Текст книги "Меченый. Огонь наших сердец (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Я взял карандаш и отчертил примерную линию, находящуюся на полпути между итальянской границей и Любляной.

– Это приемлемо, – последовал осторожный комментарий с той стороны.

– Второе: ЮНА отводится за заранее согласованные линии – не ближе, чем на двадцать километров от внешнего кольца. Третье: мы гарантируем, что Белград прекратит военные операции западнее линии разграничения, а мы уведём флот из Адриатики. Пусть все сделают два шага назад.

Американцы переглянулись. Юрист попросил уточнить про «международное управление»: кто, сколько, на какой срок.

Мы принесли заготовку – не скрываю: писали её заранее. «Карниола, нейтральная территория», 25 лет мандата, полиция – своя, тяжёлых вооружений – нет, внешняя политика – строго нейтральная, гарантии – четвертные: СССР, США, Индия, Китай.

Я продолжал придерживаться курса на повышение роли этих двух стран в мировой политике. Имелось у меня твёрдое убеждение, что при перераспределении «мирового пирога» они скорее откусят от Штатов, чем от нас, поэтому подобная рокировка нам будет выгоднее. Ну и мы просто никогда не стремились к мировому господству, в отличие от «града на холме».

– И вы думаете, что Белград это проглотит? – спросил он.

– Белград проглотит всё, что не выглядит как прямой разрез по живому, – сказал я. – А если не проглотит – у нас есть соответствующие лекарства.

Война эта с большим количеством жертв и значительными разрушениями на севере Адриатики в политическом плане очевидно пошла нам на пользу. В Белграде совершенно точно ощутили, что время «нейтральности» прошло, что такую роскошь, как сидение сразу на двух стульях, они себе больше позволить просто не могут. Задница начинает рваться. Поэтому хоть мы и потеряли Словению, зато приобрели всю остальную Югославию, уже сейчас на её территории стоят наши войска, до вступления этой страны в ОВД и СЭВ осталось буквально полшага. Технические моменты, фактически. Говорить всё это американцам я, конечно же, не стал, они и сами всё понимали, благо имелась возможность списать все провалы на предыдущую администрацию, поэтому мы перешли к денежному вопросу.

Тут тоже сначала пошёл спор о том, кто больше виноват и кто кому должен платить. Американцам нужно было кинуть кость итальянским союзникам, поскольку там сейчас творился настоящий бедлам. Ещё в начале осени мы слили в прессу имеющиеся материалы по коррупции членов правящей Христианско-Демократической Партии, и во многом для того, чтобы «перебить повестку», итальянцы полезли в Словению. Получилось плохо: прилетающие по городам ракеты, гибнущие мирные жители, закрытие воздушного пространства для гражданских перевозок над всем севером страны – всё это плохо отражается на рейтинге. Только назначенный в июле премьер Джованни Гориа подал в отставку ещё в конце декабря, коалиция, с большим трудом составленная аж из пяти партий, рассыпалась как карточный домик, а теперь и вовсе пошли разговоры о возможном роспуске ХДП. Короче говоря, позитивные инфоповоды нужны были как воздух.

И вот эта часть затянулась на долгие часы. Мы сидели и торговались как на восточном рынке. Объективно Югославия была тут самой главной пострадавшей стороной, и теоретически именно Белград должен был получать самые большие компенсации. Вашингтон ничего платить югославам не хотел, зато хотел, чтобы мы хотя бы символично выплатили что-то итальянцам.

– Господа, – в какой-то момент я откровенно не выдержал. Часы на стене отмеряли час за часом, за окнами начинало темнеть, включилось искусственное освещение, намекая на поздний час. – Предлагаю взять паузу, зафиксировать уже достигнутые результаты и собраться ещё раз по денежному вопросу завтра. Уточним цифры, согласуем позиции с союзниками и вернёмся за стол переговоров.

Я чувствовал себя выжатым как лимон, судя по ответным взглядам, американцы были примерно в том же состоянии, поэтому перерыв согласовали без возражения. Собрали бумаги, проставили подписи под тут же накиданным проектом соглашения, поднялись, пожали руки, попозировали для местных фотографов… Перед тем как покинуть зал для переговоров – предполагалось, что выходить мы будем через разные двери, левые – налево, правые – направо, символично – я, нарушая весь протокол, подошёл к Дукакису и, осторожно взяв его за локоть, отвел в сторону на несколько шагов. Ни о чём серьёзном разговаривать прямо здесь я, конечно, не собирался, уверен, весь зал напичкан микрофонами как кулич изюмом, но, с другой стороны, никто не мог мне помешать пригласить грека на встречу тет-а-тет.

– Предлагаю встретиться и переговорить в более уединённой обстановке. Думаю, нам есть что обсудить, – в глазах Дукакиса мелькнул настоящий страх. Мне даже показалось, что он вот прямо сейчас с криком «русские идут» выпрыгнет в окно, вот был бы номер. Грек ещё не успел ощутить себя президентом сверхдержавы, вершителем судеб, и вот буквально через неделю после инаугурации происходит то, чего он так боялся. Тот самый «контакт». Как тут не запаниковать.

– Где и когда?

– Наверное, будет бестактно приглашать вас, господин президент, в наше посольство, поэтому давайте выберем «нейтральную» территорию. Выйдем в парк, немного пройдёмся, подышим свежим воздухом. Думается, нам есть, что обсудить…

На выходе – неизбежные камеры, вспышки, журналисты с вопросами. Два коротких заявления: «конструктивно», «наметили», «продолжим завтра». Австрийцы выглядели так, будто им подарили новый год: ещё один венский конгресс, хоть и в миниатюре. И не важно, что там всего в паре сотен километров отсюда гибли люди, главное – зрелище. Впрочем… А когда было по-другому?

В машине на обратном пути я смотрел в окно. Вена сияла ночными огнями изо всех сил, было в этом что-то от желания забыться, австрийцы свою империю просрали, я свою постараюсь сохранить любыми средствами. Вдруг подумал о Любляне: как там сейчас – темно, холодно, кухня пахнет керосином или дымом от сгоревших дров, чай с привкусом железа, на ужин – консервы из «гуманитарки». Весёлого мало. Работы по восстановлению инфраструктуры начались ещё до самих переговоров, но быстро всё вернуть как было не получится, тут к бабке не ходи. Кто ещё за всё это дело платить будет?

– Неплохо, – вырвал меня из размышлений Примаков, когда мы свернули к посольству. – Я думал, будем биться дольше.

– Мы ещё будем, – сказал я. – Но не сегодня.

Ошибся. Человек от Дукакиса приехал около семи вечера и передал согласие на разговор.

Глава 12 
Горбачев-Дукакис

28 января 1989 года; Вена, Австр ия

ИЗВЕСТИЯ: ЗИЛ делает шаг в будущее

На заводе имени И. А. Лихачёва начался важный этап развития, о необходимости которого говорилось ещё в начале двенадцатой пятилетки. Решение о поэтапной разгрузке центральной части Москвы от тяжёлых и экологически сложных производств переходит от планов к практическому воплощению.

В районе Видного, за МКАДом, введена в действие новая производственная площадка ЗИЛа. Первыми сюда были перенесены окрасочные цеха – наиболее требовательные к современным условиям труда и экологии. Вслед за ними в ближайшие годы будет переведено сварочное производство, а к началу тринадцатой пятилетки на новой площадке должен заработать полноценный сборочный конвейер, которому предстоит взять на себя основные функции по выпуску автомобилей.

Проведённые специалистами расчёты показали, что основное производство ЗИЛа на старой московской территории сильно устарело, а его глубокая модернизация в сложившихся условиях признана нецелесообразной. Новая же площадка позволяет организовать выпуск техники в соответствии с требованиями завтрашнего дня, с рациональной планировкой цехов, современной технологией и улучшенными условиями труда.

При этом завод на прежнем месте не утратит своей роли. Он будет сохранён как крупное агрегатное предприятие, выпускающее узлы и механизмы для самых различных грузовых и легковых автомобилей, собираемых на заводах Советского Союза. Таким образом, накопленный за десятилетия опыт московских машиностроителей продолжит служить всей стране.

Особое значение имеет и обновление модельного ряда. На новой площадке намечен выпуск нового грузового автомобиля, являющегося дальнейшим развитием недавно освоенного ЗИЛ-4331. Машина получит новую раму, экономичный дизельный двигатель, современную подвеску, усовершенствованные тормозные и рулевые системы, что обеспечит ей более высокие эксплуатационные качества.

Новый завод и новый грузовик станут залогом того, что ЗИЛ сможет уверенно шагать в будущее, не теряя своих традиций и опираясь на богатый производственный опыт. Ожидается, что уже к середине 1990-х годов обновлённое предприятие выйдет на плановую мощность до 300 тысяч грузовых автомобилей в год, укрепляя промышленный потенциал страны.

– Будете шантажировать?

– Упаси, Господь! – Мы с американским президентом неторопливо шагали по дорожке. – Наоборот, хочу договориться с вами о максимально взаимовыгодном сотрудничестве. У меня есть целый пакет предложений, которые совершенно точно будут выгодны и вам и нам. И США и СССР, если быть точным.

О том, какой переполох вызвало мое неожиданное решение поехать на ночь глядя гулять в отдаленном Лайнцер Тиргартене, даже говорить смысла не было. Ребята из ГСО во главе с неизменным Володей Медведевым – он теперь щеголял генеральскими погонами, но все равно держал свой пост «близ тела», никому не доверяя самую главную работу – выступили резко против. Однако это был как раз тот случай, когда решала не охрана, а я, вопрос являлся политическим, и мне просто необходимо было пообщаться с Дукакисом с глазу на глаз. Сделать это в самом городе просто не представлялось возможным.

В итоге все это больше походило на войсковую операцию, благо местные власти отнеслись к желанию двух лидеров сверхдержав прогуляться в отдаленном парке с пониманием. Нам выделили охрану из местных, а саму территорию оперативно закрыли от посетителей. Сто процентной гарантии безопасности, конечно, никто дать бы не смог, но учитывая незапланированность поездки, шанс нарваться на засаду был минимален. Все же за двадцать минут организовать что-то серьезное просто невозможно. Ну во всяком случае я на это надеялся.

– Почему вы сделали такое уточнение?

– Это хороший вопрос, правильный. Видите ли, тридцать лет назад один ваш деятель произнес такую фразу: «Что хорошо для Дженерал Моторс, то хорошо для страны». С тех пор утекло очень много воды, и некогда американский капитал… Вы не против, что я вот вам лекцию читаю по геополитике и макроэкономике?

– А у меня есть выбор? – Дукакис как-то грустно хмыкнул, но потом тряхнул головой и добавил. – Но продолжайте, взгляд оппонента на нашу внутреннюю кухню как минимум не безынтересен.

– Так вот, прошли годы, и ваш некогда американский капитал уже совсем перестал быть американским. Интересы компаний Эксон или Кока-кола гораздо шире, чем только США, поэтому сейчас интересы крупнейших, пусть формально

американских компаний, совсем не тождественны вашей стране.

– А если отвлечься от высоких материй? Что конкретно вы предлагаете?

– Соглашение о разоружении, о запрете на ядерные испытания. Снижение напряженности, активизацию торговли. Сегодня твой враг, завтра – покупатель, послезавтра – партнер. Так же говорят у вас на Волл Стрит.

– Например?

– Например, уран.

– Уран? – Дукакис явно не успевал за моей мыслью.

– Да, СССР за сорок лет накопил просто огромное количество высокообогащенного оружейного урана. Можно заключить договор, согласно которому мы его разбавляем до энергетического уровня и продаем в США. Мы получаем деньги, вы – относительно дешевое сырье и условное снижение военного потенциала СССР. Вашим избирателям понравится. Кроме того, мы можем предложить вам доступ к космическим пускам на наших ракетах, пока вы не разберетесь со своими шаттлами, а также есть идея трехстороннего консорциума по постройке газопроводов. Мы купим в Америке трубы и турбины, а вы не будете давить политически. Вас, господин президент, за такие соглашения будут носить на руках.

На самом деле идей было еще больше. Там и соглашение об утилизации химоружия – за счет Америки, конечно же – и, например, взаимная сертификация ГПС/ГЛОНАСС и сотрудничество в сфере борьбы с терроризмом и наркоторговлей… Ха-ха три раза.

– Меня за такие соглашения просто пристрелят… Как Кеннеди, – оптимизма в голосе американца не было ни на грош.

– Зависит от того, как это «продать» людям. На фоне милитариста-Буша, загнавшего США в долги и поссорившего с половиной планеты, миротворец Дукакис может смотреться максимально выигрышно. Тот, кто закончил Холодную войну. Получим Нобелевскую премию мира на двоих, – я немного помолчал и добавил. – Ну и вы не можете отрицать, что пока вы от нас видели только добро. Поверьте, без нашей помощи занять место президента США вам было бы гораздо сложнее. И да, я понимаю, что оказанная услуга ничего не стоит, поэтому не вешаю на вас никаких долгов, предлагаю начать сотрудничество с чистого листа.

Некоторое время мы двигались по асфальтированной дорожке молча. Американский президент напряженно размышлял о том, что я вывалил на него ранее.

– А если нет? Если я не соглашусь?

– Такой вариант тоже возможен. Тогда придется довольствоваться организацией скандала с президентом США по причине работы его на русскую разведку. Уж поверьте, материалов за эти три года у нас насобиралось столько, что хватит даже для самого упорного скептика. В этом случае вы тоже войдете в историю, но немного иначе. Как первый президент США, которого сняли с должности и отправили в тюрьму.

– Двадцать минут назад мы начали разговор с того, что вы не будете меня шантажировать, – криво усмехнулся Дукакис. – Быстро вы забыли свое обещание.

– Не нужно передергивать, – я добавил в голос металла. – Я протянул вам руку дружбы, вы спрашиваете, что будет, если вы в нее плюете. Ничего хорошего. Никто не говорил про шантаж по отдельным договоренностям, СССР от вас нужно лишь благоприятное стартовое отношение. Рейган и Буш были отбитыми на всю голову ястребами, с которыми просто невозможно ни о чем договариваться. И посмотрите, к чему это привело – мир за эти три года сразу несколько раз побывал на пороге ядерной войны. Разве вам это нужно?

– Это никому не нужно, – согласился американец.

– Вот я и предлагаю снизить градус напряженности. Как мы договорились по Словении сделать пару шагов назад, так и в глобальном смысле можно построить этот маневр. Вместо конфронтации перейти к сотрудничеству…

– Сотрудничество с коммунистами…

– Ой, да ну, вот только не надо мне про идеологию рассказывать! С Китаем вам ничего не мешает сотрудничать? Нигде рога отрастать не начинают, может, кожаные крылья между лопаток прорезались? Тоже нет? Дело не в идеологии, если завтра СССР откажется от коммунизма, в наших отношениях ничего не поменяется, потому что дело в глобальной борьбе за власть. За ресурсы и сферы влияния. Я не предлагаю вам играть против своей страны, – пока. В этом деле главное – самый первый раз прогнуть оппонента, а там, если один коготок увяз, как говорится… – Я предлагаю сделать третью мировую чуть менее вероятной.

Мы еще немного поговорили, пришли к согласию – в такой вот приватной обстановке сделать это оказалось проще, чем за столом и разными помощниками по бокам – по поводу денежных компенсаций, условились встретиться еще раз через месяц-два и устроить большой «конгресс» по окончанию холодной войны, да и разъехались.

По компенсациям договорились создать фонд, куда скинутся США, СССР, Италия и Югославия, и потом из него уже будут выделяться деньги в пропорциях к нанесенному ущербу. Поскольку больше всего пострадала Словения и север Югославии, то именно они являлись главными реципиентами, а Италия фактически осталась при своих. Прибыль же американцев – вернее, отдельных лиц из состава администрации – заключалась в возможности порулить той частью средств, которые должны были уйти «независимой» части Словении. Ну и по долгам, договорились, что все выплаты Югославии западным кредиторам замораживаются до окончательного решения судьбы Словении. Это даст Белграду десяток более-менее спокойных лет на восстановления экономики.

Опять же нельзя сказать, что Дукакис не сопротивлялся и не пытался торговаться. Но тут уже в дело пошел второй аргумент – военный. Положение войск НАТО вокруг Любляны со стратегической точки зрения было очень тяжелым, все снабжение группировки шло по паре горных дорог и перекрыть эти артерии даже без физического окружения было не так уж сложно. Понятное дело, сейчас не Первая Мировая, есть вертолеты, можно снабжать войска по воздуху… Но Герман Герниг не даст соврать, подобные затеи редко когда заканчиваются хорошо.

Пока советские войска принимали участие в войне очень ограничено, без желания эскалировать ситуацию, но если Америка упрётся, и вздумает оставить данный плацдарм за собой… Показать ошибочность данного решения было бы не так уж и сложно. Ну и судя по тому, что грек даже спорить с данной сентенцией не стал, ему американские лампасники расклад заранее нарисовали достаточно похожий. Так что тут мы держали Дукакиса сразу с двух сторон: за левое яйцо и за правое яйцо. Не дернешься.

– Греция?

– А что Греция? – Усмехнулся я. Смена власти на юге Балканского полуострова была настоящим плевком в лицо всего НАТО.

24 января Грецию и мир – ну мир в меньшей степени, это я скорее для красного словца – потрясло убийство исполняющего обязанности главы временного правительства Греции Харилаоса Флоракиса. Человек, который родился в годы Первой мировой, воевал против немцев во время второй, пережил гражданскую войну, 17 лет – в два захода – отсидел в тюрьме за свои убеждения, восстановил Коммунистическую партию Греции из пепла и привел ее в ходе антивоенной революции к власти, был убит в центре Афин каким-то молодчиком с пистолетом. Придурок выскочил из толпы и под крики о свободе Греции разрядил в политика всю обойму, пользуясь тем, что охрана Флоракиса была набрана не из профессионалов – хотя мы по своим каналам предлагали греку помощь в этом деле – а из случайных сопартийцев.

Одновременно по всей Греции прошла волна терактов, нападений на членов КПГ и активистов прошедшей недавно «революции». При этом ни военные, ни полиция, традиционно занимавшие достаточно «правые» позиции в Греции, вставать на защиту достижений революции отнюдь не торопились, а кадрового резерва достаточной глубины, чтобы расставить везде своих людей, у коммунистов в Греции просто не имелось.

Короче говоря, патовая ситуация, и было понятно, что в долгую, если ничего не предпринять, созданные специально на такие случаи подпольные антикоммунистические сети – типа итальянского «Гладио», вот только мы о них практически ничего не знали, разведка даже их наличие как таковое подтвердить не могла на 100% – вполне могут официальное правительство сожрать. Впрочем, до этого нужно было еще дожить.

– Мы не можем позволить себе «советизации» Греции. – «Советизации», ишь, какое слово вспомнил, лет сорок про него на континенте никто не вспоминал особо. – Это неприемлемо.

– Во-первых, Греция – это суверенное государство, и вмешиваться в их внутреннюю политику мы совершенно точно не собираемся, – Дукакис от этих слов скривился, будто укусил кусок недозревшего лимона, не только кислого, но еще и горького. – Народ Греции сам способен выбрать тот строй, который им подходит лучше всего, очевидно, местные не оценили попытки США и Италии втянуть страну в войну против Югославии. Однако я понимаю вашу обеспокоенность, предлагаю сойтись на нейтральном статусе.

Все опросы показывали, что в назначенном на конец месяца референдуме будет принято решение о выходе из НАТО. За этот вариант готовы были проголосовать примерно 51–52% электората, а учитывая пришедшее к власти правительство и активничающих в Афинах наших людей, там еще и посчитают бюллетени «правильно». Ну а опасения Дукакиса о том, что Москва хочет включить Афины в ОВД и СЭВ, конечно, выглядели достаточно глупо. Нам еще Югославию – и потенциально Албанию – придется лет пять-десять «переваривать», лишние экономические «гири» на ногах в виде Греции нам совсем не нужны. Нейтралитета будет более чем достаточно.

В общем, по Греции договорились действовать в рамках приличия. Без введения реальных войсковых контингентов, чисто на уровне разведок и тайных операций. А там: чья победит в закулисной войне, тот и молодец. В конце концов этот провал демократы в случае чего смогут с чистой совестью возложить на предыдущую администрацию.

Ну и закончить эту историю, наверное, нужно тем, что в итоге финальный документ в Австрию приехал подписывать от Балканской страны не Милошевич. Серба – при нашем полном одобрении и даже местами моральной поддержке – на заседании местного Политбюро просто сняли со всех постов и отправили на пенсию. За систематические провалы во внешней и внутренней политике, поди попробуй сказать, что это не так.

Вместо Милошевича лидером Югославии был избран – опять же при полной нашей поддержке в том числе «штыками» – хорват Стипе Шувар. Относительно молодой еще пятидесятиоднолетний политик, что на мой взгляд крайне важно – не серб, а хорват. Твердый в убеждениях коммунист, не отказавшийся от старой идеологии и в новом мире. При этом максимально позитивно – насколько это вообще возможно в данном случае – относящийся к СССР и к возможному сближению с Москвой. Впрочем, после этих трех месяцев в верхушке Югославии вообще осталось немного принципиальных «неприсоединенцев».

^{(Стипе Шувар)}

В пару к нему в качестве администратора-технократа на пост главы правительства был назначен Анте Маркович – тоже хорват, такой себе «кризис-менеджер», куда менее стойкий в плане идеологии, но зато способный хоть как-то разрулить те экономические проблемы страны, которые обрушились на Югославию вместе с войной. Впрочем, тут мы, конечно же, подставили плечо – выделили пачку дешевых кредитов, перекинули части МЧС и вообще помогли чем смогли. Не бесплатно, конечно же, тем более что и войска с западных Балкан никто выводить пока не торопился…

^{(Анте Маркович)}

И отдельно хочется раскрыть военные результаты трехмесячной войны на Балканах, потому что оказались они для нас… Ну, скажем так – обескураживающими немного. За последние пару лет мы как-то привыкли считать, что страна, раздавившая Пакистан за две недели, совершенно точно круче в военном плане, чем оппонент, возившийся с Ираком год. Ну, во всяком случае, пропаганда наша выставляла все именно в такой форме.

На практике же получилось далеко не так благостно. Даже если смотреть только на потери в самолетах, то тут условный «Восточный блок» – СССР с союзниками и Югославия, которая была в некотором смысле сама по себе – проиграл НАТО по количеству потерянных машин в соотношении 100 к 170. Примерно. Понятное дело, что статистику тут сильно портили югославы, которые понесли серьезные потери в самом начале конфликта от удара американцев по их аэродромам. Янки показали, что в Ираке многому научились и не стали ждать, пока противник проснется, начнет воевать всерьез, рассредоточит авиацию, подтянет ПВО на театр военных действий, а нанесли максимально жесткий удар по всем целям сразу. Тогда в конце ноября югославы потеряли прямо на земле чуть ли не полсотни машин, часть из них, конечно, можно было еще подлатать, что-то на запчасти канибализировать, но тем не менее потери есть потери.

А еще не лучшим образом выступила наша ПВО, и вот это было совсем обидно. Опять же американцы показали, что многому научились во время войны на Ближнем Востоке, поэтому старались все время прикрываться горами от наших радаров, и надо признать, у них неплохо получалось, вышло, что самые мощные и дальнобойные С-200 и С-300 на данном ТВД практически бесполезны. В свою очередь, натовцы мало полагались на наземные РЛС, постоянно держа в воздухе – на безопасном расстоянии – самолеты AWACS и просматривая поле боя «сверху». Выровнять ситуацию удалось только в декабре, когда мы перегнали свои А-50 поближе к Словении, однако и тут опыта использования самолетов ДРЛО в советской армии было существенно меньше, что вылилось в совершенно обидную и не абсолютно необязательную потерю одной из этих дорогих машин от американской ракеты. К сожалению бывает и так: иногда ты ешь медведя, иногда – медведь есть тебя.

Да и если тупо сравнивать участвовавшие в зарубе самолеты в лоб, то оказывается, что стоящие на вооружении ВВС Югославии МиГ-21 и местами Су-20 просто не могут уже тягаться на равных с новейшими американскими Ф-16, Ф-15 и Ф-18. Да, когда в воздух массово поднялись наши МиГ-29 и Су-27, стрелочка оперативно перевернулась на 180, но ведь погибших пилотов это уже вернуть не могло.

В боях на земле ситуация была несколько иная, все же Белград мог не стесняться в средствах и быстро нагнал в Республику контингент под сто тысяч человек, против которого западники с учетом местной территориальной обороны могли противопоставить в лучшем случае тысяч сорок штыков. Преимущество и по танкам – впрочем, как раз бронетехника в гористой Словении мало что решала – и артиллерии, и, главное, по логистике было подавляющим. С другой стороны, если считать, что югославы воевали с югославами, и любой погибший с обеих сторон так или иначе мог засчитываться в потери балканской стране…

Что касается нас, то мы тоже понесли потери, куда же без них. Восемнадцать самолетов было потеряно в воздухе, еще четыре мы потеряли на аэродроме, прошляпив выпад натовских ракетоносцев. Были потери и среди спецназа, который действовал в отрыве от основных частей, гоняя по горам итальянских альпийских стрелков и конечно около ста тридцати человек мы потеряли в «генеральном сражении», когда бригада ДШБ генерала Лебедя останавливала рывок противника на Загреб. Всего же именно СССР потерял за эти три месяца четыреста двадцать человек погибшими и еще примерно столько же – ранеными.

Что касается югославов, то они потеряли около 8 тысяч человек, включая гражданских, и, конечно же, без учета населения Словенской Республики. Сколько народу погибло в Словении, еще только предстояло подсчитать, но уже сейчас было ясно, что речь идет о десятках тысяч. К началу февраля, когда там более-менее начали восстанавливать жизнь – были выведены войска НАТО, введен миротворческий контингент нейтральных государств – в городе оставалось около сорока тысяч человек. Австрийцы зарегистрировали у себя около трехсот тысяч беженцев. Около полумиллиона осталось жить на югославской части Республики Словения, кто-то сбежал в Италию, кто-то на Большую землю Югославии, кто-то в Венгрию, и даже СССР принял больше десяти тысяч человек. В итоге можно было с уверенностью сказать, что из бывшего двухмиллионного населения в границах Республики Словения 1987 года осталось в лучшем случае порядка миллиона человек. Прекрасный результат игры с судьбами людей отдельных политиканов, которые, как водится в таких случаях, захотели немного «поиграть в стратегию».