Текст книги "Без страха и упрёка 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Народному комиссару внутренних дел СССР

Генеральному комиссару государственной безопасности

товарищу Л. П. БЕРИИ

полковника Зотова

РАПОРТ

В ходе дальнейшей разработки связей Н. С. Хрущёва установлено, что характер работ лаборатории Г. М. Майрановского и возможности применяемых специальных препаратов известны значительно более широкому кругу работников центрального аппарата, чем это предусмотрено установленным режимом секретности.

Несмотря на ограниченный официальный допуск, сведения о работах с ядовитыми веществами, их испытаниях и возможном оперативном применении в течение длительного времени распространяются в аппарате в порядке личных контактов.

Такое положение создаёт возможность установления неслужебных контактов с Майрановским и другими сотрудниками лаборатории, а также попыток использования имеющихся у них средств без надлежащего разрешения руководства.

Считаю существующий порядок размещения лаборатории и режим допуска к её сотрудникам неудовлетворительными.

Полковник Зотов

Резолюция Л. П. Берии

Лабораторию с основным составом и оборудованием перевести на закрытый объект в Красноярском крае.

Режим допуска пересмотреть. Все внешние связи сотрудников поставить под контроль. Снабжение и переписку вести через отдельную службу.

Майрановского и его связи проверить дополнительно.

Л. Берия

21 марта с.г.

Моррис приехал уже после восьми. Вера к этому времени успела вернуться из наркомата и поужинать, но так как работу не закончила, в гостиной рядом с ней лежала принесённая домой папка, на коленях раскрыта сводка по французским газетам, поля которой постепенно покрывались карандашными пометками. Алексей сидел напротив с книгой и уже минут десять читал одну и ту же страницу, гораздо чаще поглядывая на жену. Вера этого словно не замечала, пока звонок в прихожей не заставил её оторваться от бумаг.

Открыла Мария Петровна. Через несколько секунд послышался голос Морриса, и Вера закрыла папку. Фредерик вошёл в гостиную с двумя футлярами в руках, причём один, большой и обтянутый тёмно-зелёным бархатом, совершенно не походил ни на документы, ни вообще на что-либо служебное. Отдав пальто Марии Петровне, Моррис дождался, пока Алексей поднимется ему навстречу, посмотрел на обоих супругов и с виноватой улыбкой развёл руками.

– На этот раз я приехал не по делу. Во всяком случае, не совсем по делу. – Моррис с улыбкой пожал Штурмину руку и с явным облегчением опустил футляры на стол. – Господин Ротшильд просил передать это лично, причём сделал совершенно недвусмысленный намёк, что если я отправлю подарки с курьером, то могу больше не рассчитывать на его хорошее отношение.

– Значит, всё-таки деловой визит, – Алексей покосился на коробки и подвинул гостю кресло. – Просто предмет переговоров заранее спрятан в упаковке.

– Боюсь, в данном случае переговоры уже закончены. Вам остаётся только принять капитуляцию.

Вера, успевшая подойти ближе, с интересом посмотрела на зелёный футляр. Даже по одному его виду было понятно, что вещь внутри далеко не новая. Бархат на углах чуть вытерся, латунная застёжка потемнела, а возле петли сохранилась едва заметная царапина, каких не бывает на новых магазинных коробках.

Моррис заметил её взгляд и подвинул футляр именно к ней.

– Это вам, Вера Николаевна. Энтони выбирал сам и велел обязательно сказать, что вещь не покупалась специально и давно принадлежит семье.

Вера нажала застёжку, подняла крышку и на несколько секунд замерла. На светлом шёлке лежали колье и серьги из золота, прозрачной эмали, опалов и мелких бриллиантов. Тонкие линии металла переплетались, превращаясь то ли в листья, то ли в крылья стрекозы, а опалы при каждом движении вспыхивали холодным голубым и зелёным огнём. Вещь была совершенно не похожа на тяжёлые дореволюционные украшения, которые иногда появлялись на дипломатических приёмах, и Вера, осторожно взяв одну серьгу, сразу повернула её к свету.

– Фуке? – спросила она, подняв глаза на Морриса.

Тот довольно улыбнулся и кивнул

– Да, сударыня. Это Жорж Фуке[1]. Примерно девятьсот третий или четвёртый год. Точную дату Энтони обещал уточнить, но, насколько я понял, гарнитур заказывали ещё для одной из его родственниц, а потом он лет тридцать пролежал в хранилище. Энтони сказал, что драгоценности вообще имеют скверную привычку умирать в сейфах, если их никто не носит.

Вера ещё раз посмотрела на серьгу, потом на колье, после чего осторожно вернула украшение на место и прикрыла крышку, хотя руку с футляра не убрала.

– Это очень дорогой подарок.

– Очень, – без малейшей попытки сделать вид, будто речь идёт о пустяке, согласился Моррис. – Именно поэтому господин Ротшильд заранее запретил мне принимать отказ.

– Удобная система.

– Семья совершенствовала её несколько поколений.

Алексей рассмеялся, а Вера, не удержавшись, тоже улыбнулась. Она явно была тронута сильнее, чем хотела показывать, и Моррис это видел, но не стал подчёркивать. Вместо этого поставил перед Штурминым второй футляр, гораздо строже первого, из гладкой тёмной кожи, с простой металлической застёжкой.

– А это уже вам. Энтони сказал, что с выбором для генерала ему было значительно проще.

Что бы не ожидал увидеть в коробке Алексей, а под крышкой лежал Browning High Power. Знаменитый бельгийский пистолет довоенного выпуска с глубоким чёрным воронением, аккуратной ручной гравировкой по рамке и затвору, тёмными ореховыми щёчками и настолько чистой подгонкой деталей, что даже на первый взгляд было понятно, оружие собирали не на поточной линии. Рядом лежали два магазина, небольшой комплект для чистки и короткая записка на плотной кремовой бумаге, с поздравлениями от сэра Энтони.

Алексей взял пистолет, вынул магазин, проверил патронник, передёрнул затвор и несколько раз медленно провёл им вперёд-назад, прислушиваясь скорее к руке, чем к звуку. Потом проверил спуск, посмотрел ствол на свет и чуть заметно покачал головой.

– Вот это действительно царский подарок, – признал он, снова взяв оружие нормальным хватом. – После такого, начинаешь испытывать к дарителю глубочайшее уважение и признательность.

Моррис заметно расслабился.

– Значит, сэр Энтони угадал.

– Он не просто угадал. Он явно понимает в оружейном деле. Довоенный?

– Да. Коммерческая бельгийская партия, выпущенная ещё до войны. Энтони нашёл его у человека, который собирал оружие скорее, как произведения искусства, чем как оружие. Потом уже сделали гравировку и заменили щёчки.

Алексей ещё раз попробовал затвор, после чего положил пистолет на футляр и посмотрел на Веру.

– У тебя, конечно, Фуке, но мой подарок стреляет.

– Мой тоже бьёт без промаха, – Вера улыбнулась и приложила серьги к ушам, чуть склонив голову, и Моррис прыснул со смеху, увидев как изменилось лицо Алексея.

Мария Петровна принесла кофе, поставила на стол вазочку с печеньем и ушла, только мельком бросив взгляд на пистолет. В этом доме оружие изначально не являлось предметом, заслуживающим отдельного внимания. Автомат в прихожей, пистолет в ящике под телефоном, несколько гранат в кабинете, и ещё один автомат в спальне. Так что стволом больше – стволом меньше…

Некоторое время разговор крутился около Московских и Европейских сплетен, положения на фронтах. А ещё Моррис рассказывал, как Энтони выбирал подарок, Вера примерила серьги перед небольшим зеркалом, а Алексей уже во второй раз разобрал Browning и теперь с одобрением рассматривал действительно ювелирную обработку внутренних поверхностей.

Но именно тогда он и почувствовал, что в поведении гостя что-то не сходится.

Моррис был человеком достаточно опытным, чтобы не суетиться без причины, однако сегодня он слишком старательно поддерживал разговор о пустяках. Трижды упомянул Энтони, дважды объяснил, почему тот не приехал сам, и всякий раз делал это чуть подробнее, чем требовалось. Вера заметила то же самое. Сняв серьгу, она больше не возвращалась к украшениям и теперь наблюдала за гостем поверх чашки.

Алексей положил оружие обратно в футляр и без перехода спросил.

– А почему сэр Энтони не приехал?

Моррис на мгновение задержал чашку у губ, потом всё-таки сделал глоток и поставил её на блюдце.

– У нас возникли определённые сложности, и он не смог оставить дела.

Штурмин не торопил, а просто продолжал смотреть, и Моррис, поняв, что общими словами уже не отделается, провёл ладонью по колену и чуть подался вперёд.

– За последние две недели у нас возник ряд сложностей с лицензиями и грузоперевозчиками. Они касаются вашего оборудования, причём уже оплаченного и стоит на складе, причём раньше по этой категории никаких вопросов не возникало. Кроме того, страховая компания внезапно решила пересчитать риски по двум морским рейсам. А один из банков, с которым семья работает много лет, запросил дополнительное обеспечение под совершенно обычную операцию. Ещё один партнёр отказался от участия в поставке, хотя договор был практически готов. Формально каждый случай выглядел совершенно обычным. Страховщик ссылался на военные риски, банк на изменившиеся требования к обеспечению, партнёр вообще имел полное право выйти из сделки. Проблема заключалась в том, что всё это началось почти одновременно.

– Энтони понимает, кто именно ему мешает? – спросила Вера, отложив французскую сводку.

– В большинстве случаев да. Где-то люди известны точно, где-то можно довольно уверенно назвать тех, кто подтолкнул решение, но всё сходится на известных нам фигурантов.

– Тогда почему он до сих пор терпит?

Моррис усмехнулся.

– Потому что пришлось бы воевать сразу с половиной списка. Здесь нет одного человека, которому можно позвонить и закончить историю. Нескольких Энтони мог бы поставить на место уже завтра, но через неделю вместо них появились бы другие.

Вера посмотрела на Алексея.

– Значит, дело не в людях. Им всем должно стать невыгодно мешать.

Моррис посмотрел на неё внимательнее.

– Примерно к этому выводу он и пришёл.

Алексей откинулся на спинку дивана, и улыбка окончательно исчезла с его лица.

– Всё началось после наших последних сделок?

– Да, и достаточно резко, чтобы сопоставить одно с другим. Особенно после поставки вам оборудования и тех материалов, которые Энтони помог провести вне обычной очереди. В Вашингтоне несколько раз задавали вопросы, почему семейные структуры столь охотно работают с Москвой, в Лондоне недовольны тем, что часть сделок проходит быстрее государственных каналов. И вроде ничего официального, Алексей Иванович. Никто не сказал Ротшильдам, что им запрещено иметь дело с Советским Союзом. Просто каждый следующий шаг вдруг стал требовать немного больше времени, денег и нервов.

Вера потянулась за кофейником, но передумала и вернула руку на колено.

– Энтони хочет от нас помощи?

Моррис сразу покачал головой.

– Он ничего не просил. Если бы просил, я сказал бы прямо. Он вообще не хотел, чтобы я поднимал этот вопрос сегодня, однако мне показалось неправильным скрывать ситуацию. Слишком многое в наших общих делах теперь зависит от скорости.

Алексей несколько секунд молчал, глядя на закрытый футляр с пистолетом. Потом провёл пальцем по гладкой коже крышки и поднял глаза на Морриса.

– Передайте сэру Энтони, что извиняться ему не за что и менять планы тоже не надо. Пусть занимается своими делами, как занимался. Война идёт не только там, где стреляют. Иногда вместо артиллерии используют кредиты, разрешения и страховые тарифы, но как сказал товарищ Сталин, враг будет разбит, победа будет за нами.

Моррис внимательно посмотрел на него.

– И всё?

– А что вы ожидали, Фредерик? Что я сейчас позвоню Берии и попрошу арестовать американского страховщика?

– Признаюсь, от вас я уже ничему не удивляюсь.

Алексей усмехнулся.

– Передайте Энтони, чтобы работал спокойно. Встретимся, когда сможет приехать. А пока пусть считает эти мелкие пакости накладными расходами на сотрудничество с большевиками.

Моррис улыбнулся, но уходил явно не вполне удовлетворённым. Похоже, от разговора со Штурминым он ждал чего-то более определённого, однако Алексей больше к этой теме не возвращался, проводил гостя и, закрыв за ним дверь, унёс новый Browning в кабинет.

Вера задержалась в гостиной, убирая украшения обратно в старый зелёный футляр, потом собрала свои бумаги и пошла следом. На письменном столе уже лежал раскрытый атлас, а Алексей, наклонившись над картой Южной Америки, искал что-то в северной части Бразилии.

Вера остановилась в дверях и несколько секунд молча наблюдала за ним.

– Ты Моррису сказал не дёргаться с таким видом, будто вопрос тебя вообще не касается, а сам сразу полез за картой. Значит, уже придумал, что делать?

Алексей нашёл нужный район, задержал на нём палец и только тогда поднял глаза.

– Пока я всего лишь вспоминаю, где лежит очень много железа.

Вера перевела взгляд на карту, потом снова на мужа и тихо фыркнула.

– Бедные люди. Они ещё не в курсе, что ты про них узнал.

Алексей взял карандаш и поставил на карте небольшую точку, и задумавшись произнёс.

– Пока – да. Но это не избавит их от неприятностей.

На следующее утро Штурмин приехал к Ильичёву[2] без звонка и застал его почти у двери кабинета. Иван Иванович только успел снять шинель, передать её секретарю и теперь с некоторым недоверием смотрел на молодого генерал-майора, который уже устроился в приёмной со стаканом чая и свежим номером «Правды».

– Алексей Иванович, когда человек с вашей репутацией сидит у меня под дверью, придя раньше половины сотрудников, я начинаю подозревать, что неприятности уже случились, – Ильичёв пожал ему руку и пропустил вперёд. – Причём почему-то уверен, что разгребать их будем мы.

– Пока ничего не случилось, Иван Иванович. Я как раз хочу успеть до неприятностей.

В кабинете тянуло холодом от открытой форточки, Ильичёв бросил папку на стол, закурил и только после этого кивком предложил объясниться. Алексей поставил стакан рядом с пепельницей и сразу перешёл к делу.

– Мне нужен контакт с американцем. Не дипломатом и не военным снабженцем, а кто-нибудь из крупного финансово-промышленного дома, причём достаточно близкий к верхушке, чтобы ему не пришлось месяц объяснять начальству, зачем он со мной разговаривал.

Ильичёв выпустил дым к окну и усмехнулся.

– Решили окончательно перейти на сторону международного капитала?

– На какие жертвы не пойдёшь ради окончательной победы коммунизма? – Алексей улыбнулся.

– Тогда я спокоен.

Через несколько минут секретарь принёс подборку справок по американцам, находившимся в Москве по линии поставок, промышленности и банков. Ильичёв просмотрел первые листы вместе с Алексеем, несколько фамилий сразу отбросил, а потом вытащил из середины один лист и развернул его к гостю.

– Вот. Некий Томас Стилуэлл Ламонт. Дом Морганов. Сейчас здесь с техническо-финансовой группой, якобы занимается оборудованием, страхованием и дальнейшими поставками, но на самом деле прощупывает следы каналов Ротшильдов в поисках, вас, товарищ Штурмин. Через несколько дней уезжает, но вес у него достаточный, чтобы ваши слова дошли куда надо без десяти пересказов. Сейчас именно его отец возглавляет Совет Правления.

Алексей внимательно прочитал справку, задержался на перечне связей и положил лист перед собой.

– Подходит. Нужно встретиться без прессы, дипломатического балагана и толпы сопровождающих.

Ильичёв накрыл справку ладонью.

– Сначала расскажите, зачем вам понадобились именно Морганы. Я ещё не настолько добр, чтобы знакомить советских генералов с американскими банкирами просто для расширения их кругозора.

Штурмин взял карандаш, перевернул чистый лист и несколькими линиями изобразил Южную Америку. Ильичёв некоторое время рассматривал рисунок, после чего с сомнением ткнул пальцем в длинное пятно у правого края.

– Это Бразилия? Нихрена не похоже.

– Главное, что место отмечено правильно.

Алексей поставил точку внутри страны и подвинул лист ближе.

– Здесь лежит очень много железной руды. Очень хорошей и в таком количестве, что после нормальной разведки за район начнётся драка. Я дам Ламонту достаточно сведений, чтобы Морганы отправили геологов и проверили всё сами.

Ильичёв уже не улыбался.

– И сколько хотите за координаты?

– Пока нисколько. Пусть сначала убедятся, что я не несу порожняк.

– А потом?

Алексей положил карандаш.

– А вот потом мне понадобятся станки, которые нам сейчас продают либо поштучно, либо вообще не продают. Причём не просто разгрузить ящики во Владивостоке и пожелать успехов, а прислать специалистов, которые всё поставят, запустят и покажут нашим людям производственный процесс.

Ильичёв снова посмотрел на точку.

– Почему не деньги?

– Да нахрен нам те доллары? На них один чёрт ничего такого не купим. Лишняя суета.

Несколько секунд Иван Иванович молчал, потом сощурился.

– Моррис вчера был у вас?

– Был.

– А сегодня вы ищете человека Морганов. Даже для меня не включенного в эти расклады, связь довольно заметная.

Алексей усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

– На Ротшильдов начали давить. Без единого запрета и без открытой драки, но очень мощно. Лицензия задержалась, банк запросил лишнюю гарантию, страховщик поднял тариф, партнёр внезапно стал осторожнее. По отдельности обычная деловая маета, а вместе уже система.

– И вы хотите, чтобы мы нашли, кто за этим стоит?

– Зачем? Это же система. Ну зачистим мы организаторов этого дела, так через пару дней появятся новые. Если будем бить по каждой руке отдельно, замаемся воевать.

Ильичёв ещё раз взглянул на справку Ламонта и наконец понял.

– Поэтому Морганы.

– Поэтому Морганы. – Согласился Штурмин. – Если рядом с Ротшильдами появится второй дом такого же веса и тоже начнёт зарабатывать на советском направлении, давить станет значительно сложнее если вообще возможно.

– Хотите сделать их союзниками?

Алексей покачал головой.

– Зачем? Пусть хоть ненавидят друг друга. Я их хочу посадить в один окоп.

Ильичёв рассмеялся, но к телефону потянулся уже серьёзно.

– Сам я такую встречу разрешить не могу. Не моего уровня ответственность. Поедем к Василевскому, заодно покажете ему эту замечательную карту, пока не решили таким же способом продать американцам Австралию.

– Австралию пока рано. – Алексей предупреждающе поднял палец. – За Австралию они нам свои последние штаны отдадут.

Ильичёв замер с трубкой в руке и тяжело посмотрел на него.

– Ну, товарищ Штурмин… Я понимаю, что вы не шутите, но как же с вами тяжело.

Через сорок минут оба сидели у начальника Генерального штаба. Перед Василевским уже лежала нормальная карта Южной Америки, а рядом Ильичёв зачем-то положил штурминский рисунок. Александр Михайлович сравнил их и покачал головой.

– Алексей Иванович, если когда-нибудь захотите заняться картографией, сначала сообщите мне. Постараюсь спасти страну от необратимых последствий.

– Зато точка поставлена правильно.

– Вот с неё и начинайте.

Алексей показал нужный район и коротко изложил предложение.

– Морганы получают сведения для первичной разведки, проверяют их, после чего, если месторождение подтверждается, начинается настоящий разговор и торговля.

Василевский выслушал и сразу зацепился за слабое место.

– Допустим, Ламонт получает координаты, его люди находят руду. Зачем после этого ему вообще что-нибудь вам давать? Место уже известно.

– Незачем.

Маршал поднял глаза.

– Тогда в чём смысл?

– Точно такой же как в игре с Ротшильдами. Там тоже сначала были координаты, а всё остальное только после. Первую я продаю почти даром не ради прибыли. Мне нужно, чтобы Морганы своими руками пробурили землю и поняли, что я знаю, о чём говорю. После этого они могут больше никогда со мной не встречаться, удалившись по-английски. Но тогда следующую информацию купит кто-нибудь другой.

Ильичёв, сидевший сбоку, едва заметно улыбнулся, а Василевский медленно провёл пальцем по отмеченному району.

– То есть Каражас вы используете как доказательство.

– Именно. Пока у меня просто слова. После их собственной геологической разведки у меня будет репутация человека, который показывает на пустое место в джунглях, а там оказывается гора железа.

– И тогда уже станки.

– Не только. А ещё, лицензии и технологии. Причём не то, что американцам удобно нам продать, а то, что нужно нам.

Василевский немного помолчал, складывая рисунок

– Вы хотите заставить американский капитал бороться с американской бюрократией в наших интересах.

– За их собственные интересы. Так надёжнее.

Ильичёв тихо хмыкнул, а маршал снова посмотрел на Бразилию.

– И заодно поставить Морганов рядом с Ротшильдами.

– Да. Пока западные фирмы спрашивают, стоит ли вообще работать с русскими, нас будут давить при каждой возможности. Я хочу, чтобы через некоторое время вопрос звучал иначе. Почему эти сволочи уже зарабатывают в Москве, а мы ещё нет?

Василевский рассмеялся, затем посерьёзнел и постучал пальцем по карте.

– Насколько вы уверены в месторождении?

– В районе и масштабе уверен. Точные границы и запасы пусть ковыряют геологи. Я дам достаточно информации, чтобы они нашли руду быстро, но не стану изображать из себя бога и называть объём рудного тела.

Маршал ещё немного подумал, потом принял решение.

– Хорошо. С Ламонтом встречайтесь. Иван Иванович организует всё без лишнего шума. От имени правительства естественно ничего не обещаете, советские предприятия, ресурсы и обязательства в торг не входят. Если американцы подтвердят находку и захотят продолжения, тогда принесёте сюда их предложение.

Алексей поднялся и забрал свой лист.

– На первой встрече мне от них вообще ничего не нужно. Покажу район и предложу проверить.

– А потом?

Штурмин убрал карту в планшет.

– Потом ждать буду уже не я.

Василевский проводил его взглядом и, когда Алексей дошёл до двери, усмехнулся.

– После такой проверки Ламонт в следующий раз один не придёт.

Штурмин обернулся.

– Для того всё и затевается. После первого бурения их уже гораздо меньше будет интересовать, откуда русский генерал знает про Бразилию. Гораздо сильнее захочется узнать, что ещё он знает и сколько это будет стоить.

К вечеру криво нарисованная карта Южной Америки перекочевала в Кремль. Василевский положил её на край длинного стола рядом с рапортом Ильичёва и, пока Сталин дочитывал последние строки очередной фронтовой сводки, молча отметил карандашом тот самый район в Бразилии. Берия сидел сбоку, листал принесённые из НКВД материалы и время от времени поглядывал на карту с тем выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда Штурмин умудрялся залезть в очередную область, никакого отношения к его службе не имевшую.

Сталин закончил читать, снял очки и отложил сводку.

– Ну, Александр Михайлович, показывайте, что там Алексей Иванович опять придумал. Лаврентий уже сказал, что дело касается американских банкиров, а когда генерал Генерального штаба начинает интересоваться банкирами, я предпочитаю знать причину заранее.

Василевский развернул карту шире и указал отмеченное место.

– Штурмин хочет встретиться с представителем дома Морганов. Томасом Стилуэллом Ламонтом. Сейчас тот находится в Москве с американской техническо-финансовой группой. Товарищ Штурмин предлагает дать ему сведения о крупнейшем железорудном месторождении в Бразилии. Морганы проверяют район своими геологами, и только после подтверждения начинается разговор о цене.

Сталин снова надел очки, наклонился над картой и несколько секунд рассматривал точку, словно размеры будущего месторождения можно было определить по силе нажима карандаша.

– Просто отдаёт?

– Первичную информацию без обязательств, – Василевский придвинул карту ближе. – Он считает её не товаром, а доказательством. Если американцы найдут там именно то, что он обещает, то уже начнётся разговор о поставках. Схема конечно сомнительная, но с Ротшильдами сработала на все сто.

Берия отложил свою папку и потянул карту к себе.

– Разумно. После проверки, ценность будет уже не только у самого месторождения, но и у источника информации.

Сталин поднял на него глаза.

– Лаврентий, ты об этом знал?

– До сегодняшнего дня нет, товарищ Сталин. Моррис вчера вечером был у Штурмина, а утром Алексей Иванович пошёл к Ильичёву. Ко мне не заходил и не звонил.

– И тебя это не обижает?

Берия усмехнулся и удобнее устроился в кресле.

– Наоборот. Иногда приятно узнать, что молодой офицер точно понимает круг ответственности разных ведомств и своё подчинение.

Василевский улыбнулся, а Сталин некоторое время смотрел то на одного, то на другого, затем постучал мундштуком трубки по пепельнице.

– Моррис зачем приезжал?

Берия открыл лежавшую перед ним папку, но читать не стал.

– Передавал подарки от Энтони Ротшильда. Украшение для Веры и пистолет для генерала Штурмина. Заодно рассказал, что им начали мешать в работе с нами. Ничего такого, за что можно сразу ухватиться. В одном месте придержали лицензию, в другом страховщик внезапно пересмотрел условия, банк потребовал лишние гарантии. По отдельности обычная деловая дрянь, а вместе уже система.

Сталин неторопливо набил трубку, разгладил большим пальцем табак и поднял глаза на Берию.

– Кто за этим стоит?

– Если бы один человек, было бы проще, товарищ Сталин. Там, скорее всего общая конструкция чтобы мы не развивались. Деловые круги не хотят слишком тесной работы с Москвой, чиновники боятся усиления СССР, а конкуренты Ротшильдов просто пользуются случаем. Мы конечно знаем о существовании некоего Совета, но по сути они лишь верхушка айсберга. Срежем её и сразу появится другая верхушка.

Сталин чиркнул спичкой, раскурил трубку и, когда огонь ровно взял табак, посмотрел на Василевского.

– Поэтому Штурмин и не стал никого искать?

Александр Михайлович кивнул и придвинул карту ближе.

– Он решил, что ловить каждого по отдельности бессмысленно. Сегодня прижмём одного страховщика, завтра появится другой банк. Вместо этого хочет завести в схему Морганов. Теперь тот, кто захочет испортить дела Ротшильдам на советском направлении, должен сначала посмотреть, чьи ещё деньги он заденет.

Сталин несколько секунд молчал, потом усмехнулся.

– Значит, не врага убрал, а посадил рядом с ним ещё одного хозяина.

– Примерно так. Причём второго даже уговаривать защищать первого не придётся. Свои деньги они будут защищать сами, и от души.

Сталин чуть прищурился.

– И Морганов он хочет посадить рядом.

– Именно.

– Чтобы они защищали Ротшильдов?

Василевский улыбнулся.

– Нет. Он выразился иначе. Ему не нужно, чтобы Морганы с Ротшильдами дружили. Нужно сделать так, чтобы они оказались в одном окопе.

Берия тихо рассмеялся и покачал головой.

– Это уже очень похоже на него.

Сталин тоже усмехнулся, но быстро снова стал серьёзным. Он встал, прошёл к карте Европы на стене, задержался там на несколько секунд, потом вернулся к столу. Видно было, что идея его заинтересовала не столько своим бразильским приложением, сколько самой конструкцией.

– Хорошо придумано. Если мы начнём защищать Ротшильдов сами, все сразу увидят особую связь и будут бить именно по ней. А если Морганы полезут сюда ради собственной прибыли, их уже никто нашими агентами не назовёт. Лишь бы они согласились.

– На первой встрече от них вообще ничего не требуют. Штурмин покажет район, даст поисковые признаки и предложит проверить. Если геологи ничего не найдут, разговор закончится. Если найдут, а Штурмин уверен, что найдут, вот тогда и начнётся разговор.

Сталин снова посмотрел на карту Бразилии.

– А следующая есть?

Берия на этот раз рассмеялся первым.

– Судя по тому, как он разговаривает, товарищ Сталин, я бы не удивился, если у него таких карт несколько.

– Есть, – подтвердил Василевский. – Когда Ильичёв в шутку сказал, чтобы он не начал продавать американцам Австралию, Штурмин ответил, что Австралию пока рано.

Сталин поднял голову и несколько секунд молча смотрел на обоих, потом неожиданно рассмеялся так что достал платок и вытер выступившие слёзы.

– Вот ведь сукин сын. Даже шутит так, что потом приходится проверять геологию Австралии.

Берия тоже улыбался, однако через несколько секунд снова стал серьёзным.

– Есть ещё один момент, товарищ Сталин. После подтверждения месторождения американцы почти наверняка попытаются понять, откуда у Штурмина такая информация. И не только понять. Попробуют купить источник, перекупить самого Алексея Ивановича, предложить ему личные счета, недвижимость, долю в будущем предприятии. Всё, что уже попытались сделать Ротшильды, только умножат в десять раз.

Сталин надел очки и посмотрел на него поверх оправы.

– И что предлагаешь?

– А ничего. – Василевский развёл руками. – Я бы скорее беспокоился, что он использует само предложение для следующего торга.

Сталин медленно кивнул, и на лице снова появилась та короткая улыбка, которая обычно означала, что решение уже принято.

– Пусть эти акулы капитализма используют друг друга. Для того и существуют капиталисты. Нам от них не дружба нужна.

Он придвинул к себе карту Бразилии, взял красный карандаш и поставил возле отмеченного района небольшой крестик.

– Встречу разрешить. Ильичёв пусть организует спокойно, без цирка и лишних глаз. Штурмину никаких дополнительных указаний не давать, кроме тех, что уже сказал Александр Михайлович. Если Морганы подтвердят месторождение и придут за продолжением, тогда составить нормальный список того, что нам действительно нужно, с учётом уже заключённых контрактов с Ротшильдами и поставок по ленд-лизу.

Берия закрыл папку.

– А Ротшильдам что-нибудь сообщать?

Сталин покачал головой.

– Ничего. Если всё сработает, они сами скоро заметят, что им легче дышится.

[1] Знаменитый ювелир, прославившийся украшениями в стиле ар-нуво.

[2] Иван Иванович Ильичёв генерал лейтенант. Советский разведчик и дипломат. В описываемое время начальник военной разведки.