Текст книги "Сорок третий 4 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Ардор это подтвердил. Корвос обещал приоритет по снабжению, ремонту и воздуху, но обещания в армии любят дохнуть где-то между штабом и складом. Значит, придётся не только воевать, но и душить тыловиков письменно, с подписью, печатью и копией наверх, чтобы у тех начинались судороги уже при виде фамилии отправителя.

По людям картина была той же. Пополнение обещали не строевое, а профильное: егерей, штурмовиков, сапёров, техников, медиков, пилотов, разведку. Но брать будут не всех подряд. Отбор жёсткий. Кто не тянет ритм, не держит голову холодной и руки прямыми, здесь не задержится. В таком батальоне слабое звено – не мелкая проблема в ведомости, а куча своих трупов.

Никто в комнате не делал вид, что не понял.

Отдельно Ардор озадачил пилотов. После вчерашнего цирка с грузовыми воздухолётами в корпусе уже начали думать, как превратить это безобразие в систему и не выглядеть при этом полными идиотами. Значит, совместная подготовка станет постоянной, а транспорты, если прижмёт, снова будут не только возить людей и ящики, но и работать как штурмовые машины. Формально это, конечно, никто красиво не назовёт. Практически – ещё как назовут, когда станет совсем хреново.

Потом Ардор озвучил главную мысль.

– Особый статус не делает нас избранными, не даёт индульгенции и не разрешает превращаться в банду, которой можно всё, потому что она пару раз вовремя прилетела в чужую мясорубку. Чем больше свободы нам дадут в бою, тем жёстче должен быть порядок внутри. Подготовка, техника, учёт, отдых, ротации, наказания, боезапас, дисциплина – всё должно работать без сбоев. Кто решит, что теперь можно бухать, терять имущество, запускать технику через задницу или играть в вольного героя, будет ломаться об колено. Лично. Потому что второй раз удача может уже не прийти.

Хорошие новости тоже имелись, но без розовых соплей: усиленная медгруппа, дополнительный инженерный взвод, люди в техслужбу, приоритет на ремонт, ещё один комплект связи и, если повезёт, нормальные подвесы для бортового вооружения транспортов, чтобы в следующий раз пилоты не прикручивали пушки к полу на честном слове и матерной молитве.

Сроки Ардор озвучил сразу. Работать начинали немедленно. К ночи у него на столе должны лежать списки по людям, технике, ремонту, медицине, связи, боеприпасу и подготовке. Без фантазий и влажных мечтаний. Только то, что реально нужно, чтобы батальон мог сняться и вылететь быстро, а не красиво подохнуть при старте.

На отдых он дал двое суток – отмыться, выспаться, подлататься. Но с дежурными силами в полной готовности. Потом – перестройка. Кто надеялся после хорошего боя пожить спокойно, тот либо дурак, либо в армии недавно.

Уже в дверях Ардор добавил последнее.

– С этого дня всё, что летает, ездит, стреляет, копает, лечит и взрывает, становится частью единой машины. Пехота, сапёры, пилоты, технари, связь – один кулак. Кто снова начнёт мериться, кто тут важнее, отправится в передовой дозор зимой, в болото, и там быстро поймёт устройство мира.

[1] Старшина батальона, полка и так далее, человек служащий мостиком между рядовым составом и командованием. Так, например, в советской армии у рядового практически не было шансов добраться до командира полка, а в американской армии он выносит вопрос полковому старшине и уже тот решает вопрос, и может добраться до старшины всех вооружённых сил США, который имеет право обратиться напрямую к командующему и министру обороны.

Глава 16

Люди и техника начали прибывать рано утром следующего дня, что косвенно говорило о необходимости и срочности всех мероприятий. Место постоянной дислокации батальону не меняли, так что всё осталось в крепости, но теперь складами и всей логистикой не относящегося к батальону имущества занималась отдельная рота, приписанная к крепости, новый комендант, забравший обратно под себя комендантскую роту и обеспеченцев, дав Ардору возможность заниматься только своими заботами.

А их хватало. Пополнение батальона – триста егерей, пилотов и офицеров управления, раздуло штат почти в два раза, но всё пока ещё находилось в рамках «усиленного батальона» У них забрали весь летающий зоопарк собранный из машин разного типа и те, погрузив все ремкомплекты и запасные части убыли в распоряжение Корпуса, а им прислали два десятка Ласгаров – новейших скоростных конвертопланов, и четыре мощных транспорта способных поднять сразу двести бойцов, пару бронемашин или много стреляющего железа. Пилоты сразу показали Ардору точки крепления пушечных спарок внутри фюзеляжа, дополнительные пилоны для подвеса внешнего вооружения и расширенный прицельный комплекс.

– Сделали в спешке, но вроде крепко. – Пояснил присланный с техникой командир приданных воздушных сил майор Ренхо. – Сможем взять на полную загрузку тонн сорок. Но сразу предупреждаю, что при такой нагрузке висеть только с адовым расходом по топливу, так что рассчитывайте на рабочую скорость ведения огня по наземным целям в пределах трёхсот – пятисот километров в час.

– Я честно говоря вообще ни на что не рассчитывал, а тут такой подарок. – Ардор пожал руку майору. – Добро пожаловать на борт нашего дурдома.

Прибывающее пополнение распределяли по подразделениям создав ещё две роты, на командные должности Ардор брал только из своих людей, сделав исключение лишь для капитана Шелдо – хмурого подтянутого мужчины, лет тридцати, с жёстким обветренным лицом, и мягкой кошачьей пластикой. Он стал командиром пятой роты, пока находившейся в резерве на слаживании и сборке.

Кроме летающей техники им подогнали с барского плеча десяток бронетранспортёров с эфирной обработкой брони, и за счёт этого весом всего в пять тонн, что потенциально делало его королём бездорожья, с восьмиколесным шасси, и мощным трёхсотсильным мотором.

Одновременно пришлось пересмотреть штатные потроха рот, добавив снайперов и пулемётчиков совершенно убрав бойцов с лёгким вооружением в котором в текущей обстановке Ардор не видел смысла. Если бой перетекал в близкое столкновение, проще достать пистолет, с большим тридцатипульным магазином, чем таскать тяжёлый автомат. Но при наличии пулемётов и точных снайперских винтовок, до рукопашной дело и не дойдёт.

Кроме того, Ардор запросил и получил со склада разнообразное минно-взрывное вооружение и индивидуальные радиостанции, резко повышавшие связность управления и координацию сил в бою.

Параллельно с приёмкой нового оружия пришлось затевать учебные классы и рассказывать личному составу о новых задачах, тактике и вооружении, поступившем в батальон, отработки новых для пополнения тактических схем, и повышения общей слаженности.

Война шла своим чередом и войска почти вышли на линию будущей государственной границы, а там, где фронт проходил между Таргианской империей и Шардалом, войска Гиллара оказавшиеся зажаты между линией боевого соприкосновения и горной страной, неожиданно получили помощь оружием и техникой, на что король Логрис сразу отреагировал предложением включить Таргиан в зону боевых действий.

Проблема для империи заключалась в том, что горы закрывали её территорию только со стороны юга и запада, служа естественной защитой от Шардала, а с запада и севера, простирались равнины, и никаких защитных сооружений, кроме десятка полуразвалившихся крепостей представлявших исключительно историческую ценность, так что любой выпад мотомеханизированных подразделений в сторону Таргиана, стал бы страшным ударом в мягкое подбрюшье.

Поэтому горцы мгновенно прикинулись ветошью, и предпочли залечь в тёмный уголок, как их не уговаривали присоединится к войне. Дураками таргианцы не были и вид катящейся на запад армии, охлаждал их лучше ледяного душа.

Да, они дали проход окружённым частям по своей территории, но это уже была мелкая шалость, не принятая в расчёт.

Новая граница должна была лечь в самом узком месте, от таргианской империи, до Тахальского залива, превращая длинную и извилистую линию соприкосновения Шардлала и Гиллара в короткую прямую, где хватило бы всего одной егерской бригады для сдерживания всей околограничной шушеры.

Армия Гиллара ещё больно огрызалась, но с самого начала, население захватываемых областей не выдавливалось и не уничтожалось, а просто приводилось к присяге и проверке менталистами что в девяноста случаях из ста гарантировало отсев агентуры и идейных, оставляя лишь тех, для кого в общем всё равно чья там власть, лишь бы давали жить, и не душили налогами.

В этом смысле Шардал выглядел намного привлекательнее прежней администрации и люди в основном продолжали жить, работать и заниматься своими делами и только флаг над административными зданиями сообщал что власть таки переменилась.

К удивлению Ардора, его почти не дёргали. Так, пару раз вылетели на подмогу «залипшим» общевойсковикам, врезав в тыл укрепрайона и вызвав паническое бегство обороняющихся войск, и собственно всё. Летунов использовали почаще, но тоже не чрезмерно, а скорее для большей слётанности экипажей.

Всё изменилось в первый день зимогляда, с шифровкой из штаба Корпуса с личной меткой генерала Корвоса, и пакетом из штаба, с картами и схемами.

Прежде чем собирать людей, Ардор разложил всё это на рабочем столе, вглядываясь в документы и собирая в голове общую картину.

Города в мире Нингола не штурмовали и не бомбили, так как по Балларийскому Трактату, это прямо запрещалось, и виновный в перенесении боевых действий в город, сразу получал своеобразную «чёрную метку» от Совета Властителей – хрустальную рюмку с флаконом быстродействующего яда. Ну а если правитель не внял намёку, то в страну приезжали высокопрофессиональные «решатели вопросов» и с монархом приключалась одна из тех историй после которых обычно следует некролог.

Король Гиллара решил обмануть систему, и планировал затащить в город Арлал, высокомощную бомбу, взорвав её на походе войск Шардала, и свалить всё на противника, мол тот бомбит город. Вся хлипкость конструкции его ничуть не беспокоила и Дунгос Третий, решил хоть так подгадить наступающим войскам.

Десятки разведгрупп, армейских, егерских, генштабовских и прочих уже занимались поисками взрывного устройства в назначенных им квадратах, а противодиверсионные подразделения и армия Гиллара вообще пыталась помешать этому по мере сил.

Ардор перечитал пакет ещё раз, потом вызвал Роша, Хирса, Луриха и майора Ренхо.

Из всей каши донесений, перехватов, агентурных записок и железнодорожных ведомостей отнесённых к его сектору поиска лишь один и предельно мягкий кончик. На товарной станции Арлала уже третьи сутки стоял короткий состав из пяти вагонов, пришедший вроде бы с оборудованием для городской электростанции. И всё бы нормально но шардальский агент зафиксировал необычно плотное охранение, и нездоровую суету вокруг состава, что и послужило причиной внесения станции в список объектов подлежащих проверке.

Корвос в своей приписке выражался коротко. Найти. Подтвердить. Изъять. Городской бой не устраивать. При невозможности обезвреживания – принять решение на месте.

Последняя фраза Ардору не понравилась больше всего.

Через сорок минут на взлётной площадке уже лопатили воздух «Ласгара» каждый из которым был способен поднять десять тонн. На земле они выглядели компактно, почти несерьёзно, но стоило раскрыться крыльям с огромными трёхметровыми роторами в поворотных гондолах, как сразу становилось понятно: это не транспорт для прогулок, а конкретный калькулятор для окончательных расчётов. В каждый загнали по отделению егерей, снайперскую пару, сапёров Луриха, связистов и по контейнеру оборонительных гранат, отлично работавших минами и вообще всем чем нужно. Сам Ардор занял головной борт вместе с Хирсом и Лурихом. Ренхо летел рядом, во второй машине, лично ведя группу.

Задачу Ардор поставил коротко.

Станция. Башня, связь, дежурная часть, складская зона и депо – под контроль. Лишней стрельбы не устраивать, но если кто-то решит поиграть в героя, валить сразу и без воспитательных бесед. Груз ищут сапёры и технари по секторам. Если бомба там и её можно вытащить – вытаскивают. Если нельзя обезвредить на месте, значит, вывозят к чёртовой матери из города и уже там решают, что с ней делать. Вслух мысль о том, что лучше всего было бы вернуть такую замечательную штуку обратно гилларцам, Ардор пока не произнёс, но по лицу Луриха тот и сам уже примерно всё понял.

Вылетели за три часа перед рассветом, когда над крепостью ещё висел серо-синий холод зимогляда, а трава хрустела под сапогом так, будто земля за ночь постарела сразу на месяц. «Ласгары» ушли парой за парой, низко, быстро, почти цепляя брюхом складки местности. В кабине гудело, вибрация шла в кости, и разговоры свелись к коротким докладам по радио. За иллюминаторами тянулись едва различимые холмы, редкие деревни и линии дорог, забитых военным хламом войны – телегами, выброшенными ящиками, остовами машин, брошенными орудиями и всем тем, чем армия устилает собственный путь, когда торопится достаточно сильно.

Арлал показался впереди серой массой крыш и труб, над которой торчали шпили и водонапорные башни. Сам город трогать было нельзя, Поэтому «Ласгары» не полезли в центр, а сели на восточной окраине, за длинным пакгаузом и угольным двором, где начиналась товарная станция. Гражданские вагоны, башни семафоров, водокачка, стрелочные посты, диспетчерская будка и длинные ряды складов выглядели мирно только издалека. Вблизи сразу стало видно что слишком много «рабочих» в одинаково новых куртках, слишком чистые сапоги у грузчиков и двое людей на крыше диспетчерской, которые несли караульную службу так, словно в мирной жизни родились с винтовкой, а не с метлой.

Как только первый «Ласгар» коснулся земли, всё закончилось быстро.

Егеря пошли тройками. Два человека на крыше успели только повернуть головы и тут же опали роняя оружие, получив по паре пуль. Двери диспетчерской выбили ногой и сразу познакомили сидевших там со светозвуковой гранатой. Водокачку, телеграф и пост стрелочников взяли почти одновременно. Один из «железнодорожников» потянулся под куртку и получил пулю прежде, чем успел сделать умное лицо. Ещё трое попробовали бежать к депо, но их срезали в проходе между цистернами. На платформе заорали женщины, кто-то бросил ящик, куры – откуда-то на станции всегда берутся куры – с диким кудахтаньем понеслись под вагоны.

– Гражданских в сторону, без истерики! – бросил Ардор. – Башню отключить. Связь резать и глушить.

Хирс уже работал по своему профилю. Двух начальников смены, дежурного по станции и какого-то толстого чиновника с ключами от складов прижали к стене и очень быстро объяснили, что от них требуется не гражданская гордость, а полезное сотрудничество. Чиновник начал трястись почти сразу. Дежурный пытался хорохориться, пока Хирс не сказал ему в полголоса пару вещей о том, как именно выглядят последствия эфирного взрыва на товарной станции посреди города. После этого старик дом которого с огромной семьёй стоял совсем рядом, посерел и показал нужную ветку.

Состав стоял на крайнем грузовом пути, прикрытый с двух сторон обычными вагонами с мукой и углём. Пять единиц. Два крытых, платформа, цистерна и ещё один крытый на конце. С виду – скучная хозяйственная дрянь. Но Лурих, едва выйдя к ним со своим прибором, похожим на изуродованный компас с парой светящихся шкал, сразу нахмурился.

– Фон давят. Грамотно давят. Не пустышка.

– Где? – спросил Ардор.

– Пока непонятно. Экраны хорошие. Но это точно тут.

Сапёры начали потрошить состав по одному вагону.

В первом действительно оказались детали турбин, новые, пахнущие маслом и железом. Во втором – мешки с углём, но уложенные так тщательно, что казались подозрительными уже самой аккуратностью, а внутри образованного ими закоулка нашли двух мёртвых мужчин со стеклянными осколками от ампул во рту. Не успели. Третий вагон стоял пустым, только с двойным полом и креплениями под что-то тяжёлое. Цистерна оказалась залита обычной водой, хотя Лурих всё равно велел сапёрам проверить каждый клёпаный шов. А вот платформа сразу не понравилась никому.

На ней под брезентом лежал огромный литой цилиндр, по документам и маркировке – паровой котёл для городской котельной. Очень правдоподобно. Массивная железяка, на которую никто в здравом уме не станет лезть с любопытством. Только вот крепили её не как котёл, а на толстенных амортизаторах, как капризную дрянь, что лучше лишний раз не трясти. И эфирный фон из-под неё шёл такой, что прибор Луриха чуть ли не дымился.

Брезент сорвали и под наружным кожухом и фальшпанелями оказался не котёл, а корпус бомбы длиной метра три с половиной, с толстой многослойной оболочкой, силовыми жилами, гасителями, двумя накопителями размером с бочку и сложным блоком инициирования, закрытым толстой броневой сталью и винтами с гладкими головками.

Лурих присел рядом, только не касаясь.

Посмотрел. Выругался.

Потом ещё раз – уже уважительно.

– Да… Высокомощная. Очень. Если бахнет здесь, вокзала, станции, и доброй части восточной окраины вплоть до центра не станет вообще. Отельных добьёт ударной волной и пожарами. Кто бы это не собирал, сделано от души.

– Таймер? – спросил Ардор.

Сапёр наклонился к индикатору на внутреннем кольце.

– Таймер есть, но не штатный. Идёт на замедлении. Где-то час двадцать, может, чуть меньше. Видимо каждый час отматывают время назад. Но тут ещё две ловушки на неизвлекаемость, блок на вскрытие и, похоже, удалённое управление. Если начать разбирать сейчас, всё случится очень быстро а как для нас так совсем мгновенно.

– Обезвредить?

Лурих покачал головой.

– Не на станции. Нужны тишина, время и половина моей мастерской. Здесь максимум можно заглушить внешний канал и вытащить эту суку отсюда. Но таскать аккуратно. Очень аккуратно. Это не ящик со снарядами. Это мегаподлянка в металле.

Ардор посмотрел на станцию, на пакгаузы, на испуганных гражданских, на крыши Арлала за ними и на бомбу снова.

Везти такую гадость к своим он не хотел, взрывать за городом тоже. Да и слишком жирный подарок, чтобы просто выбросить его в поле, где он красиво выжжет несколько гектаров грязи и на этом всё. А вот мысль отвезти его по адресу, где Гиллару действительно станет скучно и больно, вдруг показалась не только разумной, но и, что гораздо важнее, совершенно воспитательной.

– Где у них самый большой полевой лагерь на этом участке? – спросил он.

Роша рядом не было, но карта у Ардора в голове сидела плотно.

Хирс понял раньше всех.

– Северо-западнее, у реки Бальг. Главный тыловой узел армии. Мастерские, склады, палаточный город, госпиталь, штабной сектор. Зенитки как всегда только со стороны фронта.

Лурих поднял голову и усмехнулся.

– Хотите вернуть посылку отправителю?

– Именно. Сможем?

Ренхо, который как раз подошёл, выслушал последние слова и посмотрел на бомбу с тем выражением лица, с каким пилоты обычно оценивают не приказы, а будущую степень личного невезения.

– Если подвесить наружу и не валять дурака, успеем. До лагеря минут двадцать пять на хорошем ходу. Обратно – как повезёт. Но висеть над целью с таким грузом я бы не советовал.

– А я и не нужно. Подбежали, уронили, ушли.

– Это уже звучит более оптимистично.

На станции началась суета уже другого рода. Сапёры вскрыли крепления, под бомбу подвели направляющие салазки и тросы, и когда над платформой завис конвертоплан, зацепили тросы, и затянули их специальными замками во внешней строповой раме, как особо злобную свинью на убой. Ещё два «Ласгара» набитые людьми шли охранением, четвёртый брал на себя противовоздушные функции и должен был при необходимости расчистить площадку огнём. Всё это выглядело настолько дурной идеей, что Ардор почти успокоился: по его опыту, самые рабочие планы обычно именно так и смотрелись на старте.

Пока грузили, один из пленных диверсантов, раненный в живот, всё же решил проявить характер и прохрипел, что поздно, и все они уже мертвецы. Хирс, даже не повысив голоса, ответил, что это сейчас сильно зависит от того, в чей именно лагерь успеет долететь его железная игрушка. После чего пленный надолго потерял интерес к разговору и начал дышать быстрее.

Взлетали тяжело.

«Ласгар» с бомбой дрожал, натужно тянул вверх и неохотно отрывался от земли, словно сам понимал, какую именно мерзость ему под брюхо привязали. Ренхо поднял машину метра на двадцать, перевёл в разгон, и только когда скорость перевалила крейсерскую, все чуть выдохнули. Три остальных борта шли рядом коробочкой. Станция, гражданские, склады и крыши Арлала остались позади, а впереди началась та часть работы, где ошибка измеряется уже не выговором и не даже потерями, а красивой вспышкой, после чего нечего, да и некому объяснять.

Шли совсем низко, вдоль русла и лесополос, выжимая из машин всё, что можно, но без резких движений. В кабине гудело так, что казалось, сами кости начали подрагивать в такт роторам. Лурих сидел у открытого люка, уставившись на переносной индикатор таймера и ругался редко, но очень качественно. Это значило, что времени становится меньше, а сюрпризов внутри бомбы – не меньше.

Когда впереди показался лагерь, Ардор даже на секунду восхитился масштабом. Гилларцы не мелочились. Палаточный город на несколько километров, длинные ряды грузовиков и тягачей на площадках хранения, ремонтные модули, кухни, госпитальные модули, склады с ящиками, бочки с топливом, ряды техники и белёсые дорожки между секторами. Крупнейший полевой лагерь армии на направлении. Отличное место для ответной любезности.

– Полевой центр обеспечения западной группы войск «Аталхор», – сказал Хирс, глядя в бинокль. – Вон склады. Вон топливо. Если туда, будет красиво.

– Красиво мне не надо, – ответил Ардор. – Мне надо, чтобы у них всё стало плохо.

– Тогда левее, на склады РАВ[1].

Четвёрка «Ласгаров» выскочила над лагерем с востока так быстро, что первая тревога у противника прозвучала уже после того, как штурмовой борт дал очередь из пушечной спарки по зенитной точке у въезда. Ещё два борта полоснули ракетами по автопарку и рядам палаток, просто чтобы люди внизу начали бегать в разные стороны и мешать друг другу. Ренхо вывел свою машину к центру складского сектора, глянул вниз, коротко выматерился и нажал сброс.

Бомба пошла вниз тяжёлой тёмной каплей.

– Уходим на форсаже! – рявкнул он.

Все четыре борта тут же завалились в сторону и дали полный ход, плеснув из турбин факелами разогретого воздуха. Ардор успел увидеть только, как железная туша ударила между двумя большими навесами у топливного парка, постояла какое-то время – и в этот момент лагерь Гиллара исчез в бело-фиолетовой вспышке.

Землю внизу словно вдавило внутрь.

Потом воздух ударил вверх огненным грибом, не ядерным, но вполне достаточным, чтобы несколько секунд никто в кабинах не слышал ничего, кроме сплошного рёва. Ударная волна догнала машины уже на выходе, швырнула их так, что у Ардора клацнули зубы, а один из «Ласгаров» едва не лёг на бок. Внизу же там, где секунду назад был крупнейший полевой лагерь, теперь стояло расширяющееся море огня, дыма, летящих вверх обломков, переворачивающихся машин и тех самых очень убедительных последствий, ради которых иногда имеет смысл не разминировать чужую гадость, а проявить немного тактической фантазии.

Ренхо выровнял машину и первым нарушил молчание в эфире.

– Ну что ж. Фейерверк на отлично!

– Это был мой любимый склад противника, – отозвался кто-то со второго борта.

Лурих, всё ещё глядя на уже погасший индикатор, вытер лоб рукавом и сказал:

– Хорошо, что не стали ковырять на станции. Очень хорошо. Я бы потом сильно обижался хотя и недолго.

Ардор смотрел назад ещё несколько секунд. Над лагерем поднимался толстый столб дыма, вторичные детонации вспыхивали одна за другой, и даже отсюда было видно, как по дорогам разбегаются люди, уже не имея ни строя, ни смысла. Король Дунгос хотел свалить городской взрыв на Шардал. В итоге взорвал собственный крупнейший тыловой лагерь. Иногда мир всё-таки умеет ценить хорошую шутку.

– На базу, – сказал Ардор. – И по дороге никому не болтать. Доклад пойдёт наверх под совсекретно.

– А жаль, – буркнул Хирс. – История получилась воспитательная.

– Ничего, – ответил Ардор. – В Гилларе её и так оценят. Лично. По спискам убытков.

Обратно шли уже на пустом подвесе и с очень приятным чувством качественного ответа на вражескую подлянку. На востоке поднималось солнце, война шла своим чередом, а на товарной станции Арлала гражданские ещё долго будут вспоминать, как прилетели злые егеря, навели страх и ужас и исчезли как призраки.

[1] РАВ – ракетно-артиллерийское вооружение.