Текст книги "Я - Товарищ Сталин 16 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Он продолжал ехать вперёд. Солнце наконец показалось над восточными горами, и сразу стало теплее. Свет мягко окрасил склоны. Бертольд снял с осла сумку, достал лепёшку и съел её на ходу, запивая водой из фляги. Жажда пока не мучила, но он знал, что днём будет жарче. Мысли то и дело возвращались к маршруту: сначала до Чарикара или Пули-Хумри по спокойным тропам, потом поворот в сторону Бадахшана, дальше через менее известные перевалы в направлении Вахана. Путь получался длинным, но именно поэтому он мог оказаться неожиданным.

Примерно через два с половиной часа после выхода из города Бертольд достиг нужного места. Это была небольшая лощина между двумя невысокими холмами, примерно в пятнадцати километрах от Кабула. С главной дороги её не было видно, а боковая тропа сюда почти не использовалась. Бертольд остановил осла у большого валуна, привязал его и внимательно осмотрелся. Никого. Только ветер слегка шевелил сухую траву.

Он подошёл к подножию одного из холмов, где среди камней виднелся небольшой выступ. Бертольд отодвинул несколько плоских камней, лежавших там в естественном порядке. Под ними открылась неглубокая яма, прикрытая куском старой ткани. Внутри, завёрнутый в промасленную тряпку, лежал небольшой передатчик. Бертольд достал его, проверил батарею и антенну. Устройство было старым, но надёжным: он сам собирал его когда-то из частей, привезённых разными путями.

Бертольд сел на камень, развернул блокнот с зашифрованными пометками и быстро составил короткое сообщение. Он сообщил о провале предыдущего каравана, о потере Хабибуллы и людей, о подозрениях на утечку. Затем подробно описал планы на новый караван: маршрут через север, через Пули-Хумри и дальше в сторону Вахана, небольшой состав из восьми-девяти человек, разделение сведений между участниками. Упомянул, что выйдет через две-три недели, если всё подготовит. Сообщение получилось лаконичным, закодированным простым шифром, который менялся каждый раз.

Он включил передатчик, настроил частоту и передал текст короткими сериями сигналов. Передача заняла меньше минуты. Бертольд выключил устройство, снова завернул его в тряпку и положил обратно в тайник. Камни вернулись на свои места и выглядели точно так же, как раньше. Он присыпал землю вокруг сухой травой и мелкими камешками, чтобы всё казалось нетронутым.

Бертольд постоял ещё немного, прислушиваясь к тишине. Только птицы где-то вдалеке подавали голоса. Он отвязал осла, сел на него верхом и медленно поехал обратно. Теперь путь шёл под уже поднявшимся солнцем, которое хорошо припекало. Осёл двигался ровным шагом. Бертольд ехал, внимательно глядя по сторонам. На обратном пути он встретил нескольких крестьян, ведущих ослов с поклажей, но те прошли мимо, не проявляя интереса. Один из них кивнул в приветствии. Бертольд ответил кивком и продолжил путь, мысленно отмечая, что такие случайные встречи не должны запомниться никому.

Дорога назад заняла чуть больше времени: солнце грело сильнее, и осёл чаще останавливался, чтобы отдышаться. Бертольд не подгонял животное. Он думал о деталях подготовки – в какой последовательности встречаться с людьми, где проводить разговоры, как разделить задатки. К полудню они уже приближались к окраинам Кабула. Город показался вдали: глиняные стены, минареты, дым от очагов. Бертольд свернул на другую тропу, чтобы войти не с той же стороны, откуда выезжал. Он спешился за полкилометра до первых домов и повёл осла в поводу. По пути он заметил, как один крестьянин ремонтирует забор, а другой несёт корзину с овощами. Всё выглядело обыденно и спокойно.

Вернувшись во двор, Бертольд отдал осла Мирзе, который уже проснулся, и прошёл в комнату. Там он сменил одежду на более чистую, умылся ещё раз и вышел на улицу. Жара уже стояла полная, но в тени было вполне терпимо.

Бертольд направился в небольшую чайхану неподалёку от базара. Это было скромное место с несколькими деревянными столами под навесом из циновок. Он сел за дальний стол, заказал чай и свежие лепёшки. Чайханщик принёс глиняный чайник и пиалу, поставил их перед ним. Бертольд налил себе чай, добавил сахар и медленно пил, глядя на проходящих людей.

В чайхане сидели несколько местных жителей: торговцы, ремесленники, один пожилой человек с чётками. Разговоры шли тихие, обычные. Кто-то говорил о ценах на зерно, другой жаловался на жару, третий рассказывал, как его сын вернулся из поездки в Джелалабад. Никто не упоминал караваны, оружие или что-то связанное с границей. Новости были повседневными: кто-то купил новую козу, в соседнем кишлаке родился мальчик, цены на хлопок слегка выросли. Бертольд слушал спокойно, не вмешиваясь. Чай был горячим и сладким, лепёшки – свежими. Он ел медленно, наслаждаясь моментом отдыха после долгой поездки. Такие простые минуты помогали собраться с мыслями перед дальней подготовкой.

Когда он допивал вторую пиалу, к столу подошёл знакомый – невысокий человек по имени Рахим, который иногда помогал с мелкими делами на базаре. Рахим был торговцем тканями и шерстью, всегда улыбчивый и говорливый, но не слишком любопытный. Он поздоровался, сел напротив без приглашения и заказал себе чай.

– Мир тебе, Абдулла-джан, – сказал Рахим, наливая себе из чайника. – Давно не виделись. Как дела в твоих торговых делах?

Бертольд кивнул в ответ.

– Нормально, Рахим. Торгуем помаленьку. А у тебя как?

Рахим начал рассказывать подробно. Он говорил о партии шерсти, которую привёз из северных районов. Покупатели, по его словам, хотели снизить цену, ссылаясь на то, что товар не самый лучший. Бертольд спросил, какого именно качества шерсть, сколько метров в партии и как она выглядит на ощупь. Они обсудили возможную прибыль от перепродажи в других частях города. Рахим рассказал историю, как один покупатель пытался торговаться до последнего афгани, и как в итоге они сошлись на средней цене. Потом он добавил, что в последнее время много шерсти идёт из районов ближе к Пули-Хумри, и качество там разное.

Они перешли на тему погоды. Жара в Кабуле стояла уже несколько дней, но Рахим слышал от своего брата, что в Чарикаре ночи ещё прохладные, а в горах даже днём дует свежий ветер. Бертольд спросил, не было ли дождей в последние недели. Рахим ответил, что дождей почти не было, но в северных районах иногда проходили короткие ливни, которые помогали пастбищам. Они поговорили о том, как это влияет на урожай пшеницы и на цену корма для животных. Рахим упомянул, что если дожди придут вовремя, то осенью можно ждать хорошего урожая фруктов.

Рахим рассказал, что его брат недавно ездил в Чарикар по делам и привёз вести: там всё спокойно, дороги открыты, никаких особых проверок не заметно. Бертольд слушал внимательно, отмечая про себя эту информацию. Никаких важных сведений о границе или военных делах не прозвучало. Они посмеялись над историей, как один торговец пытался продать старого осла за молодого. Покупатель проверил зубы и сразу понял обман.

Разговор продолжался. Рахим рассказал о своей семье: жена готовит хороший плов, дети растут здоровыми. Бертольд в ответ поделился общими фразами о торговле фруктами. Они обсудили цены на абрикосы и сушёные фрукты, которые могли бы пойти как прикрытие для груза. Рахим поделился, что в этом году абрикосы созрели раньше обычного в некоторых садах за рекой. Бертольд спросил про качество сушёных фруктов. Они поговорили о том, как лучше упаковывать товар, чтобы он не портился в дороге.

Потом они затронули тему ослов и мулов. Рахим сказал, что хороших животных сейчас найти не так просто. Бертольд заметил, что для небольших партий лучше брать молодых и крепких. Они сравнили цены на животных в разных частях базара и пришли к выводу, что у Гуль Мухаммада они чуть дороже, но надёжнее.

Время шло к середине дня, в чайхане становилось многолюднее, но никто не обращал на них внимания. Рахим вспомнил ещё одну историю про соседа, который купил новый ковёр и потом жалел, потому что цвета быстро выцвели на солнце. Бертольд в ответ рассказал короткую историю о том, как один торговец перепутал партии тканей. Они посмеялись ещё раз.

Вскоре Рахим встал, попрощался и ушёл по своим делам. Бертольд остался ещё на несколько минут, допил чай и расплатился. Он вышел из чайханы и медленно пошёл обратно к дому Мирзы. По пути он купил на базаре немного сушёных фруктов и вернулся в заднюю комнату.

Там он снова сел на циновку, достал блокнот и начал делать новые пометки – теперь уже о встрече с Фаридом, которую нужно было организовать в ближайшие дни. Мысли о маршруте через Вахан не покидали его, но после поездки и чая в голове стало спокойнее. День продолжался, и нужно было продолжать подготовку шаг за шагом, встреча за встречей, проверяя каждого человека. Бертольд понимал, что теперь всё зависит от того, насколько осторожно он подойдёт к выбору людей и к организации выхода.

Глава 17

Мирзо Латифи – тридцатидвухлетний крепкий таджик с аккуратной чёрной бородкой и тёмными глазами – стоял у ворот караван-сарая «Шир-Дар», держа в руках поводья двух крепких мулов. В корзинах на их спинах были аккуратно уложены сушёные абрикосы и изюм из Бадахшана, несколько рулонов мягкой шерстяной ткани и мешки с хорошим ферганским шёлком.

– Эй, Мирзо-джан! Рано ты сегодня, – громко приветствовал его хозяин караван-сарая, старый узбек Абдулло, выходя из тени ворот. – Солнце ещё не поднялось, а ты уже на ногах.

Мирзо улыбнулся.

– Дела не ждут, Абдулло-ака. Отец всегда говорил: кто приходит первым, тот и выбирает лучшее место на базаре. Я из Файзабада, но последние годы торговал ближе к границе. Теперь решил вернуться окончательно. Земля зовёт назад.

Его легенда была как хорошо пошитая одежда. Мирзо Латифи, сын покойного купца из Бадахшана, несколько лет провёл в приграничных районах, торговал с советской стороной, знал цены и товары той стороны. После смерти отца он вернулся в Афганистан, чтобы продолжить семейное дело. Документы были безупречны: афганские печати, рекомендательные письма от уважаемых купцов Мазари-Шарифа.

Абдулло хлопнул его по плечу:

– Хорошо, что вернулся, сынок. Кабул изменился, это теперь большой город. Здесь можно хорошо заработать, если голова на месте. Располагайся в третьей комнате, той, что с окном на внутренний двор. Мулам найдётся место в стойле.

Мирзо поблагодарил, передал мулов молодому слуге и прошёл в отведённую комнату. Она была небольшой, но чистой: глиняные стены, циновка на полу, низкий деревянный столик и ниша в стене для вещей. Он поставил небольшую дорожную сумку в угол, снял чалму и вытер пот со лба. Настоящее имя его было Рахимджон Саидов, и он был сотрудником иностранного отдела ОГПУ. Но здесь он был Мирзо Латифи.

К семи утра он уже вышел из караван-сарая и медленно направился в сторону большого базара. Город просыпался. Муэдзины с минаретов заканчивали утренний азан, лавочники поднимали деревянные ставни, первые разносчики с корзинами на головах выкрикивали и нахваливали свои товары. Мирзо шёл не торопясь, внимательно глядя по сторонам.

Он сразу заметил несколько важных вещей. У восточных ворот стоял усиленный афганский патруль – четверо солдат в форме с винтовками. Чуть дальше, возле чайханы, сидели двое европейцев в светлых костюмах – явно англичане. Они пили чай и негромко разговаривали. Ещё дальше, у стены старой крепости, прогуливался высокий светловолосый мужчина. Немец. Мирзо запомнил его лицо.

На базаре жизнь уже кипела в полную силу. Крики торговцев сливались в сплошной гул: «Сладкие абрикосы из Бадахшана!», «Шерсть из Пули-Хумри – тёплая, как материнские руки!», «Лучший шёлк из Ферганы!». Мирзо нашёл свободное место в ряду сушёных фруктов и тканей, разложил часть своего товара и начал работать.

Он торговался громко, но честно. Улыбался покупателям, шутил с соседями-торговцами, иногда помогал соседу переставить тяжёлую корзину. Никто не должен был увидеть в нём чужака. Он был своим – таджиком из северных провинций, вернувшимся в Кабул после отъезда.

К десяти часам жара стала невыносимой. Мирзо оставил мальчишку присматривать за товаром и пошёл в небольшую чайхану на краю базара. Там, под навесом из старых циновок, уже сидело несколько купцов. Он заказал зелёный чай и свежие лепёшки, сел в дальнем углу и стал просто слушать.

Говорили о ценах на пшеницу, о том, что в этом году абрикосы созрели рано, о недавнем дожде в Бадахшане, который спас пастбища. Потом речь перешла на политику – здесь уже говорили осторожно, полушёпотом.

– Немцы в посольстве совсем осмелели, – сказал один пожилой торговец, ковыряя в зубах щепкой. – Вчера опять приглашали наших чиновников. Обещают машины, дороги строить. А сами, говорят, интересуются делами на границе.

– Англичане тоже не спят, – добавил другой. – После той истории с караваном возле Шер-Гали они всех проверяют. Патрули усилили.

Мирзо пил чай медленно, не вмешиваясь в разговоры. Он только иногда кивал, будто соглашаясь. Внутри же каждое слово откладывалось в памяти. «История с караваном возле Шер-Гали». Значит, британцы действительно перехватили чей-то груз. И немцы после этого зашевелились активнее. Это было важно.

Чуть позже к его столу подсел молодой торговец тканями по имени Фарид. Он оказался разговорчивым.

– Ты новый в Кабуле, брат? Я тебя тут не видел раньше.

– Не совсем новый, – спокойно ответил Мирзо. – Из Файзабада. Последние годы я торговал возле границы, теперь вернулся насовсем в Кабул. Меня зовут Мирзо Латифи.

– А-а, из Бадахшана! Там сейчас хорошо с фруктами. А у нас тут цены скачут каждый день.

Они поговорили о ценах, о качестве шерсти, о том, как тяжело стало водить большие караваны из-за проверок на дорогах. Фарид рассказал, что в последнее время многие купцы стараются ходить меньшими группами – меньше внимания привлекают. Мирзо слушал внимательно, запоминая детали: какие тропы сейчас считаются относительно спокойными, где чаще всего останавливают патрули, кто из местных торговцев имеет хорошие связи с афганскими властями.

К полудню базар достиг пика. Жара стояла такая, что даже мухи летали лениво. Мирзо продал почти половину абрикосов и один рулон ткани. Он чувствовал, как пот стекает по спине под рубахой. Время от времени он поднимал глаза и осматривался.

Он заметил ещё двоих немцев – они проходили через базар в сопровождении местного переводчика и внимательно рассматривали лавки. Один из них – высокий, с холодным взглядом – остановился у ковровой лавки и долго разговаривал с хозяином. Мирзо запомнил направление, в котором они ушли. Также он увидел, как двое молодых афганцев в простой одежде слишком внимательно следят за европейцами. Возможно, это осведомители британцев. Возможно, просто любопытные.

После полуденной молитвы Мирзо свернул оставшийся товар, передал мулов обратно в караван-сарай и решил пройтись по городу пешком. Нужно было почувствовать Кабул ногами, запомнить расположение улиц, мечетей, важных зданий.

Он прошёл мимо старой крепости Бала-Хиссар, потом спустился к реке Кабул. Вода была мутной, но люди всё равно стирали в ней бельё и поили животных. У моста он увидел небольшую группу европейцев – на этот раз явно англичан. Они разговаривали с афганским офицером. Мирзо прошёл мимо, не замедляя шага, но запомнил лица.

Дальше его путь лежал через квартал медников. Здесь слышался звон от стука молотков. Мальчишки бегали между мастерскими, разнося чай. Мирзо купил себе новую пиалу и присел в тени под навесом небольшой мастерской. Старик-медник, увидев его, предложил вместе выпить чаю. Мирзо не отказался.

– Ты не местный? – спросил старик.

– Из Бадахшана, – ответил Мирзо. – Только приехал.

– А-а… Там красиво. Горы высокие. Здесь, в Кабуле, тоже горы, но другие. Здесь столица, политика везде. Немцы, англичане, русские… все что-то хотят от нашего Афганистана.

Мирзо улыбнулся:

– Мы, простые торговцы, стараемся от этого держаться подальше. Главное – товар довезти и семью накормить.

Старик кивнул и начал рассказывать местные новости. Мирзо слушал внимательно. Старик оказался любителем поговорить про политику: он упомянул, что в немецком посольстве недавно появился новый человек – «большой начальник из Берлина». Также ходят слухи, что англичане усилили свою разведку в Кабуле после каких-то событий на границе с Индией. Афганские власти стараются балансировать: принимают подарки и от тех, и от других.

Когда солнце начало клониться к западу, Мирзо вернулся в караван-сарай. Жара немного спала. Он умылся холодной водой из глиняного кувшина, сменил рубаху и сел на циновку в своей комнате.

Теперь можно было подвести первые итоги дня.

Кабул жил своей жизнью – шумной, жаркой, полной мелких интриг. Немцы явно активизировались. Англичане были настороже. Местные торговцы чувствовали напряжение, но старались держаться в стороне. Никто пока не связывал нового купца Мирзо Латифи ни с какими серьёзными делами – и это было хорошо.

Рахимджон Саидов чувствовал лёгкое возбуждение. Вечером он поужинал пловом с Абдулло и ещё несколькими постояльцами. Разговор за едой был лёгким: о ценах, о жаре, о том, что в этом году ожидается хороший урожай винограда в Кандагаре. Мирзо участвовал в разговоре ровно настолько, чтобы не показаться молчаливым, но и не выделяться.

Когда стемнело, он вернулся в свою комнату, закрыл дверь и достал из двойного дна дорожной сумки маленький блокнот. При свете керосиновой лампы он сделал короткие заметки зашифрованным почерком, как будто пишет стихи:

«Прибыл в Кабул. Разместился в караван-сарае „Шир-Дар“. Освоился на базаре. Зафиксировал повышенную активность немецких представителей. Англичане усилили наблюдение. Местные настроены осторожно. Слухи о недавнем инциденте на северо-восточной границе. Легенда держится хорошо. Первые контакты с торговцами установлены. Продолжаю наблюдение».

Позже, глубокой ночью, когда в караван-сарае всё стихло, он тихо вышел через заднюю калитку. Путь до старого заброшенного колодца на окраине занял около двадцати минут. Там, в заранее подготовленном тайнике, он достал маленький передатчик. Сообщение было коротким и сухим. Короткие серии сигналов ушли в эфир. Ответ из Центра должен был прийти не раньше чем через сутки.

Вернувшись, он лёг на циновку и долго лежал с открытыми глазами, глядя в тёмный потолок.

Город за стенами спал, но где-то в его лабиринтах уже плелись нити большой игры. Немцы искали пути в Индию. Британцы старались их перекрыть. Афганистан, как всегда, пытался остаться нейтральным буфером. А он, Рахимджон Саидов, только что сделал первый осторожный шаг.

Завтра будет новый день. Нужно будет продолжать торговать, заводить новые знакомства, слушать ещё внимательнее. Никуда не торопиться. Просто быть здесь – тихим, надёжным купцом из Бадахшана по имени Мирзо Латифи.

Он закрыл глаза. Жара постепенно отступала. Где-то далеко, за горами, лежала его настоящая родина. А здесь, в Кабуле, начиналась его работа – тихая, незаметная и очень опасная.

* * *

На следующий день Рахимджон проснулся ещё до того, как солнце показалось над крышами. Он умылся, надел чистую рубаху, аккуратно повязал чалму и вышел во двор. Мулы уже стояли в стойле, спокойно жуя сено. Молодой слуга помог ему нагрузить корзины: сушёные абрикосы и изюм из Бадахшана, один рулон мягкой шерстяной ткани.

К семи утра Рахимджон уже находился на базаре. Его место в ряду сушёных фруктов и тканей оставалось свободным. Он разложил товары, поздоровался с соседями и начал торговать. Покупатели подходили не спеша. Один взял изюма, другой – небольшую корзину абрикосов. Рахимджон улыбался, торговался спокойно, иногда шутил с соседом, торговавшим орехами, и помог ему переставить тяжёлую корзину.

Около девяти часов он заметил Ходжу Насира. Тот шёл через базар с двумя помощниками, громко обсуждая цены на верблюдов. Ходжа Насир был крепким мужчиной лет сорока пяти, часто водившим караваны в северные провинции. Рахимджон запомнил его ещё вчера и теперь решил оказаться в чайхане одновременно с ним.

К десяти часам Рахимджон оставил мальчишку присматривать за товаром, собрал небольшую корзину с образцами и направился в небольшую чайхану на краю базара. Под навесом из старых циновок стояли простые деревянные столы и низкие табуреты. Запах свежих лепёшек разносился по всему пространству.

Рахимджон заказал зелёный чай и лепёшки, взял пиалу и сел за стол недалеко от входа. Он пил чай медленно, наблюдая за людьми, которые заходили и выходили.

Через некоторое время в чайхану вошёл Ходжа Насир вместе с пожилым мужчиной. Рахимджон поднял руку в приветствии.

– Мир вам, братья. Если не помешаю, можно к вам присоединиться?

Ходжа Насир посмотрел на него, узнал и кивнул с улыбкой.

– Присоединяйся. Ты торгуешь на базаре абрикосами, верно?

– Верно, – ответил Рахимджон, пересаживаясь ближе. – Меня зовут Мирзо Латифи. Только недавно вернулся в Кабул из приграничных районов.

Ходжа Насир представил своего спутника:

– Это Мулло Ахмад из Кундуза, мой старый товарищ. А я – Ходжа Насир. Мы тут часто собираемся.

Они заказали ещё чаю на всех. Разговор начался легко. Ходжа Насир спросил, как идёт торговля у Мирзо сегодня.

– Нормально, – сказал Рахимджон. – Продал уже несколько корзин абрикосов. Люди говорят, что фрукты из Бадахшана особенно сладкие в этом году.

Мулло Ахмад кивнул:

– У нас в Кундузе в этом году хорошая пшеница. И цены пока держатся невысокие.

Ходжа Насир добавил:

– Я сегодня утром смотрел верблюдов для будущего каравана. Нужно шесть-семь сильных животных. Ты сам когда-нибудь водил караваны?

– Сам не водил, но ходил с караванами, – спокойно ответил Рахимджон. – Последние годы торговал ближе к границе, небольшими группами. Большие караваны там привлекали слишком много внимания, поэтому я предпочитал идти с караванами по десять-пятнадцать животных. Так меньше вопросов.

Ходжа Насир улыбнулся и начал рассказывать о своих поездках. Он подробно описывал одну из троп на север: через какой перевал лучше идти в это время года, в каких деревнях можно остановиться на ночлег у надёжных людей.

– В одной деревне старшина – мой хороший знакомый. Всегда даёт место для животных и свежий корм. Главное – предупредить его за два-три дня.

Рахимджон слушал внимательно, иногда задавая вопросы:

– А как вы распределяете груз, чтобы животные не уставали на подъёмах?

Ходжа Насир объяснил подробно: какие мешки использовать, как крепить рулоны ткани, сколько изюма и абрикосов можно брать, чтобы не перегружать животных.

К ним вскоре подсел ещё один человек – молодой торговец тканями по имени Саид из Герата. Он принёс с собой небольшой свёрток.

– Мир вам, братья. Можно с вами?

– Садись, Саид, – сказал Ходжа Насир. – Знакомься, это Мирзо Латифи.

Саид развернул свёрток и показал образец шерстяной ткани.

– Посмотрите, сегодня получил из окрестностей Герата. Мягкая, хорошей выделки. В Кабуле за такую дают неплохо.

Рахимджон потрогал ткань, кивнул:

– Качество хорошее. У меня в корзинах тоже есть один рулон похожей. Если возьму у тебя небольшую партию для пробы, какую цену дашь?

Они начали обсуждать цены. Саид назвал сумму, Рахимджон немного поторговался, и они сошлись на приемлемой цифре. Рахимджон купил небольшой отрез, чтобы закрепить знакомство.

Разговор продолжился. Теперь говорили о том, какие товары лучше всего идут в северных провинциях. Ходжа Насир сказал, что сушёные фрукты из Бадахшана всегда пользуются спросом, особенно изюм и абрикосы.

– Люди любят сладкое. Если привезти хорошую партию, можно продать быстро и выгодно.

Мулло Ахмад рассказал о пшенице и орехах из Кундуза. Он знал, где можно закупить большие мешки по хорошей цене и как правильно их хранить во время пути.

Саид делился сведениями о тканях и коврах из Герата. Он говорил, какие рисунки сейчас в моде в Кабуле и сколько можно запросить за хороший рулон.

Рахимджон вставлял свои замечания, рассказывая о том, как торговал у границы. Он упомянул, что там всегда старался идти меньшими группами и заранее договариваться с местными жителями.

– Так меньше расходов и меньше задержек, – сказал он.

Ходжа Насир кивнул:

– Правильно думаешь. Я тоже в последнее время предпочитаю небольшие караваны. Через две недели собираюсь идти на север с десятью верблюдами. Места ещё есть. Если захочешь присоединиться со своими абрикосами и изюмом, скажи. Вместе легче и веселее.

Рахимджон поблагодарил:

– Спасибо, Ходжа-ака. Я подумаю. У меня пока товара не очень много, но если дело пойдёт, то обязательно воспользуюсь предложением.

Они заказали ещё одну порцию чая и свежих лепёшек с зеленью. Разговор перешёл на семьи. Ходжа Насир рассказал о своих сыновьях: старший уже два раза ходил с ним в караван, младший пока помогает на базаре.

– Приучаю их с малого. Торговля – дело серьёзное, нужно понимать цены и людей.

Мулло Ахмад говорил о своих детях в Кундузе. Один сын уже женился, теперь помогает с пшеницей.

Саид, будучи помоложе, рассказал, как только начинает своё дело в Герате и старается учиться у старших.

Рахимджон рассказал свою легенду спокойно и с теплотой: отец умер два года назад, мать осталась в Файзабаде, младший брат смотрит за домом и небольшим садом.

– Семья – это то, ради чего мы работаем, – сказал он. – Без неё вся торговля теряет смысл.

Все согласились. Атмосфера за столом была дружеской и открытой.

Они продолжали говорить о практических вещах: как правильно упаковывать сушёные фрукты, чтобы они не отсырели в дороге, какие сёдла лучше для мулов, где можно купить хорошие мешки для зерна.

Ходжа Насир поделился историей, как однажды караван задержался из-за сильного дождя и пришлось ждать в небольшой деревне два дня. Местные жители помогли с едой и укрытием для животных.

Рахимджон тоже рассказал короткую историю из своей жизни у границы – как мулы отказались идти по одной тропе и пришлось обходить через другой перевал. Все слушали с интересом и смеялись над забавными моментами.

Время в чайхане шло незаметно. Они сидели уже больше полутора часов. Чай сменялся новым, лепёшки заканчивались – приносили свежие. Разговор касался разных сторон торгового дела: где сейчас выгоднее закупать шерсть, как договариваться с покупателями в Кабуле, какие старшины в северных районах считаются надёжными.

Рахимджон запоминал каждую деталь: названия деревень, имена людей, советы по тропам. Внешне он оставался простым и дружелюбным купцом, который рад новым знакомым.

Когда жара стала особенно сильной, Ходжа Насир посмотрел на солнце и сказал:

– Ладно, братья, мне пора проверять своих животных. Мирзо-джан, приходи сюда завтра или послезавтра. Мы почти каждый день здесь после утренней торговли. И серьёзно подумай о караване.

Рахимджон пожал ему руку:

– Спасибо, Ходжа-ака. Обязательно подумаю и приду. Приятно было познакомиться и поговорить.

Мулло Ахмад тоже попрощался тепло и пригласил зайти к нему домой в ближайшие дни – у него всегда готов хороший плов.

Саид предложил завтра показать Рахимджону своего поставщика тканей на другом конце базара:

– Там можно взять хорошую партию по нормальной цене.

Рахимджон поблагодарил всех.

Когда они вышли из чайханы, солнце стояло высоко. Рахимджон вернулся на своё место на базаре. Мальчишка присмотрел за товаром хорошо: за время отсутствия продал ещё немного абрикосов. Рахимджон похвалил его, дал мелкую монету и продолжил торговлю до вечера.

К полудню он продал почти половину оставшихся абрикосов и рулон ткани.

После полуденной молитвы Рахимджон свернул оставшийся товар, передал мулов обратно в караван-сарай и немного прошёлся по городу, чтобы лучше запомнить улицы. Но основное время дня прошло в чайхане и на базаре среди новых знакомых.

Вечером в караван-сарае он поужинал пловом вместе с Абдулло и другими постояльцами. Разговор шёл о ценах, об урожае винограда в Кандагаре и о том, как растут дети.

Когда стемнело, он вернулся в свою комнату, закрыл дверь и достал блокнот. При свете керосиновой лампы сделал короткие заметки зашифрованным текстом: имена новых знакомых, что они рассказали о тропах, о связях в северных районах, о планах на караван.

День прошёл удачно. Знакомства с Ходжой Насиром, Мулло Ахмадом и Саидом были завязаны естественно и не казались подозрительными. Эти люди могли открыть доступ к караванным тропам, к надёжным контактам в провинциях и к полезной информации. Для них он оставался простым честным купцом из Бадахшана по имени Мирзо Латифи, который приехал в Кабул и хочет продолжать семейное дело.

Завтра он планировал встретиться с Саидом, посмотреть товары, возможно, зайти к Мулло Ахмаду. Шаг за шагом Рахимджон встраивался в жизнь Кабула, становился своим среди торговцев. Работа только начиналась, но первый настоящий день принёс хорошие результаты.

Он закрыл глаза. Где-то за стенами караван-сарая спал большой город. А он сделал ещё один осторожный и правильный шаг.