Текст книги "Я - Товарищ Сталин 16 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Июль 1938 года. Нью-Йорк.

Джейкоб Миллер проснулся в своей небольшой квартире в Бруклине от шума мусорной машины, проехавшей по улице под окнами. Он полежал минуту, глядя в потолок с трещинами, потом медленно встал и прошёл на кухню. Зажёг газ под кофеваркой, налил воду из крана и достал из шкафа пакет с овсянкой. Пока вода нагревалась, он открыл вчерашнюю «Daily News», которая лежала на столе, и пробежал глазами заголовки. В Европе говорили о Судетах, в Вашингтоне продолжались споры о нейтралитете, а в Нью-Йорке полиция всё ещё искала свидетелей по расстрелу на 14-й улице.

Джейкоб отложил газету и налил себе кофе – чёрный, без сахара. Он пил маленькими глотками, сидя за столом и глядя на кремовый конверт, который рано утром подсунули под дверь. Взяв перочинный нож, он аккуратно вскрыл конверт и достал один лист машинописного текста.

«Мистер Миллер. Объект: мужчина, 52 года, рост пять футов десять дюймов, плотного телосложения, тёмные волосы с проседью на висках, носит очки в тонкой металлической оправе. Наблюдение с 10:00 утра до 19:00. Место начала: главный вход в отель „Waldorf-Astoria“, Парк-авеню, угол 49-й улицы. Задача: фиксировать все перемещения, любые встречи и остановки дольше четырёх минут. Особое внимание уделите двум его спутникам: женщина примерно 35 лет, светлые волосы, среднего роста, в светлом летнем костюме; мужчина около 40 лет, высокий, худой, в сером костюме и фетровой шляпе. Нужны лица всех троих крупным планом при каждой смене места. Негативы передать в 20:30 у северного входа в Центральный парк, скамейка возле фонтана, пятая от главной аллеи. Человек подойдёт сам. Оплата – 300 долларов наличными. Опасность низкая. Уничтожьте письмо».

Джейкоб прочитал текст, потом ещё раз. Триста долларов. Сумма была заметно выше той, что предлагали раньше. После истории с Хэнкоком прошло чуть больше месяца, и каждый новый конверт заставлял его вспоминать разбитую витрину кафе, кровь на скатерти и женщину на коленях рядом с телом. Он знал, что должен отказаться. Работа становилась всё более рискованной, а он не был ни героем, ни дураком. Но триста долларов означали два спокойных месяца без мелких заказов на портреты и свадьбы, без необходимости считать каждый цент. Он решил, что это будет последний раз. Ещё одно задание – и потом он на время уйдёт в тень.

Он сжёг лист над конфоркой, размешал пепел ложкой и спустил воду в раковину. Потом открыл ящик комода и достал складной нож с костяной рукояткой. Проверил лезвие пальцем и убрал в карман брюк. Из другого ящика вытащил две запасные кассеты плёнки и небольшой блокнот в кожаной обложке. Камеру «Contax» он проверил ещё вчера вечером: протёр линзу мягкой тканью, сменил старый ремешок на новый. В кожаный портфель положил камеру, кассеты, блокнот, пачку сигарет, коробок спичек, фляжку с водой и два сэндвича с ветчиной и сыром, завёрнутые в вощёную бумагу. Одежда сегодня была выбрана тщательно, чтобы не выделяться: светло-голубая рубашка с короткими рукавами, серые брюки из лёгкой ткани, коричневые туфли, бежевый лёгкий пиджак и панама вместо привычной соломенной шляпы. Он подошёл к зеркалу в прихожей и осмотрел себя: выглядел как обычный клерк или мелкий коммивояжёр – один из тысяч, кто ходит по Манхэттену с портфелем.

Он вышел из дома в 8:50. На улице уже стояла жара. Джейкоб дошёл до станции метро пешком, купил билет и сел в поезд до Манхэттена. На каждой остановке он незаметно осматривал пассажиров через отражение в стекле. На Гранд-Сентрал вышел, поднялся на поверхность и пошёл по Парк-авеню не спеша. Иногда останавливался у витрин магазинов, делая вид, что рассматривает товары, но на самом деле проверял, не идёт ли кто следом. Пока всё было чисто.

У главного входа в «Waldorf-Astoria» он появился в 9:45. Отель возвышался массивным зданием с флагами и швейцарами в униформе. Джейкоб купил у мальчишки свежий номер «Herald Tribune», встал чуть в стороне от входа, развернул газету и сделал вид, что читает. Глаза скользили по строкам, но сам он внимательно наблюдал за дверями и тротуаром. В 10:07 объект вышел – плотный мужчина в светлом летнем костюме, очки поблёскивали на солнце. Рядом шла женщина в кремовом костюме и небольшой шляпке с вуалью. Чуть позади – высокий худой мужчина в сером костюме и тёмной фетровой шляпе. Они остановились на тротуаре на несколько секунд, обменялись короткими фразами. Джейкоб сделал первые три снимка: общий план группы, потом крупнее – лица мужчины в очках и женщины. Группа двинулась на север по Парк-авеню. Джейкоб пошёл следом, держа расстояние примерно в два с половиной квартала. Иногда переходил на противоположную сторону улицы, чтобы лучше видеть их через поток машин и пешеходов.

Они зашли в небольшой офисный дом на 52-й улице. Джейкоб подождал снаружи, купил стаканчик лимонада у уличного торговца и пил его медленно, стоя у края тротуара. Через восемнадцать минут троица вышла. Женщина несла небольшой кожаный портфель. Джейкоб сделал снимки у дверей, потом ещё два, когда они повернули на восток к Мэдисон-авеню. Следующая остановка – антикварный магазин на 54-й. Они провели там почти полчаса. Джейкоб устроился в маленьком кафе напротив, заказал чашку кофе и сделал несколько снимков через окно: мужчина показывал что-то продавцу, женщина кивала головой, а высокий худой стоял в стороне и смотрел на улицу.

В 11:40 группа направилась к Центральному парку. Они вошли через вход у 59-й улицы и пошли по главной аллее. День был солнечный: в парке гуляли семьи с детьми, няни катали коляски, пожилые пары сидели на скамейках в тени деревьев. Группа остановилась у пруда с утками. Мужчина достал небольшой пакетик с крошками и начал бросать их в воду. Женщина и высокий мужчина стояли рядом, негромко переговариваясь. Джейкоб нашёл удобное место под большим дубом в пятидесяти ярдах, раскрыл газету на коленях и сделал четыре кадра. Потом они пошли дальше, к зоопарку. Там провели около сорока минут: смотрели на слонов, потом перешли к вольерам с птицами. Джейкоб купил билет, прошёл внутрь и держался за большой группой посетителей с детьми, делая вид, что тоже пришёл посмотреть на животных. Он снял объект у клетки с обезьянами и ещё несколько кадров у пруда с пеликанами, когда вся троица стояла близко друг к другу.

К двенадцати тридцати они вышли из парка и направились на юг по Пятой авеню. Зашли в ресторан «The St. Regis» на обед. Джейкоб остался снаружи, нашёл свободную скамейку через дорогу возле фонтана и сел. Он съел один из своих сэндвичей, запивая водой из фляжки. Через большое окно ресторана хорошо просматривался их столик у окна. Он сделал шесть снимков: официант подаёт меню, потом приносит суп, потом основное блюдо. Они ели неспешно, иногда наклоняясь друг к другу через стол. Высокий худой мужчина почти не притрагивался к еде, больше смотрел по сторонам.

После обеда группа направилась в ювелирный магазин на 47-й улице. Джейкоб шёл за ними, периодически останавливаясь у других витрин, чтобы не сокращать дистанцию. В магазине они провели двадцать пять минут. Когда вышли, на руке у женщины блестел новый браслет. Джейкоб сделал крупный план её руки и лица, потом общий кадр всей группы. Дальше они заглянули в книжный магазин, где мужчина купил две книги в твёрдых обложках. Потом – в цветочный магазин на углу. Женщина выбрала букет белых лилий, мужчина заплатил продавцу.

В 15:10 они сели в такси на углу 46-й и Мэдисон. Джейкоб быстро поймал другую машину и спокойно сказал водителю: «Следуйте за той жёлтой машиной впереди, но держите расстояние в один квартал». Водитель кивнул, будто такие просьбы были для него привычным делом. Они ехали недолго – до отеля «The Pierre» на 61-й улице. Группа вышла и вошла внутрь. Джейкоб расплатился с таксистом и прошёл в лобби отеля через минуту после них. Сделал вид, что ждёт кого-то, сел в глубокое кресло и достал блокнот, будто записывает что-то. Через стеклянные двери лифта он увидел, как они поднимаются на верхние этажи. Он вышел на улицу и ждал снаружи, прогуливаясь вдоль тротуара. Они спустились через сорок минут. Лица у всех были серьёзными. Джейкоб сделал ещё два снимка у выхода из отеля.

В 16:30 группа вернулась в центр и зашла в небольшое кафе на 42-й улице, недалеко от публичной библиотеки. Джейкоб устроился в аптеке напротив, купил витамины и смотрел через витрину. Он снял их за столиком: женщина размешивает кофе ложечкой, мужчина в очках говорит что-то, высокий худой слушает внимательно. Они пробыли там тридцать пять минут.

К 17:45 троица направилась к Гранд-Сентрал. Джейкоб шёл следом, сохраняя дистанцию. На вокзале они купили билеты и сели в пригородный поезд. Джейкоб купил билет в соседний вагон. Поезд шёл до станции в Уайт-Плейнс. Там они вышли и взяли такси. Джейкоб снова поймал машину и попросил водителя ехать за ними, не приближаясь слишком близко. Такси остановилось у большого частного дома на тихой зелёной улице. Группа вошла внутрь. Джейкоб попросил своего водителя проехать чуть дальше, вышел и нашёл позицию за углом соседнего здания. Он сделал несколько снимков входной двери и окна на втором этаже, где вскоре зажёгся свет.

Они пробыли в доме около часа. В 19:10 вышли и снова сели в такси, которое вернулось к Гранд-Сентрал. Джейкоб ехал в другом поезде.

К назначенному времени Джейкоб успел проявить фотографии и направился к Центральному парку. Было уже почти темно, фонари вдоль аллей горели тёплым светом. Он сел на указанную скамейку. Вскоре подошёл мужчина в тёмном костюме и шляпе, низко надвинутой на глаза. Сел на край скамейки.

– Вечер, – сказал он тихо.

– Вечер, – ответил Джейкоб.

Он протянул конверт с негативами. Мужчина открыл его, просмотрел несколько кадров под светом ближайшего фонаря.

– Всё снимали до семи вечера?

– До семи. Последние кадры – уже у дома в Уайт-Плейнс.

Мужчина кивнул, достал пачку денег и отсчитал триста долларов. Деньги перешли из рук в руки быстро и незаметно. Мужчина встал и ушёл в сторону аллеи, не сказав больше ни слова.

Джейкоб посидел ещё немного, потом поднялся и пошёл к выходу из парка. Поймал такси и поехал в Бруклин. Дома он принял ванну и уснул.

* * *

Джейкоб Миллер проснулся, когда часы на стене показывали без десяти десять. Солнечный свет пробивался сквозь старые шторы, рисуя на полу светлые полосы. Он полежал ещё минуту, потом медленно сел на край кровати и потёр лицо ладонями.

Встав, Джейкоб прошёл на кухню и зажёг газ под кофеваркой. Пока вода грелась, он открыл шкаф, достал пакет с овсянкой и насыпал её в миску. После завтрака он решил, что сегодня нужно выбраться из квартиры. Слишком много времени в четырёх стенах только усиливало тревогу. Старый приятель Сэмюэл Коэн из Бронкса давно звал в гости.

Джейкоб надел светлую рубашку с короткими рукавами, серые брюки и лёгкий бежевый пиджак. В карман брюк он положил складной нож с костяной рукояткой – на всякий случай. Потом взял старую кожаную сумку и вышел из дома.

В магазине на углу он купил шесть бутылок холодного пива «Ballantine» и пакет солёных крекеров. Продавец, пожилой итальянец, кивнул ему. Джейкоб уложил покупки в сумку, повесил её на плечо и направился к станции метро. Было уже около одиннадцати утра, и становилось всё жарче.

Вагон метро был почти пустым. Джейкоб сел у окна, поставил сумку между ног и попытался расслабиться. Он смотрел на проносящиеся за стеклом тёмные стены тоннеля, но взгляд то и дело возвращался к пассажирам. На противоположной скамейке сидел мужчина лет тридцати пяти в коричневом костюме и серой фетровой шляпе. Он держал раскрытую газету, но Джейкоб заметил, как его глаза периодически поднимаются над краем страницы и скользят по вагону. Когда их взгляды встретились, мужчина сразу опустил голову и сделал вид, что углубился в чтение. Джейкоб почувствовал, как внутри всё сжалось. Он продолжал смотреть ещё несколько секунд, стараясь не отводить глаз. Мужчина не поднимал взгляда. Сердце Джейкоба забилось чаще. «Спокойно, – сказал он себе. – Это просто случайный пассажир. Таких в Нью-Йорке тысячи».

Но сомнение уже поселилось. Джейкоб незаметно переложил руку в карман, где лежал нож, и крепко сжал рукоятку. Пальцы ощутили прохладную кость. Поезд продолжал ехать, останавливаясь на станциях. На «Бедфорд-Парк» мужчина вдруг резко встал и вышел из вагона. Двери закрылись, поезд тронулся. Джейкоб повернулся к окну и проводил его взглядом через стекло. Незнакомец шёл по платформе, не оглядываясь. Джейкоб выдохнул, но облегчения не пришло. «Может, он просто вышел на своей станции. А может…» – мысль повисла, не закончившись.

Он доехал до нужной станции в Бронксе и вышел на поверхность. Воздух здесь был чуть свежее, чем в центре. До дома Сэмюэла было десять минут ходьбы. Джейкоб шёл быстро, периодически оглядываясь через плечо. Никто не следовал за ним. Улицы были обычными: дети играли в мяч, женщины развешивали бельё на пожарных лестницах, проезжали грузовики с товарами.

Сэм открыл дверь после второго звонка. На нём была старая майка с масляными пятнами и потёртые брюки.

– Джейк! Вот это сюрприз! – широко улыбнулся он, протягивая руку. – Заходи, не стой в дверях.

Они обнялись. Джейкоб поставил сумку на стол в небольшой гостиной.

– Привёз пива. Решил, что пора проветриться.

Сэмюэл рассмеялся и достал два стакана из шкафа.

– Правильно сделал. У меня сегодня выходной, так что время есть. Давай открывать.

Они сели за стол. Джейкоб открыл первую бутылку и разлил пиво. Оно было холодным, с приятной горчинкой, которая сразу освежала. Сэмюэл сделал большой глоток и откинулся на стуле.

– Как дела в Бруклине? Всё ещё носишься с камерой?

Джейкоб кивнул, отпил из своего стакана.

– Носиться приходится. Заказы бывают, но не каждый день. А у тебя в гараже что нового?

– Да как всегда. Чиним всё, что привозят: от старых «Фордов» до грузовиков. На прошлой неделе один парень из порта пригнал машину с пробитым радиатором. Пока возились, он рассказывал, что работы сейчас много – грузы из Европы идут постоянно. Станки, химикаты, всякое оборудование. Всё куда-то отправляют вглубь страны.

Они говорили о работе, о ценах на бензин, о том, как дорожает жизнь в Бронксе. Джейкоб рассказал пару лёгких историй с недавних съёмок – как невеста на свадьбе чуть не уронила букет в фонтан, пока он ловил кадр. Сэмюэл смеялся, хлопая ладонью по столу. Вторая бутылка ушла быстро, за ней третья. Разговор протекал легко, но в голове Джейкоба то и дело всплывал образ мужчины с газетой.

В три часа дня они решили выйти прогуляться. Сэмюэл предложил сходить в небольшой парк неподалёку. Они взяли с собой оставшиеся две бутылки пива и пошли не спеша по улице. Джейкоб шёл рядом с другом, но периодически бросал взгляды по сторонам. Прохожие казались обычными, никто не задерживал на нём внимания.

В парке было спокойно. Несколько пожилых мужчин играли в шашки под большим клёном. Дети бегали за мячом по траве. Джейкоб и Сэмюэл сели на свободную скамейку в тени. Джейкоб открыл бутылку и протянул другу.

– Хорошо здесь, – сказал он, делая глоток. – В Бруклине такого спокойствия нет.

Сэмюэл кивнул.

– Да, тут потише. Хотя и у вас можно найти уголки, если знать где. Помнишь, как мы в детстве лазили по крышам в старом квартале? Ты тогда чуть не сорвался с пожарной лестницы.

Они посмеялись над старыми историями. Разговор перешёл на общих знакомых. Сэмюэл рассказал о Морисе, который открыл свою лавку в Куинсе и женился на дочке хозяина склада.

– А что с Ребеккой? – спросил Джейкоб. – Ты с ней ещё видишься?

Сэмюэл махнул рукой.

– Редко. Она теперь в Нью-Джерси, замужем за учителем. Иногда пишет. А ты как? Всё ещё один бегаешь?

Джейкоб пожал плечами.

– Один. Некогда за девчонками ухаживать, когда нужно зарабатывать на квартиру и плёнку.

Сэмюэл улыбнулся и начал рассказывать о двух девушках из соседнего дома. Одну звали Сара – она работала в аптеке, всегда улыбалась и была спокойной. Вторая – Эстер, продавщица в магазине одежды, любила танцевать и часто бывала в зале на Третьей авеню по субботам.

– Можно как-нибудь зайти вместе, я тебя представлю, – предложил Сэмюэл. – Сара точно тебе понравится.

Джейкоб слушал, кивал, иногда вставлял свои замечания. Пиво заканчивалось. Солнце уже клонилось к закату, в парке становилось меньше людей – семьи расходились по домам ужинать. Они говорили о возможных встречах, о том, как было бы здорово выбраться куда-нибудь вчетвером. Но даже здесь, в тени деревьев, Джейкоб ловил себя на том, что периодически оглядывается на аллею.

Около половины восьмого они вернулись к дому Сэмюэла. Джейкоб пожал другу руку на прощание.

– Спасибо за день. Давно так не отдыхал.

– Приезжай ещё. В следующий раз я сам возьму что-нибудь посерьёзнее пива.

Джейкоб пошёл к станции метро. Поезд в сторону Бруклина пришёл быстро. Он сел в вагон, поставил пустую сумку на колени и попытался расслабиться. Вагон был заполнен людьми, возвращающимися с работы. Джейкоб смотрел в пол, но через несколько остановок поднял взгляд. На этот раз мужчина стоял у двери – лет сорока, в тёмном пиджаке и низко надвинутой шляпе. Он смотрел прямо на Джейкоба. Когда их глаза встретились, мужчина медленно отвернулся, но движение вышло слишком нарочитым.

Внутри у Джейкоба всё похолодело. Он крепче сжал нож в кармане, пальцы побелели от напряжения. «Опять. Это уже не совпадение». Мысли заметались. Кто эти люди?

Мужчина не подходил ближе, просто стоял у двери, держась за поручень. Джейкоб не отводил от него глаз. На следующей станции он резко встал и вышел из вагона. Мужчина остался внутри. Двери закрылись, поезд уехал дальше.

Джейкоб не пошёл к своей обычной линии. Он быстро свернул в боковую улицу, прошёл один квартал, потом повернул налево на параллельную. Шаги были быстрыми, но он старался не бежать, чтобы не привлекать внимания. Периодически он останавливался у витрин магазинов, делая вид, что рассматривает товары, и незаметно осматривал улицу за спиной. Никто не шёл следом. Улицы были обычными: прохожие спешили домой, проезжали машины. Но ощущение чужого присутствия не исчезало. Джейкоб чувствовал, как по спине пробегает холодок.

На углу он поймал такси.

– В Бруклин, на Мортон-стрит, – сказал он водителю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Такси тронулось. Джейкоб сидел сзади, то и дело поворачиваясь к заднему стеклу. Машина ехала по вечерним улицам, мимо освещённых витрин и редких прохожих. Никто не ехал за ними. Через двадцать минут они остановились у его дома. Джейкоб расплатился и вышел, быстро оглянувшись по сторонам.

В квартире он не стал включать свет. Прошёл в комнату, осторожно приблизился к окну и слегка отодвинул край шторы. На улице было тихо. Проехал грузовик, потом прошла пожилая женщина с маленькой собакой на поводке. Джейкоб подождал минут пятнадцать, внимательно глядя на каждый силуэт. Никто не появился. Только тогда он отошёл от окна.

Он прошёл в ванную, наполнил её тёплой водой и долго лежал, закрыв глаза. Вода немного успокоила. Потом вытерся полотенцем, надел чистое бельё и лёг в постель. Сон пришёл не сразу – ещё долго в темноте перед глазами мелькал образ мужчины в тёмном пиджаке, который медленно отводил взгляд. Джейкоб лежал, слушая редкие звуки улицы за окном, и думал, что завтра нужно быть ещё осторожнее. А может, нужно и вовсе на время уехать из города.

Глава 16

Бертольд сидел на корточках в задней комнате у Мирзы. Солнце палило снаружи так сильно, что даже глиняные стены нагрелись, но здесь, в полумраке, где единственный свет падал через узкую щель в двери, воздух оставался чуть прохладнее. Он держал в руках старый блокнот с зашифрованными пометками и медленно перелистывал страницы, ничего нового не записывая.

Хабибуллы больше не было рядом. Это известие давно сидело в голове тяжёлым грузом. Семеро погонщиков и проводник из Шер-Гали – все захвачены на том северо-восточном перевале, где, по словам старика, «патрулей почти не бывает». Британцы ждали именно там. Не на шумных путях через Джелалабад и Хайбер, а в тихом, укромном месте, в стороне от главных троп. Слишком точно, чтобы быть совпадением. Они не могли просто догадаться.

Бертольд закрыл блокнот и положил его на пол рядом с собой. Он потёр ладонью щиколотку – нога после обратного пути всё ещё давала о себе знать. Главный вопрос, который не давал покоя с утра: кто мог передать информацию? Британцы имели широкую сеть осведомителей, политических агентов и подкупленных племенных вождей. Но чтобы устроить засаду именно на той тропе, нужна была точная наводка. Не общие разговоры в чайханах, а конкретные детали: когда выходит караван, сколько животных, какой примерно груз.

Он начал перебирать людей из предыдущего каравана одного за другим. Проводник из Шер-Гали – старик, знавший горы десятилетиями. Хабибулла нашёл его через дальних родственников. Старик мог иметь старые связи на той стороне: многие из Шер-Гали торговали с Читралом и дальше. Возможно, он случайно упомянул маршрут кому-то из своих, а те продали сведения за афгани или рупии. Или кто-то из погонщиков: двое из Панджшера казались надёжными и молчаливыми, но у одного был брат, работавший на строительстве дорог ближе к границе. Брат мог услышать разговоры и передать дальше. Ещё один погонщик из Лагмана пришёл через знакомого Хабибуллы. Даже сам Хабибулла не мог знать всего о прошлом каждого человека.

Бертольд подумал и о возможной утечке в самом Кабуле. Пока собирали задатки, люди приходили в разные места: встречались у колодца, в саду у реки. Кто-то мог заметить эти встречи. Афганские власти иногда делились сведениями с британцами, чтобы сохранить хорошие отношения, – король Захир-шах старался балансировать. Отдельные министры или чиновники в министерстве внутренних дел могли иметь свои каналы. Да и обычный торговец, увидев, как Хабибулла собирает людей, мог решить заработать.

Бертольд встал, подошёл к кувшину с водой, налил себе чашку и выпил медленно. Нет, британцы не могли догадаться с такой точностью. Горы Афганистана – это тысячи троп и сотни перевалов. Даже местные иногда терялись в предгорьях. Чтобы устроить засаду именно там, где караван должен был перевалить последний хребет, требовалась свежая и точная информация о маршруте и сроках. Значит, утечка была внутри. Либо от проводника, либо от одного из погонщиков, либо через кого-то, кто наблюдал за подготовкой в Кабуле.

Теперь нужно было думать о новом караване. Без Хабибуллы всё ложилось на его плечи. С кем идти? Гуль Мухаммад с базара – хороший поставщик мулов, но слишком болтлив и любит рассказывать истории в чайханах. Нет. Ахмад из Чарикара – тихий, но у него брат в армии, это риск. Нужно было искать людей, хорошо знающих северные тропы и при этом не связанных с предыдущим караваном.

Бертольд снова сел и начал мысленно составлять список. Фарид – таджик из северных районов, которого он встречал раньше. Человек осторожный, водил караваны в сторону Мазари-Шарифа и дальше. У него были родственники в Бадахшане, он отлично знал перевалы. Можно поручить ему привести двоих-троих своих людей. Они будут знать только часть маршрута. Ещё Карим из окрестностей Кабула – молодой, но на вид надёжный, хорошо работал с животными. И, возможно, двое из дальних кишлаков у Пули-Хумри – Фарид мог их знать.

Всего восемь-девять человек плюс он сам. Не больше, чтобы караван не выглядел слишком крупным. Каждый получит задаток мелкими суммами в разных местах, как раньше. Никто не должен знать полный состав каравана до самого выхода.

Теперь маршрут. После провала на северо-востоке прямой путь через те же перевалы исключён. Идти снова на юго-восток через Хайбер было бы глупостью – там британцы наверняка усилили посты после истории с ложным караваном. Запад, через Кандагар и дальше в Белуджистан? Слишком далеко, там пустыни и британский контроль тоже сильный. Нет. Реалистичный вариант – север, но другим путём.

Из Кабула сначала на север по относительно спокойной дороге до Чарикара или даже до Пули-Хумри – это около трёх-четырёх дней нормального хода с животными. Там свернуть в горы Бадахшана. Не по главной тропе на Файзабад, где могут быть афганские патрули, а по боковым, менее известным путям через долины рек. От Пули-Хумри можно подняться через перевалы в сторону Кундуза, но лучше обойти крупные поселения и идти напрямую в сторону Ваханского коридора.

Вахан – узкий язык земли, созданный когда-то как буфер между русскими и британцами. Там высокие горы, мало людей, тропы идут вдоль реки Вахан-Дарья. Летом, в июле-августе, основные перевалы проходимы – снег уже сходит. Оттуда можно попытаться спуститься южнее, в сторону Читрала или даже Гилгита, где британский контроль слабее. Эти районы труднодоступны, патрули редки, особенно если идти не по главным тропам, а через высокогорные пастбища Малого Памира. Путь займёт не две недели, а месяц или больше, но именно это и делает его неожиданным. Британцы ждут караваны с оружием ближе к Хайберу или южнее, а не в этих далёких северо-восточных горах.

Риски были реалистичными: высокогорье – холодные ночи даже летом, возможны внезапные дожди или оползни на осыпях. Животные устанут, потребуется больше корма. Разбойники в отдалённых кишлаках Бадахшана иногда встречались, но небольшой караван без видимого богатства обычно проходил спокойно. Рядом советская граница – это тоже дополнительный риск. Главное – перейти линию Дюранда в тихом месте, где нет постоянных постов. Из Вахана есть тропы через малые перевалы в сторону индийской стороны, где можно выйти к племенным территориям.

Для такого маршрута нужны люди, привычные к высоте. Фарид и его родственники из Бадахшана подойдут идеально. Братья из Панджшера тоже горцы. Карима нужно будет проверить, выдержит ли. Сам Бертольд пойдёт с караваном – без Хабибуллы доверять кому-то полностью было нельзя. Нога уже почти зажила, месяц пути он выдержит.

Он встал и прошёлся по комнате, разминая ноги. Мысленно распределил роли: Фарид отвечает за северную часть пути до Вахана, он сам – за переход границы. Груз – те же ящики с Lee-Enfield под мешками с сушёными фруктами, хлопком и тканями. Гранаты – в корзинах с абрикосами. Патроны распределить по нескольким вьюкам.

Вопрос «кто мог заложить?» возвращался снова и снова. Это не было случайностью – засада получилась слишком точной. Возможно, кто-то из погонщиков заметил ящики при погрузке и проговорился в кишлаке по пути. Или проводник имел договорённость с местными пастухами, которые видели караван и передали весть вниз по долине. Британские агенты платили хорошо за такие сведения, особенно после шума с ложным караваном. Или утечка произошла ещё в Кабуле, когда Хабибулла собирал людей. У кого-то мог быть долг или семья на той стороне.

Бертольд решил, что в этот раз сделает всё жёстче: люди будут знать только следующий участок пути. Никто не получит полную карту. Задатки – по пять афгани сначала, потом ещё по десять перед выходом, остальное после возвращения. Встречи – только по одному или парами, в разных садах за рекой. Фарида он привлечёт первым – тот знает Бадахшан и сможет привести надёжных людей.

Маршрут в деталях: выход из Кабула ночью, узкой тропой вдоль мелкой речки на север, обходя огни города. Первый привал – в предгорьях за Чарикаром. Потом – путь на Пули-Хумри, но не по главной дороге, а параллельными тропами. Оттуда – подъём в горы через менее используемые перевалы в сторону Ишкашима или дальше в Вахан. В Вахане идти вдоль реки, используя высокогорные пастбища, где можно найти корм для животных. Переход границы – через один из малых перевалов южнее основного коридора, где британские патрули редки, потому что местность слишком сурова даже для них. Дальше – спуск в сторону Читрала, где можно передать груз местным контактам, если они ещё есть.

Это было реалистично. Путь длинный, но использовался веками для торговли между Кабулом и Кашгаром или северными районами. Летом он проходим. Британцы не держали там постоянных больших сил – основные войска были сосредоточены у Хайбера, в Вазиристане и вокруг Пешавара. Здесь, в высоких горах, контроль зависел от местных осведомителей, а их можно было обойти, если двигаться тихо и не останавливаться в крупных кишлаках.

Бертольд сел обратно на циновку и взял чашку с чаем. День шёл к вечеру, но он никуда не выходил. Только думал.

Он лёг на циновку, глядя в потолок. Мысли всё ещё крутились вокруг того, кто мог передать британцам точные сведения о предыдущем караване. Но ответ придёт только со временем – или не придёт вовсе. Главное сейчас – подготовить новый выход так, чтобы не повторить ошибку.

* * *

Бертольд проснулся ещё до рассвета. В задней комнате у Мирзы было тихо, только где-то за стеной слышался лёгкий храп хозяина. Он встал, умылся из глиняного кувшина холодной водой, надел простую одежду – широкие штаны, рубаху из грубой ткани и потрёпанный жилет. На голову повязал чалму так, чтобы лицо оставалось в тени. Нога почти не беспокоила, но он всё равно обмотал щиколотку мягкой тряпкой для надёжности.

Во дворе уже стоял осёл, которого Мирза подготовил с вечера. Бертольд проверил подпругу, перекинул через спину животного небольшую сумку с лепёшками и флягой воды. Никто во дворе ещё не шевелился. Он вывел осла за ворота, закрыл их за собой и медленно поехал по узкой улочке, ведущей прочь от центра Кабула.

Город только начинал просыпаться. В предрассветной полутьме слышались первые голоса муэдзинов с минаретов. Копыта осла мягко стучали по утоптанной земле. Они миновали несколько закрытых лавок, потом повернули на более широкую дорогу, которая вела на северо-запад, в сторону предгорий.

Солнце ещё не поднялось над горизонтом, но небо уже светлело. Воздух был свежим, с лёгким запахом дыма от ночных очагов. Осёл шёл спокойно, иногда мотая головой и отгоняя ранних насекомых. Дорога постепенно поднималась, оставляя позади последние дома Кабула. Вокруг начали появляться поля и небольшие сады, где уже работали первые крестьяне: они пололи грядки или несли воду в кувшинах. Бертольд смотрел на эти обычные картины и мысленно повторял имена людей, которых можно было бы привлечь к новому каравану. Фарид из северных районов знал горы лучше многих. Его родственники в Бадахшане могли пригодиться на дальних участках пути. Карим из окрестностей Кабула хорошо управлялся с животными, но его ещё предстояло проверить.

Через час пути город остался далеко позади. Бертольд свернул с главной тропы на едва заметную боковую дорожку, которая вилась между холмами. Здесь было спокойнее: не встречались ни путники, ни телеги. Только редкие кусты и камни по сторонам. Бертольд время от времени оглядывался, но никого не замечал. Местность вокруг была открытой, однако в этот ранний час оставалась пустынной. Он думал о том, как важно сохранить этот выезд в тайне. Даже случайный взгляд пастуха мог позже обернуться лишними вопросами.