Текст книги "Без страха и упрёка 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Послевоенный Берлин как ни странно полон жизни и движения. Работают магазины и рынки, пивные и рестораны, а советские солдаты появляются на улицах чисто одетыми, звеня медалями и сверкая орденами, ведя себя, пожалуй, не менее прилично чем вели себя солдаты Вермахта. Их тоже полно на улицах, с сорванными с формы знаками различия, но похоже русским всё равно. Они полностью контролируют и город, и всю Германию, и единственно кого почти не видно на этих улицах – это американских и британских войск. Для въезда на территорию Германии им нужно подписать документ в комендатуре где чётко указать причину посещения и срок пребывания.

Делается это под эгидой проверочных мероприятий, но наши парни не сомневаются, что большевики не станут упрощать процедуру въезда. Да и зачем им? Никаких обязательств перед союзниками относительно Германии у них нет, а раз нет соглашения то и нет правил.

Единственно для кого сделано исключение – для журналистов всего мира, присутствующих здесь в огромном количестве, от представителей Австралии и Индии, до латиноамериканской и южноамериканской прессы.

Нью-Йорк Геральд Трибюн. 18 мая 1944 года.

Утро в Императорском дворце начиналось почти как всегда. В длинных коридорах негромко звучали шаги, шелестела бумага в руках чиновников, прислуга двигалась бесшумно и точно, не нарушая заведённого порядка. За стенами дворца Токио уже давно жил военной тревогой, дефицитом топлива и всё более заметной усталостью от войны, но здесь в центре империи продолжали действовать правила, и чем неустойчивее становилось положение Империи, тем тщательнее соблюдалась привычная форма.

Кидо Коити, хранитель Тайной печати, шёл к приёмной неторопливо. Спешка здесь выглядела бы неуместно и, кроме того, ничего уже не меняла. В руке он держал тонкую папку с переводом советского сообщения, приложением Министерства иностранных дел и кратким заключением армейского ведомства. Документов было немного, однако содержание их требовало разговора с императором немедленно.

У дверей приёмной Кидо встретил камергер. Тот поклонился и сообщил, что Его Величество готов принять хранителя Тайной печати без ожидания.

Кидо ответил таким же сдержанным поклоном, и вошёл. Как и полагалось, остановился на должном расстоянии, опустился на колени и поклонился уже глубже, выдержав ровно ту паузу, которую требовал дворцовый этикет.

Император Хирохито сидел неподвижно, с обычным для него отстранённым вниманием в лице. Он умел слушать так, что собеседнику начинало казаться, будто каждое слово уже заранее взвешено и положено на некие невидимые весы. Для одних это внушало спокойствие, для других – тревогу и сегодня Кидо испытывал скорее тревогу.

– Ваше Величество, – произнёс он негромко и ровно, не поднимая глаз выше дозволенного. – Имею честь доложить о сообщении, только что полученном по советскому каналу. Правительство Советского Союза запрашивает визит в Москву трёх–пяти крупнейших японских физиков для ознакомления с материалами, которые, по утверждению русской стороны, представляют исключительную важность для Империи.

Император не перебивал его, лишь слегка склонил голову, предлагая продолжать.

Кидо раскрыл папку.

– Сообщение составлено крайне осторожно. Прямых формулировок русские избегают, однако Министерство иностранных дел и армейское ведомство полагают, что речь, скорее всего, идёт о так называемой бомбе на делящихся материалах – оружии нового типа, работы над которым, по имеющимся у нас сведениям, велись в Германии и продолжаются в Соединённых Штатах.

Хирохито поднял глаза от лежавшего перед ним документа.

– Русские утверждают, что располагают подлинными материалами?

– Да, Ваше Величество. Более того, в сопроводительной записке прямо указано, что японским специалистам будет предоставлена возможность проверить их научную достоверность. Насколько я понимаю, Москва предлагает начать именно с экспертизы, не связывая её с какими-либо политическими обязательствами.

Император несколько секунд молчал.

– Что говорит армия?

Кидо переложил верхний лист в папке и ответил:

– Армейское ведомство относится к сообщению осторожно, но попыткой дезинформации его пока не считает. Если сведения о близости американцев к созданию такого оружия хотя бы отчасти соответствуют действительности, военные считают необходимым проверить русские материалы. Флот придерживается примерно той же позиции, хотя формулирует её значительно жёстче.

Хирохито едва заметно кивнул. Совпадение мнений армии и флота случалось достаточно редко, и это само по себе заслуживало внимания. Если оба ведомства, несмотря на привычное соперничество, пришли к одному выводу, предложение Москвы следовало рассматривать всерьёз.

– А что думаете вы, Кидо?

Хранитель Тайной печати ответил не сразу. Он чуть выпрямился, но позы не изменил.

– Ваше Величество, я полагаю, русские действуют вовсе не из любезности. Они рассчитывают получить от нас нечто весьма существенное. Но именно поэтому оставлять сообщение без ответа нельзя. Если Советский Союз готов показать хотя бы часть подобных материалов, значит, для Москвы это имеет серьёзное значение. Следовательно, и для нас тоже.

Император сложил руки на коленях и на несколько секунд перевёл взгляд к саду за окном.

– Если это правда, – произнёс он, – у нас остаётся меньше времени, чем мы считали.

Кидо склонил голову.

– Осмелюсь согласиться, Ваше Величество.

Хирохито снова посмотрел на него. В его лице не было страха, только сосредоточенность человека, получившего ещё одно подтверждение тому, насколько быстро ухудшается положение Империи.

– Следует отправить учёных.

Кидо поклонился глубже.

– Будет исполнено, Ваше Величество.

Император ненадолго задумался, потом добавил:

– Но пусть поедут не только учёные. С ними должен отправиться человек императорского дома, способный увидеть, услышать и понять не одни только формулы. Принц Нобухито подойдёт.

Кидо сразу понял смысл распоряжения. Присутствие принца превращало поездку из научной командировки в официальную миссию высшего уровня и недвусмысленно показывало Москве, насколько серьёзно Токио отнёсся к приглашению.

– Да, Ваше Величество. Я немедленно уведомлю министерство двора, Министерство иностранных дел и заинтересованные ведомства. Подберём трёх-пятерых физиков, способных на месте оценить представленные материалы.

Император едва заметно кивнул.

– Отбирать следует не самых удобных, а самых способных. Мне нужен точный вывод, а не успокаивающее заключение.

Кидо склонил голову.

– Я понял, Ваше Величество.

Хирохито снова взял лежавший рядом лист, давая понять, что аудиенция подходит к концу, но затем задержал взгляд на документе.

– Если русские решили говорить с нами именно об этом, значит, одной передачи сведений им недостаточно. Они хотят изменить наши планы. Возможно, заставить нас бояться. Поэтому прежде всего нужно выяснить, насколько этот страх обоснован.

Кидо поклонился, коснувшись руками татами.

– Мудрое повеление, Ваше Величество.

Когда он вышел из приёмной и двери за его спиной снова сомкнулись, дворец остался таким же тихим, почти неподвижным. Только теперь Кидо уже знал, что эта тишина обманчива. Несколько сказанных внутри комнаты фраз отправляли в движение целую цепь людей, ведомств, и шифровок, а где–то далеко, за морями, возможно, уже строилось оружие, рядом с которым вся прежняя война могла показаться только репетицией.

Япония, категорически не желавшая вступления Советского Союза в войну, не расстреляла Рихарда Зорге, а выслала его вместе с его помощником журналистом – коммунистом Хоцуми Одзаки, и Рихард Густавович Зорге после поправки здоровья от пыток в японской тюрьме, занял место заместителя руководителя японского отдела в НКИД, и естественно хорошо знал Веру Штурмину. И когда та сообщила ему о подготовке к приёму трёх крупнейших физиков Японии, ничуть не удивился. Контакты между СССР и Японией работали постоянно, и движение не прекращалось.

Японская делегация доплыла до Владивостока на военном корабле, а там села на огромный ИЛ–4 в модификации пассажирского самолёта, с герметичной кабиной, и увеличенной дальностью полёта.

Наличие такого самолёта у русских, не стало сюрпризом для членов делегации, но принцу Нобухито было неприятно осознать, что СССР легко может достать Японию даже с аэродромов в Москве.

Москва их встретила ярким, солнечным утром пятнадцатого мая и достаточно представительным кортежем из пяти новеньких кадиллаков они сначала доехали до Кремля, где их принял сам Сталин в короткой встрече выразив уверенность в том, что понимание между народами СССР и Японией, не даст им совершить непоправимые ошибки, и отдельно поблагодарил императора за освобождение Рихарда Зорге.

От Сталина их повезли в гостиницу Националь, где дали возможность привести себя в порядок, и учёные входившие в группу, уехали вместе с Курчатовым, в один из институтов Академии Наук, а принца Нобухито, с сопровождающими провезли по Москве, на глазах освобождающейся от заклеенных крест–накрест окон, забитых фанерой витрин и других примет воющего города.

Сопровождающая их сотрудница НКИД, с переводчиком, ослепительно красивая дама лет двадцати, рассказывала какие–то исторические факты о древнем городе, но уловив вежливый, но отстранённую реакцию принца, вдруг спросила, не желает ли господин кайгун тайса (капитан флота), посмотреть что-то конкретное? Она обратилась к нему по званию, так как он прилетел в военной форме, и принц оценил это обращение, кивнув несколько глубже чем велел этикет.

– Да, я хотел бы познакомится с вашим знаменитым Стальным Генералом.

Переводчица, не поняв сразу переспросила, а Нобухито пояснил:

– Генерал Стурьмин.

В ответ женщина, представлявшая НКИД, весело рассмеялась, а переводчица пояснила, удивленному принцу, что генерал Штурмин – муж этой работницы.

Вера отошла к телефону-автомату чтобы позвонить в Наркомат, встречу согласовали мгновенно, и машина, развернувшись поперёк дороги, взяла курс на учебный центр Генштаба, так как у Алексея был тренировочный день, да и показать японцам как воюют в Красной Армии было бы не лишним.

Когда лимузин с гостями приехал в Центр, после небольшой суеты на КПП, они оказались внутри целого комплекса из различных локаций. Городской квартал, лес, степь, высокая железнодорожная насыпь и другие объекты, а сам Штурмин и Гарсия, задорно месились друг с другом на площадке для рукопашного боя, делая это так, что даже тайса, занимавшийся боевыми искусствами с рождения, не видел и не понимал структуры поединка. Только мелькание рук, ног и летящий во все стороны песок.

В какой–то момент они остановились, и поклонившись друг другу почти по-японски громко расхохотались переполненные энергией юности и мира.

Алексей подошёл к гостям, мягко ступая ногами, обутыми в высокие ботинки, и выслушав Веру, кивнул спросив переводчицу каким ещё языком владеет тайса, чтобы упростить разговор, и неожиданно сам принц, чуть склонив голову произнёс на нетвёрдом, но вполне понятном русском.

– Я понимаю русский, но небыстро, и плохо, но хорошо владею английским, немецким и испанским.

– Тогда вам будет просто. – Тут же ответила Вера по-испански, а Алексей продолжил на английском.

– Хорошо, ваше высочество. Мы с вами сейчас находимся на территории учебного центра нашего ведомства обороны, оно у нас называется народный комиссариат и всё мы вам показать конечно не сможем, но, если желаете, наши курсанты покажут штурм здания, или захват автомобиля.

– Штурм я бы посмотрел. – Нобухито кивнул, и они пошли вперёд и поднялись на специальную вышку, откуда был отлично виден трёхэтажный дом с большими пространствами внизу и чем–то вроде кабинетной структуры на верхних этажах.

Гарсиа, взял поданную ему офицером радиостанцию размером с блок сигарет, и тот коротко скомандовал.

– Первая группа, занять здание. Вторая штурм через две минуты. – И убрав тангенту от рта пояснил. – Сейчас две группы курсантов займут свои позиции и после команды, начнут выполнение учебных заданий. Стрельба ведётся из пневматических имитаций боевых автоматов, и курсант, почувствовав попадание в тело, сразу должен выбыть из боя, а в руку или ногу, начать оказывать себе медицинскую помощь.

«Машина войны» думал принц, глядя на короткие, экономные движения людей, их переговоры по радио, слышимые в динамике рации Гарсиа, короткие перестрелки и один раз молниеносную ножевую схватку бойца, не успевшего перезарядить оружие, и пулемётчика. А ещё он обратил внимание на радиостанцию, где значилось русскими буквами «Штурм–6», а значит это не американская закупка, а собственное советское производство. И это тоже многое говорило. Американские уоки–токи[1] были куда массивнее, менее удобные и явно тяжелее. А ещё форма, разгрузка со всеми необходимыми вещами, каски и очки на лице. И от всего этого так явственно пахнуло другой эпохой словно завтрашний день заглянул на огонёк, да решил остаться.

Они ещё прошлись по полигону, увидев стрельбище, где тренировались пулемётчики, причём на мишенях то поднимающихся, то падающих, плюс дым с разных сторон, и имитация взрывов, чтобы служба мёдом не казалась.

После их повезли обедать в ресторан, и принц обратил внимание как жена Штурмина отошла к метрдотелю, и бросила буквально пару слов, вытащив из кармана и предъявив красную книжечку, что однозначно говорило о том, что женщина несмотря на молодость и красоту, занимает не только должность в комиссариате иностранных дел, но и в их тайной полиции, что кстати совсем не удивило. Ну а кем ещё должна быть супруга «Стального генерала»? Домохозяйкой? Не смешите мои увабаки[2].

Ёсио Нисина, Бунсаку Аракацу и Хидэки Юкава[3] вернулись в «Националь» поздно вечером, усталые и настолько мрачные, что Нобухито, ожидавший их в небольшом салоне своего номера, сразу понял, что русские показали им что–то такое, что явно не выглядело просто разведывательной провокацией.

Учёным дали время умыться и привести себя в порядок, после чего все четверо собрались за столом. Ужин давно принесли, чай успел немного остыть, но к еде никто особенно не тянулся. Нисина некоторое время молча грел ладони о чашку, Аракацу без всякой надобности двигал ложечку по блюдцу, а Юкава сидел, опустив глаза, будто всё ещё прокручивал в голове расчёты, которые несколько часов назад видел в институте.

Принц не стал торопить их и только напомнил, что скоро ему предстоит докладывать императору, поэтому сейчас он хочет услышать не догадки о намерениях Москвы, а мнение специалистов. Нисина чуть склонил голову и после недолгой паузы заговорил уже без тех осторожных оговорок, которыми обычно сопровождаются серьёзные научные выводы.

– Ваше Высочество, мы уверены, что такое оружие создать можно. Американский атомный проект существует, работы давно вышли за пределы лабораторий, и Соединённые Штаты уже строят промышленную базу, без которой получить достаточное количество расщепляющегося материала невозможно. То, что нам показали сегодня, сомнений не оставляет.

Нобухито внимательно посмотрел на него, затем перевёл взгляд на остальных и спросил, насколько они вообще уверены, что документы настоящие. Русские могли преследовать собственные цели, и принц слишком хорошо знал цену правильно подготовленной дезинформации, чтобы принимать всё увиденное на веру.

Аракацу сразу оживился, словно именно этого вопроса ждал с самого возвращения.

– Одну бумагу подделать можно, фотографию тоже. Но нам дали целый массив материалов, и они сходятся между собой. Данные по разделению изотопов не противоречат тому, что известно нам самим, масштабы американских предприятий соответствуют задаче, сведения по плутонию тоже выглядят убедительно. Чтобы всё это выдумать, русским пришлось бы сначала самим разобраться почти во всех основных вопросах атомного проекта, а потом уже строить на этом ложь.

Юкава поддержал коллегу и заметил, что советские специалисты вели себя именно так, как ведут себя люди, уверенные в представленных материалах. Курчатов не пытался впечатлить гостей, не спорил и не навязывал выводов, а просто отвечал на вопросы и позволял японцам самим проверять то, что можно проверить.

– Нас специально не убеждали, Ваше Высочество. Нам дали возможность убедиться самим, и именно поэтому я считаю увиденное особенно важным.

Нобухито сделал несколько глотков чая и спросил уже о главном.

– Когда американцы могут получить готовую бомбу?

Нисина сразу покачал головой.

– Точную дату сейчас не назовёт никто. Они могут столкнуться с какой–то технической трудностью и потерять несколько месяцев, а могут решить всё быстрее, чем предполагаем мы. Но спорить о том, возможно ли такое оружие вообще, уже бессмысленно. Возможно. Теперь всё зависит от того, как быстро американцы получат нужное количество урана или плутония и сумеют собрать надёжное устройство.

Аракацу наконец взял вилку, но вместо еды снова принялся машинально передвигать кусочек рыбы по тарелке.

– И у них есть главное преимущество. Электростанции, заводы, сырьё, тысячи инженеров и деньги, которые они могут тратить почти без счёта. Мы даже при полном содействии армии и флота не построим такую промышленность достаточно быстро, тем более сейчас, когда теряем суда, горючее и всё труднее получаем сырьё.

Нобухито повернулся к Нисине.

– Скажите прямо, сможет ли Япония получить свою атомную бомбу раньше Соединённых Штатов? Нисина ответил сразу, потому что спорить здесь уже было не о чем.

– Нет, Ваше Высочество. Исследования продолжать необходимо, но создать оружие раньше американцев мы не успеем, если вообще сможем. Слишком широкие компетенции требуются, от материаловедения до оптики и химии.

Юкава поставил чашку на стол и добавил.

– Положение ухудшается ещё и потому, что крупные новые предприятия невозможно спрятать. Нам понадобятся в большом количестве электрическая энергия, сложное оборудование, строители, железнодорожные перевозки, а американская разведка и авиация с каждым месяцем получают всё больше возможностей следить за метрополией. И если говорить совсем прямо, времени у нас осталось совсем немного.

После этих слов разговор окончательно перестал быть чисто научным. Нобухито поднялся и подошёл к окну. Москва уже избавилась от затемнения, на улицах снова горел свет уличных фонарей, С ярко горящими фарами двигались автомобили, звенели трамваи, и даже по ночному городу чувствовалось, что большая война для русских закончилась. А вот для Японии всё было наоборот, каждый новый месяц означал потерянные корабли, острова, самолёты и людей.

Не оборачиваясь, принц спросил, насколько разрушительной может оказаться одна такая бомба, и Нисина помолчал, подбирая слова.

– Точную мощность нам не называли, однако это оружие нельзя сравнивать с обычной тяжёлой авиабомбой. Если расчёты верны, один взрыв способен уничтожить значительную часть крупного города, а после него начнутся пожары, особенно страшные там, где застройка в основном деревянная.

Нобухито обернулся.

– Токио?

Нисина медленно кивнул и добавил:

– А ещё Хиросима и Нагасаки… – Объяснять дальше не требовалось.

Вернувшись к столу, принц некоторое время молчал, глядя куда-то в пустоту.

– Вопрос, зачем русским понадобилось показывать всё это именно сейчас?

На этот раз первым ответил Юкава, осторожно, но без ненужных красивостей.

– Нас приглашали не ради научной беседы, Ваше Высочество. Курчатов ни разу не говорил о политике и не упоминал капитуляцию, но несколько раз подчеркнул, что Советское правительство хочет, чтобы руководство Японии знало настоящее состояние американского атомного проекта и принимало дальнейшие решения, понимая, с чем имеет дело.

Нобухито невесело усмехнулся.

– Значит, нас хотели напугать.

Аракацу поднял глаза от тарелки.

– Конечно хотели. И, если говорить откровенно, у них получилось. Я бы гораздо больше обрадовался, если бы сегодня удалось найти ошибку или подделку.

– Есть ли хоть какая–нибудь причина считать, что американцы, получив такую бомбу, не применят её против Японии?

Нисина помедлил, подбирая слова ещё более осторожнее прежнего, потому что это уже далеко выходило за пределы физики, но и для него судьба страны была совершенно не безразлична.

– Германия капитулировала, война в Европе закончилась, Соединённые Штаты вложили в атомный проект огромные средства и продолжают торопиться. Если оружие будет готово, пока Япония ещё воюет, невозможно представить, зачем американцам отказываться от его применения. Кроме того, нужно продемонстрировать новое оружие миру, и Япония для этого подходит лучше всего.

Некоторое время Нобухито сидел молча, вспоминая прошедший день. Утром Сталин говорил о взаимопонимании и непоправимых ошибках, потом русские показали Москву и учебный центр, где бойцы очень привычно работали с компактными радиостанциями, новым снаряжением и Тайса очень не хотел бы чтобы они показывали свою выучку на улицах японских городов. А вечером три лучших японских физика подтвердили, что Америка действительно создаёт оружие, способное уничтожить город одним ударом.

– Русские чего–то хотят от нас, и раз они показали такие материалы, хотят многого.

Нисина позволил себе лёгкую улыбку, и поклонился.

– Здесь моя компетентность заканчивается, Ваше Высочество.

– А моя начинается.

Принц посмотрел куда-то вверх, после чего попросил учёных к утру подготовить совместное заключение для императора, без дипломатии, без рассуждений о советских намерениях и без длинных объяснений.

– Мне нужны четыре чётких коротких ответа. Можно ли создать атомную бомбу, способны ли американцы получить её в обозримое время, смогут ли они применить её против Японии и можем ли мы успеть раньше них.

Нисина переглянулся с Аракацу и Юкавой.

– Мы можем написать это заключение уже сейчас, Ваше Высочество. Ответы у нас есть.

– Тогда пишите. Его будет читать император, и здесь мне нужен документ, а не пересказ нашего разговора.

Когда физики ушли, принц ещё долго сидел над своими записями, вспоминая утреннюю встречу в Кремле. Теперь смысл осторожной фразы Сталина о непоправимых ошибках становился куда понятнее. Русские пока ничего не требовали, а просто показали японцам, что произойдёт, если ничего не менять, словно ткнули носом в развилку истории, и пока ещё всё можно было изменить.

[1] SCR–536 предназначалась для обеспечения радиосвязи на тактическом уровне – в звене взвод – рота. Управление станцией осуществлялось при поднесении корпуса к голове – встроенный динамик располагался у уха, микрофон – у рта.

[2] Увабаки – японские домашние тапочки.

[3] Японские физики – ядерщики.