Текст книги "Сорок третий 4 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Заместитель командира бригады по технической части влетел в кабинет командира так, словно его склады и парки горели, рушились и виноватым в этом, по старой, доброй армейской традиции, назначили именно его.

– Господин генерал! – выпалил он с порога. – А куда это у меня забирают третий строительный?

Генерал, сидевший за столом в окружении карт, шифровок, кружки с давно остывшим солго и пары офицеров, уже научившихся в его присутствии молчать так, чтобы не мешать естественному движению начальственной мысли, поднял глаза медленно. Медленнее, чем требовала ситуация, и именно поэтому всем в комнате сразу стало ясно: да, он в курсе, и да, сейчас кому-то будет неприятно.

– Перевожу в крепость Талинвал для проведения неотложных ремонтно-строительных работ, – сухо ответил генерал. Потом, увидев, что Верис так и остался стоять, добавил уже с явной неприязнью к подобной театральности. – Садись. Нечего скакать, словно лейтенант на дежурстве. Там комиссия такое нарыла, что впору не в техчасть запросы слать, а сразу в контрразведку – интересоваться, как вообще подобное годами покрывали.

Верис рухнул на стул с лицом полным скорби и ужаса.

– Но батальон! – почти простонал он, цепляясь пальцами в собственные волосы так, будто хотел проверить, ещё на месте они или уже начали покидать хозяина из чувства самосохранения.

Генерал вздохнул.

– Скажи спасибо, что не полк. И прекрати смотреть так, будто я у тебя любимую собаку отвёз на живодёрню. Третий строительный сейчас в крепости нужнее, чем здесь, где максимум неприятностей – это если у вас опять казарменный блок сдадут без нормальной вентиляции и потом неделю будут делать вид, что духота полезна для строевой выносливости. – Он откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы на животе и посмотрел на Вериса так, как старый, опытный и глубоко уставший начальник смотрит на подчинённого, которому ещё можно объяснять реальность словами, а не только последствиями.

– Туда же кинули молодого комбата этого. Увира. Думали, всё ровно будет, место спокойное, даже тихое. Типа все отдохнём от его гари, а он посидит до зимы, погоняет патрули, освоится с крепостью, не мешая большому начальству жить. А он там такое поднял, что теперь нам всем приходится делать умное лицо при обосранных штанах. Мол, мы с самого начала таки полагали, и вообще специально послали именно его, чтобы порядок навёл.

Верис шумно выдохнул.

– Да что там нашли-то такого? Мне пока только общими словами скинули: ревизия, нарушения, усиление гарнизона, неотложные работы, срочно, вчера. Это же крепость, а не плавучий бордель.

– В том-то и беда, что по документам – крепость. А по факту у них там половина матчасти утеряна, остальная в нерабочем состоянии, склады – враньё поверх гнилья. Артиллерия! – Генерал поднял перст к небу! – На молитвах и слое краски. И, чтобы тебе совсем стало весело, временно исполняющим обязанности коменданта назначили этого самого Увира по совместительству с батальоном.

Верис на секунду перестал хвататься за голову и уставился на генерала почти с благоговением.

– То есть вы хотите сказать, что капитан за несколько дней успел раскопать такое, за что теперь бригаде может прилететь на всю глубину начальственного ствола?

– Наконец понял, – кивнул генерал. – И не просто может, а наверняка прилетит, если мы сейчас начнём чесать затылки и выяснять, кто у кого что забрал. Там же до нас общевойсковики торчали, хоть это и наша крепость по документам. Линейные части, спецкоманды, временные группы – прилетели, сделали своё дело и обратно убрались. Чего им вникать в местные расклады? А этот капитан – молодец. Ему там до зимы сидеть, а значит всё должно работать как надо. Так что ты давай не тупи и не тормози, а обеспечь снабжение по первой линии.

Он ткнул пальцем в стол, будто не подчинённому объяснял, а прибивал его к правильной мысли.

– Крепость-то эта наша по всем документам. И вот такой, понимаешь, менуэт. Если всё это доберётся до министерской проверки, нас вые…т и высушат. Но куда неприятнее, если история долетит до нашего всеобщего папы – Корвоса. Вот он точно устроит не разнос, а фестиваль колоноскопии с оркестром. Поэтому ты сейчас должен не ко мне вбегать, а к зампотылу, с рулоном заявки на материалы, балки, крепёж, бетон, кабель, силовые узлы, генераторные модули, всё, что может понадобиться, включая то, о чём вы обычно вспоминаете только после второго стакана.

Верис молчал, быстро, уже по-рабочему, переваривая сказанное.

– Усиление кинем? – спросил он наконец.

– Столько, чтобы к концу недели Талинвал перестал выглядеть кучей мусора. И не начинай ныть про сроки. Мне и без тебя уже сообщили, что у нас всё срочно, всё ещё вчера при этом красиво.

– Красиво не обещаю, – буркнул Верис, поднимаясь. – Но, если дадите первую линию по снабжению, раздвинете график вылетов, и не станете экономить, они там за две недели не крепость – цитадель[1] поднимут.

– Вот и славно.

Генерал проводил его взглядом, взял кружку с солго, поморщился, понял, что она окончательно остыла, и вылив в ведро с бумагами тихо сказал в пространство:

– Вот ведь сукин сын этот Увир. Куда ни поставь – там сразу вылезает всё что так тщательно закапывали. Да как не вовремя-то!

К концу недели в крепости трудились уже все. Батальон обеспечения, разложившийся до такого состояния, что больше сотни рядовых и сержантов уже убыли в распоряжение военной прокуратуры с перспективой сменить военную службу на гражданскую каторгу, был поставлен на место самым доходчивым образом: сперва публичным разгромом их прежнего начальства, потом нормальным строевым страхом, а потом, когда этого оказалось мало, – повальными арестами за воровство и нарушения дисциплины. Пополнив его из ближайшей общевойсковой учебки до штата, их просто и легко запрягли в ежедневную и монотонную работу так, что ни у кого не осталось сил ни на какой неуставняк.

Присланный строительный батальон прибыл в Талинвал, когда тот уже напоминал разворошённый муравейник, и лихо, по-молодецки увеличил количество хаоса на порядок.

Три сотни рядового и сержантского состава, десяток офицеров, занимавшихся техникой, ремзонами, крепостной энергетикой, артиллерийскими узлами и связью.

И только не занятые в нарядах, несении боевой службы и отдыхе после оной, егеря батальона участвовали в работах по сложному графику, как мера приведение в сознание тех, кто вдруг ощутил себя супергероем.

От такой ударной работы крепость быстро превращалась из посмешища приграничья в реальную точку устойчивости, и это изменило не только внутренний порядок, но даже тот мелкий ручеёк контрабанды, прежде текущий здесь. Когда вокруг крепости внезапно появляются нормальные караулы, исправная связь, злые офицеры и командир, все привыкшие незаметно таскать через участок контрабанду вдруг очень быстро начинают вспоминать, что мир полон других дорог, не обязательно ведущих мимо старой крепости.

Впрочем, основной причиной, по которой здесь когда-то вообще построили крепость, стали вовсе не нарушители границы. Пограничники, контрабандисты, лесные бродяги и редкие слишком смелые разведчики соседей – всё это составляло понятную и сравнительно понятную часть угрозы. Настоящая причина располагалась глубже и куда менее склонна к переговорам.

К северо-востоку от крепости, буквально в десяти километрах, лежала Долина Страха – длинный, узкий, почти двадцатикилометровый язык между двух скальных гребней, тянувшийся почти строго по границе между Гилларом и Шардалом, но при этом полностью остававшийся на территории Шардальского королевства. Название своё долина получила не из поэтической склонности местных картографов к красивым словам, а потому, что там действительно творился настоящий беспредел.

Стоило подняться на один из высоких холмов у края долины, и зрелище открывалось такое, что даже очень скептически устроенный человек начинал больше уважать старые страшные легенды. Между серыми скальными стенами, по дну, когда-то старого русла реки усыпанного валунами и давным-давно превращённому в идеально отполированный камень, ходили полупрозрачные вихри эфирных потоков. Обычно незаметные, как дрожь горячего воздуха, вдруг становились плотнее и начинали переливаться бледными, неестественными оттенками – жемчужным, голубоватым, серебристым, реже с фиолетовым внутренним отливом. Вихри бесконечно шлифовали долину, будто поправляя её поверхность, как мастер поправляет отполированное зеркало. Чаще всего всё происходило тихо. С лёгким шуршанием поток нёс тончайшую, словно пудра, пыль, добирался до края долины, замедлялся, словно упираясь в невидимый предел, и поворачивал назад. Два вихря, иногда три, порой четыре. Пять уже считалось очень плохим днём.

Беда начиналась тогда, когда смерчи становились выше, толще и быстрее, а один из них вдруг вырывался из долины. Если такой эфирный смерч дотягивался до леса, начинался настоящий ад для тех, кто вынужден был разгребать последствия. Любая мелкая зверушка, нахлебавшись природной энергии, могла с равной вероятностью либо сдохнуть на месте, либо раздуться в размерах и впасть в то оживлённое состояние, которое в отчётах описывали словами «резкая поведенческая нестабильность». Резко мутировавшие насекомые, например, муравей трёх-пяти метров в длину и весом с полтонны, не только быстро бегал, но и активно искал, чего бы пожрать а лиса размером с корову становилась серьёзным противником даже для парней в БТРе А уж если эфиром нахлебался кого-то из крупных лесных тварей, начиналась настоящая войсковая операция.

Куда лучше, если вихрь прокатывался по специально выставленным контейнерам с минералами и рудами. Тогда обыкновенное железо превращалось в артефактную синюю сталь, дубовая плаха – в кристаллический монолит, а кварцевый песок порой давал такие формы материала, за которые алхимики были готовы не просто спорить, а вцепляться друг другу в глотки правда очень академично и с соблюдением старшинства. Иногда из-под вихря выходил мутноватый, но невероятно прочный алмаз, годный на накопитель или преобразователь огромной мощности, иногда – рубиновый монолит, иногда – стекловидная масса, совершенно бесполезная на взгляд профана, но бесценная для тех, кто понимал, как её потом обрабатывать.

Всем этим занимались маги из Королевского Алхимического Совета, и Министерства Магии, которые до недавнего времени обходили Талинвал так, словно крепость была не стратегическим объектом, а зачумлённой деревней с соответствующей репутацией. И их можно было понять. Жить в гарнизоне, где половина систем не работает, вода дрянь, летом духота такая, что к обеду человек уже ненавидит жизнь в целом, а обеденный зал по чистоте и настроению напоминает не столовую, а свинарник, – удовольствие на очень большого патриота.

Но после месячного аврала, превратившего крепость в филиал ада, а затем столь же быстро – в место, где внезапно стало возможно жить, всё изменилось. Кто-то из магов однажды заехал по какой-то мелкой нужде – то ли за фильтрами для воды, то ли просто проверить, правда ли в Талинвале теперь не воняет мочой. Затем заехал ещё, как-то остался на обед, а ещё через неделю маги вдруг коллективно решили, что им удобнее жить здесь, чем в палатках, и лучше летать к полевому лагерю на выделенных машинах, пользуясь всеми благами цивилизации.

Несмотря на высокие ранги – от титулярного камергера, что соответствовало армейскому майору, до обер-камергера, равного по положению генерал-майору, – маги вели себя скромно, с достоинством и без поползновений выгрызать из окружающего пространства особые привилегии. Но на гостевые апартаменты, отделанные деревом и тканью, отдельную комнату для принятия пищи, душевые комнаты, маленький бассейн и нормальную воду отреагировали так положительно, что это немедленно сказалось на жизни всей крепости. Качество питьевой воды внезапно выросло до состояния кристальной чистоты, климатические установки, до того существовавшие главным образом как украшение подвала, вдруг заработали, а ещё через несколько дней выяснилось, что маги, из благодарности, скуки и обычного профессионального интереса, тихо поправили несколько местных энергетических узлов, избавив гарнизон от частых отключений эфирных линий, питавших пушки на стенах.

Магия в мире Нингол стоила дорого. Это значит, что участие эфирников в боевых действиях практически исключалось, ну или происходило косвенно. Обработка брони, лечебные амулеты, локальное изменение метеоусловий, и конечно медицина, включая её нетрадиционные разделы такие как допросы и проверка на лояльность.

Каждый маг от уровня титулярного камергера уже был явлением относительно уникальным, и уж точно нечастым. Число магов в обществе едва превышало половину процента, а даже гоф-юнкер – нижняя ступень служебной лестницы магов – уже считался офицером.

Гражданские маги тоже существовали и имели собственную градацию, но подниматься без постоянной поддержки государства очень тяжело. Обычно они служили в крупных и богатых корпорациях, способных вкладываться в их прогресс так, как армия или корона. Так, например, на концерн Зальт и в целом на Дом Зальт работали три мага уровня магистр и один архимагистр, а единственный грандмагистр в королевстве преподавал в формально независимой Академии Эфиристики, председателем попечительского совета которой являлся сам король Логрис. Королевство прекрасно понимало роль эфиристики и рычаги управления отпускать не собиралось. Любая аномальная зона немедленно бралась под контроль, а любая торговля товарами из неё превращалась в контрабанду с таким перечнем последствий, что в числе возбудившихся оказывались не только соседи по рынку, но и Королевский Сыск вместе с Министерством Безопасности, а в критических случаях и Внутренняя Безопасность Канцелярии.

Все зелья для укрепления эфирных каналов и алхимические смеси, стимулирующие рост резерва, стоили столько, что свободному магу о покупке оставалось только думать с большой печалью. Это было примерно, как если бы рабочий средней квалификации вдруг решил приобрести летающий лимузин, чтобы не тесниться в городском автобусе.

Но и преференции маги имели приличные и сразу после подтверждения начального статуса и объёма резерва они получали личное дворянство, а по мере продвижения – потомственное и титулы вплоть до графского. Имениями их награждали нечасто, а вот дома, деньги, льготы использовались постоянно.

Маги, командированные на границу, передвигались на паре весьма скоростных и очень комфортабельных Хастах-110 – машинах концерна Зальт с эфирными двигателями и антигравами, позволявшими садиться вертикально почти на любой пятачок. Впрочем, в данной ситуации такая роскошь особо не требовалась: Талинвал занимал огромную территорию, и у него имелась собственная посадочная площадка триста на двести метров, способная принять даже тяжёлые транспорты. Обычно маги улетали утром, работали с материалами в контейнерах у долины и к вечеру возвращались обратно. Иногда, если душа требовала радостей, недоступных в приграничной крепости, они сваливали в ближайший город, где было вино, женщины, карточные столы и возможность не смотреть каждый день на Пустоши.

Ардору, как командиру батальона, тоже полагался летающий транспорт, и он рассекал над Пустошами на тяжёлом двухместном штурмовике Ласгар, обычно сидя на месте стрелка, откуда открывался отличный вид и имелось достаточно крупнокалиберных аргументов для оперативного вмешательства в пейзаж. Как-то, возвращаясь с облёта постов и секретов, он решил завернуть к магам, и когда штурмовик сел рядом с их машинами и лёгкими навесами, обнаружил всю эфирную братию в жарком споре у большой доски, исчерченной символами, линиями и формулами.

– Господа? – Ардор выпрыгнул из высокого люка, поднял стекло шлема и сделал большой глоток холодного сока из самоохлаждаемой фляги. – Что за шум, а драки нет?

– Дойдёт и до драки, – хмуро ответил обер-камергер Салдин, тыкая кусочком мела в доску. – Кто же преобразование Шлархана ставит в формулу потока⁈

– Но ведь так намного проще! – воскликнул титулярный камергер Нирго Далси, протирая руки тряпочкой.

– А точность? – почти вскричал генерал от магии, тыча пальцем в небо. – У вас разброс прогноза траектории в коридоре – пять метров!

– Зато через пять минут после выхода вихря! – не сдавался майор.

Два других мага в ранге лейб-магов хранили молчание, хотя по лицам было видно, что им есть что сказать, и они только ждут, когда коллеги наорутся настолько, чтобы их мнение стало уже не хоть кому-то интересным.

– А зачем вам вообще прогноз траектории вихря? – спросил Ардор. В прошлой жизни математику он знал неплохо, но в этой не поднялся выше уровня пользователя артиллерийского баллистического вычислителя и потому имел то счастливое преимущество, когда человек не слишком уважает святость чужих сложных схем.

Салдин Горо чуть снизошёл до пояснений, отставил мел в сторону и, не утруждая себя тряпкой, просто стряхнул пыль эфирным узором.

– Смысл вот в чём. Контейнер должен пробыть в поле не как можно дольше, а ровно столько, сколько нужно. До порога трансмутации просто ничего не происходит, а после него сначала идёт изменения атомной структуры материала. Но затем, при продолжении воздействия вместо полезного изменения материала он быстро разрушается в пыль. Тоже полезная штука, но не настолько, как преобразованный элемент. Мы засекаем вихрь, измеряем его плотность, скорость, высчитываем траекторию и ставим контейнер так, чтобы поток эфира прошёлся по нему ровно нужное время. Причём в зависимости от наполнения контейнера, мощности вихря и его скорости время это разное. Для перемещения контейнера у нас есть специальный кран с большим вылетом стрелы, трос устойчивый к воздействию эфира и устройство на крыше контейнера – кусок кристалла, который темнеет в эфирном поле и показывает степень насыщения. Меньше чем нужно – трансмутация не произойдёт, но материал уже станет негодным к изменениям, и при повторной попытке просто превратится в пыль. Больше – та же пыль только сразу.

– Эфирит, – кивнул Нирго. – Сам по себе дорогой камень, но без него никак.

Ардор усмехнулся.

– Мне видится два решения. Перемещаем кран из устья долины и ставим его сбоку, чтобы контейнер можно было перемещать синхронно с вихрем. Вносим в поток, держим там, пока кристалл не достигнет нужного уровня темноты, и выдёргиваем вверх или в сторону, противоположную движению.

Один из молчавших до того магов поднял голову.

– Тут есть некая сложность. Эфирный вихрь, конечно, не живой в бытовом смысле, но имеет свойство залипать на предмете. Мы называем это поверхностным эффектом. Как только он начнёт обтекать контейнер, он почти наверняка потечёт по тросу и следом ударит по крану и крановой кабине, плеснув вокруг. Так что сидящему внутри человеку станет не до управления. С вероятностью в восемьдесят процентов умрёт, и с вероятностью в двадцать превратится в монстра.

– Хм, – Ардор задумался, но ненадолго. – А зачем нам вообще кран? Ну в смысле обычный? Вы же здесь работаете постоянно, значит конструкция может быть стационарной и сколь угодно серьёзной. Ширина ущелья до ста метров, вес контейнера до тридцати тонн, а это даёт нам вполне очевидную схему. Рельсы вдоль ущелья и мостовой кран над ущельем двигающийся по этим рельсам. На кране роликовые тележки, несущие контейнер или сразу пару контейнеров. Вся подвижная часть приводится в движение строительными лебёдками с дистанционным управлением. Когда появляется вихрь, вынесенный назад кристалл показывает мощность, по приборам оцениваете скорость и начинаете двигать контейнер так, чтобы вихрь его догнал. Контролируете время в потоке с помощью того же кристалла, а когда нужно – тормозите и поднимаете контейнер. Вихрь ушёл, опускаете его в конце конструкции и трактором уволакиваете на разбор. Чисто, быстро, благородно.

Салдин посмотрел на него с тем мрачным уважением, которое учёные обычно испытывают к людям, случайно, но очень больно наступившим им на гордость.

– Ну добейте меня окончательно, скажите, что стройбат в крепости работу закончил и они нам тут всё это построят.

– Ну не всё так просто, – негромко рассмеялся Ардор. – Использование батальона придётся согласовать, сделать проект, утвердить смету, а в целом не вижу препятствий. Особенно если пообещаете поделиться с армией итоговым продуктом.

Видя, как на лицах государственных эфиристов появляются первые проблески жадности, он тут же добавил:

– Ну не жадничайте. У вас продуктивность вырастет в десять раз. Даже если отдадите то, что у вас по плану, всё равно завалите склады сырьём.

То, что маги не теряли времени, Ардор понял уже через день, когда по системе связи «Струна», обеспечивавшей канал с оперативным управлением штаба Корпуса, поступил вызов. Представившийся по всей форме генерал правильно назвал ежедневно сменяемый пароль и очень вежливо попросил выделить строителей – разумеется, не в ущерб работам в крепости – для помощи магам в Долине Страха, а заодно вообще всячески им содействовать.

– Понимаете, капитан, – произнёс генерал особенно многозначительно, – это личное распоряжение командующего Корпусом, и нам всем хотелось бы исполнить его надлежащим образом. Они с обер-маршалом Гарладо Корнрасом, главой Министерства эфиристики, старые приятели…

Здесь генерал сделал ту самую паузу, после которой даже не очень умный человек понимает: за словом «приятели» скрывается целая крепкая, хорошо смазанная система взаимных услуг, уважения и опасности не угодить не тем людям.

– Разумеется, господин генерал, – поспешил ответить Ардор. – Вся необходимая помощь господам магам будет оказана. Мы уже выделили им достойные апартаменты для проживания и обеспечили полноценное питание.

– Отлично схватываете, капитан, – генерал даже крякнул от удовольствия. – Так держать, как говорят флотские.

Металл, цемент и всё необходимое сгружали прямо на площадку у долины. Строители, получив пакет проектно-сметной документации, приступили к работе немедленно, но маги при этом вовсе не стояли в стороне. Напротив, они помогали со сваями, делая грунт мягким, словно болото, а потом возвращая ему каменную твёрдость, правили опорные площадки, укрепляли узлы и время от времени так ругались с инженерами из-за мелочей, что Ардор начал подозревать: строительство и наука гораздо ближе друг к другу по духу, чем обе стороны готовы были признать.

При такой помощи стройбат справился всего за пару недель, сразу смонтировав мостовой кран, привезённый почти в собранном виде на внешней подвеске тяжёлого транспорта.

Когда всё было готово, Ардор прилетел посмотреть на первую пробу системы. Опытные крановщики из числа военных строителей встали к лебёдкам, и по команде магов запустили агрегат, нёсший связку из пары контейнеров с далеко вынесенным «хвостом» – балкой, на которой укрепили кристалл эфирита. Следя за потемнением камня, Салдин Горо командовал процессом, заставляя то замедлять, то ускорять движение контейнеров. Когда вихрь полностью охватил задний контейнер и рванул по тросу вверх, никто не успел даже вдохнуть как следует. Но эфирная энергия, плеснув по тросам и проводам от лебёдок к людям, ударилась в заранее поставленные противоэфирные щиты и рассеялась в пространстве.

– Давай вверх! – скомандовал обер-камергер.

Связка легко взмыла из вихря, словно отдёрнутая рукой великана. Поток, уткнувшись в невидимую границу защиты, метнулся назад, сердито завертел пыль и ушёл обратно в долину, а контейнеры вытащили наружу. Маги лично побежали вскрывать двери и уже через минуту любовались ровными чушками синей стали и кварцевых стёкол, превратившихся в альфа-кварц – материал, не пробиваемый даже малокалиберной пушкой.

Салдин, глядя на результат, молчал долго. Потом выдохнул и сказал таким тоном, будто признавал поражение в споре с самой природой:

– Ненавижу, когда военные правы.

– Зато мы кушаем хорошо и красиво смотримся с дамами, – отозвался Ардор.

Но всё только начиналось.

Потому что одно дело – получить один контейнер раз в три дня, и совсем другое – шесть контейнеров в сутки, каждый из которых требует учёта, охраны, вывоза, сортировки, передачи и такого количества подписей, что любой нормальный человек начинает ненавидеть государство уже на уровне безусловных рефлексов. Командиру батальона пришлось влезать ещё и в эту историю – срочно налаживать вывоз магически обработанных материалов, как будто ему было мало батальона, крепости, пустошей, магов и контрабандистов.

Синяя сталь не могла просто лежать в сарае под охраной пары сонных караульных и начальника караула. Альфа-кварц тоже не относился к числу вещей, которые безопасно оставлять «до понедельника». Пришлось организовывать отдельный укреплённый склад, усиливать охранение, вводить двойной учёт, договариваться о регулярных рейсах тяжёлых машин и делом объясняя всем желающим нажиться, что на этом участке мира весь воровской фарт исчез как не было.

Первый же обоз с материалами уходил под такой охраной, что со стороны казалось: не кристаллы везут, а по меньшей мере принцессу. Два грузовых воздухолёта, штурмовая машина впереди, связной Ласгар в хвосте строя, три десятка солдат в полном боевом с офицером, отдельный журнал движения, акт приёма, печать Совета и представитель Королевского Сыска.

[1] Градации фортификационных сооружений армии Шаргала. Опорный пункт – 10 человек, бункер – 25, Оборонительный узел – 150 человек, форт – 500 человек, Крепость – тысяча, Цитадель – 5 тысяч.