Текст книги "Меченый. Огонь наших сердец (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18 
И снова Вена

18 марта 1989 года; Вена, Австрия

СТРОИТЕЛЬСТВО И АРХИТЕКТУРА: Когда количество переходит в качество

13 февраля 1989 года стало знаковой датой в истории отечественного зодчества и строительного дела. В этот день было официально отменено постановление Совета Министров СССР от 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», на протяжении более чем трёх десятилетий определявшее облик советских городов и посёлков.

Принятое в своё время как мера, продиктованная острой необходимостью быстрейшего восстановления народного хозяйства и ликвидации жилищной нужды, постановление 1955 года сыграло важную историческую роль. Оно позволило сосредоточить усилия строительной отрасли на массовом вводе жилья, резком наращивании объёмов и обеспечении миллионов советских семей отдельными квартирами. Однако к концу 1980-х годов объективные условия развития страны изменились.

Отмена постановления является не просто формальным актом, а вехой в развитии советского строительства. Партия и правительство официально признают: Советский Союз вышел на такие темпы ввода в строй жилых и общественных зданий, при которых дальнейшее механическое наращивание массовости перестаёт быть самоцелью. Население страны в целом обеспечено насущным – крышей над головой, базовым коммунальным благоустройством, – и настало время поставить в центр внимания качество, выразительность и архитектурную культуру среды обитания человека труда.

Символом этого поворота стала передача архитектурным бюро новых правил проектирования жилых зданий. В них существенно расширены возможности творческого поиска. Теперь значительно большее внимание уделяется внешнему облику построек, силуэту улиц и площадей, пластике фасадов. Вновь допускается и поощряется использование декоративных элементов, разнообразных выступов и эркеров, балконов и лоджий, мансардных этажей, портиков и колонн – всего того, от чего ранее приходилось отказываться ради увеличения количества сдаваемых в эксплуатацию квадратных метров.

Важным материальным подтверждением качественных изменений в жилищном строительстве является и рост средней площади вводимой в строй квартиры. Если в 1974 году этот показатель составлял около 51 квадратного метра, то к 1989 году он достиг 59 квадратных метров, увеличившись за пятнадцать лет на 16 процентов. Это – прямое свидетельство повышения уровня жизни и расширения возможностей советской семьи.

Правительством поставлена амбициозная и вместе с тем реалистичная задача: обеспечить аналогичный рост средней площади квартиры в течение следующих двух пятилеток. К 2000 году она должна достигнуть уровня 69 квадратных метров. Реализация этой программы призвана не только улучшить бытовые условия трудящихся, но и придать новым жилым районам подлинно человеческий масштаб и архитектурное достоинство.

Советское строительство вступает в новый этап – этап, в котором гармонично соединяются экономическая целесообразность, социальная направленность и высокая культура архитектуры.

Зимой-весной 1989 года Вена вновь стала столицей мира. Пусть и только на время и пусть только дипломатической – но тем не менее. Австрияки блистали. Нежились в лучах мирового внимания, которое в общем-то было направлено даже не на них, а на советскую и американскую делегации, но даже тех крох, что доставались местным «с барского стола», хватало давно забывшим, что такое настоящее «мировое значение», австрийцам буквально с головой.

– В таком случае по этому пункту возражений нет, – Дукакис кивнул, – мы будем ожидать от американской стороны давления на союзников с целью их присоединения к данному договору. Вероятно, его стоит провести как отдельное соглашение. Возможно даже через ООН.

– Никаких возражений. Я бы попросил советскую сторону оказать содействие в деле присоединения к договору Китая, Индии и ЮАР.

– Боюсь, что у нас подобного уровня влияния на обозначенные страны нет, однако мы обязательно предпримем все возможные шаги в обозначенном направлении. Это и в наших интересах тоже. Это в интересах всего мира.

Конечно, начали мы с простого. Те пункты, по которым не было больших расхождений и которые давали максимальное количество медийных «вистов». Они сейчас нужны были и Союзу – чтобы показать западной Европе, что, несмотря на конфликт, мы готовы максимально быстро вернуться к нормальности – и Дукакису, – чтобы закрепить электоральный успех прошлого ноября.

Поэтому первым договором, который оказался подписанным в рамках большой конференции в Вене, стало соглашение о полном запрете ядерных испытаний. Вот так просто и сердито, особенно на фоне того, что всего парой недель ранее в ЮАР провели свое второе полноценное испытание ядерного оружия, закрепляя таким образом «вступление» в ядерный клуб.

А вообще Вена в марте была шикарна. Весна сюда приходила на месяц раньше, чем в Москву, когда в Первопрестольной еще лежал снег на тротуарах, в бывшей столице Габсбургской империи дневная температура болталась в районе 10 градусов, ласково пригревало солнышко, на кустах уже зазеленели первые листики, и душа при виде всего этого просилась на волю, в пампасы… А вместо этого приходилось заседать в душных залах, общаясь с еще более душными людьми.

– Вы рассмотрели наши предложения по ракетам в Европе?

Второй раунд оказался сложнее. Американцы предлагали взаимно резать носители – фактически то, что воплотилось в жизнь в моей истории, – мы на такой радикализм идти не хотели, считая, что теряем больше. Согласились в итоге – очень сильно сомневаюсь, что все это «зашло» так просто, не будь у нас на той стороне «засланного казачка», – на взаимный вывод ракет с континента. Мы – за Урал, американцы – за океан. При этом точную формулу решили обсуждать отдельно, чтобы не снижать темп принятия решений здесь и сейчас.

Длинный белый стол – прямо в Хофбурге, чтобы сомнений в уровне мероприятия не оставалось ни у кого, – вдоль длинных сторон сидят делегации. По десять человек от каждой страны. Отдельно каждая пара рассматривает пачку вопросов, которые относятся к их компетенции. Например, в дальнем конце стола друг напротив друга сидят два морских офицера в адмиральской форме. Они прямо сейчас «считают подлодки». В качестве уступки с нашей стороны мы предложили снизить количество имеющихся во флоте АПЛ. Мы эти восемьдесят лодок первого и второго поколений так и так собирались на разделку пускать, но специально подождали возобновления переговоров, чтобы записать данную уступку себе в актив.

При этом надо понимать, что у США старые АПЛ тоже вполне были. Постройки конца 1950-х и начала 1960-х годов, что при общем количестве американских подводных лодок примерно около сотни штук давало нам огромный простор для маневра. Наше предложение состояло в том, чтобы США и СССР ограничили свои флоты неким порогом, например, в те же сто лодок. Тогда мы сможем списать все старье, а янки будут вынуждены сохранять старые лодки на балансе и поумерить свои аппетиты в постройке новейших лодок. И, конечно, мы взамен могли требовать списания части других стратегических вооружений; именно этот вопрос – что будут списывать в свою очередь штатовцы – и стал самым тяжелым.

А вот соглашение ВОУ-НОУ залетело со свистом. Под него команда Дукакиса провела хорошую предварительную информационную кампанию, подтянула владельцев американских АЭС – на начало 1989 года в США работало 112 коммерческих ядерных реакторов, и это было с отрывом больше всего в мире, – которые собирались изрядно сэкономить на топливе.

На данный момент расчетный фунт обогащенного до 4,5% урана на рынке стоил примерно 7500 долларов. В реале, после того как РФ слила чуть ли не даром накопленный «более развитой цивилизацией» обогащенный уран в США, спотовая цена на него упала в два раза. А цена на необогащенный оксид урана вообще рухнула в три раза – с 35 долларов за фунт до 12. В результате себестоимость атомного киловатта на следующие 15 лет в США упала на 15–20%. Охренеть, какой подарок для американской экономики!

Тут мы, конечно, тоже собирались демпингануть, но все же не так критично. Ровно на том уровне, чтобы уже сделать обогащение урана внутри США невыгодным и спровоцировать отмирание этого сектора экономики, но при этом и не слишком активно субсидировать их экономику.

И было у этого проекта второе дно. Наш выход на большой урановый рынок неизбежно приведет к падению цен, в том числе и на само сырье. А значит, и рентабельность части урановых рудников тоже должна была изрядно просесть. И вот тут уже СССР – взяв кредит на это дело в Японии, где как раз сейчас происходил пик их экономического безумия, – собирался часть не слишком ликвидных месторождений-то и подскупить. Как ни крути, а количество реакторов на планете будет расти – там и Китаю еще только предстоит начать осваивать эту сферу, и Индии, и другим странам. Да и те темпы, которые набрал Союз в возведении АЭС внутри страны и за ее пределами, тоже намекают, что спрос на уран в будущем будет только увеличиваться. А значит, сделка выглядела максимально выгодной.

На момент 1989 года СССР контролировал примерно 42–43% мировой добычи урана: 35% на своей территории и еще 7–8% на территории стран-союзниц. Еще 14% контролировала ЮАР, при том что часть шахт находились на территории Намибии, процесс предоставления независимости которой как-то резко застопорился из-за несогласия Запада на признание новосформированных «черных» государств. Значительная часть из этих 14% сейчас шла прямиком в СССР, в обмен на обогащенный до 4,5% энергетического уровня концентрат. Плюс мы еще в конце 1988 года подписали с Преторией договор на строительство в ЮАР большой 4-блочной АЭС с полным циклом обеспечения, и платой – в виде бартера, со свободными деньгами у африканеров было не очень, – за нее был как раз тот самый уран.

Еще 6,5% добывалось в Нигере, где Париж задешево добывал топливо для своих многочисленных АЭС. Учитывая имеющиеся тенденции распространения революции по Сахелю, после Бенина, Буркина-Фасо и Мали следующей страной, поднявшей «красный флаг», вполне мог стать именно Нигер. Во всяком случае уже проектирующееся ответвление от строящейся прямо сейчас в этом регионе железной дороги в сторону столицы Нигера должно было резко развязать нам руки в политическом плане, увеличить влияние, позволить продвигать свои экономические интересы. А там, глядишь…

А если еще и прикупить часть потенциально убыточных шахт в Австралии, Канаде, США, вот в Габоне например, месторождение в районе города Мунана совершенно точно станет нерентабельным в случае падения цены на сырьё, то можно довести процент контроля над мировой добычей уранового сырья до весьма солидных 60–65%. А это уже возможность диктовать свои условия рынку. Стать главным мировым центром производства обогащенного урана – это не только большие, вернее ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ деньги, но еще и сравнимое по величине влияние. Есть за что побороться. Вот Китай в будущем фактически монополизировал производство редкоземов, кто сказал, что СССР тут не сможет сделать того же с ураном?

– Есть предложение о выработке неких механизмов, которые в будущем не позволят повториться ситуации с Югославией.

– Что вы предлагаете технически, господин председатель? – Дукакис с явным скепсисом приподнял бровь. Ну да, когда сталкиваются интересы сверхдержав, все заключенные ранее договоры вмиг становятся неактуальными. Значит, нужно сформировать такую систему, которая бы не позволяла этим самым интересам сталкиваться напрямую.

– Взаимные контрольные проверки в войсках. Разведывательные облеты по согласованным маршрутам. Возможно, создание некоего постоянно действующего органа, который бы согласовывал перемещения войск в… ну, назовем это потенциально болезненными регионами.

– Типа Италии?

– В том числе, – кивнул я.

В Италии на прошедших в феврале выборах случился полный электоральный переворот. Тотальный, можно сказать. Из пяти партий, которые еще годом ранее составляли правящую коалицию в парламент, не смогла пройти ни одна. Ну, во всяком случае под старыми названиями.

После самороспуска коммунистов и раскола ХД – из последней выделилась альтернативная правоцентристская сила, которая так и называлась «Новый центр», – логичным фаворитом должны были стать социалисты… Вот только коррупционный скандал, начавшийся еще перед войной, и не думал сбавлять обороты, и лидеры социалистов один за другим оказывались под следствием. А тут еще и в инфополе оказалась вкинута вполне логичная мысль о том, что война началась в первую очередь, чтобы перебить повестку, а на простых итальянцев и словенцев всем было просто наплевать.

Короче говоря, неожиданным образом первое место в итальянском парламенте взяла праворадикальная партия «Итальянское социальное движение – национальное право». И да, слова «социальный» и «национальный» там оказались рядом совсем не случайно. Правые на волне недовольства набрали аж 27% голосов против 6% на выборах в 1987 году. Феерический успех, как бы иллюстрирующий возможность прихода новой волны правых в Европе – для этого просто нужно устроить масштабный кризис в экономике, приправить его небывалым коррупционным скандалом и полирнуть проигранной – а в том, что именно Италия от всего произошедшего совершенно точно проиграла, никто не сомневался – войной, и вот тебе пожалуйста.

Хорошо выступили одновременно и левые, демонстрируя поляризацию политического спектра. Ранее маргинальная «большевистская» партия «Пролетарская демократия», имевшая до этого жалких 2% голосов, на фоне прошедших событий вырвалась на второе место, получив 23%. Одновременно с ними 8% получила партия «Новые коммунисты», аккумулировавшая в себе часть «правых коммунистов» и «левых социалистов». Плюс улучшили свое положение выступающие с антивоенной повесткой зеленые – они набрали 9% голосов.

Еще 15% процентов набрали новые социал-демократы – часть бывших социалистов и «правых коммунистов» под новой вывеской, и остальные проценты разделились между целой россыпью новых политсил. А «Новый центр» совсем провалился и после предыдущих 34% получил только 7%. Остальные 11% распределились между всякими мелкими партиями разной направленности, и поскольку имелась в законе лазейка, позволяющая партиям, набравшим больше 300 000 голосов и выигравшим хоть один одномандатный округ, пройти в парламент, игнорируя обычный 4% барьер, там набралась целая россыпь сил самой экзотической направленности.

Но самое смешное было даже не в самих выборах, а в прямо сейчас идущей «коалициаде». Что правые нацики, что левые большевики никогда раньше не вылезали из своего электорального гетто и не участвовали в создании правительств, а сейчас сложилась такая политическая карта, что собрать большинство, исключив обе партии, оказалось просто невозможно. Математически.

Пока наиболее вероятной виделась коалиция большевиков, новых коммунистов и зеленых. Однако их совместных 40% и 272 кресел для формирования большинства явно не хватало, нужно было добыть где-то еще минимум 44. При этом социал-демократы – ястребино настроенные и ориентированные на НАТО и США – в данный кружок явно заходили очень плохо.

Второй вариант коалиции состоял из нациков, бывших христианских демократов и социал-демократов. Теоретически им даже хватало мест – опять же с привлечением кого-то из мелких, – но вот соединение в одной коалиции правых радикалов и левоцентристов выглядело еще более фантастическим, чем первый вариант.

Классическая «теория подковы», которая гласит, что правые и левые радикалы в своей повестке зачастую находятся ближе друг к другу, чем к центристам. И нацики, и большевики выступали против войны, против участия в каких-то военных союзах. Было бы вообще смешно увидеть коалицию из большевиков и социальных националистов, но вряд ли это удастся провернуть. Слишком уж токсичные исторические коннотации на свет вылезают.

Чем же закончится вся эта катавасия, было решительно не ясно, однако я лично наблюдал за самим процессом с большим удовольствием.

– Как вы смотрите на возможное взаимное сокращение размеров воинских контингентов в Европе? – Это уже подошло предложение от американской стороны. Мне, ради справедливости, такая идея нравилась не очень, мы в случае чего могли подрезать армию и без согласований, а вот вывод американских дивизий позволит Вашингтону изрядно сэкономить, пустив высвободившиеся средства на что-то более полезное. С другой стороны, вывод американских войск из «оккупированной» ФРГ отлично смотрелся в качестве крупной политической победы советского Генсека…

– Мы готовы это обсуждать…

Вся конференция продлилась целых 4 дня, что по местным меркам более чем солидно. Не «Венский конгресс», конечно, тот вообще целых 9 месяцев продлился, страшно даже подумать, что можно обсуждать такое количество времени, но по историческому значению, вероятно, нынешние соглашения ничуть не уступали.

– Господа! – Итоговая пресс-конференция собрала журналистов со всего света. Я даже не знаю, сколько пар глаз смотрело на нас в тот момент, когда мы с Дукакисом вышли на импровизированную трибуну, чтобы ответить на вопросы жаждущих информации «акул пера». Деревянные тумбы с микрофонами, флаги обеих стран, софиты, освещающие главных действующих лиц, – все было сделано по высшему разряду, разве что душновато в помещении было, вентиляция дворца явно не справлялась с таким количеством набившегося внутрь народу. И это еще нужно помнить про миллионы глаз, смотрящие на нас через экраны телевизоров и слушающие по радио. И думается мне, что мы их сегодня не разочаруем. – Мы рады объявить всем, что основной пул разногласий между США и СССР был устранен. Еще предстоит большущая дипломатическая работа, возможно, она затянется на годы, однако с уверенностью можно заявить, что холодная война закончилась сегодня!

Барселона

Октябрь-Декабрь 2025 года