Текст книги "Меченый. Огонь наших сердец (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

– Объявлять эвакуацию?

Сиквист на секунду завис, не решаясь отдать команду. Где-то там группы борьбы за живучесть уже приступили к тушению пожара, артиллерийские погреба уже были залиты водой, новых взрывов в любом случае не предвиделось… Ведь потеря такого корабля означала бы лично для него конец карьеры, все надежды на уход в политику можно будет спустить в унитаз, никому там наверху не нужны неудачники. Люди банальным образом плохо за них голосуют, пример Буша тут максимально показательный.

Однако угол перекоса стального гиганта увеличивался прямо на глазах. Кэптен бросил взгляд на кренометр – дифферент на нос уже составлял полтора процента, и дело этим явно не ограничится.

– Объявляйте. Покинуть корабль!

С бортов корабля вниз полетели спасательные плоты, к своему флагману со всех сторон спешили корабли ордера, чтобы помочь в тушении пожара или, как минимум, – сохранить побольше жизней американских моряков.

Вот только у корабля, видимо, были на этот счет собственное мнение. Ну, или правильнее сказать, что физика тут играла против янки. Чтобы не допустить взрыва погреба башни № 1, туда тоже пустили забортную воду, и это оказалось… Ну, не то чтобы ошибкой – хороших вариантов в данной ситуации просто не было, – но все же сколько-то спасительных минут данное действие у команды корабля, конечно, украло.

– Сэр! Вам нужно покинуть корабль, – первый помощник мягко подтолкнул Сиквиста к лееру, за которым начинался рукав вниз к спасательному плотику. Крен стремительно нарастал, и спускать шлюпки в такой ситуации было уже просто небезопасно.

– Команда «покинуть корабль» касается в том числе и старших офицеров корабля, Дженкинс. А я как капитан обязан покинуть «Айову» последним, – сложно сказать, что в этот момент творилось в душе карьериста от флота. О чем он думал? О матросах, которые такими темпами могут просто не успеть подняться из трюмов стального монстра? Или о своей карьере, которая вот буквально сейчас вместе с кораблем стремительно идет на дно Адриатического моря. Линкор, конечно, – старая калоша сомнительной боевой эффективности, но это калоша водоизмещением в 60 тысяч тонн; никогда еще американский флот не терял вымпелы такого размера. Он точно войдет в историю, но без сомнения не так, как хотел бы.

В этот момент «Айова», уже имевшая дифферент на нос в добрых 12%, начала трещать и выказывать явные признаки желания разломиться пополам. Видимо, взрыв в недрах нарушил конструкционную прочность корабля, а тяжелый уже затопленный нос линкора стал слишком сильно тянуть вниз.

– Матрос! – Дженкинс в момент проявил недюжинную сноровку и, остановив пробегающего с выпученными глазами моряка, судя по всему, из состава трюмной команды, скомандовал: – Помоги мне. Кэптен Сиквист не в себе, ему нужно помочь покинуть корабль! Быстро!

– Есть, сер! – Вчетвером руки упирающегося командира споро закинули на один из плотов, после чего покинули агонизирующую «Айову» и сами. И вовремя. Линкор, издав протяжный скрип-стон, треснул и завалился на правый борт, едва не придавив остановившийся рядом корабль обеспечения. Оставшиеся на верхней палубе моряки начали дружно прыгать в воду, благо даже в декабре температура воды Адриатического моря куда приятнее, чем, скажем, где-то в районе Северной Атлантики летом.

Всего на то, чтобы окончательно скрыться под водой, у здоровенного линкора ушло меньше двадцати пяти минут. Впрочем, этого времени хватило, чтобы спасти большую часть команды. Из 1800 человек погибшими в итоге оказались только 158 человек, причем значительная часть из них была убита еще при первых взрывах.

Глава 9 
Балканская бойня

декабрь 1988 года; Балканский полуостров

ПРАВДА: централизация власти – на благо народа!

12 ноября 1988 года было подписано окончательное постановление о завершении процесса преобразования Министерства легкой промышленности из союзно-республиканского в общесоюзное. Это важнейшее событие в жизни нашего государства, наглядно демонстрирующее верность курсу, взятого XXVIII съездом КПСС.

Как известно, съездом была поставлена задача по усилению борьбы с проявлениями местечкового национализма и сепаратизма, а также по кардинальному упрощению бюрократических процедур. Претворяя эти решения в жизнь, партия и правительство проводят последовательную работу по оптимизации структуры исполнительной власти.

Нет сомнений, что с переводом управления всей легкой промышленностью страны из разрозненных республиканских центров в столицу нашей Родины – Москву, – плановая работа в данной ключевой отрасли выйдет на качественно новый уровень. Мы вправе ожидать значительного ускорения прохождения решений от центра к местам и столь же оперативной ответной информации от производственных коллективов. Это позволит покончить с ведомственной разобщенностью и местничеством, которые до сих пор служили тормозом в нашем развитии.

Особую актуальность данное преобразование приобретает в свете масштабных изменений, произошедших в легкой промышленности за последние годы. Была значительно усилена кооперация с нашими зарубежными партнерами, начаты многочисленные совместные проекты с фирмами капиталистических государств, взят курс на обновление ассортиментных рядов и разворот лицом к потребителю. Результаты этой деятельности каждый гражданин уже успел оценить: прилавки магазинов стали полнее, а ассортимент товаров народного потребления – богаче и разнообразнее. Конечно, нам предстоит решить еще немало задач, но направление, заданное партией, не вызывает сомнений в своей правильности.

Следует отметить, что преобразование Министерства легкой промышленности – не первый, но далеко не последний шаг в масштабной реформе. Согласно принятому Правительством СССР плану, к концу текущей пятилетки союзно-республиканские министерства как класс будут упразднены, будучи преобразованы в централизованные общесоюзные органы. Республиканские же министерства займут свое место в качестве управлений и департаментов при исполнительных комитетах советов народных депутатов, что обеспечит неразрывную связь центра и мест на принципах демократического централизма.

Партия уверенно ведет страну вперед, к новым трудовым победам и повышению благосостояния советского народа!

Официально акт просьбы о военной помощи у ОВД югославские власти оформили 22 ноября. К этому моменту первые части НАТО – легкопехотные и вертолетные – уже были на территории Словении, что в Белграде было воспринято как прямое объявление войны. Нет, опять же формально итальянцы декларировали исключительно гуманитарные цели, в виде защиты мирного населения и прикрытия беженцев, однако действия их были совсем не миротворческие. В частности, именно итальянцы, зайдя с территории Италии, участвовали в штурме ВМБ Копер, где служащие-югославские моряки остались верны присяге и родному государству. Учитывая, что при этом с моря их прикрывали корабли американского флота, а сами моряки за пределы базы все эти дни фактически и не показывались, назвать эти действия миротворческими не взялся бы даже самый ангажированный журналист. Это была война, как ее ни назови, факт – вещь упрямая.

Вместе с вводом войск НАТО на территории Словении вновь то тут, то там начинают вспыхивать боестолкновения. Если части территориальной обороны республики в открытом бою регулярным дивизиям ЮНА противостоять не могли и сидели в обороне, то появление куда лучше снаряженных и подготовленных итальянцев позволило сепаратистам начать отдельные наступательные действия. Словения – республика горная, поэтому дороги тут имеют особое значение. Просто так по полю блокированную магистраль объехать бывает просто невозможно, поэтому за важные узлы дорог начинаются полноценные сражения с привлечением артиллерии и авиации.

Тут вскрылось, мягко говоря, не самое лучшее положение с танками в итальянской армии. Потомки римлян только в середине 1980-х задумались о перевооружении армии на современные бронированные машины, а так основу их армии составляли уже изрядно устаревшие американские М60, «Паттоны» и «Леопарды 1». Последние в общем-то считались вполне современной машиной, вот только в условиях гор и необходимости изображать какие-то наступательные действия… А еще и боекомплект у них состоял преимущественно из подкалиберных снарядов для борьбы с советскими танками, а вместо этого приходилось стрелять по засевшей на склонах пехоте… Потом, правда, на ТВД прибыли американские «Абрамсы», но те показали себя еще хуже: учитывая их прожорливость и массу, американские машины доставляли больше проблем собственным войскам, чем противнику. Топливные конвои становились лакомой добычей для артиллерии, авиации и вообще всех подряд, а один вышедший из строя танк мог просто закупорить горную дорогу и обрушить логистику целого направления.

Итальянские самолеты пока в эти дни бомбить «вражеские» войска еще не пытались, но вот перехватывать вражеские летательные аппараты в воздухе – вполне. Конец ноября прошел под знаком сражения над Южными Альпами МиГов – 21 и 29 моделей – с одной стороны, и F-16 и F-104 – с другой. Обе стороны несли потери, итальянцы даже большие, поскольку вынуждены действовать в пределах работы югославского ПВО, но глобально счет оказался почти равен.

В конце ноября – 28 числа, если быть точным – на ТВД появились советские самолеты, и градус противостояния мгновенно повысился сразу на несколько делений. Мы впервые в истории применили в боевой обстановке новейшие Су-27, и сразу стало ясно, почему производство двадцать девятых МиГов было свернуто еще в прошлом году. Чаши весов резко склонились в пользу «социализма», даже при том, что нашим пилотам было строго-настрого запрещено залетать западнее линии разграничения, да и в ударах по наземным силам мы тоже не участвовали. Пока.

Тут нужно еще два момента упомянуть. Во-первых, демарш устроили французы, заявив о своем нейтралитете в этом конфликте и запретив транзит через свою территорию военнослужащих и грузов, следующих на Балканский ТВД. Жест во многом демонстративный, в конце концов можно и в обход. Хотя определенные неудобства американцам и британцам это, конечно, доставило, поскольку вместе с Испанией, Швейцарией и Австрией Франция замыкала таким образом своеобразный «нейтральный пояс», разделяющий НАТО на северную и южную части.

Во-вторых, я все эти дни пытался дозвониться до Буша, чтобы обсудить ситуацию. Ну, то есть его желание хлопнуть дверью понятно, но вот доводить дело до ядерной войны совершенно точно не хотелось. Ну мне – точно, я надеялся, что и американцам тоже. Надо отметить, что и в западной прессе при всем очевидном выставлении Югославии и лично Милошевича в качестве самого главного демона-людоеда – как там Саддаму, интересно, поживается, не икает он, интересно? – какого-то однозначного консенсуса по поводу необходимости начинать Третью мировую из-за какой-то там Словении – где она вообще находится-то – не имелось.

Перелом наступил 29 ноября, когда сначала югославские летчики нанесли удар по колонне техники, находившейся еще на итальянской стороне границы, потом по развернутому буквально на границе Словении и Венгрии радиолокационному узлу прилетела ракета «Страйк» – учитывая ее 80-километровую дальность, это просто не могло быть случайное попадание – а потом и мы 2 декабря нанесли оперативно-тактическими ракетами массированный удар по итальянской авиабазе «Ривольто», через которую шло основное снабжение действующего на территории Югославии «экспедиционного корпуса».

Результат удара заставил удивиться даже больших скептиков ракетного вооружения. Меч в очередной раз показал себя лучше щита, и даже несмотря на наличие достаточно неплохой ПВО в регионе, часть ракет сумела прорваться, уничтожить полдюжины самолетов – транспортных в основном, поскольку на аэродроме творился нормальный в таком случае логистический бедлам – и повредить вдвое большее количество машин. Количество убитых мы точно выяснить не смогли, однако речь там совершенно точно пошла на десятки.

С политической точки зрения мы оказались вот буквально в одном шаге от начала Третьей Мировой. Все носители стратегических ракет были отправлены на позиции, войска, в том числе и в ГДР, приведены в готовность «ноль», летчики стратегической авиации посменно дежурят в кабинах своих машин с подвешенными под крылья крылатыми ракетами со спецБЧ. Где-то здесь я уже почти готов был отдавать приказ нашим посольствам в странах НАТО начинать жечь документы, так близко к третьей мировой планета, наверное, не была со времен Карибского кризиса. Да нет, уверен, мы были еще ближе – там все же обошлось без открытой стрельбы…

Еще бы день, наверное, но Буш все же соизволил взять трубку…

– Мистер президент. Горбачев у аппарата.

– Буш здесь. Добрый день, господин председатель, – выплюнул обратный ответ телетайп.

– Вы действительно так сильно желаете начать Третью Мировую? Я всегда считал вас разумным политиком, – надо признать, эти три года дались Бушу действительно тяжело. Даже визуально, если сравнивать фото 1985 и 1988 годов, можно заметить, как он постарел. Не в том смысле, что начал разваливаться на куски, но седины и морщин прибавилось совершенно точно.

– Америка всегда выступает за мирное решение конфликтов. В том случае, если это вообще возможно, – вероятно, кое-кто мог бы с этим поспорить, с другой стороны СССР – тоже не ангел во плоти. – Народ Словении желает скинуть с себя коммунистическую диктатуру, и святая миссия США – помочь ему в этом деле.

– То есть вы не отступитесь? Я правильно понимаю? – Глупый вопрос. Если бы они готовы были отступить, не лезли бы на рожон так нагло. – В таком случае предлагаю договориться.

– Готовы выслушать ваши предложения, – с небольшой заминкой последовал ответ с той стороны Атлантики.

– Не используем ядерное оружие и ограничиваем конфликт территориально, чтобы он не перерос в полноценную войну. Скажем, круг в 400 километров с центром в Любляне. Не выносим боевые действия наружу. Снижаем степень готовности стратегических сил, – я, если честно, вообще сомневаюсь, что Бушу позволили бы нажать на «красную кнопку», учитывая его слабую политическую позицию, но рисковать все равно не хотелось.

На этот раз ждать пришлось дольше. На той стороне «провода» явно шло тяжелое обсуждение моего предложения.

– 300 километров, – последовало встречное предложение. Ну так-то понятно, в 400 км большая часть северной Италии попадает, это нам югославов не сильно жалко, а вот разгром потомков римлян может по НАТО ударить очень болезненно. Вон Франция уже демарш демонстрирует, явно это ответка от Парижа за то, что в ситуации с Ливией лягушатников бросили один на один с проблемой. А еще это вполне можно было расценивать как сигнал СССР о том, что французы готовы договариваться отдельно от остальных стран Запада. Видимо, не понравилось Шираку, как мы у них Мали отгрызли, больно это колонии терять. Впрочем, ничего нового – как надавишь хорошо, так договороспособность европейцев и взлетает на недосягаемую ранее высоту. И тут главное не прекращать давить, а то если отпустишь – сразу все добрые слова будут забыты…

– 300 километров подходит.

– В таком случае мы согласны. Предлагаем принять в Москве спецпосланника для консультаций по недопущению эскалации.

– Присылайте, – ну чего бы и нет, поговорить это мы завсегда пожалуйста.

Дальше мы еще обсудили кое-какие детали, однако главное было уже решено.

А между тем в Любляне разворачивалась натуральная гуманитарная катастрофа. Город, на три недели оставшийся без электричества и газа, под регулярными бомбежками и артобстрелами тупо умирал. Уже к началу декабря его население сократилось в три раза – не в том смысле, что погибло 120 тысяч человек, а в том, что они просто разбежались – натовцы предпочитали завозить в столицу словенской республики не еду и топливо, а оружие для стоящего там ополчения, и в целом город стал напоминать чернеющий выбитыми окнами труп.

Достигнутое соглашение между Москвой и Вашингтоном с одной стороны снизило напряженность, а с другой – развязало обеим сторонам руки. Мы, конечно же, перебросили на аэродромы Румынии и Венгрии дальнебомбардировочную авиацию и принялись утюжить северо-восток Италии, выбивая расположенные там военные объекты НАТО. Американцы загнали в центр Адриатического моря сразу два авианосца – и даже пригнали линкор «Айова», только-только выведенный из резерва и прошедший модернизацию, впрочем его история оказалась короткой и бесславной – и, находясь в безопасной зоне, начали обрабатывать побережье Адриатики и наносить удары по городам Югославии. Запылали Загреб, Риека, Задар, Сплит. Досталось и венграм – и даже румынам, – кстати, но в меньшей степени.

Особо жестокой бомбардировке подверглась железнодорожная инфраструктура северо-запада Югославии; согласно официальной версии, таким образом НАТО попыталось снизить логистические возможности ЮНА и сохранить тем самым жизни простых словенцев. В ответ наши крылатые ракеты залетели в гости к итальянцам, живущим уже на западном побережье Адриатического моря. 300 километров – это много, даже до Болоньи хватило достать, так что алаверды получилось достойным.

Самое же большое генеральное сражение данного конфликта произошло 11–13 декабря, и оно, можно сказать, практически выпало из поля моего внимания. В Армении у нас 7 декабря Спитак случился, и руководству СССР – гражданскому в первую очередь, но и военному тоже частично – резко стало не до войны «где-то там».

В воскресенье, 11 декабря, после 4 дней активнейшей ракетно-бомбовой подготовки – противник тоже прекрасно понимал, что землетрясение в Армении непременно отвлечет на себя внимание, и активно пользовался открывшимся окном возможностей – американо-итальянские части, разбавленные для приличия словенскими добровольцами, попытались нанести обезоруживающий удар на юго-восток с генеральным направлением на Загреб.

Расчет тут был прост и примитивен – воспользовавшись низкой боеготовностью ЮНА, пробиться к территории Хорватии и либо обменять безопасность основной территории Югославии на независимость Словении, либо вообще поджечь страну с последующим ее развалом. Как уже упоминалось, хорваты за Милошевича драться отнюдь не горели желанием, а оттуда совсем немного до объявления о выходе уже второй республики из состава СФРЮ.

И надо признать, что у натовцев почти получилось. Удар данный сербы откровенно проспали, в первый же день ураганным огнем был пробит коридор для американской морской пехоты, и штатовцы вместе с союзниками начали свое рассекающее наступление. Надо отдать должное американцам, они многому научились в Ираке и не стеснялись применять свой опыт на новом ТВД.

Впрочем, даже так пройти все 120 километров, отделяющих Любляну от Загреба, им, натовцам, не удалось. 12 декабря переброшенная в пожарном порядке от венгерской границы наша десантно-штурмовая бригада оседлала горную дорогу близ города Ново-Место – Новгород в переводе на русский, можно сказать, что это было Новгородское сражение – и, собрав вокруг себя драпающих сербов, дала бой наступающему противнику. Ну ладно, «бой» – это слишком громко сказано, большую часть работы выполнила наша авиация – вертикальная и горизонтальная – и после двух суток бессмысленных попыток пробить стену головой американцы просто откатились назад. И правильно сделали – наши штабисты уже начали прорабатывать вариант высадки десанта в тылу врага с тем, чтобы взять две бригады в клещи. В общем, можно сказать, что сербы «обделались испугом», а мы еще раз показали всем заинтересованным, что без участия Союза «дела не будет».

При этом уже к середине декабря всем стало более-менее ясно, что конфликт зашел в тупик. Стратегия осады словенцев, предпринятая Милошевичем, в данном случае очевидно провалилась. Город – далеко не факт, что в этом с ним были согласны все горожане, но их никто и не спрашивал по большей части – предпочел умереть, но не сдаться. Под самое католическое Рождество части ЮНА еще попытались провести пару штурмов Любляны, но тут уже американцы показали, чему научились в недавней войне с Саддамом. Там им показали, как можно оборонять превращенный в крепость город, теперь уже янки преподали эту науку сербским частям Милошевича. Оба штурма закончились кровавой и совершенно бесславной бойней. Можно было, конечно, упереться и тупо снести Любляну с лица земли артиллерией и РСЗО, но конструктива в этом не проглядывалось, поэтому едва календарь перемахнул последнюю страницу декабря, интенсивность боевых действий начала снижаться.

Первая декада января прошла под знаком переговоров. Не с Бушем, а с представителями демократов; всем было понятно, что республиканцы при всем желании ничего подписать уже не успеют.

19 января Дукакис прошел инаугурацию, и о будущих переговорах было заявлено уже официально. Первую – но далеко не последнюю – мою встречу с американским греком назначили на 29 января в Вене.