Текст книги "Сорок третий 4 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

К ночи на столе у Ардора лежала уже новая структура. Не такая красивая и глубокая, как Мевор, Сольм или Ахор. Грязнее, мельче, но от этого не менее важная, потому что позволяла напрямую влиять на жизнь наиболее боеспособного рода войск в королевстве.

Майор Тевис из службы дисциплинарного контроля корпуса и офицерское собрание, как точка мягкого вброса а также благотворительный комитет при дворянском собрании в виде светской сцены.

Пара газет второго эшелона, два журналиста-сплетника, и неназванная дама из «очень хорошего дома», которой, по словам Левора, уже готовили роль в одном из ближайших вечеров, «если граф всё же приедет».

– То есть не просто баба, – сказал Деркас, когда они с Хирсом изучали схему. – А специально подобранное животное с родословной.

– Именно, – со смехом ответил Ардор. – Чтобы потом можно было или красиво сфотографировать, или красиво прошептать, или красиво намекнуть, что у командира батальона не только в столице служба и дочь герцога.

Хирс криво усмехнулся.

– Люблю умных подонков. От них хотя бы есть профессиональное удовлетворение.

– Не увлекайся, – сказал Деркас. – Ты и так уже пугаешь наших корпусных докторов.

Ардор смотрел на схему молча, затем сказал.

– Тевиса надо бы проверить тихо, чтобы понять – он просто полезный идиот для чужой линии или уже встроен как функциональный элемент.

– Через кого? – спросил Хирс.

– А вот господин полковник нам и поможет. Это уже точно не батальонный уровень. Пусть Корпус займётся. Но с пометкой, что Тевис шевелит дисциплинарную тему именно вокруг меня. Значит, либо ему подкинули задачу, либо он сам очень хочет быть полезным определённым людям. И хорошо бы знать кому именно.

Деркас поднял глаза.

– А если он просто карьерная мразь?

– Тогда он тем более полезен сети. Карьерные мрази – идеальный расходник для такого рода работы. Их даже покупать не надо. Достаточно обещать, что они окажутся на стороне более сильной правды. Но если у них не выйдет через сцену и слух, рано или поздно кто-нибудь красивый, умный и правильно случайный попробует подойти ближе. Просто надо помнить, что не все женщины, которые улыбаются, делают это из романтических соображений.

Хирс усмехнулся.

– Очень зрелое наблюдение.

– Не издевайся.

– Ты первый начал. – Он взял лист со схемой. – Руководство будить будем?

– А как же! Не всё же нам с красными глазами бегать.

– Люблю эту работу, – вздохнул Хирс. – Человек спит, а ты ему вместо сна приносишь офицера дисциплинарного совета, журналистов, блядовитых дам и тихую войну под ковром.

Контрразведка Корпуса действительно ответила быстро, и даже подозрительно быстро.

Будто не спали вовсе, а просто сидели где-то в полутёмном кабинете над кружкой вонючего дешёвого солго в ожидании, с какой стороны ещё начнёт тянуть горелым.

По закрытому каналу полковник Драгор выслушал Ардора спокойно, дав высказаться до конца.

Потом спросил только одно:

– Тевис подтвердился через чужой рот или через прямую нитку?

– Пока через Левора. Но с правильной логикой и совпадением по времени.

– Хватит, – сказал Драгор. – Я его не трону. Пока. Но проверю на воздух. Если вокруг него уже сидят те же запахи, что вокруг транспортных линий, мы получим ещё один мостик.

– И ещё, – сказал Ардор. – По мне готовят светскую сцену. Пресса. Благотворительный комитет. Дама. Возможно, попытка сделать красивую картинку про служебно-капитальную кашу.

Полковник вдруг тихо хмыкнул.

– Простите за цинизм, граф, но в вашем случае это даже не самая нелепая линия атаки.

– Утешили.

– Стараюсь. Не ходите никуда, где вам заранее постелили шёлк. И если рядом внезапно появится очень приятная женщина с правильной фамилией, делайте то, что умеете лучше всего.

– Что именно?

– Подозревайте всех.

На этом, пожалуй, и держалась большая часть всей его профессии. Подозрение как форма уважения к реальности. Когда связь оборвалась, Ардор ещё несколько секунд сидел молча.

Потом встал, подошёл к окну, где за стеклом темнела громада полкового штаба – уже не просто место службы, а передний край той странной внутренней войны, где рядом существовали ржавый энергопост, министерский Сольм, речной склад, дочь герцога, майор дисциплинарного контура и сержант с лысой шпилькой.

Деркас, наблюдая за комбатом, спросил:

– У тебя сейчас такое лицо, будто ты либо очень умную мысль придумал, либо хочешь кого-то убить.

Ардор немного подумал.

– И то, и другое.

– Прекрасно. Только давай начнём с умной мысли. Убивать всё подряд у нас и так очередь желающих.

– Хорошо. – Он повернулся. – Они слишком быстро наращивают давление по моему имени. Значит, либо я для них оказался важнее, чем ожидал, либо им нужно отвлечь нас от чего-то, что идёт параллельно и намного важнее.

Деркас сощурился.

– Думаешь, пока мы ловим слухи, они двигают следующую операцию?

– Не думаю. Почти уверен.

– По батальону?

– Нет. Батальон для них уже неудобная площадка. После Грамта и Ревата они сюда второй раз так нагло не полезут, пока не перестроятся. Значит, удар пойдёт там, где мы не ждём прямой симметрии.

– Где тогда?

Ардор посмотрел на карту, где всё ещё лежали Ремсар, речная перевалка, «Сальвен», дороги, склады и городские узлы.

И очень тихо сказал:

– В столице. Через транспорт. Через министерство. Через Сольма. Пока все смотрят на меня как на удобный объект для грязи, кто-то будет двигать грузы и деньги.

Деркас выругался. Негромко, но очень точно, описав половые преверсии врагов короны.

– Значит, нам опять повезло.

– Нет, господин полковник. Нам просто стало окончательно понятно, насколько большой зверь шевелится в камышах.

Столицу начали раскручивать не кувалдой, а мелкими осторожными толчками с разных сторон.

Именно так и следовало работать по человеку вроде Эйрина Сольма – не хватать его за шиворот на выходе из министерства, не ломать кабинет и не устраивать торжественный обыск при свидетелях, а тихо, слой за слоем, сжимать вокруг него воздух. Смотреть, кто приходит, кто звонит, какие папки задерживаются у него на столе дольше обычного, какие маршруты внезапно получают статус «внештатных», какие окна открываются в транспортной системе без внятной причины, и где после этого начинает нервно шевелиться частный контур.

Именно этим в Марсане и занялись.

Сольм, к разочарованию всех, оказался не идиотом.

Не спешил, не бегал, не встречался с подозрительными типами на кладбищах, не прятал пачки денег в бачке уборной и не носил с собой бумажек с именами сообщников, как это любят представлять себе люди, верящие, что заговор должен выглядеть романтично.

Он был хорош и почти образцов.

Приходил в министерство вовремя, спокойно работал, обедал по расписанию, бесед почти не вёл и вообще разговаривал мало, а домой возвращался в один и тот же час.

Жена, двое детей и скромная пятикомнатная квартира в доме в парковом районе. Скучнейший достойный человек чуть выше среднего министерского слоя, из тех, кого обыватель видит на фотоснимках больших мероприятий и даже не останавливает взгляд, потому что у таких всегда одинаковые лица, одинаковые галстуки и одинаково правильные слова о государственном долге.

Но именно эта правильность и настораживала. Ни одного слова критики или сомнения что для рядового человека вполне естественно. Полная и образцовая лояльность во всём.

Первые реальные подвижки пошли на третий день и не в действиях, а в документах.

Один из аналитиков Генштаба, которому на вид было лет двадцать пять, а по глазам – понятно, что он перенёс как минимум пять войн, два развода и один переезд, выловил очень красивую деталь. Сольм в последние недели трижды лично визировал временные отклонения по маршрутам для грузов «особой технической необходимости».

Формулировка, как всегда, идеально размыта, что в армии и министерствах обожают. Под неё можно подвести всё – от связного кабеля до опытного блока управления, от полевых эфирных накопителей до контейнеров с эфирно-химической дрянью, которую потом полгода нельзя открывать без трёх подписей, бака святой воды, и парочки боевых эфирников.

Сами отклонения выглядели мелкими и не стоящими внимания.

Один раз, состоялось перенаправление через городской перегрузочный узел для якобы аварийного ремонта, второй – временная задержка колонны на двенадцать часов из-за проверки мостовых опор, третий – перенос распорядка движения в ночной режим по соображениям безопасности.

По отдельности – бытовая министерская муть, но стоило положить это рядом с тем, что уже знали про «Сальвен», Мевора, страховщиков и речную перевалку, как вырисовывался тот самый знакомый узор, когда кто-то не крал грузы, а учился двигать их правильно, чтобы в нужный момент обрушить всю логистику, а в текущем положении подставлять под нужные окна, узлы и точки, где пропажи можно было организовать аккуратно, красиво и с убедительным протоколом.

И вот тут аналитики, Генштаб и люди Ингро впервые по-настоящему встревожились, потому что одно дело – когда враг готовит среду и совсем другое – когда он уже начал репетировать ход.

Ардор узнал об этом вечером, не из сводки и не из шифровки.

А от самого Ингро Талиса, позвонившего по закрытому каналу и без приветствий сказавшего.

– Граф, вы мне снова нужны в столице.

– Это начинает звучать почти как признание.

– Не льстите себе. Просто вы уже дважды влезли туда, где потом обнаруживалась настоящая работа. Я решил не спорить с дурной статистикой. Не так много незасвеченных специалистов способных взять фигуранта живьём.

Ардор сидел в штабе батальона, над бумагами по внутренней проверке, и усталость последних суток висела в плечах тяжестью почти физической. Но голос Ингро сразу убрал всё лишнее.

– Что то серьёзное?

– Сольм. Точнее, не он сам, а то, что проходит через его руки. Есть окно, возможно, реальное. На ближайшие дни. И мне очень не нравится, что оно выглядит как полная калька с того, что вы уже видели на приманке. Только вместо ложного ящика там будет настоящий сверхсекретный груз.

– Какой?

– По документам проходит как узлы стабилизации и синхронизации для магистральной связи. По факту – комплект модернизации прицельно-навигационных систем на три дальнобойных ракетных батареи. Если это уйдёт не туда или сгорит «по случайности», половина Генштаба и всё артуправление будет иметь бледный вид.

– Маршрут?

– Старт через Марсану, через узловой логистический центр и далее с участком по гражданским линиям. По аварийному коду.

– Аварийный код визировал Сольм.

– Именно.

Ардор некоторое время молчал.

Потом спросил:

– Когда?

– Два дня. Максимум три. Срок маленький, зато гадость очень правильная. – Ингро сделал короткую паузу. – Я уже поднял Генштаб, внутреннюю безопасность и транспортный контроль. Но нам нужен кто-то, кто в этой схеме чувствует момент съёма не по инструкции, а нутром. А вы, как назло, именно такой вот человек.

– К утру буду.

Ингро не отключился сразу.

– Ещё одно, граф.

– Да?

– По вашей линии продолжают раскладывать дрянь. Осторожнее в столице. Здесь вам не батальон. Тут улыбаются красивее.

– Я это уже заметил.

– Вот и отлично.

Связь оборвалась.

Деркас, всё это время сидевший через стол и делавший вид, что не слушает, поднял глаза.

– Ну?

– Еду в Марсану.

– Снова?

– Опять.

– Значит, и правда что-то серьёзное.

– Да. Реальный груз, реальное окно, и очень нехороший запах министерской возни вокруг него.

Деркас вздохнул, как человек, которому мир вновь не оставил даже теоретического шанса пожить скучно.

– Ладно. Батальон твой на контроле, Хирс и Рош на местах. По Левору и корпусному майору продолжаем тихо копать. Если у нас тут кто-нибудь ещё решит поиграть в шпионов и моральных разносчиков, я ему устрою личный апокалипсис в рамках устава вне всяких правил и игр.

– Верю.

– И ещё. – Деркас посмотрел на Ардора внимательно. – В столице не геройствуйте в одиночку.

– С чего бы вдруг?

– Потому что столичные ловушки хуже полевых. В поле хотя бы сразу видно, где тебя хотят убить. А там сперва нальют вина, посадят красивую даму и только потом воткнут нож в репутацию. Или в печень, если вечер удастся.

Ардор усмехнулся.

– Запомню.

Его встретили без церемоний. Не машина Зальтов, не частный конвой, и не любезный секретарь в перчатках а старая серая машина внутренней безопасности, а за рулём – невзрачный чиновник с вечно не выспавшейся рожей, будто его много лет подряд будили исключительно для плохих новостей.

– Господин старший лейтенент, – сказал водитель, даже не пытаясь скрыть раздражения от самого факта существования мира. – Господин Ингро в пятом здании Генштаба. Просил быть сразу.

– Уже горит?

– Пока только тлеет. Но запах такой…

Заседание шло в другом составе, чем раньше.

Ингро, Эстор Валлен, Рендор Салин из Внутренней Безопасности и двое новых – транспортный генерал и женщина лет сорока с сухим лицом преподавателя химии, из конторы, где служил Сольм. Она представилась как Далия Ферн, заместитель директора департамента транспортного контроля внутреннего аудита министерства промышленности. Из чего сразу следовало, что кусок министерства уже тихо отрезали от остальной части и теперь пытаются понять, где заканчивается гниль и начинается ещё пригодный к употреблению аппарат.

На столе лежала схема перевалки партии. Большая и почти красивая, если не вдумываться, что за ней стоит.

Секретный и крайне необходимый груз – новейшие прицельные блоки для дальнобойных ракет.

Старт доставки с охраняемого склада в северном промышленном поясе, короткий речной участок до столицы, дальше переход на автомобильный защищённый магистральный маршрут и уход по линии военных железнодорожных перевозок.

Но именно здесь, в столице, внезапно возникало «временное окно перераспределения» через смешанный транспортный узел, потому что на основном канале якобы всплыла авария.

Авария, кстати, вполне настоящая и именно в этом заключалась красота операции.

Не подделка, не бумажная липа, а один из мостов на магистрали действительно оказался под угрозой обрушения, и маршрут действительно пришлось менять. Просто Сольм очень удачно успел оформить это шевеление так, чтобы груз шёл не по самому короткому и самому защищённому пути, а через нужный, более рыхлый, более управляемый и обжитой чужой сетью узел.

– Мы считаем, – сказала Далия Ферн, указывая на схему, – что удар планируется не на всём маршруте. А вот здесь.

Она коснулась точки в черте города.

Логистический комплекс «Восточный парк» – место, где речной порт, железнодорожная ветка, автомобильный поток и складской комплекс сходились в один напряжённый, шумный и очень сложный узел. Именно там любой сбой можно выдать за несчастную случайность, а любой задержанный ящик – за жертву общей неразберихи.

– Почему именно там? – спросил Ардор, скользя взглядом по всему маршруту.

Ответил транспортный генерал.

– Потому что у них на это место уже завязаны люди. И потому что там самое удобное сочетание: есть гражданские специалисты, есть неразбериха и шум, есть временное хранение, есть ночные окна и есть старый технический сектор, который можно на полчаса «закрыть на проверку».

Эстор добавил:

– И потому что там уже всплывали две фирмы из тех же связок. Не прямо. Через третьи руки. Но конструкция та же.

– Что именно они хотят? – спросил Ардор. – Украсть? Подменить? Сорвать поставку?

Салин покачал головой.

– Мы пока склоняемся к другому. Не кража всей партии и не саботаж в тупом виде, а скорее необратимая порча груза, но основное – их интересует сам факт организации аварийного сбоя возможно с последующим медийным и аппаратным каскадом. Сорванный график, внутренняя паника, перевод ответственности, вопросы к защищённым маршрутам, расследование, чистка. Пока система будет жевать собственный хвост, можно успеть ещё много интересного.

Ингро кивнул подтверждая.

– Или, если совсем красиво, одну часть груза всё же увести в сторону под прикрытием общей катастрофы. Но это уже вторично. Главное – создать управляемый хаос.

Ардор долго смотрел на схему, потом сказал.

– Значит, у них нет цели просто взять коробки и убежать. Им нужен момент, где государство само себе поверит, что это обычная авария.

– Именно, – сказал Салин. – И вот поэтому вы здесь.

План вырабатывали тяжело, потому что в таких ситуациях худшее, что можно сделать, – это просто перекрыть всё к чёрту, взять Сольма, посадить кучу людей и прогнать груз другим маршрутом.

Да, это спасало текущую партию, и одновременно убивало разработку. А все присутствующие слишком хорошо понимали: если сейчас срезать ветку, корни уйдут глубже, и останутся дееспособными. И через месяц или полгода кто-нибудь другой, в другом кабинете, на другом узле, с другим грузом, проделает всё снова – только умнее.

Поэтому решено было не отменять маршрут, не трогать основных фигурантов и даже «Восточный парк» официально не ставить на особый режим, чтобы не насторожить тех, кто привык видеть там серую повседневную разболтанность.

Вместо этого груз шёл как запланировано, но с изменённой глубиной контроля, в связи с чем операцию разбили на четыре слоя. первый – официальный. Вооружённое сопровождение, документы со спецметками, транспортный коридор, контроль гражданской логистики. Всё как положено и достаточно настоящее, чтобы даже при внимательной проверке не вызвать подозрения.

Второй, скрытое внешнее наблюдение. Люди Генштаба, внутренней безопасности, транспортного Сыска и контрразведки. На крышах близлежащих зданий, в будках, на сортировке, среди техников, клерков и водителей внутри этого вселенского хаоса, где можно было спрятать даже слона.

Третий – контур ложной уязвимости. Несколько элементов маршрута специально оставляли в состоянии, весьма похожем на удобное окно для вмешательства. Не слишком грубо, а просто достаточно, чтобы заинтересованные люди поверили, да, вот здесь можно войти в контакт и безнаказанно нагадить.

Четвёртый – контур жёсткого перехвата. Спрятанный с максимальной тщательностью и скрытностью, предназначенный не для красивой перестрелки, а для того, чтобы в нужный момент не дать фигурантам разбежаться и уйти. И именно на этот четвёртый слой Ардора и поставили.

Не одного, конечно, а дав в помощь десяток «волкодавов» из Королевской Канцелярии. Но как человека, которому в таких историях лучше всех удаётся чувствовать не бумажную логику, а тот момент, когда разговоры заканчиваются и начинается стрельба.

– Вы стоите вот здесь, – сказал Ингро, указывая на речной разгрузочно-погрузочный сектор «Восточного шлюза». – Если всё пойдёт по сценарию, основное движение будет не на входе и не на самом грузе, а на коротком промежутке между переводом в гражданский сектор и моментом окончательного подтверждения маршрута. То есть в технических кишках, там, где все привыкли к шуму, мату и поломкам.

– Кто ведёт Ахора? – спросил Ардор.

– Никто, – ответил Салин. – И это меня бесит больше всего. Тварь где-то рядом, но не светится ни на одном из каналов контроля.

Далия Ферн холодно сказала:

– Если Сольм подписал изменения в маршрутном листе, а Мевор в способе перемещения, Ахор должен либо иметь на точке человека, которому доверяет больше обычного среднего слоя, либо лично контролировать момент. Иначе слишком высокий риск для такой операции, которую так просто не повторить, ибо шум будет жуткий.

– Значит, – тихо сказал Ардор, – нам нужен не только контроль груза. Нужен шум, который вынудит мерзавца показаться хоть на секунду.

Ингро посмотрел на него очень внимательно.

– Что предлагаете?

– Ошибку.

– Чью?

– Нашу. Небольшую, но очень рельефную. Такую, чтобы исполнители поверили – нужно лично подтолкнуть ситуацию в нужную сторону. Если они решат, что всё идёт по их плану, верхний контур так и останется в тени. А если им внезапно покажется, что военные вот-вот испортят операцию собственной неповоротливостью и всё сорвут, тогда кто-то сверху может дёрнуться сам.

Эстор тихо сказал.

– То есть вы хотите не поставить им ловушку, а испугать их потерей контроля.

– Да.

Салин медленно кивнул.

– Умно. И опасно.

– Поэтому и должно сработать, – ответил Ардор.

Так и решили.

В момент перегрузки на «Восточном шлюзе» один из ящиков по документам должен был «временно зависнуть» из-за несовпадения пломб и маркировки.

Не надолго.

На полчаса – час.

Но достаточно, чтобы у тех, кто ждал красивой гладкой проводки, возник соблазн вмешаться не через низ, а через тех, кто умеет двигать решение руками выше среднего.

Возвращаться к Зальтам Ардор не стал.

Не потому, что не хотел.

А потому, что в такие сутки лишние личные движения вокруг него только добавили бы грязи в уже и без того мутную воду.

Он написал Альде короткую записку, отправив через Генштаб.

Окно подтвердилось. Работаю в столице до завершения. Не выходите сами ни на кого из транспортного или министерского круга. По Сольму движение есть. После дам сигнал.

Ответ пришёл почти сразу.

Поняла. У нас тоже шевеление. Один человек из старого банковского контура внезапно решил перевезти семью за границу. Похоже, нюхает дым. Работайте. И не смейте лезть в первый ряд, если можно поставить туда кого-то другого.

Он усмехнулся.

Ингро, случайно увидев эту реакцию, сухо заметил:

– Надеюсь, это не любовная лирика. У нас тут всё-таки готовится операция.

– Это приказ не геройствовать.

– А. Тогда всё в порядке. Я уже почти начал уважать вашу женщину ещё сильнее.

– Она не моя.

Ингро посмотрел на него с ленивым скепсисом.

– Конечно. Как скажете, граф. Кстати, играете совсем не убедительно.

Ночь перед операцией прошла хуже, чем любая плохая ночь перед боевой операцией потому что в поле всё проще. Враг – вон там, дистанция, окружение, высота, сектор.

Решения пусть даже весьма спорные и сложные, но честные.

А здесь у тебя логистический узел в сердце столицы, чувствительный груз, чиновник из министерства, транспортный координатор сети, неидентифицированный Ахор, свора людей с правильными пропусками и десяток слоёв лжи, в которых любой неверный шаг либо спугнёт дичь, и даст ей спокойно уйти, либо подсветит всю схему до самого верха.

Ардор спал два часа, в маленькой комнатке, с плотно занавешенными окнами, а остальное время провёл в медитации, приходя в состояние полной мобилизации и контроля.