ну просто не было в Союзе маленьких «барчиков» на три столика, невозможный тут это формат заведения.

Так в чем же причина? Почему едва распался СССР, по субъективным ощущениям, общепита стала больше в разы? В первую очередь – поменялся формат. На смену бюджетным столовым от предприятий пришли кафе и рестораны. Столовые прятались где-то там, а рестораны начали открывать, естественно, на самых проходных местах. Плюс столовая могла работать десятилетиями, а средний срок жизни едательного заведения при капитализме 3–4 года, они постоянно меняются, вывески сменяют друг друга с калейдоскопической скоростью, все это приправляется яркой рекламой, визуальной и звуковой…

Ну и распределены подобные заведения были куда более равномерно. В Москве же будущего количество общепита превосходит общегосударственные значения как минимум вдвое, что опять же смазывает картинку. Просто в тех местах, где раньше были заведения, а сейчас нет, не водятся фудблогеры, чтобы рассказать населению о невозможности посетить мишленовский ресторан в Устьзажопинске.

Ради справедливости, есть страны – типа Испании – где количество предприятий общественного питания на 1000 человек доходит до 6, и вот тут разрыв действительно значительный, и без подключения инициативы снизу никак нам к таким значениям не приблизиться. Впрочем, может, и не нужно…

– Ну если Партия скажет «нужно», мы, конечно, выполним указание, – было видно, что Полозков несколько удивлен ходом разговора. Ну то есть смысла обсуждать именно с ним то, что находится в ведении минторга, просто нет. Если будет решение, город площади выделит, а там уже будут решать, как и что делать, другие люди.

– У нас тут новая концепция родилась. Горизонтальная интеграция. Предлагаю Краснодарскому краю открыть сеть ресторанов южно-русской кухни по всему Союзу.

– Это… Как? – Персек настолько удивился, что даже свою тефтель, которая, кстати, на вкус оказалась вполне съедобной, а вот макароны подкачали, оказались переваренными и явно требующими дополнительного сливочного масла, до рта не донес.

– Придумать какую-то уникальную концепцию с уникальным меню и… Всем остальным тоже уникальным, – в ресторанном деле я был откровенно не силен, но в принципе можно и из-за границы специалистов выписать, в этом нет никакой проблемы. – И потом открывать их в разных городах, но управление строить не через минторг, а через парторганизацию Кубанского края.

– Хм… – Полозков явно был таким предложением озадачен, это в некотором смысле шло вразрез с теми принципами строгой вертикальной интеграции, которые проповедовались в СССР десятилетиями. Ну и, наверное, самым главным вопросом тут было наличие резонов для самого крайкома. То есть если они получат распоряжение, то, конечно, выполнят его, это понятно, но ведь и выполнять подобные указания можно сильно по-разному.

– А прибыль от работы сети ресторанов пойдет в копилку вашего края. Ее можно будет пустить на улучшение снабжения, например. В том числе и импортным дефицитом, – а вот это уже была морковка, ради которой можно было и впрячься в подобную телегу.