Текст книги "Я - Товарищ Сталин 16 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Июль 1938 года. Атлантический океан, примерно в сорока милях от побережья Нью-Джерси.

Яхта «Эмпайр» – собственность семьи Рокфеллеров – мягко покачивалась на лёгкой волне. Это было крупное судно длиной более ста двадцати футов, построенное в 1929 году на верфи в Бостоне по специальному заказу. Корпус из тикового дерева и стали блестел свежей полировкой, палубы из широких досок красного дерева отливали тёплым оттенком под солнцем, которое уже клонилось к закату. Надстройки в стиле ар-деко сочетали строгие линии с элементами комфорта: широкие окна в салоне, медные поручни, отполированные до зеркального блеска, и флаги с эмблемой семьи, развевавшиеся на корме.

На верхней палубе, под навесом из белого полотна, стоял овальный стол из красного дерева, накрытый лёгкой скатертью кремового цвета. Вокруг стола располагались четыре глубоких кресла с кожаной обивкой тёмно-коричневого оттенка, оснащённые подлокотниками и мягкими подушками. Рядом с каждым креслом стоял небольшой столик для бокалов. На центральном столе уже стояли три невысоких стакана из тяжёлого хрусталя, графин с виски янтарного цвета и кувшин с чистой водой со льдом. Чуть в стороне – серебряный поднос с лёгкими закусками: тонко нарезанный сыр, сухие крекеры, оливки и несколько ломтиков копчёного лосося на маленьких тарелках.

Внизу, на главной палубе, несколько членов экипажа в белых форменных рубашках тихо занимались своими делами: проверяли канаты, следили за приборами. Капитан оставался в рубке, не приближаясь без вызова. Яхта двигалась медленно, на минимальной скорости, описывая широкую дугу, чтобы не удаляться слишком далеко от береговой линии. Радио в салоне было выключено. Слышался только тихий плеск волн о борт и редкие крики чаек.

Барух прибыл первым – на моторном катере с Манхэттена. Он поднялся по трапу в лёгком светлом костюме, без жилета, с шляпой в руке. За ним следовал помощник с небольшой кожаной сумкой, но Барух отпустил его сразу же, как только ступил на палубу. Джон Д. Рокфеллер-младший встретил гостя у борта.

– Бернард, рад, что ты смог вырваться, – сказал Рокфеллер-младший.

– Джон, спасибо за приглашение. Океан – это лучшее место для таких разговоров, – ответил Барух, пожимая руку.

Они прошли к столу. Третий участник встречи уже ждал. Это был человек из Европы – среднего роста, в тёмном костюме без заметных отличительных черт. Лицо его оставалось в тени широкополой шляпы, которую он не снимал даже здесь, под навесом. Он сидел в кресле, слегка откинувшись, и смотрел на горизонт.

Рокфеллер-младший жестом пригласил всех сесть. Помощник наполнил стаканы виски на два пальца, добавил воды по желанию каждого и отошёл. Барух взял свой стакан, сделал маленький глоток и поставил обратно. Рокфеллер-младший последовал его примеру. Европейский гость тоже пригубил, но оставил большую часть нетронутой.

Разговор начался не сразу. Сначала они просто смотрели на воду. Солнце опускалось, окрашивая поверхность океана в оттенки оранжевого и золотого. Яхта слегка покачивалась, создавая ощущение изоляции от всего мира.

– Последние месяцы показали, как быстро меняется обстановка, – начал Рокфеллер-младший, глядя на горизонт.

Барух кивнул, поворачивая стакан в руках.

– Да, события развиваются последовательно. То, что произошло весной, открыло путь. Это даёт пространство для манёвра тем, кто готов действовать.

Европейский гость слегка наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. Голос его был спокойным, с лёгким акцентом, который трудно было определить точно.

– В Вене уже всё перестроено. Заводы работают на новые цели. Ресурсы перераспределены. Следующий этап – логичное продолжение. Прага смотрится следующим пунктом на карте. Чехословакия обладает тем, что нужно для дальнейшего движения: промышленностью, границами, возможностями.

Барух сделал ещё один маленький глоток виски и продолжил:

– В Вашингтоне наблюдают. Рузвельт видит картину шире, чем многие в Конгрессе. Изоляционисты пока держат позиции, но цифры экспорта и импорта уже подсказывают, что полное отстранение невыгодно. Британская сторона тоже начинает замечать изменения. Иден остаётся на месте, но давление внутри растёт. Речи в палате, обсуждения в Сити – всё это накапливается.

Рокфеллер-младший поставил стакан и посмотрел на европейского гостя.

– Ваши наблюдения изнутри подтверждают то же самое. Наш человек держит контроль над ключевыми направлениями. Экономика адаптируется быстро. Субсидии, перераспределение заказов – всё работает на расширение. Через пару лет, а возможно, и раньше, границы и союзы будут выглядеть иначе. Мир изменится в своей основе.

Европейский гость кивнул.

– Именно так. Перемены затронут торговые маршруты, сырьевые потоки, финансовые связи. Кто подготовится заранее, тот окажется в выгодном положении. Мы должны оставаться на вершине этой структуры. Не в центре внимания, а именно наверху – там, где решения принимаются на уровне ресурсов и влияния.

Барух улыбнулся.

– Мы уже движемся в этом направлении. Связи через океан укрепляются. Финансовые инструменты настроены так, чтобы реагировать на любые сдвиги. В Лондоне группа людей начинает видеть преимущества твёрдой позиции. В Нью-Йорке и Вашингтоне тоже формируется понимание, что рынки требуют стабильности, а стабильность требует определённой силы.

Они обсудили цифры. Рокфеллер-младший упомянул данные по нефти и стали – поставки, цены, контракты, которые уже корректировались в предвидении изменений. Барух добавил сведения о банковских потоках и облигациях: немецкие бумаги теряли привлекательность у некоторых инвесторов, французские и британские держались, но с оговорками. Европейский гость поделился наблюдениями о промышленных мощностях на континенте – без деталей имён или мест, только общие тенденции: рост производства в определённых отраслях, переориентация логистики.

– Через пару лет мир будет выглядеть совершенно иначе, – повторил Рокфеллер-младший. – Границы сдвинутся, альянсы перестроятся. Важно, чтобы наши интересы оказались в выигрыше. Не в смысле прямого участия, а в смысле контроля над потоками. Ресурсы, технологии, рынки сбыта – всё это должно оставаться в сфере нашего влияния.

Барух согласился:

– Пока всё идёт по плану. Мы координируем действия на нескольких уровнях: через прессу, через деловые круги, через людей в парламентах и сенатах.

Европейский гость взял свой стакан, сделал ещё один маленький глоток и поставил обратно.

– С нашей стороны тоже всё складывается удачно. Внутренняя консолидация завершена. Теперь внимание на внешние возможности. Если процесс продолжится в том же темпе, через год-два структура Европы изменится кардинально. И мы должны быть готовы извлечь из этого максимум.

Разговор перешёл к торговле. Они говорили о морских путях: как изменения на континенте могут повлиять на фрахтовые ставки, на поставки сырья из Южной Америки и Азии. Рокфеллер-младший отметил, что семейные компании уже диверсифицируют контракты, чтобы минимизировать риски. Барух упомянул статистику по американскому экспорту – рост в определённых секторах, связанный с европейской нестабильностью. Европейский гость добавил замечания о возможностях для посредничества в поставках технологий и оборудования.

Солнце опустилось ниже. Небо приобрело розоватые тона. Яхта продолжала двигаться по широкой дуге. Экипаж зажёг несколько мягких фонарей под навесом.

Они коснулись темы прессы. Барух рассказал, как отдельные издания в Нью-Йорке и Лондоне постепенно меняют акценты в материалах – больше внимания уделяют экономическим последствиям событий в Европе, меньше восторгов по поводу дипломатии. Рокфеллер-младший заметил, что филантропические проекты и фонды могут служить дополнительными каналами влияния, особенно в области образования и исследований. Европейский гость согласился, что культурные и научные связи тоже играют роль в долгосрочной перспективе.

– Главное – сохранять позицию наверху, – сказал Барух. – Не ввязываться в публичные споры, но держать руку на пульсе финансов и политики. Когда мир изменится, те, кто подготовился, смогут диктовать условия на новых рынках.

Рокфеллер-младший кивнул.

– Семейные активы уже настроены соответствующим образом. Инвестиции в инфраструктуру, в энергию, в транспорт. Мы видим, куда движется спрос. Через пару лет потребуются новые маршруты, новые партнёрства. И мы будем среди тех, кто их организует.

Европейский гость добавил:

– С континента картина выглядит похожей. Перемены создадут вакуумы, которые нужно заполнить. Кто имеет ресурсы и связи, тот займёт эти места. Пока всё развивается в нужном направлении – без серьёзных препятствий.

Они обсудили возможные сценарии на ближайшие месяцы. Не прогнозы с точными датами, а общие направления: вероятность дальнейших сдвигов в Центральной Европе, реакцию Лондона и Парижа, позицию Вашингтона. Барух подчеркнул важность координации между американской и британской сторонами. Рокфеллер-младший упомянул роль деловых кругов в формировании общественного мнения. Европейский гость отметил устойчивость текущей структуры в Европе и её способность к быстрой адаптации.

Они затронули тему технологий. Рокфеллер-младший говорил о развитии авиационных и автомобильных производств – как европейские события могут стимулировать спрос на определённые материалы. Барух добавил данные по химической промышленности и металлам. Европейский гость поделился общими впечатлениями о научных разработках на континенте.

Разговор продолжался ещё около часа. Они обсудили детали координации: как передавать информацию через надёжных посредников, как корректировать инвестиции в зависимости от новостей из Европы, как поддерживать контакты без лишней огласки. Никаких записей не вели – были только устные договорённости. Иногда Рокфеллер-младший задавал уточняющий вопрос, Барух отвечал цифрами, европейский гость – общими оценками ситуации.

Около десяти вечера они завершили встречу. Европейский гость поднялся первым, кивнул на прощание и спустился к катеру, который ждал у борта. Его фигура быстро растворилась в темноте. Барух и Рокфеллер-младший остались ещё на несколько минут.

– Полезный разговор, – сказал Рокфеллер-младший.

– Да, – ответил Барух. – Всё подтверждает наши расчёты.

Они пожали руки. Барух тоже спустился на катер, который отвёз его обратно к берегу. Яхта «Эмпайр» продолжила свой медленный ход по ночному океану. Экипаж убрал стол, погасил фонари под навесом. Рокфеллер-младший спустился в каюту.

Океан вокруг оставался спокойным. Нью-Йорк в отдалении светился огнями небоскрёбов, но здесь, на воде, царила тишина. Три человека, встретившиеся на яхте, разъехались в разные стороны, унося с собой понимание, что следующие месяцы и годы принесут перемены. И что их позиции в этой новой реальности уже продуманы и укреплены.

* * *

Июль 1938 года. Лондон, резиденция премьер-министра Великобритании на Даунинг-стрит, 10.

Вечерний свет ещё не полностью угас, но в кабинете уже горели несколько настольных ламп под зелёными абажурами, отбрасывая мягкие круги на полированную поверхность большого письменного стола из тёмного дуба. Комната была обставлена в традиционном стиле: высокие книжные шкафы вдоль стен, заполненные томами в кожаных переплётах, портреты предыдущих премьеров в золочёных рамах, тяжёлые портьеры на окнах, приглушавшие уличные звуки.

На низком столике у кожаного дивана и двух кресел стоял поднос с двумя хрустальными стаканами, бутылкой выдержанного шотландского виски «Glenfiddich» двенадцатилетней выдержки, графином с водой и небольшой тарелкой с тонко нарезанными сэндвичами с ветчиной и горчицей.

Премьер-министр Энтони Иден сидел в одном из кресел, слегка откинувшись назад. Его костюм тёмно-серого цвета был безупречно отутюжен, галстук завязан аккуратным узлом. Рядом с ним, в соседнем кресле, расположился посол Соединённых Штатов Джозеф Патрик Кеннеди в светлом летнем костюме, который он предпочитал в тёплую погоду. Кеннеди держал в руке стакан, поворачивая его так, чтобы свет лампы играл на гранях хрусталя.

Они встретились неофициально, как старые знакомые. В комнате царила спокойная атмосфера: за окнами слышался приглушённый шум Лондона. Иден налил виски себе и гостю – по два пальца, добавил немного воды в свой стакан и жестом предложил Кеннеди сделать то же самое.

– Джо, рад тебя видеть в более спокойной обстановке, – начал Иден, поднимая стакан. – Последние недели выдались насыщенными. Давай просто поговорим, без протокола.

Кеннеди улыбнулся, чокнулся с ним лёгким звоном и сделал глоток. Виски был мягким, с нотками дыма и фруктов.

– Энтони, всегда приятно. Ваш виски – один из лучших аргументов в пользу англо-американской дружбы. Как дела в правительстве? Я слышал, парламент обсуждает торговые соглашения с Штатами.

Они начали с общих тем. Иден рассказал о недавних заседаниях кабинета, о переговорах по тарифам и о том, как британская промышленность реагирует на изменения в Европе. Кеннеди поделился новостями из Вашингтона: Рузвельт активно работает над внутренними реформами, но внешняя политика остаётся предметом споров в Конгрессе. Они обсудили последние матчи по крикету – Иден был большим поклонником, – а Кеннеди упомянул, что в Америке следят за бейсболом, и пошутил, что однажды они устроят товарищеский матч между нациями.

Разговор постепенно перешёл к более серьёзным вопросам. Иден поставил стакан на столик и посмотрел на собеседника.

– Джо, меня очень беспокоит ситуация с Герингом. Рейхсканцлер ведёт себя всё более уверенно. В этом году он решился напасть на Австрию. А потом, вполне вероятно, его взгляд упадёт на Судеты. Чехословакия – это не просто территория, это промышленный центр с заводами, которые могут значительно усилить его позиции.

Кеннеди кивнул, сделал ещё один глоток и отставил стакан.

– Энтони, я понимаю твою озабоченность. Но позволь заверить тебя: Соединённые Штаты не позволят этому развиться в нечто большее. С каждым днём число тех, кто выступает за нейтралитет любой ценой, уменьшается. В Вашингтоне растёт понимание, что события в Европе напрямую затрагивают наши интересы – торговлю, безопасность морских путей.

Иден медленно кивнул, глядя на янтарную жидкость в своём стакане. Он сделал небольшой глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу.

– Да, я наслышан об этих сдвигах. Но вот в чём ирония, Джо. Те же самые фигуры, которые выступают против нейтралитета – Рокфеллер, Барух и другие влиятельные люди в ваших деловых кругах, – одновременно настраивают Рузвельта и против моей позиции здесь. Они видят возможности в изменениях, но эти возможности, похоже, не всегда совпадают с интересами Британии.

Кеннеди поднял брови, но сохранил спокойный тон.

– Президент Рузвельт – очень прагматичный человек. Он не идёт ни у кого на поводу. Он слушает разные голоса, взвешивает все аргументы, но в конечном итоге принимает решения, исходя из того, что лучше для Америки. Рокфеллеры и Барух – это часть американской экономики, их мнение важно, но не определяет политику Белого дома.

Иден допил остаток виски и налил себе ещё немного, разбавив водой. Он откинулся в кресле, размышляя.

– И всё же… ты понимаешь, что шансы Черчилля стать премьером в ближайшем будущем растут с каждым таким поворотом. Его голос звучит громче в палате, его сторонники набирают силу.

Кеннеди посмотрел на него внимательно и ответил без промедления:

– Да, понимаю. Черчилль – фигура яркая, с сильными взглядами на оборону и империю. Его влияние заметно.

Иден поставил стакан и продолжил:

– Пока я здесь, я покажу Герингу, что не только Черчилль способен на жёсткую линию. Британия не будет просто наблюдать за тем, как границы сдвигаются в пользу одного государства. Мы должны демонстрировать характер, поддерживать баланс в Европе.

Кеннеди кивнул в знак согласия.

– Это правильно, Энтони. Нужно показывать характер. Слабость только провоцирует. Но при этом важно не перегнуть палку – найти путь, где сила сочетается с дипломатией.

Они помолчали немного, наслаждаясь виски. Затем разговор перешёл на другие темы, чтобы разрядить атмосферу. Иден упомянул своё увлечение садоводством – он любил проводить время в поместье, ухаживая за розами и редкими сортами тюльпанов, которые привозили из Нидерландов. Кеннеди рассмеялся и рассказал о своей страсти к парусному спорту: в молодости он участвовал в регатах у побережья Массачусетса, и теперь, когда позволяет время, старается выходить на воду даже в Англии, хотя здешняя погода часто преподносит сюрпризы.

– А ещё я коллекционирую старинные книги по истории мореплавания, – добавил Кеннеди. – Недавно приобрёл том о плаваниях капитана Кука. Читаю по вечерам – помогает отвлечься от телеграмм из Вашингтона.

Иден улыбнулся.

– У меня похожая слабость к книгам. Последнее, что прочитал с удовольствием, – это мемуары о викторианской эпохе. Там столько уроков о том, как империя строилась на торговле и решимости. А ты следишь за скачками? В Аскоте в этом сезоне было несколько интересных заездов.

Они обсудили последние спортивные события: Кеннеди рассказал о бейсбольной лиге в Штатах, где его сыновья иногда играли в школьных командах, Иден поделился впечатлениями от недавнего матча по гольфу, в котором участвовал с членами кабинета. Разговор коснулся семьи – Кеннеди с теплотой говорил о своих детях, особенно о старших сыновьях, которые проявляют интерес к политике и бизнесу. Иден упомянул свою жену и детей, отметив, что семейные выходные на природе помогают сохранять ясность ума в такие непростые времена.

Вернулись к делам, но уже в более лёгком ключе. Иден спросил о торговых переговорах между Британией и Америкой.

– Джо, как продвигается работа над соглашением? Наши экспортёры текстиля и стали ждут ясности. Европейские события влияют на цены сырья, и стабильные партнёрства с вами стали бы хорошей опорой.

Кеннеди объяснил текущий статус: в Вашингтоне обсуждают детали квот, но прогресс есть, особенно по сельскохозяйственным товарам и промышленным изделиям. Он отметил, что американские компании заинтересованы в британском рынке, но требуют взаимности в доступе к колониям.

– Рузвельт видит в этом долгосрочную выгоду для обеих сторон. Если Европа изменится, торговые маршруты через Атлантику приобретут ещё большее значение.

Иден согласился и добавил:

– Именно поэтому так важно сохранять контакты на всех уровнях. Не только между правительствами, но и через деловые круги. Хотя, как я уже говорил, некоторые из этих кругов играют свою игру.

Они продолжили беседу, перескакивая с темы на тему. Кеннеди рассказал забавный случай из своей дипломатической практики – как на одном приёме он перепутал имена двух министров и едва не вызвал неловкость. Иден в ответ поделился историей о парламентских дебатах, где один из оппозиционеров неожиданно поддержал его предложение по бюджету обороны.

В комнате становилось теплее от виски и разговора. За окнами полностью стемнело, и свет ламп создавал уютный ореол. Они обсудили возможные поездки: Иден упомянул, что планирует посетить несколько регионов страны для встреч с избирателями, Кеннеди сказал, что скоро вернётся в Штаты на короткий визит к семье.

– Знаешь, Энтони, – сказал Кеннеди, наливая себе ещё немного виски, – в такие вечера понимаешь, почему дипломатия важна. Личные связи иногда решают больше, чем официальные ноты.

Иден кивнул.

– Согласен. И пока мы держим курс на укрепление позиций, шансы на стабильность остаются. Геринг должен видеть, что Британия готова действовать, если потребуется.

Они коснулись авиации и флота – Иден отметил рост производства самолётов в Британии, Кеннеди рассказал о развитии американской промышленности в этой сфере. Разговор зашёл о литературе: оба читали недавние романы о международных интригах, и Иден порекомендовал книгу о европейской истории девятнадцатого века.

Примерно через два часа после начала встречи Иден взглянул на часы.

– Джо, время летит незаметно. Спасибо за этот разговор. Он был полезным и… человеческим.

Кеннеди поднялся, пожал руку премьер-министру.

– Взаимно, Энтони. Давай повторять такие встречи чаще. И помни – Америка следит за событиями в Европе и не оставит британцев одних.

Они вышли в коридор, где помощник уже ждал, чтобы проводить гостя. Иден вернулся в кабинет, допил остаток виски и посмотрел на портреты на стенах. Ночь опустилась на Лондон, но в резиденции ещё горел свет – работа премьера ещё не закончилась.