Текст книги "Я - Товарищ Сталин 16 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

Июль 1938 года. Мумбаи.

Утро в трущобах Дхарави начиналось рано и шумно. Солнце ещё только поднималось над низкими крышами, а воздух уже наполнился голосами. Женщины разжигали очаги из сухих веток и коровьего навоза, дети бегали между хижинами, крича и толкаясь, а мужчины собирались небольшими группами у колодца, где вода едва сочилась тонкой струйкой. Запахи готовящейся еды – чая с имбирём, лепёшек на сковородах и вчерашнего риса – плыли над лабиринтом узких проходов.

Рамеш сидел на пороге своей хижины, привалившись спиной к бамбуковой стене, обмазанной глиной. Хижина была крошечной: четыре стены из старых досок, кусков жести и пальмовых листьев, крыша, которая протекала после каждого дождя. Внутри лежала одна циновка, глиняный горшок для воды и небольшой узелок с немногими вещами. Ночью он спрятал пистолет под циновкой, завернув его в старую тряпку, а патроны закопал в углу под слоем земли.

Он смотрел, как соседка Радха варит чай на маленьком огне. Её трое детей крутились рядом, протягивая руки к лепёшкам. Чуть дальше, у следующей хижины, старик Мохан чинил сеть для ловли рыбы, хотя уже давно не выходил в море: возраст и больные ноги не позволяли. Две молодые девушки несли на головах кувшины с водой, осторожно обходя лужи и кучи мусора. Мужчины постарше курили биди, переговариваясь о ценах на рынке и о том, что британцы опять подняли налог на соль.

Рамеш провёл ладонью по лицу. Ночь на складе не выходила из головы. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним возникали те ящики: винтовки под слоем медной посуды, пистолеты, коробки с патронами. Он знал, что такие вещи не появляются просто так. Кто-то собирал их не для продажи на чёрном рынке, а для чего-то большего – для того самого, о чём шептались в чайных лавках после майских облав.

«Если я расскажу кому-нибудь, – думал он, – меня могут убить. Или британцы повесят. Или те, кто прячет оружие, найдут и прирежут, чтобы не болтал».

Он не был героем и не хотел им становиться. Вся его жизнь состояла из мелких краж, быстрых побегов и редких удачных дней, когда удавалось продать что-то стоящее. Но сейчас в его хижине лежал пистолет. Один только этот предмет мог изменить всё. Или погубить.

Рамеш встал, отряхнул лунги и медленно пошёл по узкому проходу между хижинами. Земля под ногами была неровной – смесь грязи, щебня и остатков старых построек. Слева тянулся длинный ряд лачуг, где жили семьи ткачей и кожевников. Справа – участок, где недавно сгорело несколько хижин, и теперь там торчали обугленные остатки бамбука. Дети играли в обломках, делая из них игрушечные тележки.

Он дошёл до небольшого открытого места, где стоял общий колодец. Здесь всегда было многолюдно: женщины набирали воду, переговариваясь о соседях и ценах. Несколько мужчин обсуждали вчерашний матч по крикету, который кто-то слушал по старому приёмнику в чайной. Рамеш остановился чуть в стороне, делая вид, что просто ждёт своей очереди. На самом деле он прислушивался.

– Говорят, в порту опять что-то ищут, – сказал один из мужчин, невысокий, в потрёпанной рубашке. – После мая полиция стала чаще ходить в тот район.

– Пусть ищут, – отозвался другой, сплёвывая на землю. – Нам от этого ни тепло ни холодно. Главное, чтобы на нас не перекинулись.

Рамеш молчал. Он знал, что «искать» могут именно те ящики, которые он нашёл. Если полиция вернётся на склады, они могут перерыть всё. А если кто-то заметит, что один пистолет пропал…

Он отошёл от колодца и направился дальше, в сторону маленького базара на краю трущоб. Там продавали овощи, немного риса, сушёную рыбу и дешёвые сладости. Запах жареных баклажанов и специй уже доносился оттуда. Желудок Рамеша сжался. Последний раз он ел вчера днём – остатки риса с чечевицей. Монет в кармане почти не осталось: три анны и несколько пайсов. На это можно было купить пару лепёшек и немного чая, но не больше.

Он прошёл мимо хижины, где жила вдова Лакшми с пятью детьми. Она сидела на земле и плела корзины из пальмовых листьев, которые потом продавала на рынке. Её старший сын, мальчик лет двенадцати, помогал ей, обрезая листья ножом. Дальше стояла лачуга плотника Салима – он работал прямо на улице, стуча молотком по доскам. Рядом с ним двое мужчин чинили старую тележку рикши.

Рамеш думал о пистолете. Если продать его, можно получить хорошие деньги. Может, двадцать-тридцать рупий, если найти правильного человека. На эти деньги можно было жить месяц, не рискуя каждый день: купить риса, даля, масла, даже немного ткани для новой рубахи. Но кому продавать? Воры из соседнего квартала могли просто забрать оружие и не заплатить. А если пойти к тем, кто прячет ящики на складе? Они могли решить, что он шпион или предатель.

«Лучше подождать, – сказал он себе. – Не торопиться. Сначала посмотреть, что будет дальше».

Но голод не давал покоя. Он дошёл до базара. Между хижинами были расставлены прилавки из досок и ящиков. Продавец овощей разложил на земле кучки помидоров, лука и зелени. Рядом торговка лепёшками жарила их на большой сковороде над углями. Рамеш остановился у неё.

– Сколько за две? – спросил он.

– Четыре пайсы, – ответила женщина, не поднимая глаз.

Он отсчитал монеты и взял тёплые лепёшки. Сел на перевернутый ящик чуть в стороне и начал есть медленно, стараясь растянуть удовольствие. Вкус был простым, но сейчас казался почти праздничным. Пока он жевал, мимо прошли двое молодых парней. Один из них нёс мешок с углём, другой – связку бананов. Они разговаривали тихо, но Рамеш уловил несколько слов.

– … говорят, что скоро что-то будет.

– Тихо ты. Не при всех.

Рамеш доел лепёшку и вытер руки о лунги. Значит, слухи ходят не только в чайных. Люди в трущобах тоже чувствуют, что становится опаснее. Он подумал о том, как перелезал через забор склада, как прятался за ящиками, как держал в руках винтовку. Всё это казалось теперь сном, но пистолет под циновкой был настоящим.

Он встал и пошёл обратно к своей хижине другим путём – через участок, где жили семьи мусульман. Здесь дома были чуть крепче: некоторые стены из кирпича, который собирали из обломков старых зданий. У одной хижины женщина в чёрном хиджабе развешивала бельё на верёвке, натянутой между двумя столбами. Рядом играли дети – мальчик и девочка, – катая по земле пустую консервную банку. Мужчина сидел на пороге и курил, глядя в землю.

Рамеш прошёл мимо и свернул в свой переулок. Возле его хижины сидел сосед – старый Абдул, который работал грузчиком в порту, пока не повредил спину. Теперь он просто сидел целыми днями и рассказывал истории тем, кто соглашался слушать.

– Рамеш-бета, – окликнул он. – Куда пропал вчера? Не видно было тебя весь день.

– Ходил по делам, – ответил Рамеш коротко и сел рядом на землю.

Абдул кивнул и продолжил жевать бетель.

– В порту опять полиция была. Говорят, ищут что-то важное. После мая они как с цепи сорвались.

Рамеш промолчал. Он смотрел на детей, которые бегали по проходу, поднимая пыль. Один из них упал и заплакал, но быстро встал и побежал дальше. Жизнь здесь не останавливалась ни на минуту. Кто-то рожал, кто-то умирал, кто-то крал, кто-то работал с утра до ночи. А где-то в порту лежали ящики с оружием, и кто-то готовил план, который мог перевернуть всё это вверх дном.

Он подумал о своей матери. Она умерла пять лет назад от лихорадки. Отец исчез ещё раньше – ушёл в море и не вернулся. С тех пор Рамеш был один. Никто не ждал его дома, никто не спрашивал, где он был. Это давало свободу, но и делало жизнь пустой. Пистолет мог стать билетом к чему-то большему. Или к могиле.

День тянулся медленно. Рамеш помог соседу Абдулу принести воды из колодца – просто чтобы не сидеть без дела. Потом починил дыру в своей крыше, привязав новый кусок пальмового листа верёвкой. Руки работали, а мысли всё время возвращались к одному и тому же.

«Если я ничего не сделаю, деньги закончатся через два-три дня. Тогда придётся снова рисковать – лезть в карманы на рынке или в лавки. А если поймают, то посадят или изобьют. С пистолетом можно было бы… Нет. Пока нельзя. Слишком опасно».

После полудня жара стала сильнее. Люди прятались в тени хижин. Рамеш лёг на циновку внутри своей лачуги и достал пистолет. Он развернул тряпку и повертел оружие в руках. Оно было тяжёлым, холодным на ощупь. Он не знал, как правильно его держать, но понимал, что это вещь, которая даёт силу. Один выстрел – и человек может упасть. Один выстрел – и можно защитить себя или, наоборот, потерять всё.

Он спрятал пистолет обратно и вышел на улицу. Солнце уже клонилось к закату, но жара ещё держалась. Дети собрались в кружок и играли в камешки. Женщины готовили ужин. Запах даля и риса плыл над трущобами. Рамеш почувствовал, как снова сжался желудок. Он пошёл к маленькой чайной на краю квартала – деревянному навесу, под которым стояли несколько низких скамеек.

Там сидело пятеро мужчин. Они пили чай из глиняных стаканов и ели самосы. Рамеш заказал себе стакан чаю за две пайсы – последние. Сел в углу и стал слушать.

Разговор шёл о работе в порту. Один из мужчин, бывший докер, говорил, что британцы стали строже проверять грузы. Другой рассказывал, как его брата забрали в полицию в мае и до сих пор не отпустили. Третий молчал, только кивал.

Рамеш допил чай и встал. День подходил к концу. Он вернулся к своей хижине, когда уже темнело. Сел на порог и смотрел, как женщины собирают детей домой, как зажигают маленькие лампы из жестянок с маслом. В воздухе разносился запах дыма от очагов.

Он думал о том, что делать дальше. Продать пистолет было рискованно, но голод был реальным. Можно было попробовать найти покупателя осторожно – через кого-то из знакомых воров, но не напрямую. Можно было подождать ещё пару дней и посмотреть, не появятся ли слухи о пропаже с того склада. Можно было вообще забыть про оружие и вернуться к старой жизни мелкого воришки.

Но внутри уже шевелилось что-то новое. Не храбрость – он не называл это так. Просто понимание, что мир вокруг меняется. Британцы давили сильнее, люди в порту шептались, ящики с винтовками лежали под медной посудой. И он, Рамеш, теперь знал об этом.

Ночь опустилась на Дхарави. В хижинах зажигались огоньки. Где-то вдалеке слышался плач ребёнка, где-то – смех. Рамеш лёг на циновку, положив руку под голову. Пистолет лежал рядом, завёрнутый в тряпку. Завтра он решит, что делать с деньгами.

А пока трущобы жили своей жизнью – шумной, тесной, полной маленьких забот и больших надежд, о которых большинство жителей даже не догадывались.

* * *

Утро следующего дня в Дхарави выдалось таким же шумным, как всегда. Рамеш проснулся от криков детей и запаха чая с имбирём, который разносился от соседних очагов. Он лежал на циновке, глядя в потолок из пальмовых листьев, и думал о пистолете, спрятанном под ней. Ночь прошла беспокойно: сны путались с воспоминаниями о ящиках на складе.

Рамеш встал, отряхнул лунги и вышел наружу. Абдул, сосед, уже сидел на пороге своей хижины и жевал бетель. Старик кивнул ему, но ничего не сказал. Рамеш решил не задерживаться. Монет в кармане почти не осталось – после вчерашних лепёшек и чая осталось всего несколько пайсов. Голод напоминал о себе тупой болью в животе. Продавать пистолет прямо сейчас было слишком опасно, а сидеть без дела в трущобах значило скоро снова лезть в чужие карманы на рынке или ждать, пока кто-то оставит продукты без присмотра.

Он вышел из узкого переулка и направился в сторону окраины Дхарави. Проходы здесь были тесными, люди двигались плотным потоком: женщины с кувшинами на головах, мужчины с тюками на плечах, дети, бегущие босиком по грязи. Рамеш шёл медленно, оглядываясь по сторонам. В голове крутилась одна мысль – где сегодня можно найти лёгкую добычу. В Дхарави все знали друг друга, здесь красть было рискованно: соседи могли заметить, поднять шум, а то и просто отобрать то, что удалось взять.

Он миновал участок, где ткачи развешивали на верёвках длинные полосы ткани, сохнущие под утренним солнцем. Дальше начинались ряды кожевников: мужчины и женщины чистили шкуры, разложенные на земле, и воздух наполнялся резким запахом дубильных веществ. Рамеш ускорил шаг. Он знал, что в этих местах чужих быстро замечали. Лучше было уйти подальше.

Дорога вывела его к более широкой улице, ведущей в сторону центральных районов Мумбаи. Здесь уже появлялись первые рикши и тележки с овощами. Рамеш шёл по обочине, обходя лужи после ночного дождя. По сторонам тянулись низкие дома с деревянными ставнями, некоторые – с маленькими лавками на первых этажах. Продавцы раскладывали товар: груды манго, связки бананов, мешки с рисом. Он смотрел на всё это и прикидывал, где можно было бы незаметно взять что-нибудь съестное или кошелёк.

Улицы становились шире, движение – оживлённее. Мимо проезжали повозки, запряжённые волами, и редкие автомобили британских чиновников. Рамеш старался держаться в тени зданий. Он прошёл мимо группы женщин в ярких сари, которые несли корзины с рыбой из порта. Их разговоры были громкими: они обсуждали цены и то, как трудно стало торговать после последних облав в порту. Рамеш прислушался, но ничего нового не услышал.

Он свернул в сторону одного из больших рынков – туда, где сходились дороги из разных кварталов. Здесь всегда было многолюдно: торговцы кричали, предлагая свой товар, покупатели торговались, дети бегали между прилавками. Рамеш знал это место. Здесь можно было затеряться в толпе и найти возможность что-то своровать. Он вошёл в лабиринт прилавков, где продавали овощи, фрукты, специи и готовую еду.

Рамеш шёл медленно, делая вид, что просто смотрит. Он остановился у прилавка с помидорами и луком, наблюдая за женщиной, которая отсчитывала монеты покупателю. Её сумка лежала рядом на земле. Неподалёку стоял мужчина с большим мешком на плече. Рамеш прикидывал, как подойти ближе, но толпа то и дело мешала. Он отошёл чуть в сторону и продолжил бродить.

Мимо прошли двое молодых парней в потрёпанной одежде. Они несли корзины с зеленью и тихо переговаривались. Рамеш подумал, что они, возможно, тоже ищут лёгкую добычу. В таких местах всегда было полно таких, как он, – тех, кто жил одним днём. Он повернул в другой ряд, где торговали лепёшками и чаем. Здесь женщины жарили еду на больших сковородах, и очередь из покупателей выстроилась длинной цепочкой.

Рамеш почувствовал, как желудок сжался. Он мог бы попытаться взять пару лепёшек незаметно, пока продавщица отвлечётся. Но в этот момент внимание толпы переключилось. Люди начали собираться в одном месте, ближе к центру рынка. Сначала это была небольшая группа, но она быстро росла. Кто-то крикнул: «Слушайте, что говорят!» Рамеш вместо того, чтобы продолжить поиски, подошёл ближе. Любопытство пересилило голод.

В центре открытого пространства, где обычно разгружали тележки, стояло несколько человек. Двое британских офицеров в форме, с прямыми спинами и аккуратными усами. Рядом – колониальный чиновник в светлом костюме. С ними был индус в простой одежде, который переводил. Толпа собралась вокруг: мужчины в лунги и рубашках, женщины с детьми на руках, несколько торговцев, оставивших свои прилавки.

Один из офицеров говорил громко и медленно, делая паузы для переводчика. Индус повторял слова, стараясь, чтобы все услышали.

– Администрация Бомбея приняла решение. Мы предлагаем большую сумму в рупиях тому, кто предоставит точные сведения об оружии, которое прячут в городе или в порту. Это касается ящиков с винтовками, пистолетами и патронами. Кто знает, где они находятся, или кто видел, как их перевозят, пусть придёт к нам. Сумма будет значительной – достаточной, чтобы изменить вашу жизнь.

Переводчик повторил это ещё раз, чтобы дошло до всех. Толпа зашумела. Кто-то спросил громко: «Сколько именно?» Офицер продолжил:

– Помимо денег британская администрация обещает полную защиту тому человеку. Мы обеспечим безопасность его и его семьи. Никто не сможет причинить вред. Это касается всех, кто решит помочь. Мы ищем информацию, чтобы предотвратить беспорядки и сохранить порядок в городе.

Чиновник добавил несколько слов о том, что британцы заботятся о безопасности жителей Бомбея и не допустят, чтобы оружие попало в плохие руки. Переводчик старательно передавал каждую фразу. Люди слушали внимательно. Некоторые кивали, другие переглядывались, третьи просто стояли молча.

Рамеш стоял в задних рядах толпы и чувствовал, как слова проникают в него. Большая сумма в рупиях. Защита. Это могло значить конец нищеты. Не нужно больше красть лепёшки или прятаться от полиции после неудачной попытки. Можно было бы купить еду на месяцы вперёд, найти нормальное место для жизни, может, даже помочь кому-то из соседей в Дхарави. Пистолет в хижине внезапно показался не просто находкой, а ключом к чему-то большему.

Но в то же время внутри поднималось сомнение. Помогать британцам? Тем самым, кто собирал налоги на соль, кто устраивал облавы в порту, кто держал в бедности тысячи таких, как он. Рамеш вспомнил разговоры у колодца: британцы подняли налог, полиция ходит чаще после мая. Он думал о матери, умершей от лихорадки в трущобах, об отце, который исчез в море. Британцы правили здесь, но жизнь от этого не становилась легче. Если он расскажет про ящики на складе, про пистолет, который спрятал, – это будет предательством по отношению к тем, кто, возможно, готовит что-то против них. А может, и нет. Может, те ящики просто для продажи бандитам, и ничего больше.

Он отошёл чуть в сторону, чтобы лучше слышать, но не привлекать внимания. Толпа продолжала слушать. Офицер повторил про вознаграждение, подчеркнув, что информация должна быть точной. Чиновник упомянул, что любой, кто придёт, будет принят без вопросов о том, как он узнал. Защита будет полной: новое место жительства, если нужно, или охрана.

Рамеш стоял и перебирал в голове варианты. С одной стороны – голод, который завтра станет сильнее. Пистолет можно было бы попробовать продать, но покупатель мог оказаться опасным. С информацией – деньги и безопасность. Он представил, как приходит в полицию или к британцам и рассказывает. Что потом? Соседи узнают? Те, кто прятал ящики, найдут его даже с защитой? Или британцы действительно сдержат слово?

Сомнения терзали его. Он не любил британцев. Видел, как они проезжают в автомобилях мимо трущоб, не глядя на людей. Слышал истории о том, как полиция забирает мужчин без причины. Но и жизнь в Дхарави была невыносимой: протекающая крыша, постоянный поиск еды. Рамеш подумал о детях Радхи, о старике Мохане, о вдове Лакшми. Если он получит деньги, сможет купить риса и даля для них. Или хотя бы для себя.

Толпа начала расходиться, когда офицеры закончили говорить. Люди обсуждали услышанное между собой. Кто-то сказал: «Большая сумма – это хорошо, но кто знает, что будет потом». Другой ответил: «Лучше молчать, чтобы не влипнуть». Рамеш не вступал в разговоры. Он отошёл к прилавку с лепёшками и купил одну на последние пайсы. Сел на ящик в стороне и ел медленно, глядя на то место, где только что было собрание.

Мысли не давали покоя. Если он ничего не сделает, то через пару дней снова будет рыскать по рынку в поисках кошелька или забытой сумки. Рисковать каждый день. А если расскажет – получит деньги и защиту. Но что, если те, кто прячет оружие, узнают? Они могли быть из тех, кто шепчется в чайных о чём-то большем. Рамеш не хотел становиться частью никаких планов, но и жить в нищете надоело.

Он встал и пошёл дальше по рынку. Толпа вернулась к своим делам: торговцы кричали цены, покупатели торговались. Рамеш смотрел на всё это и думал. Улицы вокруг рынка были заполнены людьми: рикши с пассажирами, носильщики с тяжёлыми грузами, женщины в сари, идущие группами. Он прошёл мимо ряда с сушёной рыбой, где запах был особенно сильным. Здесь можно было бы попытаться взять что-нибудь, но после услышанного руки не поднимались.

Рамеш вышел с рынка и направился в сторону другого района. Улицы здесь были шире, с домами, где жили люди побогаче. Некоторые здания имели деревянные балконы, на которых сушили бельё. Мимо проехала повозка с углём. Он шёл и представлял разные исходы событий. Если пойти к британцам завтра – что сказать? Только про склад или упомянуть пистолет? Пистолет можно было бы оставить себе, а рассказать только про ящики. Или отдать и пистолет за дополнительную плату.

Сомнения возвращались снова и снова. Британцы – чужаки, которые управляют страной. Но они предлагают деньги и защиту здесь и сейчас. А те, кто прячет оружие, – может, они просто хотят продать его подороже, а может, готовят что-то, от чего простым людям вроде Рамеша будет только хуже.

День шёл к полудню. Жара усилилась. Рамеш нашёл тень под деревом у одной из улиц и сел. Мимо шли люди: мужчина вез тележку с глиняными горшками, две девушки несли корзины с цветами. Он думал о своей хижине в Дхарави. Там всё было знакомо, но бедно. Здесь, в других районах, жизнь казалась другой – больше возможностей, но и больше риска заметить чужого.

Он встал и продолжил бродить. Прошёл мимо чайной, где мужчины сидели на низких скамейках и пили чай. Рамеш не зашёл – денег теперь совсем не осталось. Вместо этого он направился обратно в сторону Дхарави, но другим путём, через квартал, где жили семьи ремесленников. Здесь улицы были застроены маленькими мастерскими: кто-то чинил обувь, кто-то плёл корзины. Люди работали с утра до вечера, и Рамеш завидовал их стабильности, хоть и скромной.

Мысли о собрании не отпускали. Большая сумма в рупиях. Защита. Это звучало как выход. Но внутри сидело сомнение: а если это ловушка? Если британцы возьмут информацию и потом ничего не дадут? Или дадут, но защита окажется слабой? Рамеш не был доверчивым. Жизнь в трущобах научила проверять всё дважды.

К вечеру он вернулся в Дхарави. Солнце клонилось к закату, и трущобы наполнились привычными звуками: женщины готовили ужин, дети играли, мужчины собирались у колодца. Рамеш сел на порог своей хижины. Абдул был там же и кивнул ему.

– Слышал что-нибудь сегодня? – спросил старик.

Рамеш пожал плечами.

– Ходил по рынку. Там было собрание.

Он не стал рассказывать детали. Абдул продолжил жевать бетель и заговорил о чём-то своём. Рамеш слушал вполуха. В голове крутились слова офицера и чиновника. Деньги. Защита. Нищета, которая надоела.

Ночь опустилась на Дхарави. В хижинах зажглись маленькие лампы. Рамеш лёг на циновку, но спать не мог. Пистолет лежал рядом, завёрнутый в тряпку. Завтра он должен был решить: идти ли к британцам или продолжать жить как раньше – красть, прятаться, голодать. Сомнения терзали его до самого утра. Жизнь в трущобах продолжалась, но для Рамеша она уже начала меняться.