Текст книги "Сорок третий 4 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

Ингро постучал в дверь гостевого номера гостиницы Генштаба и, когда Ардор открыл, бросил без приветствий:

– Началось. Сольм полтора часа назад вышел из дома, предварительно через служебный канал оформив срочную коррекцию маршрута по одному из узлов. Мевор с вечера сидит на «Восточном», речной порт уже шевелится. И самое интересное – там появился человек с тростью.

Сон исчез мгновенно.

– Ахор?

– Пока «похожий на Ахора» Наблюдатели едва засекли. Но если это не он, то у нас в стране неожиданно развелось слишком много мужчин с дорогими тростями и дурными привычками к прогулкам по ночным складам.

«Восточный парк» ночью был красив по-своему. Не в смысле природной красоты, а как большой, тяжёлый механизм, не спящий никогда. Вязь мостовых переходов, свет, сверкающие серебром рельсы, пахнущая тиной речная вода, огромные портовые краны, скрежет и звон металла, лязг сработавших вагонных сцепок, мат грузчиков, и громкие команды диспетчеров через репродукторы, и сотни прожекторов, превращавших ночь в день.

И именно в таких местах обычно и происходит всё по-настоящему важное.

Не в кабинетах с коврами, и не на баллах и в салонах, а здесь – где всё что нужно прикрыто шумом, техникой, усталостью и случайной поломкой.

Груз пришёл в порт в 04:25, на военной барже и краны сразу стали снимать контейнеры. Колонна грузовиков для перевозки зашла ровно так, как и планировалось. Пять трейлеров для перевозки контейнеров, пара лёгких броневиков, десяток солдат, два сопровождающих офицера и один представитель транспортной службы министерства без погон, но с бумагами, и пломбами.

Замотанный до крайности лейтенант специально выбранный за редкую способность выглядеть так, будто он в любой момент готов умереть от печати не той формы, проверил документы и все нужные отметки, включая секретные.

Первый этап прошёл гладко, а вот на втором, когда один из ящиков должен был «зависнуть» из-за несовпадения пломб, атмосфера сразу изменилась.

Это не объяснить словами, и не разложить инструкцией. Просто люди, способные видеть опасное движение в общей массе, чувствуют такие вещи кожей.

Один диспетчер слишком быстро бросил телефон, подскочив к окну, чтобы лично разглядеть в ломком свете прожекторов что там внизу творится, техник у рампы, послушав свою рацию, часто стал оборачиваться на диспетчерскую вышку, а на мостике вокруг неё появился Мевор.

А ещё через три минуты, через двери на верхнем уровне старого технического перехода, на мостик ведущий к диспетчерской возник Ахор.

Теперь уже без сомнений.

Светлое пальто, резная тяжёлая трость, высокий, тонкий силуэт и походка не как у чиновника и не как у частного наблюдателя, а как у человека, не желающего пачкать руки, но считавшего всё вокруг своим личным пространством.

Волкодав, сидевший рядом с Ардором в бетонной нише между старой щитовой и неработающим грузовым лифтом, тихо сказал.

– Вот и тварь.

– Не дёргайтесь, – ответил Ардор.

Потому что самое важное предстояло впереди.

Ящик действительно завис, и лейтенант сразу взмок от того что план медленно стал крениться, грозя похоронить под своими обломками всех причастных. Диспетчерская загудела и Мевор спустился на уровень ниже, вступив в разговор с диспетчером узла.

И вот тут Ахор сделал то, на что и был расчёт – он двинулся сам. Не вниз, конечно, но достаточно, чтобы войти в прямой контакт.

Подозвал Мевора и тот поднялся к нему, они обменялись несколькими короткими фразами, после Ахор, слегка опираясь на трость, повернул голову и сделал знак ещё одному человеку, до этого стоявшему в тени стеклянной перегородки.

А вот этого человека Ардор раньше не видел.

Средний рост, плотный, одет в серый свободный костюм и свободный плащ, круглое полноватое лицо служебное до полной безликости, но на лацкане – значок министерства.

Не путей, а другого.

– Это уже не транспорт, – очень тихо сказал офицер Канцелярии.

– Да, – так же тихо ответил Ардор. – Это кто-то от структуры контроля и безопасности. Значит, дым пошёл выше, чем мы ожидали.

И в этот момент всё словно включилось и очень быстро.

Ахор, видимо, решил, что задержка с ящиком выходит за рамки допустимой красоты, и дал прямую команду. С нижнего уровня к грузу двинулась «техническая группа» – трое рабочих в жёлтых жилетах и один в белом – мастер. Не для проверки. Для силового решения, чтобы продавить окно вживую.

– Всё, – сказал Ардор. – Поехали.

Волкодав уже шептал в канал:

– Начали! Первый. Второй. Третий. Работа. Ахора живьём любой ценой. Мевора брать на выходе. Нижнюю группу – на моменте контакта. Никого не выпускать вверх, иначе уйдут.

В «Восточном шлюзе» внезапно погасли прожекторы в секторе Б-4. Сразу включились лампы аварийного освещения только этого оказалось достаточно, чтобы у гражданских специалистов провалился ритм, и они встали, испуганно озираясь вокруг.

А вот у контрразведки и силовиков, наоборот, всё стало проще.

Три группы вышли одновременно. Одна – к нижней технической четвёрке, вторая – на административный мостик, третья закрыла внешние выходы.

Ахор оказался быстрее, чем хотелось.

Не в смысле бега, а в смысле понимания ситуации и точности оценки. Люди, слишком долго живущие внутри многослойных схем, начинают чувствовать проблему раньше, чем она становится видимой остальным. Не по вспышке света, или крику снизу, не по броску вооружённых людей. А по самому пространству. По тому, как ломается ритм, как на полсекунды сбивается чужая уверенность и тишина вдруг начинает звучать не так.

Именно это Ардор увидел в его лице в тот миг, когда на секторе Б-4 вырубилось освещение.

Ахор не стал орать, не метнулся, как испуганный таракан, а просто сразу поняв, что это не техническая авария, начал уходить. Очень грамотно, не вниз, к суете вагонов и контейнеров, и не в теснину подземных ходов, а вглубь верхнего контура, туда, где змеились старые переходы, технические мостки и служебные двери давали шанс раствориться среди тех, кто через минуту будет клясться, будто вообще никого не видел.

Прогремели выстрелы, но не от Ахора, а со стороны его сопровождения.

Тот самый плотный человек с министерским значком, до этого стоявший в тени, выхватил короткий пистолетный метатель и успел дважды полосонуть короткими очередями в сторону широкой металлической лестницы, откуда поднималась группа Генштаба.

Бил грамотно, не на убийство на задержку и выигрыш во времени.

Обе очереди легли так, что идущим вверх пришлось сбиться и уйти в стороны, перестраиваясь и этого почти хватило.

Почти.

Потому что снизу на лестничный пролёт уже влетел Ингро Талис – не особенно быстрый на вид, не особенно мощный, но удивительно злой в той точке, где у обычных людей заканчивается личное пространство и начинается профессиональное насилие.

Он не стрелял.

Просто вскинул руку и метнул в министерского сопровождающего короткий тяжёлый предмет – что-то вроде чёрного цилиндрика. Тот ударил человека в висок, сбивая линию выстрела, и в следующую секунду тело стрелка окутала сетка разрядов, превращая его в бесчувственную колоду.

Ахор тем временем уходил и уходил быстро, явно зная дорогу, перехватив трость за середину и совершенно не утруждаясь отсутствием дополнительной опоры.

Он нажал что-то у оголовья, и с сухим металлическим щелчком в его руке осталась рукоять с тонким узким лезвием. Не меч и не шпага, а нечто среднее между длинным стилетом и коротким рапирным клинком – оружие не фронта, а коридоров, кабинетов и очень личных быстрых решений.

– Люблю, когда люди оправдывают ожидания, – процедил Ардор и ускорился.

Ахор бросил взгляд через плечо, и на долю секунды Ардор увидел его лицо по-настоящему.

Не силуэт и не контур с дорогой шляпой или светлое пальто, а именно лицо.

Высокие скулы, жёсткий тонкогубый рот, очень светлые, словно выцветшие глаза и то выражение неестественного внутреннего покоя, которое бывает у людей, давно привыкших отдавать приказы на чужую смерть и слишком мало верящих, что когда-нибудь кто-то придёт уже за ними самими.

Ахор взмахнул клинком от бока до шеи резко вытянувшись и ткнув лезвием в лицо, чтобы заставить противника отскочить, убрать голову и выиграть себе шаг.

Ардор не моргнул, ушёл в сторону корпусом, принял лезвие скользящим движением на предплечье, почувствовал, как ткань распороло до подкладки, и сразу пошёл в ближний бой.

Ахор тоже этого ждал.

Он вообще оказался куда опаснее, чем должен был быть человек его возраста, положения и цены костюма, но магические улучшения тела и закачка знаний с помощью кристаллов была вполне доступна хотя и стоила очень серьёзных денег.

Ахор работал без лишних движений, точно, жёстко, не как дуэлянт, а как человек, которого учили убивать в узких пространствах так, чтобы крови вытекало немного, а результат – окончательный. Первым же разворотом попытался уколоть Ардору в подмышку, туда, где плохо прикрыты крупные сосуды. Потом – короткий взмах атакуя руку и шею.

Не вышло.

Старлей жёстким блоком сбил запястье, тут же ударил в корпус и поймал рукав пальто на развороте и дёрнул вниз, ломая равновесие.

Ахор, надо отдать ему должное, тут же кувыркнулся назад и в сторону, оставляя в руках Ардора клочки ткани, и перекатившись попытался уйти через боковой технический проход, прыгнув вниз, едва вписавшись в поворот, и сделал шаг на узкий, шаткий мостик между двумя зданиями, и здесь ошибся.

Он перенёс вес на заднюю ногу, рассчитывая прыгнуть, но сталь мостика под подошвой оказалась мокрой от конденсата, и ногу повело назад.

Скольжение длилось долю секунды, но этого Ардору хватило.

Он влетел в беглеца сзади, ударив плечом, швырнув вдоль по мостику, впечатав в железную дверь и, когда Ахор ещё ворочался в смятом железном листе, пытаясь развернуть клинок для обратного удара, двумя движениями сломал ему кисть и колено.

Лезвие звякнуло о решётку и ушло вниз, в темноту кабельной шахты, Ахор зашипел – не громко, а с той редкой злостью, которая обычно появляется у людей не от боли, а от унижения.

Он всё ещё пытался вырваться, тогда Ардор ударил аккуратным тычком в горло, вызывая дыхательный спазм и, пока тот ещё был в сознании, но уже терял картинку, саданул кулаком по черепу.

Ахор обмяк.

– Живой! – крикнул Ардор, придерживая тело.

– Вижу! – отозвался снизу Ингро стуча ботинками по лестнице. – Но если он сдохнет по дороге, я тебя лично задушу бумагами!

– Сначала догоните!

– Уже!

Через полминуты на мостике уже суетились двое из группы Канцелярии, тщательно упаковывая тело для перевозки.

– Ну что, – сказал Ингро, глядя на захваченного. – Поздравляю. Похоже мы всё-таки взяли засранца руководившего этим зверинцем.

– И кто этот дивный незнакомец, заставивший серьёзных уважаемых мужчин скакать по ночам вместо посещения шаловливых блудниц?

Ингро присел, сдёрнул с Ахора шляпу, потом – тонкие перчатки. На безымянном пальце правой руки блеснул тяжёлый перстень с тёмным камнем и почти стёртым гербом.

.– Твою… – сказал он тихо. Потом выдохнул и закончил уже спокойно: – Да. Это он.

– Кто? – спросил один из офицеров.

Ингро медленно произнёс, глядя на связанного человека.

– Ларс Рейм ант Шор. Действительный статский советник при Большом Совете. Председатель наблюдательного совета Промышленной Палаты, консультант двух серьёзных банковских объединений и, чтоб ему провалиться в самый глубокий сортир, старший доверенный одного из старших советников Короны по внешней торговле и промышленности.

На секунду все замолчали, потому что это было уже не просто плохо пахло, и не просто «интересно» выглядело. Это уже тот уровень, после которого все дальнейшие разговоры перестают быть вопросом пары плохих чиновников и превращаются в очень серьёзную внутреннюю войну.

– То есть, – сказал майор из волкодавов, – у нас в руках лицо, которое можно показывать очень немногим и только через бронестекло?

– Именно, – сказал Ингро. – И если кто-то узнает, что он у нас, пока мы сами не решим это показать… в столице начнётся такая тряска, что половина кабинетов бросится жечь бумаги раньше, чем мы успеем хотя бы снять у него шляпу.

Ардор коротко кивнул.

– Значит, везём тихо.

– Совсем тихо, – согласился Ингро. – И молимся всем богам сразу, чтобы он дожил до комнаты, где можно разговаривать.

Нижний уровень тем временем разваливался строго по проведённым линиям, быстро, грязно и без возможности превратить происходящее в «обычную техническую накладку».

Техническую группу, пришедшую на съём решения по ящику, взяли на контакте.

Не всех красиво – один попытался уйти под вагонную сцепку и получил прикладом по затылку, оказавшись перерезанным почти пополам, второй успел выстрелить в аварийный щиток, рассчитывая вернуть свет и создать хаос, но попал себе же хуже – отрубил подсветку в секторе и сделал единственное: выделил себя вспышкой на общем фоне, после чего его для начала пару раз приложили по разным частям тела а после очень аккуратно уложили лицом в промасленный бетон.

Третий, мастер узла, сначала пытался кричать про полномочия, техконтроль и беззаконие, но после того как у него из внутреннего кармана жилета вынули не только левый пропуск, но и тонкий листок с двумя кодами приоритета внештатной маршрутизации, внезапно перестал верить в силу бюрократии и сел молча.

Мевора взяли почти без драки.

И это оказалось даже неприятнее.

Когда на мостике погас секторный свет и из двух дверей одновременно вошли люди Генштаба и внутренней безопасности, он не схватился за оружие, не бросился бежать и не стал строить из себя оскорблённую правовую невинность, а только очень устало посмотрел на того, кто шёл первым, и сказал.

– Поздно.

– Для чего? – спросил офицер перехвата.

Мевор едва заметно усмехнулся.

– Чтобы поймать не меня.

После чего позволил себя обезоружить, связать и увести так спокойно, будто ехал не в подпольную комнату допроса, а на внеплановое совещание, которое просто неприятно совпало по времени с его рабочей усталостью.

И вот эта его спокойная покорность нравилась Ардору меньше всего, оттого, что люди среднего слоя обычно либо ломаются, либо торгуются, либо цепляются за статус.

А те, кто уже смирились и всё равно не паникуют, обычно знают нечто такое, отчего остальная картина делается только хуже.

– С ним аккуратно, – сказал Ардор, когда Мевора выводили через боковой технический коридор. – Этот не просто функционер. Этот уже имеет информацию о системе в целом.

– И что? – спросил майор из Канцелярии.

– И то, что такие иногда молчат не потому, что храбрые. А потому, что уверены: время работает не на нас.

Офицер коротко кивнул. Это ему не понравилось тоже.

Выходить из «Восточного шлюза» пришлось уже не как охотникам, а как людям, внезапно осознавшим что набили слишком много дичи.

Слишком громкая фигура в лице ант Шора и слишком высокая вероятность того, что где-то в городе уже начинают чувствовать беду те, чьи кабинеты и банковские комнаты до этого казались неприкасаемыми.

Поэтому Ингро устроил настоящий мастер-класс прикладной логистики.

Рейма ант Шора посадили в раздолбанный технический фургон речного узла, в узкое пространство между катушками с кабелем прикрыв для верности вонючим брезентом, под которым даже разорванный труп выглядел бы всего лишь ремонтным оборудованием, часть уехала вахтовым автобусом словно рабочая смена часть частными неприметными машинами.

Сам Ардор ехал с Ингро и ант Шором.

Фургон гремел, вонял, трясся и выглядел именно так, как и должен выглядеть транспорт, о котором никто никогда не станет задавать лишних вопросов. За рулём сидел какой-то серый человек из тех, про которых потом невозможно вспомнить ничего, кроме того, что они умеют не путать скорость с суетой.

Ант Шор пришёл в сознание минут через десять.

Сначала пошевелился, потом тихо, очень аккуратно вдохнул и открыл глаза и в этих глазах не было ни ошеломления, ни паники. Только быстрая, точная переоценка пространства. Кто рядом, чем связан, как лежит, насколько сильны повреждения тела куда его везут.

– Добрый день, господин статский советник, – сказал Ингро. – Или ещё утро? Простите, в таких поездках время течёт неровно.

Ант Шор посмотрел на него узнавая и вот тут впервые что-то дрогнуло. Не лицо а внутри.

Человек не был удивлён самим фактом захвата, он был неприятно удивлён именно составом.

– Талис, – произнёс он хрипло. – Значит, вы уже на таком уровне.

– Вы же сами всё поднимали его на такой уровень, – вежливо ответил Ингро. – Мы просто проявили уважение к масштабу вашей работы.

Ант Шор перевёл взгляд на Ардора, смотрел долго, и чуть усмехнулся разбитым ртом.

– А это, стало быть, ваш новый талантливый охотник. Понимаю.

– Ларс Рейм ант Шор, – сказал Ардор. – Хотите говорить сами или оставим это на потом?

– А вы всегда такой деловой, граф? – тихо спросил тот. – Или только когда ловите людей, которых вам ловить ещё рано?

Ардор не ответил, но посмотрел с такой жалостью что пробило даже Ингро.

– Вам ещё кажется что контроль утерян лишь на время и стоит чуть выждать и он вернётся. Адвокаты, друзья по клубу и хозяева всей комбинации. – Ардор покачал головой. – Но даже не представляете себе, в какое осиное гнездо влезли. Это же вам интересны деньги и всё что на это можно купить. А в этот раз делом занимаются люди которым прежде всего интересна охота и зрелища освежёванной туши. Если всё вильнёт по плохому сценарию, по адресам пойдут не волкодавы Канцелярии и не Сыск. Вопреки слухам они вполне вменяемые люди. Если всё сломается, в квартиры будут врываться егеря и морская пехота, готовые на любое угрожающее движение устроить кровавую баню. И, знаете, я точно уверен, что вы не захотите видеть, как они ломают двери вашей квартиры. Вы же просто аппаратный шнырь, не нюхавший портянок, сгнивших прямо в сапоге, и не жравших ягод пополам с глиной, чтобы хоть как-то набить желудок.

Вы можете корчить позы, хмурить брови и топорщить губу, но я вас сломаю за час и так, что вы расскажете мне обо всём что мне интересно. Сломаю наглухо и бесповоротно так что даже если вас не закопают в ходе следствия, и вы попадёте в тюрьму или на каторгу, то будете там любимой сексуальной куклой для кандальников. Безотказной, молчаливой и абсолютно бесплатной, радуясь за дни, когда вас не пускают по кругу.

Ардор заглянул в глаза маркиза Шора и тот дрогнул. Почувствовал всем своим нутром что егерь не шутит и не набивает себе цену, а просто объявляет маршрут. И уже не имело значения насколько ты стоек, а вообще ничего уже не важно кроме ощеренной морды хищника, смотрящей тебе в лицо.

Комната для таких разговоров находилась не в Генштабе, не в контрразведке и не в Канцелярии. Нечего такие места пачкать. И вообще не в том месте, которое возможно было нанести на карту и потом как-то объяснить парламентской комиссии, если бы кому-нибудь вдруг пришла в голову очень вредная идея задавать лишние вопросы.

Старая вилла на окраине Марсаны, когда-то – частный дом какого-то судейского сановника, затем – архив и следом просто объект на балансе, а вот теперь – очень живая точка, куда возили только тех, о ком не хотели докладывать даже стенам.

Туда же начали стягивать остальных. Мевора, министерского сопровождающего, нижний технический слой, документы, изъятые листы, и вообще всё что имело отношение к делу.

И только Сольма пока не трогали пустив за ним тень из лучших ищеек.

И это решение Ингро озвучил сразу, как только машина вошла во двор виллы:

– Сольма не брать ни при каком раскладе. Если он сегодня к утру поймёт, что Шор исчез, пусть решит, что тот уехал в свой особый клуб педантов и мерзавцев, а не попал к нам. Нам нужен ещё один рабочий день тишины. Хотя бы один. И ещё. – Ингро повернулся к старлею. – С того момента, как вы взяли маркиза, вы уже на самом острие операции.

– Это я уже понял.

– Нет, граф. – Ингро смотрел серьёзно. – Боюсь, вы пока поняли не всё.

Он не договорил, потому что во двор уже въезжала вторая машина, и из неё под охраной выводили Мевора. Региональный координатор имел бледный вид, но по-прежнему собран.

Когда его провели мимо Ардора, он на секунду задержал взгляд и сказал почти буднично:

– Если вы думаете, что всё это было про грузы, вы сильно себе льстите.

– А про что? – спросил Ардор.

Мевор чуть качнул головой.

– Про доступ, граф. Всегда про доступ. Грузы – это только язык, на котором объясняют серьёзные вещи людям попроще.

– Да, мне в общем всё равно, какой вердикт будет у суда. – Ардор широко улыбнулся. – Мне главное, чтобы такие как вы не выжили в государственной мясорубке, и если для этого потребуется зайти к вам в час когда часовой спит и видит сны, я сделаю это, а вас ждёт путешествие в один конец.

И как ни держался Мевор, но тоже дрогнул, поняв, что никакие договорённости больше не работают, и на них спустили настоящих хищников.

И в этот момент появился курьер из Генштаба. Чуть бледный от недосыпа, с опечатаным конвертом в руках

– Господин старший лейтенант, – сказал он. – Из корпуса. По линии контрразведки. Срочно, лично, секретно.

Ардор вскрыл конверт вытащил тонкую папку открыл, прочитал первую страницу, потом вторую, и очень медленно поднял глаза на Ингро Таллиса.

– Что? – спросил тот.

Ардор протянул лист.

– Вот это, – сказал он, – и есть следующий слой. Похоже, они решили, что если меня нельзя быстро сломать через технику, слух и светскую грязь, то можно попробовать иначе.

На листе лежал сухой, очень служебный документ,

Не газетная дрянь и не слух, а проект внутреннего дисциплинарного представления по линии корпуса, на имя заместителя командующего Корпусом, с формулировками вроде:

'Возможный конфликт интересов, непрозрачные контакты с представителями крупного частного капитала, использование служебного положения в обход установленного контура согласования, необъяснимый рост закрытых поручений вне штатной структуры батальонного командования.

Ни подписей, ни печатей, но это лишь пока. а вот готовил документ как раз тот самый майор Тевис.

– Оперативненько, – сказал Ардор.

– Очень, – кивнул Ингро. – И знаешь, что хуже всего? Бумага составлена так ловко, что сама по себе ещё не обвинение. Это основание «спросить». А спрос, как известно, в армии иногда хуже суда. Пока ты доказываешь, что не верблюд, с тебя снимают ритм, право на движение и куски репутации.

– Зато дисциплинарный контур раскрылся.

– Да, – сказал Ингро. – И теперь у нас две операции сразу. Одна – против их сети а вторая – чтобы вас не закатали в служебную грязь так, чтобы вы нам потом были полезны только как пример плохого кадрового контроля.

Салин прибыл на виллу через сорок минут.

Не в полном составе, без сопровождающей свиты, просто вошёл, взял папку с представлением Тевиса, сел за стол и прочитал её так же, как раньше читал батальонную выжимку – спокойно, без нервов, но с той неприятной концентрацией, которая обычно предвещает очень нехорошие выводы.

– Ну да, – сказал он наконец. – Грамотно.

– Это можно купировать через вас? – спросил Ингро. – Не хочу светить интерес Канцелярии.

– Да, конечно. Но не лобовым запретом. Если просто заткнём бумагу, тот, кто её готовил, сразу поймёт, что попал в правильное место. Надо наоборот – дать ей пройти на один уровень выше и там аккуратно положить рядом нашу встречную линию. Тогда инициатива начнёт пахнуть не принципиальностью, а очень несвоевременным любопытством.

– То есть Тевиса пока не трогаем, – сказал Ардор.

Салин посмотрел на него с лёгким удивлением.

– Нет. И вы, граф, сейчас не делаете ничего. Никаких звонков в корпус. Никаких разговоров с вашим начальством в духе «меня тут пытаются замазать». Никаких нервных объяснений. Наоборот. Продолжаете службу так, будто кроме списанных сапог и очередного марш-броска в мире ничего не существует.

– Понял.

– Хорошо. А мы пока притормозим этого шустряка и проверим, кто именно подсунул ему мотивацию проявить бдительность и аппаратную активность.

Ингро откинулся на спинку стула.

– А теперь самое смешное. У нас в комнате сидит действительный статский советник маркиз Шор, возможно, знающий больше про верхний слой сети, а также некто Мевор. У нас на поводке Сольм. И параллельно идёт дисциплинарная работа по командиру батальона, который и вытянул эту дрянь на свет. Иногда мне кажется, что миром управляют не боги, а очень усталые шутники.

– Это давление по времени. – тихо сказал Ардор. – Нас хотят заставить делить внимание.

Салин кивнул.

– Именно. А значит, первое правило – не делить внимание в голове. Делить его надо по людям. Вы, граф, не распыляетесь. Сеть – здесь. Ваша репутация – на нас. По крайней мере, на этот ближайший кусок.

Ардор посмотрел на него прямо.

– Почему вы мне помогаете?

Салин чуть приподнял бровь.

– Дурацкий вопрос, как, по-моему, но отвечу. Потому что вы сейчас не просто офицер с личной драмой. Вы живой узел, через который мы вскрыли слишком много. Инструмент оказавшийся в нужное время в нужном месте. И если вас сейчас сломают, это будет не просто ваш проигрыш. Это будет победа структуры, которую мы только начали вскрывать. – Он положил ладонь на папку с представлением Тевиса. – А я не люблю, когда хорошие инструменты ломают.

Ингро сухо добавил.

– Особенно такими дешёвыми ситуациями.

За окном виллы уже окончательно светало, ночь ушла, но ощущение, что всё только начинается, стало ещё сильнее. Потому что теперь у них имелась доказанная информация о людях, каналах, иерархии решений.

Ардор встал.

– С чего начнём?

Ингро посмотрел на Салина, Салин – на папки по ант Шору.

Потом оба перевели взгляд на него.

– С него, – сказал Ингро, кивнув в сторону коридора, где за толстой дверью целитель уже подлечивал главного фигуранта. – Потому что если этот мерзавец действительно та фигура, какой выглядит, то у нас есть шанс за одну ночь понять, кто у них сидит над министерствами, банками и логистикой.

Ант Шора усадили не в «обычную» комнату и не потому, что ему хотели оказать честь, а потому, что люди его уровня плохо поддаются прямой, грубой работе на первом часу. Не ломаются от крика. Не трясутся при виде крови, не делают глупостей от боли, если в голове заранее выстроен правильный каркас. Таких сперва нужно не давить, а лишать привычной опоры – статуса, ритма, пространства, ощущения, что они всё ещё контролируют игру как игроки, а не как фишки.

Комната для верхнего допроса на вилле была устроена именно под это.

Тёплый свет, удобное кресло, ореховый стол, застланный светлым сукном, вода в хрустальном графине, полотенце для лица, и никаких цепей напоказ, никакого дешёвого театра с голыми лампочками и сапогами на столе. Только два почти невидимых контура защиты в стенах, мощный подавитель в потолке и тихое, очень неприятное понимание, что здесь тебя не собираются впечатлять. Здесь уже знают, кто ты и именно поэтому не считают нужным играть в балаган.