Текст книги "Меченый. Огонь наших сердец (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10 
Партконференция

15 января 1989 года; Москва, СССР

THE NATIONAL INTEREST: Сейсмическое оружие: фантастика или реальность?

Недавнее землетрясение на юге СССР стало событием, которое уже называют одним из самых загадочных природных катаклизмов последних лет. Речь не только о масштабах разрушений, но и о странной, почти невероятной подготовленности советских властей к трагедии. За несколько дней до ударов стихии в регионе были передислоцированы значительные силы спасателей, медиков и инженерных подразделений. Более того – на время главных сейсмических толчков пришлись заранее назначенные учения по массовой эвакуации населения.

Совпадение? Официальная версия именно так и утверждает. Однако даже среди специалистов, далеких от политических дискуссий, возникают вопросы. Если речь действительно о случайности, то подобное стечение обстоятельств стало одним из самых счастливых совпадений в новейшей истории. При тяжелейших разрушениях, затронувших города и инфраструктуру, число человеческих жертв оказалось сравнительно низким. По оценкам экспертов, именно оперативное развертывание медицинских бригад и уже отработанная схема эвакуации позволили сохранить десятки, если не сотни тысяч жизней.

Но если это не совпадение – слишком уж удачное, такое что верится с трудом, – то возможен и иной, куда более тревожный сценарий. Допускать, что СССР научился предсказывать землетрясения, пока не позволяет наука. Турецкие и международные станции слежения не зафиксировали никаких предупредительных толчков, а сами учения были назначены задолго до катастрофы – не за часы и даже не за дни, а за недели и месяцы.

Тогда что остается? Заговор? Тестирование нового оружия? Сейсмический взрыв, вышедший из-под контроля? Трудно представить, зачем проводить подобный эксперимент в густонаселённом регионе, когда на территории СССР хватает малонаселённых горных районов. Но логика здесь не прослеживается так же, как и рациональное объяснение странной синхронности подготовки и самого удара стихии.

Сегодня аналитики осторожны в выводах. Сейсмическое оружие, по общему мнению, – фантастика. Но и в совпадения подобного масштаба верится с трудом. Официальные лица обещают предоставить отчёты и результаты расследований, однако пока перед нами больше вопросов, чем ответов. И главный из них – действительно ли природа была единственной силой, потрясшей юг Советского Союза?

– Посмотрите на эти кадры! – Для моего доклада перед партконференцией техникам пришлось оборудовать в зале настоящий кинотеатр. Заднюю стену завесили белым полотном, и теперь на ней с помощью проектора демонстрировались кадры из уничтоженного стихией города. – Прошу вас, товарищи, обратить внимание на эти вот мешки, валяющиеся на обочине дороги.

Оператор, как будто слыша мои слова, подошел к мешкам и заснял их крупнее. При приближении стало ясно, что это мешки с одеждой, разорванные и распотрошенные, в них кто-то явно успел покопаться, вытащить самое интересное, а остальное просто выбросили.

– Я хочу напомнить вам, как в самый первый день после трагедии люди по всему Союзу самоорганизовались и начали собирать помощь тем, кто потерял буквально все. Не было никакого принуждения, не было централизованных акций, – я заранее знал, что так будет, поэтому запретил объявлять о «сборах», что, однако, совсем не отменяло инициативу снизу, – лишь добрая воля простых советских граждан и желание помочь. И вот результат. Теплые вещи, которых людям так не хватало в первые дни после трагедии, валяются на обочине. Обратите внимание, это не просто «потерянный груз», его уже кто-то успел перебрать. Перед самым Новым годом я распорядился отправить в Армянскую ССР специальную комиссию, которая бы проверила, как распределяются и как расходуются гуманитарные грузы. Полученные из республик СССР и от дружественных заграничных стран. Всего за две недели было собрано материалов на несколько томов уголовных дел. Повальное воровство на местах. Семьдесят лет советской власти как будто вообще не оставили следа в душах части ответственных работников! Воровство, безразличие! Трайбализм, не побоюсь этого слова!

По залу, где собрались партийцы, пронеслась приглушенная волна шепотков. В принципе, на этом уровне власти ни у кого насчет благостности человеческой природы обычно иллюзий уже не остается. Однако вот так не завуалированно макать кого-то в дерьмо с трибуны было в СССР обычно не принято, подобные вопросы чаще всего оставались на уровне слухов и разговорах в кулуарах, решались они за закрытыми дверями и на публику не выносились.

– Триста девяносто шесть случаев мародерства! Совершенно наплевательское отношение к отправленной из других республик тяжелой технике. Половина автомобильных кранов, попавших в республику в первые две недели после землетрясения, к началу января уже были неработоспособны. Местные рабочие, в том числе из тех, чье жилье пострадало при подземных толчках, буквально «на ходу» начали откручивать от техники дефицитные детали для последующей перепродажи. Уже сейчас на этой почве заведено триста двадцать уголовных дел! Имели место сознательные саботажи для нанесения вреда на национальной почве. Это позор! Это признание того, что существующая прямо сейчас система межнациональных отношений в СССР совершенно порочна!

Как такового «Карабаха» в этой истории не случилось, видимо, вовремя сыграла идея с перетасовкой кадров, я тогда особенно отметил необходимость кадрового усиления именно в Нагорно-Карабахской области, и приезд коммунистов из всех республик скопом очевидно сгладил национальный вопрос. Вернее, сгладил он его только в конкретной точке, а так вековая нелюбовь между армянами и азербайджанцами никуда в общем-то не делась. То есть когда все идет хорошо, конфликт как будто и не ощущается, все друг друга любят, «уважают», бюджеты пилят совместно. А вот как только бахнет, так и оказывается, что вот эти – «свои», а вот те – очень даже и «чужие». Поразительная история.

– Как показала нам жизнь, система управления, построенная по мелконациональному признаку, при первых же проблемах дает сбои, – опустим момент подготовки партконференции, отмечу только, что на нее отобралось около 700 партийцев, плюс отсутствовали иностранные гости, можно сказать, это был такой себе расширенный «междусобойчик». – Отмечу, что за последние четыре года все три кавказские республики пережили тотальную смену руководства, причем по отдельным позициям даже не раз. С сожалением можно констатировать, что система выдвижения кадров не работает. Ответственность за это должно нести все руководство КПСС, и я готов принять в том числе и свою часть вины!

Сказать, что я произносил еретические вещи – не сказать ничего. Нет, в некотором смысле за последние 4 года народ уже подпривык к постоянным перестановкам и тренду на централизацию, но чтобы вот так в открытую заявить про неадекватность построенной еще при «дедушке Ленине» системы, такого, конечно, никто помыслить не мог. С другой стороны – настоящий Горби крутил баранкой не хуже, и ничего, все спокойно это приняли. А чтобы там на месте к подобным плевкам в свой адрес отнеслись «с пониманием», в Армянскую ССР заранее была переброшена дивизия им. Дзержинского. Официально – для поддержания правопорядка и охраны границы с беспокойной Турцией, неофициально… Ну и так понятно.

– Однако прежде чем начать посыпать голову пеплом, нужно найти первопричину. Корень зла, от которого дальше разрастается древо проблем. Отдельно я прошу руководство КПК и лично товарища Романова заняться вопросом наведения порядка с партийными кадрами в Закавказье. Как показывает практика, предыдущие кампании оказались слишком мягкими, а принятые в их ходе решения – недостаточными! – Я сделал глоток из стоящего тут же на трибуне стакана, выдерживая театральную небольшую паузу, и огласил свое предложение. – Посему вношу предложение о восстановлении Закавказской Социалистической Федеративной Республики с включением в нее территорий Грузинской, Армянской и Азербайджанской ССР! Есть возражения?

Пока часть партийцев еще не осознала всей глубины предложения, другая часть – с которой сей маневр был оговорен заранее, конечно же – вскочила со своих мест и разразилась «долгими продолжительными аплодисментами». С точки зрения телевизионной картинки, – а конференцию по заведенному уже порядку транслировали в прямом эфире – выглядело это просто шикарно. Настоящее единение труда и капитала… Эмм, нет, это из другой оперы, «партии и народа», я хотел сказать.

Тут нужно сделать отступление и дать характеристику тем процессам, которые шли в республиках – в первую очередь в Закавказье, просто потому что населения там меньше, и, соответственно, проводить изменения там проще, чем, например, в Средней Азии – последние полтора года после приснопамятного 28-ого Съезда. Тогда, напомню, было принято принципиальное решение о ротации кадров, и на места выше первого секретаря райкома начали назначаться люди со стороны. Иногда из других городов, иногда – это правда чаще все же к должностям повыше относилось – вообще из других республик.

И естественно у местных это вызывало отторжение. Ну нельзя же вообще всю партийную организацию поменять местами, а значит, под таким пришлым варягом по любому оказывается часть местного клана. И, конечно же, начинается «давление снизу», причем местами оно переходило разумные рамки, и случались даже попытки физического устранения неудобных руководителей. Мы отвечали на это посадками, исключениями из партии и новыми витками кадровой ротации.

В итоге – и это была еще одна причина, почему мы отдали предпочтение созыву Конференции перед съездом – от того же Азербайджана в Москву приехало 24 члена партии, и из них реально азербайджанцами были меньше половины – 11 человек. Нет, всего азербайджанцев было, конечно, больше, но какое дело первому секретарю, например, Орловской области до того, как будут делить далекую уже, в общем-то, малую родину. С которой лично его политическое будущее уже никак не связано.

Короче говоря, работа была проведена тяжелейшая, и она дала результат. Предложение приняли, рекомендовали Президиуму Верховного Совета разработать соответствующий документ и на ближайшей сессии вынести вопрос на голосование.

Никто, правда, еще не знал, что мой вариант ЗСФСР будет сильно отличаться от ленинского. Я планировал эту федерацию подрезать на один уровень. Как оно было в двадцатых годах – имелась общая федерация, дальше в ее составе имелись республики, а в них районы и автономии. Так вот я собирался аккуратно забыть про республиканский уровень. Будет в составе Федерации Аджарская, Южно-осетинская, Абхазская, Карабахская, Нахичеванская автономии и отдельно области. Ереванская там, Бакинская, Тбилисская, может, еще какие-то. Красота!

Отдельно на Партконференции проголосовали за предложение Афинам о гарантиях безопасности при принятии этой страной нейтрального статуса. Больше декларативное заявление, реально не несущее хоть какого-то прямого политического смысла, но… Вмешиваться напрямую в греческие дела мы не могли, только ухудшили бы ситуацию для местных товарищей, приходилось влиять вот так исподволь, демонстрируя свои «благие намерения».

Как можно было бы догадаться, просто так на Западе с «дрейфом» ключевой страны НАТО на южном фланге военного блока в сторону коммунизма смириться не могли. Тем более когда в Турции происходили события, делавшие власть в Анкаре практически нефункциональной.

Неделю назад там прошли внеочередные выборы, на которых «Объединенный левый блок» – коммунисты, социалисты разного толка, зеленые и прочие «примкнувшие» – набрал 54% голосов, что обеспечило им большинство, пусть и достаточно шаткое, в парламенте. Коммунисты тут же взяли дело в свои руки и анонсировали целый пакет законов, от которых в отдельных западных столицах начало ощутимо подгорать. Масштабная национализация важнейших отраслей экономики, сокращение трат на армию, повышение налогов для богатых и на прибыль иностранных корпораций. Плюс приезд делегации из Москвы с целым «пакетом» экономических предложений, начиная от поставок газа, нефти, электричества и промышленного оборудования, заканчивая обратными поставками греческой сельхозпродукции, также вызывали на западе логичную обеспокоенность. Учитывая бедлам, который творился в Турции, и отрезанность Греции от остальной Европы, эта страна была естественным слабым местом «западного блока». Нет ничего удивительного, что именно туда мы и надавили.

Давление не могло не вызвать ответной реакции и кое-кто в Европе уже начал поднимать вопрос о возможной интервенции на юг Балканского полуострова для спасения от «красной чумы». Как будто сейчас на дворе не 1989 год а какой-нибудь 1920-ый.

– Товарищи, всем известно положение в Греции. Эта страна нам не друг, но мы, конечно же, с большой надеждой смотрим на происходящие там изменения. Предлагаю голосовать за предоставление гарантий безопасности Афинам в случае провозглашения ими нейтрального статуса, – тут был еще интересный момент. Главным противником Греции последние… 700 примерно лет была Турция. Но Турция тоже была членом НАТО, и в случае военного конфликта не было никакой гарантии, что грекам вообще кто-то решит помочь. Во многом благодаря такому вот дуализму процент желающих выйти из Североатлантического альянса на юге Балкан был высок, как ни в одной другой стране из состава альянса. А вот если СССР подтвердит готовность вписаться за греков против турок… Это принципиально поменяет геостратегический ландшафт в регионе. Ну и потом: обещать не значит жениться, мы в любом случае будем действовать так, как нам выгодно. – Кто «против»? Воздержавшиеся? Единогласно.

На фоне внутренних вопросов внешнеполитические вообще не вызвали никакой, считай, дискуссии.

Ну и третий вопрос, который был поднят нашим главой МИДа, касался Югославии.

– Официальный Белград, – там как раз происходили бурные политические процессы, связанные с выяснением, «кто виноват» в сложившейся ситуации, сопровождающиеся посадками, снятием с должности и прочими прелестями в виде поливания друг друга отборнейшими фекалиями – направил нам запрос о возможности возвращения в состав СЭВ и вхождения в ОВД. Однако данные организации – не клуб по интересам, в который можно входить и выходить по желанию в любой момент. Югославия сейчас находится фактически в состоянии войны с западными странами, ее экономика получила тяжелейший удар, одна из республик по сути разрушена и требует восстановления. Думаю, что выскажу общее мнение, что СССР не готов принимать на себя в такой ситуации обязательства за Югославию!

Не секрет, что изначально югославы были настроены достаточно лояльно к СССР, но быстро поссорились с Москвой еще во времена Сталина. В СЭВ Югославия имела статус «ассоциированного члена», и это долгое время позволяло Белграду получать все выгоды, не беря на себя никакие обязательства. Но в последние годы все стало меняться. На просторах СЭВ начал действовать «общий рынок», открылись границы для внутреннего перемещения, был разрешен свободный обмен валюты внутри сообщества, один за другим принимались унифицированные стандарты, нормы, требования по безопасности продуктов и товаров и так далее. Развивалась кооперация и разделение производств на компоненты по странам. Были созданы Авиационный, Компьютерный, Автомобильный консорциумы для координации производств по направлениям. Югославы стремительно оказывались за бортом всего этого процесса, что опять же било в том числе и по их экономике.

И вот в конце 1988 года тамошним политикам пришло наконец понимание – классический случай, когда если не доходит через голову, то дойдет через задницу – что дальше сидеть на двух стульях не получится. Один стул из-под Белграда выбили буквально пинком и половина задницы повисла в неопределенности.

– Югославия задолжала иностранным кредиторам больше 20 миллиардов долларов, а процесс выплаты ее внешнего долга уже сейчас взят под контроль МВФ. Если страны СЭВ согласятся принять такого партнера в свой состав, долг Белграда в некотором смысле станет общей проблемой. С другой стороны, допустить «распродажу» товарища по социалистическому лагерю мы тоже не можем, поэтому нам необходимо выработать такой механизм, который бы позволил и Югославии остаться на плаву и не ударил бы кошельку других стран-участниц объединения.

«И позволил бы нам окончательно утвердиться в этой стране экономически, политически и военно, так чтобы никто Союз оттуда уже потом сковырнуть не смог», – мысленно добавил я, в конце выступления Мальцева. Уверен, что такая «добивка» прокрутилась в головах не одного человека из присутствующих сегодня в зале…

Глава 11 
Переговоры в Вене

28 января 1989 года; Вена, Австрия

АРГУМЕНТЫ И ФАКТЫ: цифровизация и интеграция – главные слова 12 пятилетки

В эти дни в столице братской Болгарии, городе-герое Софии, произошло событие поистине исторического масштаба. Правительство Советского Союза совместно с представителями стран Совета Экономической Взаимопомощи подписали масштабный многосторонний договор. Его цель – внедрение на всём пространстве СЭВ перспективной трансграничной платежной системы «Алта».

Эта новая система знаменует собой начало конца эпохи бумажных денег. В скором будущем любой советский гражданин, находясь с визитом в ГДР, Венгрии или на Кубе, сможет совершить покупку, просто предъявив пластиковую карточку. Более не потребуется утомительная процедура конвертации валюты – платить в любом уголке социалистического содружества станет так же просто, как и в родном магазине за углом.

Важно подчеркнуть, что Советский Союз уже уверенно движется по пути безналичного будущего. С 1988 года по инициативе партии и правительства пилотные программы по использованию платежных карт и терминалов успешно стартуют в госторговле нескольких десятков малых городов по всей нашей необъятной Родины. Уже сегодня более одного миллиона советских трудящихся являются обладателями карты «Алта» и на практике оценили её удобство и надежность.

Партией поставлена грандиозная, но абсолютно выполнимая задача: уже к концу XIII пятилетки обеспечить платежными картами сто процентов экономически активного населения Союза. Это не просто вопрос удобства. Это – весомый вклад в укрепление народного хозяйства:

Экономия государственных средств на печати и обслуживании наличных денег. Ускорение и упрощение мелких торговых операций, что повышает производительность труда в сфере обслуживания. Сохранность сбережений граждан: карту бессмысленно похищать без знания специального пароля. Надёжный инструмент в борьбе с нетрудовыми доходами и преступными капиталами, ибо каждая операция оставляет электронный след.

Недалёк тот день, когда привычные купюры станут анахронизмом и полностью уступят место передовым электронным расчётам.

Разумеется, передовая советская разработка не могла не вызвать живейшего интереса у наших друзей и партнёров. Пока что договор об использовании «Алты» за рубежом носит декларативный характер – не все братские страны обладают таким же уровнем технологического развития, как СССР. Однако нет никаких сомнений: победоносное шествие технического прогресса не остановить! В ближайшей перспективе и другие страны социалистического лагеря подключатся к этой важной работе, укрепляя тем самым наше общее экономическое пространство.

Вена – столица бывшей империи, «большой» город, которому оставили «маленькую», совершенно не соответствующую его статусу страну. Город, который последние шестьдесят лет притворяется открыткой, просто потому что никаких других ролей ему не оставили. Даже в январской – температура «за бортом» держалась на уровне плюс два – серости он выглядит так, будто его сегодня утром протёрли бархоткой, подновили позолоту на статуях и велели фонтанам шуршать погромче.

Самолёт плавно заходил на посадку в Швехате, в иллюминаторе тянулись молочные полосы тумана, а дальше – ровная прямая взлётки, крошечные фигурки техников, маячащие палочками, маленькие машинки, тащащие куда-то тележки с чемоданами, нормальная, в общем, деловая суета. Я поймал себя на мысли, что люблю именно этот момент: когда колёса уже шаркают по бетону, а ум ещё в воздухе. И можно, пользуясь секундным безвременьем, разложить вещи по полочкам.

Прилетели мы, как полагается, на всё том же Ил-62М из отряда. Накануне в Вену уже прибыли наши: ребята из ГСО проверили маршруты, протокольный отдел отчитался о готовности принимать Генсека.

Австрийцы тоже подтянули свою «Кобру», на запасной стоянке дремал Ил-76 с парой ЗИЛов и радиомашиной. Технический план утверждали – это мне потом Медведев пересказывал, я сам, естественно, таким не занимался – вчера в полночь. Две колонны, одна ложная; «глушилки» включаем на подступах к Рингу; связь – дублированная, короткими фразами, никаких фамилий в эфире. Австрийцы сначала попросили «без цирка», но потом сами же вывели на трассу втрое, кажется, больше мотоциклов, чем нам нужно. Тоже люди: не так часто к ним прилетают «высокие гости», хочется, чтобы всё было как в кино. А уж после того, как им поступили анонимные угрозы, намекающие на возможную атаку на советского лидера, австрийцы вовсе были в шаге от того, чтобы отказаться от приёма делегаций.

Лестницу подкатили быстро. Ветер пах керосином и мокрым бетоном, в воздухе висела мелкая водяная взвесь, холодная и противная. Уже не туман, но ещё не дождь. Отвратительная гадость.

У трапа – министр иностранных дел Австрии. Вежливые слова, короткие рукопожатия, всё как полагается. Красная дорожка, флажки на крошечных флагштоках, оркестра – нет. И журналистов тоже не видно. И слава богу, я, честно говоря, побаивался, что австрияки решат устроить шоу прямо у трапа самолёта, но нет, обошлось. Рядом, чуть позади, Примаков – плотная фигура в тёмном пальто, дежурная улыбка. Он «от силовиков». Со мной прилетел глава МИДа, который представляет «гражданское крыло» властной пирамиды СССР. Ну и Лигачёв, конечно же, «смотрящий от партии».

«Дукакис уже прилетел, – тихо произносит глава СВР, пока мы идём к „чёрному лимузину“, – заселили его в резиденцию на Балльхаусплац, американцы хотят стартовать через два часа».

Я киваю. Два часа – это, если быть честным, подарок. Новому американскому президенту не терпится получить Нобелевскую Премию Мира, кто я такой, чтобы этому мешать?

По полупустому шоссе вдоль Дуная домчались меньше чем за полчаса. Для нас австрийцы устроили «свободный коридор», так все достопримечательности некогда величайшего города Европы промелькнули в щели зашторенного окна лимузина практически мгновенно. Ну и ладно, бывал я в Вене в прошлой жизни, причём не зимой, когда всепоглощающая серость съедает добрую половину очарования города, а летом. Когда цветут сады, а вездесущая тут позолота блестит как в последний раз. Красиво, что ни говори.

В посольстве нас ждали: чай на стол, горячий и крепкий до непрозрачности, как я люблю, лёгкий перекус без изысков, чтобы хватило сил на дипломатические баталии. Последняя сводка от МИДовцев по организации переговоров. Вашингтон подтвердил состав делегации, у Дукакиса – госсекретарь в статусе И. О., советник по нацбезу, пара юристов, ещё не имеющих официальных должностей. Янки ещё даже кабинет толком сформировать не успели, только основные позиции были озвучены. Отлично показывает, какое значение придаётся этой встрече.

Психологический портрет прислали ещё вчера: не ковбой, юрист, технократ, любит спокойный диалог, цифры, гарантии. Греческий корень – упорство, обидчивость на прямолинейность, лучше считать до десяти, прежде чем ткнуть пальцем.

Впрочем, я надеялся на другой козырь. Я бы даже сказал – козырный туз.

– Поехали, – сказал я, допивая чай и забрасывая в рот маленькую песочную печеньку. – Точность – вежливость королей и долг всех честных людей. Не будем заставлять нас ждать.

Хофбург – красивый дворец, тут не поспоришь. Омрачали виды на него только толпы журналистов, которые голодными стаями кружили вокруг, ожидая кусок свежего парного мяса. Впрочем, тут я сам виноват, в недавнем видеообращении заявил, что ожидаю от демократической администрации прорыва во взаимоотношениях. Мол, республиканцы были упоротыми милитаристами, с ними договариваться невозможно, а с Дукакисом я хочу обсудить не только Словенский вопрос, но и, например, вернуться к теме разоружения. Это естественно вызвало повышенный интерес буквально у всех.

Мы вошли без промедления, оппоненты нас уже ждали, сидя за большим белым овальным столом; американцы поднялись навстречу. Дукакис оказался ровно таким, каким я его помнил по фотографиям: суховатый, внимательный, взгляд – не «сверху вниз» и не «в стену», а прямо, на собеседника, как у хирурга перед разрезом. Или у снайпера перед выстрелом, впрочем вторая аналогия мне нравится меньше. Рукопожатие – плотное. Явно хорошо натренированное, не жесткое и не вялое – максимально располагающее. Фотографы отщёлкали своё «ш-ш-ш», двери закрылись, остались рабочие столы, бумаги, ручки, бутылки с водой и два флага по углам. Стандартный антураж в подобных ситуациях.

– Господин президент, – начал я без лишних реверансов, – спасибо, что не стали затягивать и быстро согласились на встречу. Думаю, все согласятся, что единственной причиной, почему вообще данный конфликт мог случиться, является позиция предыдущей администрации, и теперь наша обязанность найти такое решение, которое бы как можно быстрее завершило кровопролитие и сделало бы невозможным его повторение в будущем.

Сразу обозначим ответ на вопрос «кто виноват?» – тем более что тут возражений особо не предвиделось – и перейдём к следующему.

– Взаимно, – ответил он. Интонации мягкие, но уверенные. То, что для Дукакиса подобные переговоры – первые в карьере, совсем не чувствовалось. Ну, во всяком случае, со старта. – Мы оба понимаем: чем дольше продолжается война, тем выше цена. Особенно для тех, у кого нет кортежей.

Начали с процедур. Приняли «скелет» – без обязательств, только повестка: безопасность гражданских, статусы военных, энергетика, рубежи, ответственность за ущерб. Американцы хотели начать с «политического решения»: немедленная независимость Словении, признание, международные гарантии, НАТО остаётся «для стабильности». Мы – с «разминирования»: незамедлительный вывод всех сил НАТО с территории Словении и от границы, прекращение «бесполётных зон», восстановление управления энергосистемой – иначе разговаривать об общем – пустое. Быстро стало понятно, что просто не будет.

– Наша позиция, – сказал госсекретарь, перекладывая бумаги, – проста. Люди в Любляне не должны платить за ошибки Белграда. Они сделали выбор.

– Их выбор, – сказал я, – сейчас определяется тем, сколько часов в сутки горят лампы. Население Словенской республики за эти три месяца сократилось в два раза, не думаю, что простые люди желали такого исхода.

Дукакис кивнул, но сразу же вернулся к главному:

– Люди на местах – это важно. Но нам нужно сразу очертить «красную линию». Если конечная точка – «Словения остаётся в Федерации», мы завершим здесь без результата. Это неприемлемо для нас – и, поверьте, для половины Европы.

– Я не говорил «остаётся», – ответил я, – я говорю «независимость неприемлема». Тем более что, как показали боевые действия, никакой независимости нет и не может быть. Есть либо смерть, либо зависимость от НАТО. Но мы можем поискать какие-нибудь промежуточные формы. Временные. Нейтральные.

Очевидно, в Белграде будут не в восторге от «торговли» их территориями, но будем честны: Милошевич сейчас не способен восстановить суверенитет на северо-западе Словении без поддержки СССР. Он и остальную часть страны без наших самолётов и танков удержать не сможет, поэтому… Будем исходить из принципов «реалполитик». Дипломатия, как известно, – это искусство возможного, как писал Горчаков. Вот я и собирался следовать этой линии.

Дукакис чуть склонил голову, соглашаясь с тем, что можно понемногу начинать сдвигать позиции.

Мы перешли к конкретике. Проще всего согласовали пункт о пленных. Всех на всех, как обычно, тут возражений не было. По поводу случаев казней пленных и мирных жителей – словенцы быстро вычистили живущих в республике сербов, те, придя с военной силой, ответили зеркальным террором – договорились создать комиссию с включением нейтральной стороны. Кого-то из Азии, неангажированного в местных противоречиях, и потом организовать процесс. Дабы неповадно было в будущем.

Дальше пошли более приземлённые вопросы. Примаков положил на стол схему энергокольца: Кршко, ТЭС восточнее Любляны, трансформаторные узлы, линии передач. Так уж вышло, что почти 70% установленной мощности Словении осталось под нашим – вернее Белграда, но какая разница – контролем. Да, американцы с итальянцами завезли на территорию Словении дизели, таскали – в том числе и под нашими ударами – топливо, но понятно, что без нормального энергоснабжения республика существовать не может. Согласовали подачу электричества, американцы взяли на себя обязанность его оплатить по средним европейским ценам. То же самое с газом.

Потом встал вопрос о линии разведения сил. И для начала нужно было «демилитаризировать» воздух, отменить ту самую, с которой всё началось, бесполётную зону НАТО.

– Вы требуете снять нашу авиацию, – сказал советник по нацбезу, – в ситуации, когда ЮНА ведёт операции против города? Отдать наш главный козырь? Это неприемлемо.

– Вы сами превратили коридор в «пороховой шнур», – сказал я. – Летаете над окраинами Любляны, но бьёте по Камнику; маскируете военные поставки под медиков; закрываете итальянскими «гуманитариями» Словенскую ТО. Это кончится плохо для всех.

На земле ЮНА оказалась значительно сильнее итальянского «экспедиционного корпуса». Просто за счёт численности. Линии снабжения натовцев регулярно подвергались налётам дальнобойной артиллерии, и только преимущество в воздухе над западной Словенией позволяло американцам выступать на равных. Мы, как я уже упоминал, в рубку не лезли, прикрывали только восточную часть несчастной республики, работали пожарной командой при необходимости, а авиация югославов в одиночку явно не справлялась.

Дукакис поднял руку: «Давайте без лозунгов». И, к своей чести, предложил прощупать середину, найти ту точку, на которой мы можем сойтись.

– Если мы уходим из неба Словении, – сказал он, – что мы получаем взамен, кроме обещаний? Конкретно.

– Три вещи, – ответил я, – и все – измеряемые. Первое: кольцо вокруг Любляны превращается из «осады» в «нейтральный пояс». Город и северо-запад уходят под временное международное управление – без наших и ваших войск. Пусть итальянские части отойдут к границе и займут позиции не ближе сорока километров от неё.