Текст книги "Я - Товарищ Сталин 16 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21

Июль 1938 года. Вашингтон, округ Колумбия. Белый дом.

Президент Франклин Делано Рузвельт сидел за массивным письменным столом из тёмного дерева, поверхность которого была завалена документами, картами и несколькими открытыми папками. За его спиной располагались три высоких окна, выходившие в сад. Свет, проникавший сквозь белые шторы, мягко освещал комнату. На столе рядом с чернильницей и пресс-папье стоял небольшой флажок Соединённых Штатов и модель корабля. В углу кабинета размещался круглый столик с двумя креслами для посетителей, а на полках вдоль стен выстроились книги по истории, экономике и международным отношениям.

Рузвельт, в светлом летнем костюме и с неизменной сигаретой в длинном мундштуке, выглядел сосредоточенным. Его кресло было специально адаптировано для удобства. Дверь открылась, и помощник объявил о прибытии гостя.

Бернард Барух вошёл уверенной походкой. На нём был лёгкий серый костюм из лёгкой ткани, подходящий для вашингтонской жары, белая рубашка и галстук спокойного синего тона. В руках он держал небольшую кожаную папку с бумагами. Его лицо оставалось спокойным, с лёгкой улыбкой, которая появлялась при встрече со старыми знакомыми.

– Берни, рад тебя видеть, – сказал Рузвельт, протягивая руку через стол. – Садись. День сегодня душноватый, но здесь, кажется, терпимо.

Барух пожал руку и опустился в кресло напротив президента. Помощник тихо закрыл дверь, оставив их наедине.

– Господин президент, всегда приятно оказаться в этом кабинете. Особенно когда разговор касается дел, которые выходят за рамки обычной рутины.

Рузвельт кивнул и откинулся в кресле, делая затяжку из мундштука. Дым медленно поднялся к потолку.

– Именно поэтому я и попросил тебя приехать. Последние недели принесли немало новостей из Европы. То, что происходит там, не может не влиять на нас. Я читал твои заметки по поводу недавних событий. Ты был на яхте у Рокфеллера, если не ошибаюсь?

Барух слегка улыбнулся и положил папку на край стола.

– Да, короткая встреча. Мы обсудили общие тенденции – промышленность, торговлю, возможные сдвиги в поставках. Ничего нового по сравнению с тем, что я уже докладывал вам раньше.

Президент посмотрел на карту Европы, лежавшую среди документов. На ней были отмечены границы Германии и соседних стран.

– В Германии Геринг держит власть крепко. Его влияние на экономику и промышленность заметно растёт. В Англии ситуация другая. Иден остаётся на своём посту, но давление внутри растёт. Речи в палате, обсуждения в Сити – всё это накапливается. Я хочу услышать твоё мнение прямо. Ты уверен, что американский капитал сможет занять главенствующие позиции в Европе после всего этого? Когда границы сдвинутся, когда союзы перестроятся – сможем ли мы оказаться в выигрыше, не ввязываясь напрямую?

Барух помолчал секунду, собираясь с мыслями. Он открыл папку и достал несколько листов с цифрами и заметками.

– Да, господин президент, я уверен. Есть лишь небольшие препятствия, но все они преодолимы. Экономика Европы уже меняется. Заводы в определённых регионах переориентируются на новые заказы. Ресурсы перераспределяются. Американские компании, включая те, что связаны с нефтью, сталью и финансами, имеют возможность войти в эти потоки через контракты, инвестиции и посредничество. Главное – это подготовиться заранее. Мы видим рост спроса на сырьё и технологии. Если процесс продолжится, через год-два наши позиции в торговле и финансах укрепятся весьма существенно.

Рузвельт выпустил ещё одну струйку дыма и посмотрел на собеседника внимательно.

– Хорошо звучит на бумаге, Берни. Но реальность сложнее. Мне многого стоит бороться с изоляционистами в Конгрессе. Они держат позиции крепко. Каждый раз, когда я пытаюсь сдвинуть Neutrality Acts или хотя бы намекнуть на поддержку тех, кто противостоит агрессии, поднимается шум. Сенаторы из Среднего Запада, прогрессисты, те, кто помнит прошлую войну, – все они твердят об одном: Америка должна оставаться в стороне. Это отнимает силы и время, которых и так мало.

Барух кивнул, не перебивая. Он знал эту проблему не понаслышке. Его собственные взгляды на подготовку страны к возможным вызовам часто сталкивались с тем же сопротивлением.

– Я понимаю это, господин президент. Борьба с ними требует терпения и ресурсов. Именно поэтому я принял решение ещё больше усилить финансирование лоббистских групп и средств массовой информации. Мы работаем с изданиями в Нью-Йорке, Вашингтоне и даже в некоторых региональных центрах. Материалы, которые выходят сейчас, постепенно меняют акценты: больше внимания экономическим последствиям событий в Европе, меньше прямых призывов к изоляции. Лоббисты в Капитолии получают дополнительную поддержку для встреч с конгрессменами. Вам можно не беспокоиться о том, чтобы заглушить их голоса. Работа идёт тихо, но последовательно. Через несколько месяцев влияние этих групп станет заметнее, и сопротивление ослабнет.

Рузвельт отложил мундштук и взял со стола карандаш, поворачивая его в пальцах.

– Расскажи подробнее. Какие именно группы ты имеешь в виду? И как это выглядит на практике?

Барух откинулся в кресле, положив одну руку на подлокотник. За окном в саду слышался лёгкий шелест листьев от ветерка, который наконец принёс облегчение от жары.

– Начнём с прессы. Несколько крупных газет уже корректируют редакционную линию. Не резко, чтобы не вызвать подозрений, а постепенно. Статьи о европейской нестабильности теперь включают расчёты по торговле: как рост напряжённости влияет на цены на сырьё, на фрахтовые ставки, на экспорт из Южной Америки. Читатели видят, что полное отстранение может ударить по американским фермерам и заводам. Мы поддерживаем авторов, которые приводят такие данные. В Нью-Йорке и Чикаго это уже даёт результаты – письма в редакции приходят с вопросами о выгодах активной позиции.

Он сделал паузу и продолжил:

– Лоббистские группы работают в Конгрессе. Мы финансируем организации, которые организуют встречи деловых кругов с сенаторами. Не напрямую от моего имени, конечно. Через фонды и ассоциации бизнеса. Люди из банковского сектора и промышленности объясняют, что диверсификация контрактов с европейскими партнёрами выгодна. Цифры простые: поставки стали и нефти могут вырасти, если мы не будем связаны жёсткими ограничениями. Изоляционисты говорят о прошлом, а мы – о будущем рынков.

Рузвельт слушал, кивая время от времени. Он знал Баруха много лет – тот всегда приводил факты, а не опирался на эмоции.

– А что с общественным мнением за пределами Вашингтона? Средний американец в Огайо или Айове не хочет слышать о Европе. Они думают о своей работе, о Новом курсе.

Барух улыбнулся.

– Именно поэтому мы не говорим напрямую о войне. Мы говорим о стабильности и процветании. Филантропические проекты, которые поддерживают наши круги, включают лекции в университетах и исследования по международной торговле. Молодые экономисты получают гранты на работы, где показывают, как европейские изменения открывают возможности для американского экспорта. В радиоэфирах появляются комментарии экспертов – спокойные, с цифрами. Через полгода-год голоса изоляционистов начнут звучать менее убедительно, потому что вокруг них сформируется другое окружение фактов и мнений.

Президент кивнул.

– Ты упомянул яхту. Что именно обсуждали с Рокфеллером и тем европейским гостем?

Барух ответил:

– Мы говорили о ресурсах и потоках. Обсуждали нефть, сталь, химикаты. Семейные компании Рокфеллеров уже корректируют контракты, чтобы минимизировать риски и подготовиться к росту спроса. Европейская сторона подтвердила, что промышленные мощности на континенте адаптируются довольно быстро. Следующие месяцы покажут сдвиги в Центральной Европе. Прага смотрится следующим пунктом на карте. Чехословакия обладает тем, что нужно для дальнейшего продвижения: промышленностью, границами, возможностями. Лондон и Париж реагируют осторожно, но деловые круги там тоже ищут новые партнёрства. Наша задача – оказаться в центре этих связей.

Они перешли к более конкретным цифрам. Барух достал из папки лист с расчётами и положил на стол. Там были данные по экспорту американской продукции за последние кварталы, прогнозы по ценам на сырьё и возможные объёмы поставок оборудования.

– Вот здесь видно: если напряжённость в Европе сохранится, спрос на определённые металлы вырастет на пятнадцать-двадцать процентов в течение года. Наши производители готовы. Банковские потоки тоже можно настроить – немецкие бумаги уже менее привлекательны для некоторых инвесторов, а британские и французские ещё держатся. Мы можем направить капитал туда, где он принесёт отдачу.

Рузвельт изучил цифры, задавая уточняющие вопросы по отдельным позициям. Барух отвечал подробно, ссылаясь на отчёты из деловых кругов Нью-Йорка.

– Ещё один момент, – добавил Барух. – Координация с британской стороной. Там Иден остаётся на месте, но внутри уже заметны изменения. Люди в Сити начинают видеть преимущества твёрдой позиции. Если мы усилим наши каналы, это поможет синхронизировать действия без лишнего шума.

Президент отложил лист и вернулся к основной теме.

– Вернёмся к изоляционистам. Ты говоришь, что финансирование поможет. Но сколько времени это займёт? Мне нужно пространство для манёвра сейчас, а не через год.

Барух посмотрел на президента прямо.

– Я понимаю, что сроки важны. Работа уже идёт. Мы увеличили поддержку нескольких ключевых изданий на двадцать процентов по сравнению с прошлым кварталом. Лоббисты проводят встречи еженедельно. Результаты появятся постепенно: сначала в комитетах Конгресса, потом в дебатах. Голоса тех, кто выступает за более активную роль Америки в торговле и дипломатии, станут громче. Препятствия преодолимы, потому что экономические интересы на нашей стороне. Люди видят выгоду для своих штатов – рабочие места, заказы для заводов.

Рузвельт кивнул и сделал пометку на отдельном листе.

– Хорошо. Я рассчитываю на твою помощь в этом. Ты всегда был надёжным советчиком в таких вопросах. Ещё один аспект: технологии и авиация. Европейские события могут стимулировать спрос на материалы для производства. Что ты думаешь по этому поводу?

Барух развёл руками.

– Здесь тоже открываются возможности. Авиационные и автомобильные отрасли в Европе перестраиваются. Наши поставщики алюминия, химикатов и оборудования могут войти в цепочки. Мы уже видим предварительные запросы через посредников. Если подготовить контракты заранее, американский капитал займёт заметное место.

Разговор продолжался ещё около часа. Они обсудили возможные сценарии на осень: вероятные дипломатические шаги в Европе, реакцию британского правительства и позиции в Вашингтоне. Барух подчеркнул важность сохранения гибкости – не прямое участие, а контроль над финансовыми и торговыми потоками.

– Главное, – сказал он в конце, – оставаться наверху структуры. Не в центре внимания публики, а там, где принимаются решения о ресурсах и рынках. Тогда, когда мир изменится, наши интересы окажутся в выигрыше.

Рузвельт согласился.

– Ты прав. Я буду продолжать свою линию осторожно, опираясь на то, что ты описываешь. Держи меня в курсе любых новых данных из Нью-Йорка или Лондона.

Барух поднялся, пожал руку президента и направился к двери. Перед выходом он обернулся:

– Господин президент, всё развивается в нужном направлении. Небольшие препятствия мы устраним.

Дверь закрылась. Рузвельт остался один в кабинете. Он посмотрел на карту Европы, потом на стопку документов. За окном сад заливало послеполуденное солнце. В Вашингтоне продолжалась обычная жизнь столицы, – но в этом кабинете решались вопросы, которые могли определить будущее на годы вперёд.

Барух вышел из западного крыла и направился к ожидавшему автомобилю. Следующие месяцы должны были привести к новым сдвигам, и позиции американского капитала уже укреплялись через каналы, о которых говорили в Овальном кабинете.

* * *

Июль 1938 года. Москва, Кремль.

Сергей сидел за длинным столом из тёмного дуба. На зелёном сукне лежали три папки: одна с синей полосой, вторая с красной печатью «Совершенно секретно», третья – обычная, с номером в правом верхнем углу. Рядом стояла фарфоровая чашка и графин с водой. За окнами уже темнело, но в кабинете горела настольная лампа, освещая бумаги ровным светом.

Дверь открылась. Вошёл Павел Судоплатов в тёмном костюме, держа под мышкой кожаную папку. Он тихо закрыл дверь и подошёл к столу.

– Добрый вечер, Иосиф Виссарионович, – сказал Судоплатов.

– Добрый вечер, Павел Анатольевич, – ответил Сергей, указав на стул напротив. – Садитесь.

Судоплатов сел, положил папку на сукно и раскрыл её. Он достал один лист и аккуратно положил его перед Сергеем.

– По Афганистану есть первые сведения. Агент под кодовым именем «Ветер» благополучно прибыл в Кабул. Он разместился в караван-сарае под видом торговца сушёными фруктами и тканями из Бадахшана. Легенда полностью подтверждена местными контактами. Уже на второй день он вышел на базар, завёл знакомства с местными купцами и начал собирать данные о немецкой активности. Зафиксировал повышенное присутствие немецких представителей на базаре и в окрестностях посольства. Слышал разговоры о поставках через караванные тропы на север. Также упоминался недавний инцидент возле Шер-Гали, где британцы перехватили груз. Англичане усилили патрулирование на дорогах. «Ветер» познакомился с несколькими опытными караванщиками. Эти люди регулярно возят грузы и могут дать доступ к информации о маршрутах. Второй агент прибудет в Кабул через пару недель.

Сергей взял лист и пробежал глазами текст.

– Хорошо. Но нужно быть начеку. В Афганистане много шпионов – не только немцев, но и британских, и местных. Любой неверный шаг может выдать нашего человека. Передайте «Ветру», чтобы он действовал максимально осторожно. Основная задача – отслеживать немецкие грузы и курьеров, направляющиеся в сторону индийской границы. Не ввязываться в местные разборки, не привлекать лишнего внимания.

Судоплатов кивнул, делая пометку в блокноте.

– Агенты очень опытные, Иосиф Виссарионович. «Ветер» хорошо знает местные языки и обычаи. Второй человек имеет опыт в Персии и Турции, умеет работать с караванами. Они понимают, как важно оставаться в тени.

Сергей налил себе воды из графина в стакан и сделал глоток.

– Продолжайте держать меня в курсе. Каждое серьёзное донесение от «Ветра» – сразу ко мне. Если появятся данные о конкретных немецких грузах с оружием, нужно немедленно решать, как передать это британцам без риска для источника.

– Будет исполнено.

Судоплатов перевернул страницу в папке и достал следующий документ.

– Теперь по другому направлению. Недавно состоялась встреча на яхте семьи Рокфеллеров в Атлантическом океане, примерно в сорока милях от побережья Нью-Джерси. Участники – Бернард Барух, Джон Д. Рокфеллер-младший и неизвестный пока европейский гость. Встреча проходила в закрытом формате, без посторонних. Наш источник смог зафиксировать только факт прибытия и отъезда участников, но не содержание разговора.

Сергей взял документ и внимательно прочитал краткое описание.

– Европейский гость – кто он?

– Пока не удалось установить личность. Среднего роста, тёмный костюм, широкополая шляпа. Прибыл и убыл на катере. Учитывая состав участников – крупные американские финансисты и человек из Европы, – тема, скорее всего, касалась европейских дел: финансовые потоки, возможные изменения в торговле, влияние на американский капитал. Но точных деталей нет.

Сергей отложил лист.

– Это и так понятно, Павел Анатольевич. Финансисты не собираются просто так в океане, чтобы обсуждать погоду. Нам не нужны домыслы. Мы должны знать, что именно замышляют наши соперники. Хотя я понимаю, что мы не можем знать содержание каждого разговора на закрытых встречах. Усильте работу по этому направлению. Попробуйте выйти на окружение Баруха или Рокфеллера через косвенные каналы. Возможно, через людей в банковских кругах Нью-Йорка или через европейские контакты. Любая дополнительная информация о таких встречах может оказаться полезной.

Судоплатов записал указание.

– Уже дано распоряжение проверить возможные связи европейского гостя. Мы работаем с источниками в американских деловых кругах и в европейских финансовых центрах. Если появится что-то новое – сразу доложу.

Они ещё некоторое время обсудили детали по Афганистану. Судоплатов рассказал о планах по усилению наблюдения за немецкими дипломатами в Кабуле. Затем разговор кратко коснулся общих вопросов по Европе: давление на Австрию продолжалось, Генлейн в Судетах усиливал риторику. Сергей задал несколько уточняющих вопросов о позиции Лондона и Парижа.

Когда основные темы были закрыты, Судоплатов собрал бумаги.

– На сегодня всё, Иосиф Виссарионович. Если появится что-то срочное – доложу немедленно.

– Хорошо, Павел Анатольевич. Работайте по обоим направлениям. Жду следующих донесений.

Судоплатов встал, кивнул и вышел из кабинета, тихо закрыв дверь.

Сергей остался один. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на папки перед собой. Встреча на яхте в Атлантике не была случайностью. Барух и Рокфеллер – люди, которые могли влиять на политику Вашингтона и Лондона через деньги и связи. Европейский гость добавлял ещё одну загадку. Если они обсуждали будущее Европы, то это касалось не только Германии, но и всего баланса сил. Американский капитал искал способы укрепить свои позиции. Советский Союз должен был найти способ противостоять этому влиянию, не ввязываясь в прямое столкновение.

Сергей взял чистый лист и начал делать короткие заметки. Сначала по Афганистану: усилить агентуру, сосредоточиться на немецких караванах, подготовить каналы для передачи данных британцам. Потом по американскому направлению: нужно больше источников в финансовых кругах США. Возможно, через нейтральные страны или через людей в Европе, которые имеют контакты с Уолл-стрит.

Он думал о том, как сделать так, чтобы Советский Союз смог противостоять Соединённым Штатам в Европе. Не через открытую конфронтацию – это было бы невыгодно в текущих условиях. Нужно было укреплять промышленность, развивать науку, создавать собственные финансовые инструменты. Расширять влияние через дипломатию и торговлю. Использовать противоречия между капиталистическими странами, чтобы выиграть время и набрать силу.

Сергей дописал заметки и убрал лист в папку с пометкой «США-1938». Он встал, прошёлся по кабинету, потом вернулся к столу и открыл папку по Европе. Нужно было ещё раз просмотреть последние донесения из Берлина и Варшавы. Геринг продолжал свою игру, поляки сохраняли уверенность в британских гарантиях. Это давало пространство для манёвра, но требовало точных данных.

Около полуночи Сергей вызвал секретаря и попросил свежий чай. Пока ждал, он ещё раз перечитал донесение о встрече на яхте. Короткий текст не давал деталей, но сам факт такой встречи говорил о многом. Американские элиты готовились к изменениям в Европе. Советскому Союзу нужно было готовиться тоже – но по-своему.

Когда секретарь принёс чай, Сергей поблагодарил его и снова остался один. Он сидел за столом, глядя на папки. Нужно было найти способы усилить позиции в Центральной Азии, чтобы немецкие планы в Афганистане не развивались беспрепятственно. Одновременно следовало искать возможности для экономического сотрудничества с США там, где это выгодно, и ограничивать их влияние там, где оно вредно.

Сергей взял карандаш и начал писать проект директивы по разведке в США. Текст получался лаконичным: активизировать работу по финансовым кругам, выявлять контакты с европейскими политиками, собирать данные о планах в отношении Германии и Великобритании. Он закончил текст, перечитал его и отложил в сторону.

Потом он открыл папку по Афганистану и добавил несколько строк к предыдущим заметкам: «Ветер» – продолжать встраиваться в торговую среду, собирать данные о тропах и контактах. Второй агент – сосредоточиться на наблюдении за посольствами.

Часы показывали уже второй час ночи, когда Сергей наконец отложил бумаги. Он допил остывший чай и решил, что на сегодня достаточно. Завтра работа продолжится. Нужно было подготовить материалы для разговора с Молотовым по дипломатической линии и подумать о возможных шагах по усилению советской промышленности в свете предстоящих событий в Европе.

Сергей собрал документы в аккуратную стопку и убрал их в ящик стола. Он потянулся, подошёл к шкафу, достал пачку папирос и закурил одну. Выпустил дым в сторону окна. В кабинете было тихо. За окном была ночь, но мысли о будущем Советского Союза не давали покоя.

Он вернулся к столу и ещё раз открыл папку по США. Нужно было использовать каждый месяц, каждый день, чтобы укрепить страну.

Около трёх часов ночи он наконец встал и решил закончить. Завтра предстоял новый день с новыми донесениями и новыми задачами. Сергей выключил лампу и вышел из кабинета. Он знал, что противостояние с огромной силой в лице западных держав и гигантских финансовых империй будет сложным, но был уверен, что справится.