Текст книги "Наследник $$$ уровня VIII (СИ)"
Автор книги: Андрей Еслер
Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
* * *
Рубен.
Винный фестиваль в Фаворе устраивали каждую осень на площади у старого крытого рынка, и Рубен не пропускал его уже шестой год подряд.
Со стороны это выглядело странно, и Рубен прекрасно это понимал. Плотный молчаливый парень, плохо вязался с бокалом на тонкой ножке. На работе о его увлечении не знал никто, кроме Паскаля, который однажды застал его с дегустационным блокнотом и благоразумно промолчал. Серверы и вино, по его мнению, устроены похоже. И там и там всё решают мелочи, которые обычный человек не замечает, пока что-нибудь не пойдёт не так.
Площадь гудела с полудня. Вдоль рядов тянулись белые шатры винодельческих домов с юга и из предгорий, над прилавками висели связки сушёного перца и чеснока, а от жаровен в дальнем углу тянуло дымком и шкварчащим на углях мясом. Где-то у фонтана играли на гитаре, и музыка то и дело тонула в смехе и звоне стекла.
Рубен шёл вдоль рядов без спешки, по своей давней системе. Сначала молодые белые, потом розовые, потом красные, а крепкие и сладкие оставлял на конец, когда нёбо уже устанет. У третьего шатра, где торговала небольшая семейная винодельня из-под Севильи, он задержался дольше обычного. Хозяин, сухой старик с коричневыми от солнца руками, налил ему на палец тёмного, почти чёрного вина и выжидающе замер.
Рубен покачал бокал, поднёс к носу и прикрыл глаза. Чернослив, немного кожи и что-то землистое, похожее на мокрую листву после дождя. Он сделал маленький глоток, подержал вино во рту и только потом проглотил.
– Дуб старый, – произнёс он наконец. – Бочки не новые, лет пять им, не меньше. И собирали поздно, после первых холодов.
Старик расплылся в улыбке и хлопнул ладонью по прилавку.
– Семь лет бочкам! А виноград снимали в конце октября, когда соседи уже над нами смеялись.
– Вы здорово в этом разбираетесь, – произнес кто-то за спиной.
Рубен обернулся на голос. Рядом стояла девушка в светлом плаще, с бокалом, в котором плескалось на донышке что-то розовое. Тёмные волосы собраны в небрежный узел, на щеках румянец то ли от вина, то ли от прохладного ветра. Она смотрела на него с любопытством.
– Немного, – Рубен пожал плечами.
– Немного? Вы про бочки угадали. Я долго хожу по площади, и для меня всё это просто кислое и красное. – Она покрутила свой бокал и с сомнением заглянула внутрь. – Вот это, например, я взяла, потому что бутылка красивая.
– Можно?
Она протянула бокал. Рубен понюхал, чуть поморщился и вернул.
– Сладкое. Подкрашенное. Такое делают для туристов.
Девушка рассмеялась, звонко и без всякого смущения, и вылила остатки в ведёрко у прилавка.
– Вот! Именно поэтому мне и нужен кто-то, кто разбирается. Расскажите мне про вино. Не про всё сразу, конечно, но хотя бы как не покупать красивые бутылки.
Рубен растерялся и не нашёлся с ответом. Разговаривать с незнакомыми людьми он не умел и не особенно любил, а с симпатичными девушками тем более. Обычно в таких случаях его хватало на пару фраз, после чего собеседник сам находил повод уйти. Но о вине говорить было проще, чем о погоде, и он сам не заметил, как повёл её вдоль рядов, объясняя, почему белое пьют раньше красного и зачем вообще нюхать бокал.
Девушку звали Лаура. Она слушала внимательно, задавала вопросы и послушно нюхала всё, что он ей протягивал, забавно морща нос. К шестому шатру она уже уверенно отличала молодое вино от выдержанного и страшно этим гордилась.
– А чем вы занимаетесь, когда не пьёте вино? – поинтересовалась она, когда они остановились у жаровни и Рубен купил две лепёшки с мясом.
– Работаю.
– Где?
– В одной компании. С компьютерами.
– Звучит загадочно. – Она откусила лепёшку и прикрыла рот ладонью. – Вы всегда такой немногословный?
– Почти всегда.
– Тогда мне повезло, что я спросила про вино, а не про компьютеры.
Солнце уже садилось за крыши старого рынка, и в шатрах зажгли гирлянды. Лаура доела лепёшку, вытерла пальцы салфеткой и посмотрела на него с хитрой улыбкой.
– Знаете, мне кажется, одного урока мало. Я так и не поняла, что пить с рыбой. Может быть, поужинаем? Вы выберете вино, а я буду учиться.
Рубен почувствовал, как горят уши, и порадовался, что уже сгущаются сумерки.
– Можно, – ответил он и после короткой паузы добавил: – Я знаю место. Там хорошая карта.
– Карта?
– Винная.
Лаура снова рассмеялась и записала свой номер прямо на его дегустационном блокноте, крупными круглыми цифрами поверх заметок о старых бочках.
* * *
Паскаль.
Дом престарелых стоял на тихой улице в западной части Фаворы, за невысокой оградой, увитой диким виноградом. Паскаль приезжал сюда каждое воскресенье, с тех пор как два года назад бабушка перестала узнавать соседей и однажды ушла из дома в ночной сорочке искать мужа, который умер ещё до рождения Паскаля.
Внутри пахло хлоркой, варёной капустой и лавандовым мылом, которое здесь раскладывали во всех умывальниках. В холле работал телевизор, и несколько стариков в креслах сосредоточенно смотрели дневной сериал, и Паскаль всякий раз старался проходить мимо на цыпочках. Они называли его внуком или мальчиком, и ему это нравилось.
Бабушка сидела у окна в своей комнате, укрытая пледом, и перебирала пуговицы в жестяной коробке из-под печенья. Пуговицы она собирала всю жизнь, и теперь это было единственное занятие, которое её успокаивало.
– Бабуль, это я.
Она подняла голову, несколько секунд разглядывала его, а потом лицо её просветлело.
– Паскуалито. Ты опять похудел. Тебя там не кормят?
– Кормят, бабуль. Очень хорошо кормят. У нас на работе отличный повар.
Он поцеловал её в сухую тёплую щёку, поставил на тумбочку пакет с апельсинами и её любимым миндальным печеньем и лишь тогда обратил внимание, что в комнате они не одни.
У шкафа стояла незнакомая девушка в голубом форменном халате и аккуратно раскладывала по полкам выглаженное бельё. Невысокая, с копной рыжеватых кудрей, которые она безуспешно пыталась удержать заколкой, и россыпью веснушек на носу.
– Добрый день, – она улыбнулась ему через плечо. – Вы, должно быть, внук? Сеньора Долорес о вас рассказывала.
– Паскаль, – он протянул руку, но спохватился, что у неё заняты руки, и неловко спрятал свою в карман. – А где Консуэло?
– Приболела. Я её подменяю, пока она не выйдет. Меня зовут Мирея.
Бабушка оторвалась от пуговиц и строго посмотрела на девушку.
– Мирея хорошая. Она мне волосы заплетала.
– Сеньора Долорес сегодня очень хорошо себя чувствует, – Мирея закрыла шкаф и подошла ближе. – Утром сама съела весь завтрак и даже рассказала мне, как познакомилась с мужем на танцах.
– Опять про танцы, – Паскаль улыбнулся. – Каждый раз новая версия. В прошлый раз дедушка приехал за ней на белом коне.
– А сегодня на мотоцикле.
– Прогресс.
Мирея рассмеялась, и бабушка, не понимая, над чем смеются, тоже заулыбалась и протянула девушке пуговицу, большую, перламутровую, с четырьмя дырочками.
– Держи, деточка. Это от моего свадебного платья.
Мирея бережно взяла пуговицу, повертела её на свету и положила обратно в коробку.
– Спасибо, сеньора Долорес. Пусть лучше лежит у вас, тут она целее будет.
Паскаль провёл с бабушкой два часа. Читал ей вслух газету, хотя она почти сразу задремала, помог Мирее пересадить её в кресло у окна, чистил апельсины и слушал, как в коридоре скрипят колёса тележки с полдником. Мирея то уходила к другим подопечным, то возвращалась, и каждый раз задерживалась в комнате чуть дольше, чем требовала работа.
Они разговорились. Мирея рассказала, что учится на медсестру и по выходным подрабатывает сиделкой, а варёную капусту, которой здесь пропахло всё здание, терпеть не может с детства. Паскаль рассказал про работу столько, сколько можно, то есть почти ничего, и сам удивился, как легко с ней болтать.
– Программист? – Мирея склонила голову набок. – Никогда бы не подумала. Я думала, программисты все бледные и в очках.
– У нас эту функцию выполняет другой, весьма колоритный парень.
– А вы?
– А я просто программист.
Когда бабушка окончательно уснула, Паскаль укрыл её пледом до самого подбородка и вышел в коридор. Мирея как раз катила мимо тележку с грязной посудой.
Паскаль немного постоял, глядя, как она поправляет выбившуюся из-под заколки прядь.
– Мирея, а вы, случайно, не свободны в среду вечером? Я знаю одно место недалеко от университета. Там кормят куда лучше, чем тут.
Она остановила тележку и посмотрела на него снизу вверх, прищурившись.
– А если бы была капуста, вы бы не пригласили?
– Пригласил бы. Но в другое место.
Мирея улыбнулась и достала из кармана халата ручку.
– В среду я свободна после семи.
* * *
Лунтик.
Отдел радиотехники в большом торговом центре на проспекте Игнасио любил за три вещи. Здесь редко бывало много покупателей, продавцы давно перестали предлагать ему помощь, а на нижних полках в дальнем конце лежали детали, которые Рафаэль называл «кладбищем гениальных идей» и которых не было больше нигде в Фаворе.
Он пришёл в бейсболке, надвинутой на глаза, и в тонких хлопковых перчатках. Накладные усы он на этот раз оставил дома. Сегодня ему предстояло долго думать. Рафаэлю для макета нужны были конденсаторы определённой ёмкости, и Игнасио вызвался сходить за ними, потому что Рафаэль в прошлый раз купил не те.
У стеллажа с конденсаторами пахло картоном и едва уловимой канифолью от паяльной станции за прилавком. Игнасио присел на корточки перед нижней полкой и принялся методично перебирать коробочки, сверяясь с листком в руке.
– Интересно, для чего столько?
Игнасио нехотя поднял голову. Над ним стояла девушка лет двадцати трёх, в короткой клетчатой юбке и облегающем свитере, с длинными прямыми волосами цвета воронова крыла. Она держала в руках маленькую коробку с лампочками и смотрела на его корзину.
– Для макета, – ответил Игнасио и вернулся к полке.
– Какого макета?
– Технического.
Девушка присела рядом, так близко, что Игнасио уловил запах её духов, сладкий и тяжёлый, с чем-то вроде ванили. Он чуть отодвинулся вбок.
– Я совсем ничего в этом не понимаю, – призналась она и взяла с полки первую попавшуюся коробочку. – Вот это, например, что такое?
– Резистор.
– А зачем он?
– Сопротивляется.
– Как интересно. – Она улыбнулась и положила коробочку не туда. Игнасио молча переложил её на место. – Я тоже иногда сопротивляюсь, но недолго.
Игнасио задумался над этой фразой, не нашёл в ней полезной информации и продолжил перебирать конденсаторы.
– Меня зовут Эстер. А тебя?
– Игнасио.
– Красивое имя. – Она подвинулась ближе и заглянула в его листок. – Ты, наверное, очень умный, раз разбираешься во всём этом. Мне всегда нравились умные мужчины.
– Статистически умных мужчин меньше, чем остальных, – заметил Игнасио, не отрываясь от полки. – Это неудобно, если они вам нравятся.
Эстер на секунду растерялась, но почти сразу нашлась и рассмеялась.
– Ты забавный.
Игнасио нашёл нужную ёмкость, пересчитал коробочки, положил в корзину на две больше, чем значилось в списке, потому что Рафаэль обязательно что-нибудь сожжёт, и поднялся. Эстер поднялась следом и, как бы невзначай, коснулась его локтя.
Игнасио отдёрнул руку, достал из кармана спиртовую салфетку и тщательно протер рукав.
– У тебя аллергия? – Эстер проводила салфетку взглядом.
– Нет.
– Тогда что?
– Гигиена.
Он направился к кассе, и Эстер пошла рядом, подстраиваясь под его шаг. Она рассказывала, что недавно переехала в Фавору и вечерами ей ужасно скучно в пустой квартире. На каждую фразу Игнасио реагировал коротким кивком. У кассы она встала вплотную к прилавку, так что ему пришлось тянуться через неё, чтобы выложить покупки.
– Игнасио, – она заправила прядь за ухо и посмотрела на него из-под ресниц. – Я здесь совсем одна. А ты единственный за всю неделю, с кем мне было интересно разговаривать. Может быть, сходим куда-нибудь вечером? Поужинаем, выпьем вина. А потом посмотрим, как пойдёт.
Продавец за прилавком перестал ковырять приёмник и с живым интересом уставился на них поверх очков.
Игнасио расплатился, аккуратно убрал сдачу в кошелек, пересчитав монеты, и только после этого повернулся к Эстер. Смотрел он на неё долго и внимательно, чуть склонив голову набок.
– Нет, – ответил он совершенно невозмутимо. – Это невозможно. Мы принадлежим к разным видам.
Эстер открыла рот и так и замерла.
Игнасио забрал пакет с конденсаторами, поправил бейсболку и вышел из отдела, не обернувшись. Продавец за прилавком ещё долго беззвучно трясся, уткнувшись лицом в раскуроченный приёмник, а паяльник у него в руке тем временем прожёг на столе аккуратную чёрную дырочку.
Глава 5
В отдел программистов я заглянул ближе к обеду.
За последние месяцы здесь стало заметно теснее. Когда мы только начинали, несколько человек умещались в одной комнате и ещё жаловались, что помещение слишком большое. Теперь пространства всё так же много, но добавилось оборудование, просто хлам, личные вещи и многое другое.
Лунтика на месте не оказалось.
Я спросил у Паскаля где он и получил указание на соседнюю комнату, которую они с Рафаэлем совсем недавно отвели под работу над навигатором.
Там всё выглядело ещё хуже, в самом хорошем смысле.
На длинном столе вперемешку лежали документация, распечатанные схемы, несколько блоков оборудования и провода. Часть стены занимала большая карта, поверх которой кто-то прикрепил листы с таблицами и заметками. Рафаэль стоял возле неё, а Игнасио устроился за компьютером, они как раз спорили о количестве людей, что понадобятся для полноценного запуска. Судя по лицам уже давно и к согласию пока не пришли.
Я успел постоять в дверях несколько секунд, прежде чем вмешался.
– Сколько вам нужно людей? – прервал я их.
Рафаэль повернулся ко мне.
– Сотня, не меньше, – развёл он руками.
Сотня.
Я ещё раз посмотрел на заставленный техникой кабинет.
Когда-то мне казалось, что для разработки программного обеспечения достаточно посадить нескольких толковых ребят за компьютеры, дать им понятную задачу и не мешать. В какой-то момент выяснилось, что толковым ребятам требуются другие толковые ребята, тем – ещё несколько специалистов, а затем внезапно обнаруживается целое направление, которое само по себе начинает напоминать небольшую компанию.
С навигатором происходило примерно то же самое.
Одного спутникового сигнала оказалось мало. Нужны карты, адреса, дорожная сеть, снимки, точки привязки, обработка данных и приложение, которое всё это соединит. Причём желательно так, чтобы обычному пользователю вообще не приходило в голову задумываться, сколько людей понадобилось ради маленькой стрелочки на экране.
– А сколько есть? – заинтересованно спросил Лунтик.
Рафаэль бросил на него тяжёлый взгляд, но отвечать не потребовалось. Я примерно представлял возможности нашего нынешнего отдела и заодно уже понимал, к чему всё идёт.
– Думаю, через фонд мы можем задействовать почти весь университетский ресурс. Выпускникам и начинающим специалистам будет чем заняться, можно даже найти уже выпустившихся людей и собрать их, – начал прикидывать я.
Идея на самом деле лежала на поверхности.
Фонд изначально создавался не только ради красивых фотографий со студентами и стипендий. Университет ежегодно выпускал сотни специалистов, а мы всё сильнее упирались именно в людей. Хороших программистов нельзя было заказать вместе с очередной партией оборудования, инженеров тоже. Их приходилось искать, проверять, переманивать, обучать, а потом ещё надеяться, что человек окажется способен работать в команде.
Здесь же под боком находилась готовая система подготовки кадров.
Оставалось только научиться пользоваться ею в промышленных масштабах.
– Мы берём всех, – сказал Лунтик.
Рафаэль резко повернул к нему голову.
– Зачем нам столько? Голова ты деревянная? – едва ли не закричал он. – Если дать тысяче человек выполнять одну и ту же задачу, она не выполнится быстрее.
Игнасио спокойно выслушал его и кивнул.
– Верно. Поэтому мы разобьём задачу на куски, а сами станем архитекторами. Сотня будет работать с вайфай-сетями, сотня со спутниковыми и аэрографическими снимками, ещё сотня начнёт работу над приложением. Так мы сможем довольно сильно ускориться.
Я перевёл взгляд на Рафаэля.
Тот явно хотел возразить сразу по нескольким пунктам, но первым наружу выбрался самый очевидный.
Он махнул рукой.
– Сотрудников будут сотни, а мы одни, предлагаешь взять еще кураторов?
– Да, – просто пожал плечами Лунтик.
Рафаэль некоторое время смотрел на него так, словно пытался решить, издевается тот или действительно считает всё происходящее совершенно очевидным.
С Игнасио определить это было почти невозможно.
Впрочем, сама идея мне нравилась. Не потому, что я внезапно понял техническую сторону вопроса. Как раз с ней всё было плохо. Чем дольше я слушал Рафаэля и Лунтика, тем яснее становилось, насколько огромный объём работ скрывается за словом «навигатор».
Зато организационная часть была мне куда ближе.
Большую задачу действительно можно разбить на множество маленьких. Для каждой маленькой найти исполнителей, над исполнителями поставить людей поопытнее, а наверху оставить тех, кто понимает, каким должен быть конечный результат. Проблема заключалась только в том, что сначала всю эту конструкцию требовалось создать.
Рафаэль, видимо, пришёл к примерно тем же выводам.
– Простыми словами, – сказал он мне, – У нас есть всё для создания навигатора, но не хватает выстроенного техпроцесса и рук.
– Со вторым помочь смогу, с первым нет, ибо не представляю, что вам предстоит сделать, но идея Игнасио мне нравится.
– Кхе… – кхекнул Рафаэль.
Игнасио невозмутимо поднял руку к голове, будто снимал невидимую шляпу, и отвесил небольшой поклон.
– Сеньор.
Я повторил его жест не стал, ограничившись кивком:
– Сеньор.
После чего оставил их разбираться дальше.
Если Игнасио действительно решил превратить двух человек в архитекторов для нескольких сотен программистов и инженеров, Рафаэлю ещё предстояло пережить немало интересных открытий.
Мне же для начала нужно было найти эти несколько сотен.
Вернувшись в кабинет, я сразу попросил соединить меня с Жасмин Флорес.
Катрин вошла следом и заняла привычное место неподалёку. За последние дни она окончательно освоилась в новой роли и теперь почти постоянно находилась рядом. Формально в этом не было ничего необычного: после последних событий необходимость в охране отрицать стало бы странно даже мне. На практике присутствие Катрин ощущалось совсем иначе, чем присутствие Хавьера.
Хавьер умел находиться рядом так, что через несколько минут перестаёшь его замечать.
У Катрин такого таланта не было. Или она просто не собиралась им пользоваться.
Телефон наконец соединили.
– Добрый день, сеньорита Флорес.
– Добрый, сеньор, – ответила она. – Чем могу быть полезна?
– Мы обговаривали возможность использовать студентов технического направления, программистов и инженеров из университета, хочу вернуться к этому вопросу.
Жасмин немного помолчала, вспоминая наш предыдущий разговор.
– Вы про конкурс?
– Нет, конкурс само собой будет, думаю, даже не один в год.
– Почему не один?
– Задач много, а рук мало, – сказал я.
Это становилось универсальным объяснением большей части моих проблем.
С каждым новым проектом появлялись задачи, вместе с задачами требовались специалисты, а специалисты почему-то не материализовывались возле двери офиса сразу после того, как мне приходила в голову очередная хорошая идея.
Университет мог хотя бы частично исправить ситуацию.
– Мы можем обеспечить что-то вроде практики, отправлять к вам старшие курсы, выпускников, аспирантов, – предложила женщина.
Вариант был очевидный, но слишком медленный.
Мне не требовалась группа студентов два раза в год, которую можно посадить в дальнем кабинете, дать несколько безопасных заданий и через месяц подписать им бумаги. Если уж связывать университет и мои компании, система должна была работать постоянно.
– Каждый семестр? Этого мало, мне бы хотелось завуалировать практику, на самом деле это будет работой, – сказал я и по короткой паузе понял, что Жасмин на той стороне напряглась. – Возможно, один выходной, плюс пара часов в день сверх учёбы и так далее, такие комбинации мне наиболее интересны. Естественно, это будет оплачиваться, но мне нужны лучшие из лучших.
Жасмин молчала, позволяя мне продолжить.
Я не торопился.
Давить здесь не требовалось. Предложение и без того выглядело достаточно необычно, особенно для университета, где любое изменение сначала проходило через несколько кабинетов, потом несколько подписей, а уже после этого вполне могло умереть на столе у человека, который вообще не понимал, зачем всё затевалось.
– Для вас плюсы очевидны, так что по идее это вы должны мне платить, но я довольно щедр, – пошутил я.
Жасмин позволила себе вежливый смех. Это хорошо. По крайней мере трубку пока не положила, понимает, что обязана.
– Ваши плюсы, о чём мы… Так вот, – я на несколько секунд задумался, собирая мысли в кучу. – Уровень подготовки ваших студентов возрастёт в разы с получением практики. Не простого перекладывания бумажек или обязательных часов в технологических конторах, нет. Работа на крупный стартап – это нечто иное. Это престиж, зарплата, ниже рынка, но всё-таки. Хорошее резюме, возможность устроиться на постоянную работу и так далее. Плюсов и правда много.
Чем дольше я говорил, тем более очевидной становилась схема.
Причём выгодной не только для меня.
Студент получал возможность заниматься реальной разработкой ещё до выпуска. Компания получала человека, которого можно оценить не по красивому резюме и рекомендациям преподавателя, а по конкретному результату. Университет получал выпускников, которые выходили не с одним дипломом и воспоминаниями о лабораторных работах, а с опытом участия в большом проекте.
Лучших можно было оставлять.
Самых лучших – постепенно поднимать выше и превращать в тех самых кураторов, которых не хватало Рафаэлю. Если система заработает, через несколько лет искать специалистов по всей стране мне придётся значительно реже.
– Когда продукт, над которым будут работать выпускники, выйдет на рынок, ваши акции, госпожа ректор, сильно взлетят.
На этот раз пауза затянулась.
– А если не выйдет? – спросила Жасмин.
Вопрос был разумный, для неё особенно, она еще не освоилась в кресле.
Я мог позволить себе несколько провальных проектов. Один не сработает – попробуем другой. Для университета участие в громко заявленной программе означало уже не только возможную выгоду, но и репутационный риск.
Только конкретно с навигатором я переживал меньше всего.
Технических проблем там хватало, но ничего принципиально невозможного я не видел. В моём прежнем мире подобные системы существовали давно. Здесь уже имелись спутники, оборудование и необходимая вычислительная база. Остальное упиралось во время, людей и организацию.
– Выйдет, – уверил я. – Это существенно повысит репутацию университета. Возможно, к вам начнут приезжать учиться из-за границы.
Вот это уже было интереснее простых стипендий.
Сильный университет притягивает хороших студентов. Хорошие студенты становятся хорошими специалистами. Специалисты создают компании, разработки и деньги, после чего университет получает ещё больше возможностей.
Если удастся запустить такой круг хотя бы в пределах одного факультета, результат появится не сразу, зато будет работать годами.
– Умеете вы убеждать, Виктор, – сказала Жасмин прямо. – Хорошо, я подумаю над тем, как всё организовать и протащить через попечительский совет решение по утверждению новой программы и дополнительному финансированию.
Вот и отлично. Самое сложное она только что добровольно забрала себе. Я откинулся на спинку кресла.
– За совет можете быть спокойны, там есть мои люди, они займутся вопросом.
После моих слов Жасмин снова замолчала. Теперь пауза ощущалась иначе.
– Ваши люди… – повторила она с едва заметным вызовом. – Я тоже ваш человек.
Я на секунду задумался. Формулировка получилась двусмысленная. Особенно с учётом того, сколько всего произошло вокруг университета за последнее время.
Жасмин действительно многим была мне обязана, но превращать отношения с людьми в примитивную систему долгов я не собирался. Такие конструкции хорошо работали только до первого серьёзного расхождения интересов. Гораздо надёжнее, когда человек идёт рядом не потому, что должен, а потому что ему самому нужна та же дорога.
– Пока наши цели совпадают, – сказал я. – Я за то, чтобы Валентия стала технологическим центром, развивалась, становилась лучше. Пока мы смотрим в одну сторону, вы мой человек.
Ответа сразу не последовало. Я не стал ничего добавлять.
Жасмин прекрасно поняла, что я имел в виду. Мне не требовалась от неё личная преданность, клятвы или благодарность за должность. Пока фонд помогал студентам, университет развивался, а мне через него удавалось находить людей для новых проектов, вся конструкция устраивала обе стороны.
На этом разговор можно было заканчивать. Я положил трубку и только тогда заметил, что Катрин всё это время смотрела на меня. Сидела неподалёку, молчала и наблюдала с тем самым выражением лица, по которому невозможно было понять, какие именно выводы уже успела сделать.
Я выдержал её взгляд несколько секунд и отвернулся к бумагам. Начинаю скучать по Хавьеру. Тот хотя бы не сверлил меня глазами.
– Отчёты по Вифону, – подала документы Мария. – И… хотела узнать, сегодня вечером что-то планируется?
– Откуда вопрос?
– Хочу уйти с работы пораньше, – виновато улыбнулась она.
– Приятно болеть, когда за тобой ухаживают, – улыбнулся я, понимая, что Мария отпрашивается ради Хавьера.
– Хочешь сломаю тебе что нибудь, милый? – спросила Катрин, играющая в телефон и раскачивающаяся на кресле напротив.
Я лишь улыбнулся.
– Хорошо, можешь уйти раньше.
– Вы лучший босс, как сказала бы Ева! – Мария едва не подпрыгнула.
Мария убежала, ей нужно было спланировать дела так, чтобы успеть все до вечера. А так, как она исполняла две роли, юриста и помощника, работы у неё навалом.
Ева, еще один хороший вопрос.
Останется она работать после того, как снова обзавелась приставкой дэ? Ведь кроме этого она получила солидное наследство.
Как минимум стоит предложить ей сотрудничество по части гостиниц, если её объекты войдут в сеть Гранд Сапфир, она от этого выиграет. Кроме прочего, мне нужен достойный управляющий.
Я собирался сделать сервис бронирования, но этим не ограничусь, хотелось большего.
Мне не нужны все эти отели в собственности. В этом нет никакого смысла. Зачем мне самому владеть каждым зданием, связывать деньги в земле и бетоне, разбираться с кредитами, ремонтами, подрядчиками и всей этой тяжёлой хозяйственной машиной, если можно владеть куда более ценной вещью – доверием людей? Пусть стены принадлежат другим. Мне достаточно, чтобы человек, заходя в любой из этих отелей, чувствовал, что попал в одно и то же пространство, подчинённое одним правилам и одному представлению о том, каким должен быть хороший сервис.
Я хочу, чтобы между отелями исчезла случайность. Чтобы не было так, что в одном городе гостя встречают прекрасно, а в другом всё зависит от настроения администратора, жадности владельца или того, насколько давно у них меняли матрасы. Один уровень обслуживания, одинаковое отношение к чистоте, одинаковые требования к людям, одинаковая логика во всём – от того, как выглядит номер, до того, как разговаривают с человеком, который пришёл пожаловаться. Гость не должен каждый раз рисковать. Он должен заранее знать, что получит. Именно за это он в конце концов и начнёт выбирать не конкретную гостиницу, а имя.
Отдельный владелец почти всегда слаб. У него может быть прекрасное здание, хорошее место, приличные номера, но каждый день он остаётся один на один с одними и теми же проблемами. Где брать гостей, как удерживать персонал, сколько ставить за номер завтра, как пережить мёртвый сезон, где закупаться, как обучать людей, как проверять качество, как отвечать на плохие отзывы. Один управляющий ушёл – всё просело. Один слабый сезон – начинается экономия на всём подряд. Один неудачный год – и хороший отель превращается в уставшее здание, которое медленно теряет репутацию.
А я могу прийти к такому владельцу и сказать: оставь себе стены, землю и свою долю прибыли, а остальное возьмём на себя мы. Мы дадим тебе порядок. Научим людей работать так, как нужно. Выстроим обслуживание, продажи, закупки, контроль, обучение. Дадим инструменты, которые одному отелю создавать слишком дорого и слишком сложно. Покажем, когда можно поднимать цену, когда нужно заполнять номера любой ценой, где ты теряешь деньги и где пытаешься сэкономить так, что потом теряешь ещё больше.
Но всё это вторично. Самое ценное, что я могу ему дать, – людей.
Если человек однажды остановился у нас, получил именно то, чего ожидал, и остался доволен, в следующий раз он уже не будет начинать поиск с нуля. Он будет искать знакомое имя. Сегодня он спал у нас в одном городе, через месяц окажется в другом, через год полетит в третью страну, и каждый раз за ним будет тянуться одна и та же мысль: там я знаю, что получу. Мне не нужно убеждать его заново. Это и есть настоящий капитал.
Чем больше у меня отелей, тем полезнее я становлюсь каждому новому владельцу. Чем больше у меня гостей, тем сильнее моё имя. А чем сильнее имя, тем охотнее хорошие отели хотят к нему присоединиться. Получается система, которая начинает кормить сама себя. Владельцу выгодно войти ко мне, потому что у меня уже есть поток людей. Людям выгодно выбирать меня, потому что я уже присутствую везде, куда они едут. А я оказываюсь между ними и получаю свою долю всякий раз, когда одно встречается с другим.
Именно поэтому мне не нужно покупать каждый отель. Я заработаю не на стенах. Я заработаю на том, что заставляю чужие стены приносить больше денег, чем они приносили без меня. Дам человеку систему, имя, поток гостей и возможность продавать номер дороже просто потому, что над входом теперь висит правильная вывеска. За это можно брать деньги постоянно, не вкладывая миллионы в каждое новое здание.
Но такая схема работает только до тех пор, пока имя чего-то стоит. Если начать раздавать его всем подряд, всё развалится. Один плохой отель способен испортить то, что десятки хороших строили годами. Владельцу легко решить, что сегодня можно немного сэкономить: поставить человека подешевле, отложить ремонт, купить хуже бельё, урезать завтрак. Для него это один отель и один месяц. Для меня это человек, который завтра окажется в другом городе и больше не выберет ни один из моих отелей.
Поэтому я должен быть жёстче любого отдельного владельца. Он отвечает только за своё здание, а я – за обещание, которое это здание даёт от моего имени. Если оно не может это обещание выполнять, ему не место в системе. В этом и есть вся конструкция: владелец может владеть недвижимостью, но правила принадлежат мне. Его люди работают внутри его здания, но учатся работать по моей системе. Его гостиница приносит ему деньги, но гостей в неё всё чаще приводит моё имя.
