Текст книги "Наследник $$$ уровня VIII (СИ)"

Автор книги: Андрей Еслер

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

И чем дальше это развивается, тем меньше моя сила зависит от какого-либо конкретного отеля. Один можно продать, другой закрыть, третий потерять из-за конфликта с владельцем – ничего страшного. Имя остаётся. Гости остаются. Привычка остаётся. Система остаётся. На место одного здания придут два других, потому что владельцы сами увидят, сколько стоит возможность оказаться внутри этого потока.

Вот к этому я и хочу прийти. Не к тому, чтобы владеть сотней гостиниц, а к тому, чтобы сотни гостиниц хотели носить моё имя. Чтобы владельцы приходили ко мне не потому, что я умею управлять отдельным отелем лучше них, а потому, что без меня их отель остаётся всего лишь хорошим зданием в хорошем месте, а со мной становится частью чего-то большего. Тогда мне уже не придётся искать объекты, уговаривать людей и доказывать, зачем я им нужен. Они сами будут приходить и просить впустить их внутрь.

Глава 6

Ева дэ Арано ждала Марию у офиса Виды ровно в шесть.

Приехала она, конечно, раньше. Такси высадило её у ворот бывшей фабрики без четверти, и последние пятнадцать минут Ева провела у фонарного столба напротив КПП, наблюдая, как здание понемногу выпускает людей. Потянулись модераторы, стайкой, на ходу натягивая куртки и споря о чём-то своём. За ними Эстелла, Белла, смена охраны. Программистов среди уходящих не было, и Ева подозревала, что до глубокой ночи их и не будет.

Вечер выдался сухим, первым за несколько дней. Дождь наконец отпустил Фавору, но асфальт ещё блестел, а в лужах у ворот дрожали огни проходной. Пахло мокрыми листьями и сдобой. Эстелла, судя по запаху, опять кормила кого-то перед уходом.

Ветеран на воротах узнал её сразу. Коротко кивнул и даже позволил себе подобие улыбки. Ева кивнула в ответ. Этот человек выносил её из ангара на руках, и она помнила его ладони, жёсткие, как дерево, и голос, который всю дорогу до машины повторял одно и то же: «Держись, сеньора, держись».

Изувеченную руку она держала в кармане пальто. Бинт сменился аккуратной повязкой, но смотреть на неё до сих пор не хотелось, и Ева не смотрела. Привычка прятать то, что болит, появилась у неё задолго до Гильермо и его наёмницы.

Мария вышла одной из последних. Приложила пропуск, перекинулась парой слов с охранником, прошла через турникет и остановилась, ища Еву глазами. Взгляд скользнул по стоянке, по такси, по фонарю и, наткнувшись на Еву, вспыхнул. Мария радостно замахала рукой, как школьница, увидевшая подругу после каникул.

– Ты давно тут? – спросила она, запыхавшись.

– Только подошла, – соврала Ева.

– Врёшь.

– Вру, – легко согласилась Ева и подставила щёку для поцелуя. – Голову не забыла на рабочем столе?

Мария фыркнула и похлопала по сумке, из которой торчал угол ежедневника.

Ева позвонила ей вчера и долго подбирала слова, будто просила о чём-то стыдном. Еве не нужен был юрист, ей нужна была Мария. Девочка, которая за последние месяцы прочитала больше договоров, чем иной нотариус за всю карьеру, и прочитала их под присмотром человека, замечавшего лишнюю запятую в пятом приложении. А ещё ей нужен был кто-то рядом. Этого Ева вслух не сказала, но Мария, кажется, поняла и так.

Они взяли такси прямо у ворот. Ева назвала адрес, и машина свернула к центру, туда, где над черепичными крышами старого города поднимались стеклянные башни делового квартала корпоратов.

Пока ехали, Мария рассказывала про офис. Как Лунтик третий день не выходит из кабинета, как Паскаль поспорил с Тео на ужин, а Эстелла объявила войну немытым кружкам. Ева слушала вполуха, кивала в нужных местах и смотрела в окно. Чем ближе подступали башни, тем тише становилось внутри. Эти улицы она знала наизусть. Знала, на каком перекрёстке долгий светофор, где варят лучший кофе и у какого здания всегда стоит один и тот же чёрный седан с тонированными стёклами.

Офис «Аньендо и партнёры» занимал три верхних этажа одной из башен, не Эмеральд-Тауэр, но тоже прилично. Мрамор в холле, латунные буквы над стойкой, девушка-администратор с безупречной укладкой. Ничего не изменилось. Даже фикус у лифтов, кажется, был тот же самый.

Их проводили в переговорную, где уже ждали пятеро адвокатов.

Они поднялись разом, будто по команде. Пять тёмных костюмов, пять белоснежных рубашек и пять улыбок, тоже белоснежных.

Ева видела эти улыбки, и её собственная вежливая улыбка медленно превращалась в оскал. Верхняя губа поползла вверх, а из горла едва не вырвался рык. Пришлось стиснуть зубы и заставить себя дышать ровно.

Она помнила каждого из этих юристов.

Они были рядом, когда она выходила замуж. Тот, что стоял в центре, лично зачитывал брачный договор и шутил, что у таких красивых пар бумаги не более чем формальность. Они были рядом, когда умер отец. Тот, что в очках, держал её под локоть в этой самой переговорной и вполголоса объяснял, что завещание составлено безупречно. Они были рядом, когда Гильермо подсовывал ей, занятой ребёнком и убитой горем, документы на подпись. Доверенности, поручительства, акты передачи. Она подписывала не читая, между кормлением и бессонной ночью, потому что муж ласково повторял: «Это просто формальность, милая». И они были рядом в суде, когда Гильермо забрал Лурье, а вместе с ним и всё её имущество. Сидели за его столом, перешёптывались и ни разу не посмотрели в её сторону.

Теперь они улыбались так широко, будто она была их горячо любимой родственницей. Словно все эти годы только и ждали её приезда в этот офис.

Но всё было иначе. Она бывала здесь не один раз, только улыбок тогда было куда меньше. В Фаворе снег зимой выпадал чаще, чем в этом офисе появлялись улыбки в те времена, когда Ева обивала здешние пороги, приходя сюда как домой. Приходила просить копии, отсрочки, хотя бы объяснений. А получала вежливое «сеньор занят» и долгие часы на кожаном диване в приёмной.

Сейчас они чувствовали, что кто-то должен представлять семью Арано в юридическом пространстве. Гостиницы на двух побережьях, счета, арендаторы, будущие тяжбы с кредиторами. Большие деньги и долгие годы сопровождения. Поэтому они улыбались и кивали, как китайские болванчики.

– Госпожа Арано, – произнёс мужчина в центре и сделал приглашающий жест к столу. – Все документы готовы. После подписания вы окончательно вступите в наследство.

Ева опустилась в кресло. Мария села рядом и чинно сложила руки на сумке.

– Сначала документы проверит моя подруга, – сказала Ева.

Улыбки дрогнули, самую малость, как дрожит пламя свечи от сквозняка.

– Но, позвольте… – старший партнёр развёл руками. – Наша фирма много лет работает с гостиницами Арано.

– И поэтому мне не нужно проверять документы? – усмехнулась Ева.

– Мы понимаем причину вашего недоверия, – взял слово другой. Он положил руку на плечо первому, улыбнулся и поправил очки на переносице. – Но, увы, вы не вправе винить нас. Мы лишь слуги закона. Мы не пишем его, а исполняем.

– Херово исполняете, – вдруг сказала Мария.

В переговорной стало очень тихо. Где-то за стеклянной стеной звякнула кофейная ложечка.

Все посмотрели на Марию так, будто с небес к ним спустилась сама Святая Дева. Даже в глазах Евы плескалось изумление.

Мария сдвинула брови, но вышло это не грозно, а мило. Как у котёнка, который пытается шипеть на большую собаку.

– У тебя нахваталась, – ответила она на невысказанный вопрос Евы. – С кем поведёшься…

– Моя девочка! – Ева умилённо прижала ладони к щекам. – Расправила крылья и взлетаешь.

– Или падаю.

– Ниже уже некуда.

– Сучка!

– Кхм, девушки, – напомнили о себе юристы. Старший партнёр промокнул лоб платком. – Вернёмся к делу.

Ева кивнула, и Мария придвинула к себе первую папку.

Работала она молча. Открывала документ, вела пальцем по строчкам, иногда возвращалась на страницу назад и сверялась с приложением. Пару раз доставала ежедневник и что-то быстро записывала. Один раз попросила выписку из реестра недвижимости и долго сравнивала адреса. Юристы сначала переглядывались, потом перестали. Тот, что в очках, поначалу пытался что-то пояснять, но Мария, не поднимая головы, сказала «спасибо, я вижу», и больше он не пытался.

Ближе к концу она задержалась на одном документе дольше обычного. Три листа между актом передачи гостиницы на побережье и банковской выпиской, с длинным скучным названием: «Дополнительное соглашение о юридическом сопровождении наследственного имущества». Мария прочитала его один раз, потом второй, медленнее, и вернулась к четвёртому разделу.

Ева заметила, как у неё едва заметно дрогнул уголок губ.

Мария ничего не сказала. Дочитала до конца, а потом аккуратно вынула все три страницы из стопки и положила себе под ежедневник. Движение вышло таким будничным, будто она убрала мешавшую бумажку. Ни один из пятерых не повернул головы. Старший партнёр вполголоса рассказывал соседу что-то о гольфе, тот, что в очках, протирал линзы.

Ева наблюдала за ней и ловила себя на странной гордости. Ещё несколько месяцев назад эта девочка заикалась от страха перед собственным работодателем. А сейчас листала договоры перед пятью столичными адвокатами с таким видом, словно проверяла счёт в кафе.

Всё заняло не больше часа. Ошибок, на удивление, не нашлось. Мария закрыла последнюю папку, выровняла стопку и кивнула.

– Чисто.

Ева ни на минуту не пожалела, что позвала её. Дело было даже не в ошибках. Впервые за много лет за этим столом кто-то сидел на её стороне.

Ручку ей подали дорогую, тяжёлую, с золотым пером. Ева взяла её левой рукой. Подпись вышла угловатой и неровной, совсем не похожей на прежнюю, с длинным изящным росчерком, который она когда-то часами выводила в отцовском кабинете. Юристы деликатно смотрели в стол. Ева расписалась на каждом листе, где стояла галочка, и с каждым разом буква «А» выходила всё увереннее.

Когда всё было готово, она поднялась и встала перед юристами.

Старший партнёр собрал подписанные бумаги с видимым удовлетворением, сложил папки стопкой и прихлопнул сверху ладонью. С таким видом, будто положил последнюю карту в выигранной партии.

– С этого дня ваша фирма больше не представляет интересы дома дэ Арано, – с немалым удовольствием закончила Ева.

Пятеро переглянулись, но улыбки, против ожидания, не погасли. Старший партнёр даже позволил себе снисходительный вздох, каким взрослые встречают детский каприз.

– Боюсь, сеньора, это не так просто, – мягко произнёс он, не убирая ладони с папок. – Вы только что подписали соглашение о сопровождении наследственного имущества. Раздел четвёртый, второй пункт: соглашение действует до совершеннолетия наследника и продлевается автоматически. Третий пункт того же раздела: при одностороннем расторжении выплачивается неустойка в размере трёхкратного годового вознаграждения фирмы.

Он выдержал паузу, давая словам дойти.

– Мы, разумеется, готовы обсудить скидку. Из уважения к вашей семье.

Мария не торопилась. Отодвинула ежедневник, достала из-под него три листа и положила на стол перед старшим партнёром, развернув к нему лицом.

– Вы про этот документ?

Строка для подписи на последней странице была пустой.

Старший партнёр перестал улыбаться не сразу. Сначала улыбка просто застыла, потом поползла вниз одним краем. Он раскрыл верхнюю папку и пролистал её, потом вторую. Тот, что в очках, придвинул к себе третью и зашуршал страницами так быстро, что один лист спланировал на пол.

– Сеньорита Арано его не подписывала, – спокойно сказала Мария. – Я вынула его до подписания. Формально в нём всё чисто, придраться не к чему. Составлено очень грамотно. Особенно четвёртый раздел.

Она чуть склонила голову набок, точь-в-точь как Ева перед тем, как сказать гадость.

– Видимо, проскочил между актами случайно. Бывает. Вы ведь лишь слуги закона.

Улыбки погасли разом, как гаснут лампы в зале после спектакля.

– Боюсь, мне не по карману ваши услуги, – развела руками Ева.

– Цены на наши услуги в рыночном диапазоне, – вякнул самый непонятливый, молодой, с пухлыми щеками и галстуком цвета бордо.

– С вашим сопровождением в следующий раз я рискую оказаться не на социальном дне, а на паперти или в доме для душевнобольных. А я туда не спешу, уж точно не раньше вашей бл…дской шайки, – зло, но с удовольствием выругалась Ева, расставляя точки. – Прощайте.

Адвокаты неохотно поднялись из вежливости и проводили две ладные фигурки взглядами. Ева чувствовала эти взгляды спиной до самого лифта и ни разу не обернулась.

Лифт мягко понёс их вниз. В зеркальных стенах отражались две женщины: одна раскрасневшаяся и до сих пор немного ошарашенная собственной смелостью, вторая бледная, с прямой спиной и рукой в кармане. Ева разглядывала своё отражение так, будто видела его впервые.

На улице уже стемнело. Деловой квартал зажигал неон, по проспекту ползли огни машин, из дверей башен выходили люди с портфелями и торопливо ныряли в такси.

– Теперь ты снова дэ, – сказала Мария, когда за ними закрылись стеклянные двери. – Поздравляю.

Ева остановилась на ступенях и глубоко вдохнула. Воздух пах выхлопом, мокрым камнем и чьими-то духами, но ей показалось, что впервые за несколько лет она дышит полной грудью.

Дэ. Две буквы. Когда-то она их не замечала, как не замечают собственного имени. Потом их не стало, и выяснилось, что без них двери открываются медленнее, официанты подходят позже, а судья смотрит сквозь тебя, как сквозь стекло. Теперь они вернулись. Не её заслугой и не её деньгами. Через сына, через мертвеца и через человека, который в ангаре сказал ей: «Я убил Гильермо, запомни».

Она запомнила.

– Мне нужно как-то тебя отблагодарить, – произнесла Ева, приобнимая Марию здоровой рукой. – Как насчёт шопинга?

– Не стоит, правда, – засомневалась Мария. – Я же ничего особенного не сделала. Просто прочитала бумажки.

– Ты сказала им «херово». Это стоит хорошеньких таких туфелек!

– Ева…

– Я настаиваю, – не сдавалась та. – Едем.

Поймав такси, Ева продиктовала незнакомый адрес.

Мария нахмурилась, мысленно сверяясь с картой города, которую за последние месяцы выучила не хуже местных таксистов.

– Это не торговый центр. И не квартал бутиков, – заметила она.

– Мы туда обязательно поедем, но не на этом же? – отмахнулась Ева, кивнув на потёртую обивку салона и болтающийся на зеркале ароматизатор в форме пальмы.

Таксист обиженно хмыкнул, но промолчал.

Такси тронулось. Они покинули место, где корпораты зарабатывали своё состояние, и переместились туда, где они жили.

Граница между этими мирами проходила по реке. На одном берегу остались башни, неон, пробки и люди с портфелями. На другом дорога пошла вверх по холмам, и город начал редеть. Фонари здесь стояли реже, но светили ярче. Заборы становились всё выше, а дома за ними прятались всё глубже.

Мария прилипла к окну. Она бывала в богатых домах, но всегда по делу: с папками, поручениями и телефоном у уха, когда смотреть по сторонам некогда. Сейчас смотреть было можно, и Мария в который раз поразилась тому, как хорошо можно жить, если у тебя есть деньги.

Каждый особняк выглядел уникально, дорого, монументально. Один напоминал старинную крепость с башенками, другой стеклянную коробку, повисшую над склоном, третий утопал в розах так, что над цветами едва виднелась крыша. Дороги здесь были новые, словно игрушечные, без единой выбоины. Трава на обочинах была подстрижена с применением линейки, а их рядовое такси с помятым крылом смотрелось настолько инородно, что хотелось выйти и пойти пешком.

Дорогие машины, дома, подсвеченные в темноте поля для гольфа, вертолётные площадки и стильные рестораны, где за стеклом горели свечи и не было ни одного свободного столика.

Ева в окно не смотрела. Она сидела прямо, положив здоровую руку на колено, и Мария вдруг заметила, что пальцы у неё сжаты так, что побелели костяшки.

– Ева?

– Почти приехали, – ровно ответила та.

Особняк стоял в самом конце улицы, там, где дорога упиралась в склон холма и дальше ехать было некуда. Высокая ограда из светлого камня, над ней тёмные кроны старых платанов, а за ними, в глубине участка, угадывались крыша и тёплые прямоугольники окон.

Такси остановилось у кованых ворот. Ева вышла первой, подошла к селектору и на секунду замерла, не нажимая кнопку.

Мария видела через стекло, как поднялись и опустились её плечи.

Потом Ева нажала кнопку.

– Ева дэ Арано, – произнесла она в решётку динамика.

Голос не дрогнул. Динамик помолчал, щёлкнул, и створки ворот медленно, почти торжественно поползли в стороны.

– Вот как нужное имя открывает двери! Я и забыла, что ты богачка, – нарочито весело произнесла Мария, когда Ева вернулась в машину.

– Ещё раз так меня назовёшь, и я тебя укушу.

– Молчу-молчу.

Таксист, который всю дорогу косился на них в зеркало с плохо скрываемым подозрением, вдруг выпрямился и повёл машину так аккуратно, будто вёз хрустальную вазу.

Они въехали на территорию особняка. Подъездная аллея тянулась метров на двести, по обе её стороны стояли платаны, такие старые, что ветви смыкались над дорогой в сплошной свод, и фары выхватывали из темноты пятнистые стволы. Потом деревья расступились, и машина выкатилась на круглую площадку перед домом с фонтаном посередине.

Сам дом оказался не таким огромным, как те, что они проезжали по дороге, но в нём было то, чего не купишь ни за какие деньги. Возраст. Светлый камень потемнел у основания, по южной стене до самой крыши поднимался плющ, а над входом, в каменном медальоне, проступал полустёртый герб: волна и раскрытая раковина. Из окон первого этажа лился мягкий жёлтый свет.

Их уже встречали.

Мажордом спустился с крыльца, не дожидаясь, пока такси остановится окончательно. Седой мужчина во фраке, сухой и прямой, будто его всю жизнь хранили на вешалке. Он открыл Еве дверцу, подал руку, помогая выйти, и только когда она выпрямилась перед ним, поднял на неё глаза полные влаги.

– Сеньорита… – голос у него сорвался. – Простите меня, я просто… так рад.

Он глубоко поклонился, отчего слёзы сорвались с ресниц и упали на лакированные туфли, оставив на глянце два тёмных пятнышка.

Мария, выбравшись из машины следом, застыла и не знала, куда деть руки.

– Не расстраивайся, Вито, – Ева шагнула к нему и положила здоровую ладонь ему на плечо. Голос у неё самой подозрительно дрогнул. – Если ты продолжишь плакать, я тоже заплачу. А затем заплачет она.

– А я-то чего? – удивилась Мария.

– Укушу.

– Я буду рыдать как безутешная, – немедленно согласилась Мария.

Вито издал звук, наполовину всхлип, наполовину смешок. Достал из нагрудного кармана платок, промокнул глаза и убрал его обратно таким отточенным движением, будто проделывал это каждый день. Через секунду перед ними снова стоял мажордом старого дома, безупречный и невозмутимый. Только кончик носа предательски покраснел.

– Прошу в дом, сеньорита. И вы, сеньорита…

– Мария. Просто Мария.

– Прошу, сеньорита Мария.

Пока поднимались по ступеням, Ева вполголоса рассказала. Вито служил в этом доме сорок лет. Пришёл мальчишкой-лакеем при деде, при отце стал мажордомом, учил маленькую Еву кататься на велосипеде по этой самой аллее и прятал от гувернантки, когда та искала её к урокам. Когда хозяином дома стал Гильермо, он рассчитал всех старых слуг за одну неделю. Всех, кроме Вито. Не из жалости. Просто никто, кроме старика, не знал, где хранятся ключи от погреба, как запускается котельная и в каком шкафу лежит план электропроводки. Гильермо держал его, как держат старый, но полезный инструмент.

И Вито остался. Терпел, молчал, служил новому хозяину. И ждал.

В холле Ева остановилась.

Мария не сразу поняла почему. Холл был красивым: высокий потолок, лестница тёмного дерева, расходящаяся на два крыла, чёрно-белая плитка на полу. Но на стенах висело что-то странное. Огромные холсты с яркими пятнами и полосами, в которых при всём желании нельзя было разглядеть ни сюжета, ни смысла. Модные, дорогие и совершенно чужие этому дому. А между ними на обоях проступали светлые прямоугольники. Там, где обои годами не видели солнца, потому что их закрывали другие картины.

– Здесь висел портрет деда, – сказала Ева, глядя на один из прямоугольников. – Здесь мама. А здесь мы с отцом на побережье, мне там шесть.

– Портреты в кладовой, сеньорита, – тихо отозвался Вито. – Я сохранил всё, что смог. Сеньор Гильермо велел их сжечь, но, я решил иначе.

Ева медленно повернулась к нему, и Мария впервые за весь вечер увидела, как с её лица сходит маска.

– Спасибо, Вито…

Ева ещё немного постояла, глядя на лестницу. Мария почти видела, о чём она думает. О маленьком рыжем мальчишке, который однажды с грохотом будет сбегать по этим ступеням, как когда-то сбегала она сама. Лурье сегодня ночевал у Тайрона, но это ненадолго. Скоро у него будет свой дом.

Потом Ева тряхнула головой, и наваждение прошло.

– Собери всех, Вито.

Долго ждать не пришлось. Им представили охрану и прислугу: люди выстроились в холле в две неровные шеренги, и Вито называл каждого. Управляющая хозяйством, сухопарая женщина с цепким взглядом. Повар в белой куртке. Четыре горничные, садовник, двое водителей. Начальник охраны, широкоплечий мужчина со шрамом над бровью, и шестеро его людей в одинаковых тёмных костюмах. Всего семнадцать человек.

Все они знали, кто перед ними, это читалось по глазам. Её лицо несколько дней не сходило с экранов: синяк, разбитая губа, забинтованная рука. Бывшая жена хозяина. Женщина, о которой хозяин наверняка говорил всякое. И вот она стоит в его холле и смотрит на них.

Горничные переминались с ноги на ногу. Повар нервно теребил край куртки. Начальник охраны смотрел прямо перед собой, как на смотре.

Ева прошла вдоль шеренги, вглядываясь в лица, и остановилась посередине.

– Вы все уволены.

Холл накрыла тишина. Кто-то из горничных тихо охнул. Начальник охраны впервые перевёл на неё взгляд, и в этом взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание. Управляющая поджала губы.

– Прежде чем вы решите, что я мщу, – продолжила Ева уже спокойнее, – выслушайте. Лично против вас я ничего не имею. Большинство из вас я вижу впервые в жизни.

Она обвела рукой холл.

– Этот дом построил мой дед. Когда мой бывший муж стал здесь хозяином, он уволил слуг нашей семьи. Не за провинность. Просто потому, что мог. Повара, который готовил мне завтраки всё моё детство. Садовника, который сажал розы для моей матери. Шофёра, возившего меня в школу. Их выставили за ворота за одну неделю, и никто не спросил, куда они пойдут.

Голос у неё оставался ровным, но Мария, стоявшая чуть позади, видела, как напряглась её спина.

– Мой долг их вернуть, – закончила Ева. – Всех, кого смогу найти. Увы, это значит, что вам придётся искать новую работу. Но вы получите хорошие деньги. Каждому жалованье за полгода и рекомендации от дома дэ Арано. Поверьте, с такими рекомендациями без работы вы не останетесь.

Шеренга зашевелилась. Полгода жалованья даже в этом районе были суммой, о которой не шепчутся. Повар перестал терзать куртку. Одна из горничных, совсем молоденькая, с веснушками, неуверенно подняла руку, как на уроке.

– Сеньора… А если кто-то из ваших людей не вернётся?

Ева посмотрела на неё внимательнее.

– Как тебя зовут?

– Пилар, сеньора.

– Тогда Вито тебе позвонит, Пилар.

Девушка просияла и тут же смутилась собственной радости.

– А охрана? – коротко спросил человек со шрамом. – Дом нельзя оставлять пустым.

– Я позабочусь об этом, утром, – ответила Ева. – Придут люди, вы сдадите им посты и ключи. Утром Вито с вами рассчитается.

Начальник охраны кивнул.

Людей отпустили. Шеренги рассыпались, по коридорам заспешили шаги, где-то хлопнула дверь, и холл опустел так быстро, будто в нём никого и не было.

Вито подошёл к Еве, достал из внутреннего кармана фрака потрёпанную записную книжку в кожаной обложке и протянул ей.

– Что это?

– Адреса, сеньорита. И телефоны. Всех, кого рассчитали в ту неделю. Я… следил, куда они устраиваются. На всякий случай.

Ева открыла книжку. Страницы были исписаны мелким аккуратным почерком, многие строчки зачёркнуты и переписаны заново. Адреса менялись, телефоны менялись, кто-то уехал на север, кто-то умер, и напротив этого имени стоял маленький крестик. Но книжку вели всё это время. Каждую строчку.

Ева долго смотрела на страницы. Потом закрыла книжку и прижала её к груди.

– Вито…

Ева не знала, как выразить благодарность и обняла старика. Тот робко провёл ладонью по её волосам, прикрыл усталые веки из под которых скользнули две серебристые дорожки.

Мария поспешно отвернулась к одной из модных картин и сделала вид, что ужасно заинтересовалась жёлтой полосой в левом углу. Глаза щипало.

– Так, – Ева шмыгнула носом, убрала книжку в сумочку и повернулась к Марии с совсем другим лицом. Лицом женщины, которая только что вспомнила, что у неё есть планы на вечер. – Я обещала тебе шопинг.

– Ева, уже почти девять. Всё закрыто.

– Для дома дэ Арано откроют, – отмахнулась Ева и обернулась к мажордому. – Вито, отцовская «Премиата» ещё на ходу?

Старик выпрямился, и в его глазах впервые за вечер мелькнуло что-то отдалённо похожее на озорство.

– Я заводил её каждое воскресенье, сеньорита.

Мария переводила взгляд с одной на другого и с нарастающим подозрением понимала, что этот вечер только начинается.

– Давай только заедем и купим куриного бульона, мне надо отвезти его Хавьеру.

– Может доставку? – уточнила Ева.

– Нет, я сама, – быстро ответила Мария и покраснела под пристальным взглядом Евы.