Текст книги "Наследник $$$ уровня VIII (СИ)"
Автор книги: Андрей Еслер
Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
– Значит, мы будем первыми.
– Будем. Это необычно, сеньор дэ Сепеда, и может вызвать фурор. Вифон все уже видели. Такого не видел никто.
Аурелио посмотрел на прототип ещё раз. Синий глянец отражал свет ламп. Мальчишка задал стране образец того, как выглядит смартфон, и все, кто пришел следом, послушно его скопировали.
– Где мы сейчас?
– Прототип готов, это третья итерация. – Ибаньес открыл свою папку. – Петлю японцы нам продали вместе с оснасткой, наружный экран делаем здесь. Заводы подтвердили первую партию, двести тысяч штук, с возможностью удвоить в течение месяца..
Заведующий розницей, до сих пор молчавший, придвинул к Аурелио ещё одну папку.
– Первые материалы здесь, сеньор. Ролик на тридцать секунд для телевидения и серия для прессы. Главный кадр везде один. Человек открывает телефон одной рукой, и звучит щелчок. Больше в ролике почти ничего нет.
Аурелио пролистал раскадровку с девушкой на террасе кафе, мужчиной в деловом костюме у входа в метро и парнем на мотороллере. У всех в руке новый аппарат, у всех одно и то же движение большим пальцем. Просто и понятно, без длинных объяснений про мегапиксели и память.
– Прилавки?
– Все точки получат аппараты в первый день, – ответил заведующий. – Витрины переоформляем под запуск. Покупатель приходит за сим-картой, а видит на стойке телефон, которого нет ни у кого из его знакомых.
Аурелио сделал ещё одну пометку, аккуратно отложил карандаш и снова взял прототип. Пластик успел нагреться от его ладони.
Отбирать у Вифона звание самого умного телефона бессмысленно, да и незачем. «Иберкому» достаточно продавать аппарат, который не похож ни на один другой, и за такую вещь покупатель охотно переплачивает.
– Мессенджер ставим на все аппараты, – распорядился он. – Сеть доводите как можно скорее, людей берите где хотите, бюджет я подпишу. Рекламу показать мне до конца месяца. Дату запуска пока никому.
Ибаньес кивнул и начал собирать папки.
Молодой дизайнер так и сидел, не решаясь протянуть руку за прототипом. Аурелио заметил это, открыл телефон ещё раз, дослушал щелчок и только после этого вернул ему аппарат.
– Хорошая работа.
* * *
В офис мы с Катрин добрались к девяти. Внутри пахло свежим хлебом. Эстелла начинала печь с шести, и к нашему приезду запах успевал расползтись по всему первому этажу, пробираясь даже в серверную. Кто-то из модераторов нёс к себе на этаж тарелку с ещё тёплыми булочками, прижимая к ней локтем стопку распечаток.
День начался с обычного обхода. Я заглянул к модерации, где старшая смены коротко доложила, что ночь прошла спокойно, если не считать двух десятков новых аккаунтов, которые рекламировали одну и ту же контору мошенников. Оттуда я прошёл к программистам. Матео сидел, уткнувшись в монитор, и махнул мне рукой, не поворачивая головы. Паскаль с Тео спорили у доски о какой-то схеме, а Лунтик в дальнем углу сидел в наушниках.
Захар встретил меня у поста охраны со списком гостей на день.
– Хавьер звонил, – добавил он. – Рвется на работу.
– И что ты ему ответил?
– Что пока с вами госпожа Катрин.
– Он успокоился?
– Не сказать, что сильно, – усмехнулся Захар. – Но этого достаточно.
Дальше меня ждали бумаги, и я два часа подписывал договоры, согласовывал счета, отвечал на письма и сверял сметы с тем, что обещали поставщики неделю назад. Катрин заняла кресло возле окна и изредка поглядывая на двор. Мария за своим столом негромко спорила по телефону с кем-то из таможни Сарды.
Офис работал без суеты. Каждый знал, чем занят, и никто не бегал ко мне с вопросами, которые мог решить сам. Ради этого я и строил компанию. Сейчас, после происшествия с Мачадо, эта деловая тишина действовала отлично.
Ева появилась в обед.
Сначала я услышал цокот каблуков в коридоре, затем в кабинет вплыл знакомый клубничный аромат, и только после этого его обладательница. Красная помада, волосы аккуратно уложены, поверх светлой блузки сидел строгий жакет. Поврежденную руку она держала в кармане, но в остальном ничто в ней не напоминало о похищении.
– Я не работать, – с порога объявила она. – Просто поболтать. Дома сидеть невыносимо. Лурье с сеньором Тайроном, прислуга ходит на цыпочках, а на телефон звонят только адвокаты.
– Как себя чувствуешь?
– Намного лучше. – Она опустилась на край стола Марии, отчего та выразительно подняла брови, но промолчала. – Антуан обещал, что через пару недель смогу держать ручку. Правда, подписывать пока нечего, потому что юристы всё ещё делят то, что осталось от Гильермо.
Мы поговорили минут двадцать. Про наследство и про гостиницы. Ева жаловалась с таким удовольствием, что было понятно, насколько ей это нравится. Наконец она поднялась, одёрнула жакет и направилась к двери.
– Пойду к твоим гениям. Обещала Лурье узнать, когда они выпустят игру про пиратов.
– Они не делают игру про пиратов.
– Теперь будут, – отозвалась она уже из коридора.
Катрин хмыкнула, не отрываясь от газеты.
Я вернулся к бумагам. Прошло, наверное, полчаса, когда снизу донеслись голоса. Сперва я не обратил на них внимания, у программистов громкие споры случались через день, но голоса становились всё выше, и один из них был женским. А затем к нему присоединился второй, ещё выше и ещё злее.
Катрин отложила газету и прислушалась.
– Это Ева?
– Одна из них точно.
Я спустился по лестнице, Катрин шла следом. Уже в коридоре стало понятно, что спором это назвать сложно. Дверь к программистом была нараспашку.
Посреди комнаты стояли Ева, Матео и Майра. Остальные программисты сидели за своими столами и старательно изображали работу, хотя ни одна клавиатура не щёлкала. Паскаль замер с чашкой у рта, Тео медленно сползал в кресле, стараясь стать как можно незаметнее. Только Лунтик продолжал сидеть в наушниках, но и он развернулся к центру комнаты и разглядывал всех троих с исследовательским любопытством.
Майра выглядела эффектно даже в ярости. На ней было короткое платье и высокие каблуки, а вьющиеся волосы змеями рассыпались по плечам. Сейчас она стояла, подбоченившись, и лицо у неё раскраснелось от злости.
– Ты вообще кто такая, чтобы мне указывать? – почти визжала она.
– Та, кто видит тебя насквозь, дорогуша, – отрезала Ева, скрестив руки. – Ты тянешь из него деньги. Сумочка на прошлой неделе, серьги позавчера, а сегодня ты пришла сюда, потому что тебе понадобилась машина.
– Я его люблю! – Майра топнула каблуком. – Тебе этого не понять, старая…
Слово она не закончила. Ева на выпад не отреагировала, только шагнула к Матео, наклонилась к его уху и заговорила тихо, но её шёпот услышал каждый.
– Мальчик, послушай меня. С этой тёлкой тебе ничего хорошего не светит.
Матео стоял между ними, бледный и растерянный.
Майра услышала, и лицо её перекосило окончательно.
– Да что ты понимаешь! – заорала она и развернулась к Матео. – А ты? Ты вообще ничего не видишь, кроме своей работы! Днём здесь, вечером здесь, по выходным здесь! Я прихожу, а ты сидишь со своими идиотами и пялишься в экран! Мы никуда не ходим.
Она обвела рукой комнату, указав на всех.
– Выбирай, Матео. Либо я, либо это сборище сумасшедших.
Паскаль медленно поставил чашку на стол. Кто-то из дальнего угла нервно кашлянул.
Матео поднял голову и наконец заметил меня в дверях. В его глазах читалась такая откровенная мольба о помощи, что при других обстоятельствах я бы даже рассмеялся.
Вмешиваться я не собирался. Можно было одним словом прекратить этот скандал, выставить Майру за дверь и отправить всех работать, но тогда решение принял бы я, а не он. Через неделю она вернулась бы, он простил бы, и всё началось заново.
Для всей страны Матео числится создателем и владельцем Виды, затворником, который прячется от прессы и не даёт интервью. Милая девушка вполне могла прочитать об этом в газете, а потом догадаться, что её зайчик зарабатывает больше, чем любой из ее окружения, и совершенно не умеет отказывать. Любовь с первого взгляда в таких случаях обычно возникает удивительно быстро.
Я встретил его взгляд, едва заметно качнул головой и чуть развёл ладони. Твоя жизнь, тебе и выбирать.
Матео понял, плечи у него опустились, он глубоко вдохнул и перевёл взгляд с Майры на Еву, которая стояла рядом со скрещёнными руками и ждала. Потом обернулся на Паскаля, на Тео, на свой стол с горой исписанных листов и остывшим кофе.
– Я остаюсь с командой, – произнес он негромко, но твёрдо.
В комнате стало так тихо.
Майра несколько секунд молча смотрела на него, не веря услышанному, и лицо её исказилось.
– Ты пожалеешь! – закричала она срываясь на визг. – Ты так и останешься никем! Слышишь? Никем! Без меня ты никому не нужен!
Матео вдруг улыбнулся, спокойно и немного устало.
– Майра, – произнёс он, – я как минимум богаче тебя в несколько раз. Думаю, этих денег мне хватит, чтобы как-нибудь это пережить.
Кто-то из программистов хрюкнул в кулак. Майра открыла рот, закрыла его, затем схватила со стола сумочку, купленную на деньги Матео, и вылетела из комнаты, едва не задев плечом Катрин. Хлопнула входная дверь, и через окно было видно, как она широким шагом пересекает двор, не оглядываясь.
Ева подошла к Матео и звонко поцеловала его в щёку, оставив на коже яркий отпечаток помады.
– Умница, – Ева потрепала его по волосам. – Теперь ты в моем вкусе.
Матео покраснел и машинально потёр щёку, только размазав помаду сильнее.
Я поймал его взгляд и поднял большой палец.
Первым захлопал Паскаль, через секунду к нему присоединился Тео, а затем и остальные, и вскоре вся комната аплодировала. Даже Лунтик снял наушники, пару раз сомкнул ладони, внимательно оглядел остальных, проверяя, правильно ли он это делает, и снова надел их обратно.
* * *
Самолет коснулся полосы почти без толчка. За иллюминатором поплыли серые ангары, мокрые после ночного дождя, и красно-белая будка диспетчерской.
Уши ещё закладывало после снижения. Карла сглотнула, откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, дожидаясь, пока борт докатится до стоянки.
Несколько дней в предгорье прошли удивительно спокойно. Связи в поместье не было, и первые сутки Карла по привычке тянулась к телефону каждые полчаса, потом перестала, а к концу поездки почти забыла, где он лежит.
И всё же сейчас её не отпускало смутное ощущение, что в этом возвращении недостаёт какой-то детали. Карла мысленно перебрала вещи в сумочке, но паспорт, косметичка, солнечные очки и ключи лежали на месте, так что дело было явно не в вещах.
Она достала телефон, который так и пролежал все эти дни на дне сумки, и включила звук.
Вифон ожил не сразу. Сначала несколько секунд искал сеть, затем на экране одна за другой появились полоски связи, а следом телефон буквально взорвался. Сообщения посыпались пачками, уведомления из Виды налезали друг на друга, аппарат вибрировал без остановки, и стюардесса, проходившая мимо с подносом, удивлённо оглянулась.
Карла пролистала сообщения, не открывая. Подруги, секретарь отца, агентство, снова подруги. Слишком много для нескольких дней отсутствия, даже по её меркам. Что-то произошло. Она открыла ленту новостей.
На первой же записи палец Карлы замер над экраном.
«Виктор дэ Фуэго признался в убийстве Гильермо дэ Мачадо».
Карла перечитала заголовок медленнее, но смысл слов доходил до неё с трудом.
Ниже шла вторая новость, за ней третья, десятая. Писали газеты, телеканалы, сообщества в Виде, и из обрывков понемногу складывалась картина: похищение, заброшенный ангар на окраине Фаворы, стрельба, неизвестная мета класса D, погибшая на месте, расследование Бюро надзора. К одной из заметок прилагались снимки, сделанные издалека, где люди в форме встречали кого-то из здания под светом прожекторов.
Она листала дальше, и пальцы постепенно холодели.
Сначала газеты писали осторожно, одними намёками. «Эвенто» задавало вопросы, «Комерцио» перечисляло факты, телевидение крутило один и тот же кадр с оцеплением. Потом появилось видео с нагрудных камер бюро. Карла смотрела не отрываясь. Катрин выносит на себе раненого Хавьера. Ветераны несут Еву, у той залито кровью руки и грудь. Виктор выходит последним, бледный, с поднятыми руками, и спокойно останавливается под прицелами.
Под роликом висели сотни тысяч комментариев. Карла прокрутила первые несколько десятков. Одни называли Виктора убийцей и требовали суда, другие защищали, третьи спорили между собой.
Дальше шли материалы дела. Официальная публикация от имени компании, протоколы, показания, медицинские заключения. Карла выхватывала отдельные строчки про требования Гильермо, отказ от опеки над ребёнком, раны Хавьера и оторваный палец Евы. Под этой публикацией комментариев было ещё больше, и тон их заметно отличался от прежних.
А потом она наткнулась на короткую запись, где Виктор сам подтверждал, что стрелял он.
Карла опустила телефон на колени и несколько секунд смотрела в иллюминатор. Самолёт уже остановился, у трапа суетились техники, кто-то из экипажа открывал дверь, и в салон потянуло сырым ветром и запахом авиационного топлива.
Пока она каталась верхом по предгорью и спорила с Генри о том, какое вино лучше подходит к оленине, Виктора держали под прицелом в каком-то ангаре, а в нескольких шагах от него стояла мета, способная убить одним движением десяток людей. Потом он сам убил человека, газеты несколько дней полоскали его имя, а она ничего не знала.
Спутниковый аппарат лежал в кабинете отца всё это время. Один звонок, и она узнала бы.
Карла резко поднялась, схватила сумочку и направилась к выходу, едва кивнув стюардессе. Прямо из аэропорта она поедет к Виктору. На фабрику, домой, куда угодно, лишь бы увидеть его своими глазами и убедиться, что он цел.
На трапе ветер растрепал ей волосы и бросил в лицо мелкую морось. Карла спускалась быстро, почти не глядя под ноги, и уже внизу заметила у края стоянки знакомый тёмный автомобиль.
У машины стояла мать.
Симона дэ Леон держала над головой светлый зонт и улыбалась той спокойной, ничего не выдающей улыбкой, которую Карла знала с детства. Платиновые волосы уложены безупречно, лёгкое пальто застёгнуто на все пуговицы, в руке перчатки. Появление матери на летном поле никак не вязалось с её безмятежным видом.
– С приездом, милая. – Симона обняла её и коснулась щекой щеки, окутав знакомым запахом ирисов. – Как отдохнула? Генри звонил отцу, говорил, что вы прекрасно провели время.
– Мама, ты видела новости?
Улыбка на лице Симоны не дрогнула.
– Видела. Вся страна видела.
– Мне нужно к Виктору. Сейчас.
Карла уже шагнула к машине, но Симона мягко придержала её за локоть.
– Не нужно.
– Что значит не нужно? – Карла обернулась. – Его пытались убить! Он застрелил человека, мама. Я должна хотя бы…
– Именно поэтому и не нужно. – Симона раскрыла дверцу и жестом предложила дочери сесть. – Садись. Поговорим в машине, здесь сыро.
Карла помедлила, но всё же забралась на заднее сиденье. Симона села рядом, аккуратно сложила зонт и дождалась, пока водитель тронется с места. Только когда машина выехала за ворота аэропорта, она снова заговорила.
– Послушай меня внимательно. Ты не знаешь, что сейчас происходит вокруг Виктора. Сын Бальтасара дэ Мачадо мёртв. У Гильермо были друзья, партнёры, должники. Кто-то нанял эту мету, и я не уверена, что мы знаем обо всех, кто в этом участвовал.
– Он справился, – упрямо возразила Карла. – Ты же видела запись.
– Видела. И видела, как Катрин тащит на себе его охранника с пробитым лёгким, между прочим, тоже мету. – Симона повернулась к дочери. – Рядом с Виктором сейчас небезопасно, Карла. Для кого угодно. А для тебя вдвойне, потому что ты дочь Габриэля дэ Леона и лицо его концерна. Если есть хоть малейшая возможность того, что ты пострадаешь, мы с отцом не будет рисковать. Только не тобой.
Карла промолчала и отвернулась. За окном тянулись серые промышленные корпуса пригорода, мокрые рекламные щиты и заправки, где под навесами жались к колонкам редкие машины.
– Давай подождём, – продолжила Симона уже мягче. – Неделю, может быть, две. Пусть всё уляжется.
– По-твоему, это разумно?
– Совершенно.
Спорить с матерью всегда было бесполезно. Симона не повышала голоса и не приказывала, она просто раз за разом терпеливо повторяла своё, пока собеседник не начинал верить, что сам пришёл к этой мысли.
Карла снова взяла телефон и открыла последние новости. Виктор выложил материалы дела и признался сам, сенатор дэ Гарро публично его поддержал, а комментарии под свежими записями уже были на его стороне.
Выходило, что Виктор, по крайней мере, цел и невредим. Он жив, на свободе и, судя по всему, опять всех переиграл.
– Хорошо, – наконец выдохнула она. – Подождём.
Симона удовлетворённо кивнула и накрыла её руку своей.
– Вот и хорошо.
Карла ничего не ответила. Она смотрела на экран, где под очередной записью о Викторе росло число комментариев, и так и не убрала телефон обратно в сумку.
Глава 4
Звонок застал Тайрона за завтраком. Элеонора ещё спала, в столовой пахло свежесваренным кофе и поджаренным хлебом, а за окном садовник сгребал мокрые листья.
Тайрон прекрасно понимал, что подобные ранние звонки никогда не приносят ничего хорошего, обычно наоборот.
– Простите за ранний звонок, сеньор, – Николас говорил ровно, но заметно быстрее обычного. – Сегодня под утро в проливе мавританцы взяли несколько судов. Сведения пока расходятся, называют четыре, а то и пять. На одном из них идёт наш груз.
Тайрон отложил нож, так и не намазав масло на хлеб.
– Какой именно?
– Стекло для экранов и контроллеры питания. Партия которая шла через контракты дома.
Тайрон отодвинул тарелку. Эту партию Тайрон помнил хорошо, потому что сам подписывал бумаги и сам выбирал перевозчика, которому доверял последние лет десять.
– Экипажи?
– Живы, насколько известно. Суда стоят на якоре в нейтральных водах, недалеко от мавританского берега. Их держат лодки с пулемётами, человек по десять-пятнадцать на каждой. Через посредника уже намекнули, что готовы разговаривать о выкупе.
– Флот?
Николас замялся, и в трубке стало слышно, как он перелистывает бумаги.
– В министерстве ответили, что вопрос требует решения на уровне правительства. Нейтральные воды, рядом берег Мавритании, после войны любое движение военного корабля в ту сторону пахнет дипломатическим скандалом. Начнутся ноты протеста и консультации, и мне дали понять, что раньше чем через три-четыре недели никто не отреагирует. Владельцы уже обзванивают друг друга и прикидывают, как делить сумму выкупа.
Тайрон поблагодарил и положил трубку рядом с тарелкой.
Кофе успел остыть, и он допил его в два глотка, не почувствовав вкуса. Этот берег он знал по отчетам военных лет. Когда Мавританская кампания закончилась, диверсионные батальоны никто не распускал по домам с выходным пособием, они просто перестали получать жалованье и остались у моря с оружием и лодками. Люди, которые умеют только воевать, быстро учатся брать суда. Выкуп они получают почти всегда, потому что платить дешевле, чем ждать. А это простой товара, порча, и прочие сопутствующие расходы.
Тайрон вспомнил серую громаду у пирса. На прошлой неделе Тайрон прилетал туда подписывать бумаги с управляющим и полчаса простоял на террасе, разглядывая фрегат. Гости фотографировались на его фоне, дети тыкали пальцами в носовую башню.
Тайрон набрал номер сына.
Виктор снял трубку почти сразу. На заднем плане гудели голоса, фабрика у него, судя по всему, работала с утра пораньше.
– Отец?
– Доброе утро, слышу ты уже на ногах. Буду краток. В проливе мавританцы взяли несколько судов, – Тайрон не стал тратить время на расшаркивания. – На одном из них мои груз.
Шум в трубке стих, Виктор, видимо, вышел в коридор или закрыл дверь.
– Экипажи живы?
– Живы. Суда стоят на якоре в нейтральных водах, пираты ждут выкупа. Флот обещает раскачаться через месяц.
– Сколько лодок?
– Четыре-пять, на каждой пулемёт.
Виктор помолчал, и Тайрону стало неловко оттого, что он собирается о чём-то попросить собственного ребёнка. Потому что обычно всё происходило наоборот, и Джозеф с Хулио появлялись в его кабинете, только когда им требовались деньги или полоса в газете.
– Пошли свой корабль, – наконец произнёс он.
– Санна выйдет в течение часа.
Тайрон ожидал спора или хотя бы паузы, во время которой сын прикинет выгоду, но тот ответил сразу, и так, как будто это не сложнее чем заказать такси до нужного места.
– В чужие воды не пойдём, – продолжил Виктор. – Это действительно скандал, и мне он сейчас не нужен. Постоим рядом в нейтральных, покажемся. Этого должно хватить.
– Думаешь, они испугаются?
– Если у них только лодки с пулемётами, калибр у нас будет побольше. Испугаются.
Тайрон хмыкнул. Остался один незакрытый вопрос.
– Во сколько мне это обойдётся?
– В топливо. Остальное уже оплачено.
Виктор отключился первым.
Тайрон ещё посидел за столом, глядя на недомазанный хлеб. Горничная заглянула в столовую и предложила подать новый кофе, но он отпустил её жестом.
День в «Периодике» прошёл бестолково. Тайрон подписал сводку по рекламе, выслушал редактора отдела новостей и обнаружил, что читает один и тот же абзац, не понимая ни слова. Около одиннадцати позвонил управляющий отелем, взволнованно доложил, что фрегат снялся с якоря и ушёл из марины, а гости высыпали на террасу его провожать. Тайрон поблагодарил и не стал ничего объяснять.
Николас приносил новости каждые два часа. Один из владельцев уже договорился с посредником о первом раунде переговоров. Второй поднимал старые связи в министерстве обороны и получил тот же ответ, что и все. Про частный корабль, который на полном ходу шёл в сторону пролива, пока не знал никто.
От марины до пролива «Аквила» шла почти до вечера. Тайрон сидел в кабинете с приоткрытым окном, откуда тянуло сыростью, и ждал звонка.
Виктор позвонил, когда за окном уже зажгли фонари.
– Все пять идут домой. Груз цел, экипажи тоже.
Тайрон медленно выдохнул и только сейчас заметил, как крепко сжимал подлокотник.
– Как?
– Санна встал в нейтральных водах так, чтобы его было хорошо видно с берега, и развернул башню. Одна из лодок решила проверить, насколько мы серьёзны, дала очередь в воздух. Тогда Санна положил снаряд в воду в полусотне метров перед ней. – Виктор, судя по голосу, улыбался. – Через десять минут на судах не осталось ни одного пирата. Лодки ушли к берегу, экипажи подняли якоря, и «Аквила» ведёт их на север.
– Никто не пострадал?
– Никто. Пара ящиков у пиратов в спешке упала за борт, но это уже мелочи.
Тайрон помолчал, подбирая слова, которые не приходилось произносить уже очень давно.
– Спасибо, Виктор.
– Он всё равно стоит без дела, – коротко ответил сын.
После разговора Тайрон долго сидел в тишине, не включая верхний свет.
К утру остальные четыре владельца узнают, чей корабль вывел их суда из пролива. Сначала они позвонят друг другу, потом в министерство, а к обеду эту историю будут пересказывать в каждом клубе Фаворы. Люди, которые ещё месяц назад за глаза жалели Тайрона из-за непутёвого младшего сына, завтра будут выяснять, нельзя ли договориться с этим сыном о сопровождении собственных грузов.
В темноте пустого кабинета Тайрон заметил, что улыбается.
Он гордился, причём не фамилией и не удачной сделкой, а мальчишкой, который час назад отправил в пролив военный корабль, потому что об этом попросил отец. Чувство было непривычным, и Тайрон какое-то время осторожно прислушивался к нему, не зная, что с ним делать.
Потом он включил лампу и снял трубку.
– Николас, к утру мне нужен список владельцев остальных четырёх судов. Со всеми телефонами.
* * *
Во дворе дома на Гранатовой хрустели под колёсами опавшие листья, и к этому звуку примешивался глухой стук, когда шины попадали на упавшие с деревьев каштаны.
Тайрон в этот раз приехал последним. В дальней комнате было накурено, Марио раскурил сигару ещё до его появления, и сизый дым висел под потолком, медленно подтягиваясь к приоткрытой форточке. На столе стояли бренди, кофе и тарелка с жареным миндалём, из которой таскал только Эспарса.
– Садись, Тайрон, – Ольмо кивнул на свободное кресло. – Мы как раз обсуждали твоего сына.
– Надеюсь, хорошее.
– Удивительное, – Эспарса отправил в рот очередной орешек. – Я тридцать лет выпускаю газету и видел, как тонут люди куда крепче. Министры тонули и генералы с орденами. А этот юнец застрелил наследника дэ Мачадо, и через неделю ему сочувствует полстраны.
– Не застрелил, а защитился, – поправил Марио, выпуская дым через нос. – Бюро так и написало. Законная самооборона, вопросов к нему нет.
– Бюро пишет то, что видит. Я говорю о другом. – Эспарса отряхнул пальцы о салфетку. – Мои люди неделю разгоняли эту историю. Похищение и мёртвый наследник в заброшенном ангаре. Такие вещи просто так не сходят с рук, а он выложил записи, признался сам, и его пожалели. Мне до сих пор приходят письма читателей, и половина из них ругает меня.
Тайрон промолчал и налил себе кофе. Письма он тоже видел, потому что в «Периодику» приходили такие же. Сначала требовали суда, а потом, после ролика с нагрудных камер, те же люди писали, что мальчика подставили и что газеты травят его зря. Тайрон сам не понимал, как сын это провернул, и спросить его так и не решился.
– Вот поэтому мне и не нравится, что мы знаем о нём так мало, – Ольмо поставил бокал на подлокотник. – Мы видим только то, что он показывает. Ролики, запуски, кино. А что у него внутри? Кто пишет эти программы, кто принимает решения, где стоят его машины и что он собирается выпустить через полгода? Аурелио, у тебя есть хоть что-то?
– Только то, что видят все пользователи, – дэ Сепеда пожал плечами. – Мои люди сидят в сети круглые сутки, но изнутри она закрыта. Работники подписывают бумаги о неразглашении, а болтливых там, судя по всему, не держат.
– Там же одни молодые парни, – Эспарса усмехнулся и потянулся за новой горстью. – Вчерашние школьники, которые сидели в компьютерных клубах, а сегодня получают больше своих отцов. Зачем изобретать что-то новое? Давайте проверенными методами. Молодой парень с деньгами и без опыта раскрывает рот быстрее, чем любой сейф.
Марио одобрительно хмыкнул, а Аурелио поморщился.
– Я пробовал, – нехотя признался он. – Глухо. Этот мальчишка, Варгас, ничего не говорит, ни о работе, ни о хозяине. Да и девица попалась тупая, думала о сумках и серьгах, а не о том, что ей нужно слушать.
– И где она теперь?
– Недавно он её выставил. У всех на глазах, как мне доложили.
Эспарса расхохотался так, что поперхнулся миндалём, и Марио пришлось постучать его по спине.
Тайрон отпил кофе и почувствовал, что тот горчит сильнее обычного. Про девушку Варгаса он ничего не знал. Однако теперь выходило, что в постель к владельцу Виды кто-то уже подкладывал женщину, а Виктор, скорее всего, даже не подозревал, откуда она взялась.
– Значит, нужны умные, – Ольмо стряхнул с колена несуществующую пылинку. – Специалисты. Не девочки из клубов, которые думают о сумочках, а женщины, которые умеют слушать и знают, что спрашивать. Такие обходятся дороже, но и отдача другая.
– У меня есть подходящее агентство, – Эспарса наконец откашлялся и вытер глаза. – Работают давно и аккуратно. Никто ничего не заподозрит.
– Займись.
Бенхамин кивнул и сделал пометку на обороте салфетки.
Ольмо подождал, пока все снова возьмутся за бокалы, и заговорил уже серьёзнее, чем в начале вечера.
– Теперь о главном. История с дэ Мачадо заглохла и, как мы видим, не утопила ни мальчишку, ни сенатора. Дэ Гарро вернул почти всё, что потерял на западе, сеть набирает пользователей быстрее, чем мы думали, а до начала предвыборного тура осталось совсем немного. Пора переходить к плану.
– Как у нас с почвой для плана «Б»? – Марио стряхнул пепел в тяжёлую бронзовую пепельницу.
– Почва готова, – Эспарса отложил салфетку. – Полицейская хроника выходит каждую неделю, протоколы с Вифонами Марио поставляет исправно, мошенники Аурелио уже дошли до суда. Теперь это пишем не только мы. «Комерцио» подхватило, два телеканала сделали сюжеты, и в каждом звучит одно и то же. Вида стала настоящим рассадником злодеев. Люди к этому привыкают. Если случится что-то непоправимое и следы приведут в эту сеть, никто даже не удивится.
В комнате стало тихо, только в форточку тянуло прохладой с запахом мокрой листвы.
Тайрон опустил чашку.
– Может взрыв, это уже слишком, – Марио вертел сигару в пальцах и смотрел на тлеющий кончик. – Газеты и мошенники одно дело, а то, о чём мы говорим, совсем другое.
– А если дэ Гарро победит? – Ольмо не повысил голоса, но смотрел на Марио не мигая. – Ты читал его программу? Он не просто усложнит нам жизнь. Он её закончит. Минимальная оплата, проверки, налоги на землю, открытые тендеры. Через два года половина из нас будет продавать активы тем, кто сейчас оплачивает его кампанию.
– Кто оплачивает? – Эспарса перестал жевать.
– Иностранцы. – Нефтяник сцепил пальцы на животе. – Зарубежные нефтяные компании давно смотрят на восток Валентии, и у меня есть сведения, что деньги в штаб дэ Гарро идут от них через третьи руки. Они готовятся, господа. Как только он откроет рынок, они зайдут со своими вышками и ценами, и мне придётся либо продать им месторождения за бесценок, либо смотреть, как они разоряют меня за пару лет.
– С машинами то же самое, – мрачно отозвался Марио и затянулся. – Их концерны уже сейчас выпускают автомобили, до которых нам ещё лет десять. Технологичнее и надежнее. Сейчас их держат пошлины. Уберёт дэ Гарро пошлины, и «Денто-Моторс» через три года будет собирать для них кузова по контракту.
– Мы не будем убивать людям пачками, – Ольмо развёл руками. – Жертвы будут, этого не избежать, но их будет немного, а на кону стоит вся страна, которую наши отцы вытаскивали из кризиса. Это того стоит.
Аурелио молча кивнул, а Эспарса снова потянулся к миндалю, но на этот раз передумал и убрал руку.
Глядя на огонёк сигары Марио, Тайрон отметил про себя, что слово «немного» за этим столом произносят слишком легко. Он помнил своё условие, которое приняли единогласно. Имя сына не должно появиться ни в одном протоколе. Но если после взрыва газеты напишут, что преступники договаривались через Виду, фамилию владельца назовут в первом же абзаце, то придется забыть о условиях и действовать соответствующе.
– Но решать окончательно сегодня не будем, – подытожил Ольмо и взялся за бокал. – Посмотрим, как начнётся гонка кандидатов. Если дэ Гарро после первых выступлений пойдёт вверх, вернёмся к этому разговору и определим сроки.
– А если нет? – Марио приподнял бровь.
– Тогда пусть сеть и дальше тонет в протоколах, и нам не придётся пачкаться.
Возражать никто не стал. Эспарса дописал на салфетке ещё одну строчку, сложил и убрал за лацкан пиджака, а Марио затушил сигару, так и не докурив.
