Текст книги "Эволюционный предел (СИ)"

Автор книги: Андрей Красников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

– Тогда не знаю. Мне на самом деле все равно.

– Для вас разработана комплексная система поддержания когнитивных функций во время полета. Специалисты рекомендуют уделять как можно больше времени изучению новых языков, чтению книг в оригинале, а также…

– Я уж как-нибудь сам разберусь.

– Дело твое. Корабль будет готов через три месяца, так что можешь начинать собираться.

– Так быстро?

– Прогресс не стоит на месте, Курт.

Слова Кайзера оказались полностью соответствующими действительности – когда я вернулся на лунную базу и внимательно ознакомился со списком текущих работ, то узнал, что корабельная верфь уже завершила сборку двух разнотипных колонизационных модулей и сейчас активно занималась их внутренней комплектацией. Раньше меня гораздо больше интересовали научные эксперименты, однако после этого открытия все очень быстро изменилось – теперь мы с бывшими коллегами по институту днями напролет следили за подготовкой экспедиции, попутно дискутируя о ее реальных перспективах. Ожидания у всех были самыми мрачными, но при этом никто из нас так и не стал отказываться от миссии – то ли из-за случившегося на Земле расследования, то ли благодаря призрачной надежде войти в мировую историю, то ли по каким-то еще причинам.

За две недели до старта нам попытались навязать общество симпатичной женщины-психолога, но мы в кои-то веки проявили дружное единодушие, объявили ей тотальный бойкот и в конце концов добились того, что нас оставили в покое. Затем настало время предстартовой суматохи – мы знакомились с капитаном корабля и членами его команды, выслушивали рекомендации инженеров, собирали заявки на проведение экспериментов в системе Барнарда, писали напутствия будущим поколениям колонистов, следили за выводом модуля на орбиту, проходили медицинские тесты…

Завершение этого хаоса оказалось таким долгожданным и вместе с тем неожиданным, что сам момент вылета очень слабо отпечатался в моей памяти. Челнок доставил нас на корабль, следующие несколько часов мы изучали новые каюты и новое оборудование, а потом капитан объявил минутную готовность, по корпусу разошлась легкая дрожь от включившихся двигателей и сила тяжести начала увеличиваться, сигнализируя о постепенном наборе скорости.

Экспедиция длиной в тридцать земных лет официально стартовала.

2182. Рукав Ориона

– Шнайдер, ты чертов ублюдок! Если бы я мог, то удавил бы тебя собственными руками!

– Хватит орать, старый дурак.

– Ты, поганая скотина, втравил нас в это дерьмо! И не смей меня затыкать, убийца!

– Остынь, Борис, он никого не убивал.

– Не убивал? Эта немецкая морда убила сотни людей! Тысячи!

– У тебя навязчивый бред. Лекарство выпей.

– Тысячи ни в чем не повинных людей по всему миру! Сотни людей в нашем институте! А что еще? О чем мы с вами даже не догадываемся⁈

– Капитан, давайте к чертовой матери вышвырнем этого идиота за борт?

– Нельзя, Курт.

– Руки коротки, сволочь!

– Борис, тебе еще не надоело на него орать? У нас уже уши болят.

– Вы все – бесхребетные ничтожества! Трусливые бесхребетные ничтожества!

– Дай пожрать спокойно!

– Видеть ваши морды не могу!

– Мы твою тоже.

– А ты вообще заткнись!

Первые годы на космическом корабле оказались довольно-таки интересными – я осваивал новейшую капсулу виртуальной реальности, слушал лекции по астрофизике, пытался учить испанский язык, читал классику, смотрел фильмы, вникал в основы корпоративного менеджмента и чувствовал себя очень даже неплохо. Благодаря непрерывному вращению пассажирского отсека в жилой зоне поддерживался комфортный уровень гравитации, запас продуктов откровенно радовал своим разнообразием, разговоры с коллегами кое-как удовлетворяли потребность в живом общении, однако именно капсулы являлись тем фактором, благодаря которому наше путешествие стало осуществимо на практике – без них мы бы окончательно свихнулись уже на середине пути.

Разумеется, избежать всех последствий социальной депривации нам не удалось – примерно через десять лет я начал ощущать, что тяга к новым знаниям куда-то улетучивается, бесконечный просмотр сериалов оборачивается мыслительным ступором, компьютерные игры вызывают исключительно глухое раздражение, а мысли о будущей работе в качестве директора забытой богом колонии служат поводом для вспышек неконтролируемой злости. Мои спутники замечали то же самое, однако все наши попытки исправить ситуацию ни к чему не привели – для активного отдыха на корабле попросту не было свободного места, шахматы и карты нравились далеко не всем, а возраст между тем делал свое черное дело, уверенно превращая нас в озлобленных старых ворчунов. Смотреть на одни и те же лица, слышать одни и те же истории, мусолить старые новости и рассуждать о будущем становилось все тяжелее.

Думаю, Борис Крамар понимал механизмы происходящих с нами изменений гораздо лучше меня, но именно он в итоге стал тем звеном цепи, которое лопнуло самым первым – давние обиды, недомолвки и подозрения прорвались-таки наружу, обернувшись грандиозным выяснением отношений. Психолог скрупулезно перечислил абсолютно все доводы проведенного на Земле расследования, обвинил меня в гибели каких-то своих друзей, навешал кучу ярлыков, затем полез в драку, однако был вовремя остановлен явившимся на шум капитаном. После завершения инцидента в кают-компании стали дежурить не только безмозглые андроиды, но и вполне себе живые члены команды, но существенных результатов это не дало – теперь Крамар при любом удобном случае старался облить меня помоями, я чисто ради принципа каждый раз вступал с ним в перепалку, а всем остальным приходилось нас выслушивать. Само собой, что безграничными запасами терпения никто из моих коллег не обладал, поэтому в итоге нам с Борисом доставалось еще и от соседей. Хорошо еще, что руководивший полетом Карлос Алонсо старательно выдерживал нейтралитет и умело пресекал разгорающиеся конфликты, позволяя нашей экспедиции кое-как влачить свое жалкое существование.

Ближе к окончанию перелета все стало совсем плохо – тщательно избегавший любых ссор Наиль Джонсон фактически превратился в затворника и теперь выбирался из своей каюты лишь для того, чтобы поесть, у Карла Линнера начались серьезные проблемы с опорно-двигательным аппаратом, Борис Крамар окончательно перестал сдерживаться, а у меня полностью иссякли запасы терпения. Возняк с Хансеном чувствовали себя лучше других, но их нервы тоже начинали сдавать – тридцать лет заключения в стенах проклятой жестянки не могли пройти безболезненно. На этом фоне лично я искренне поражался непоколебимому спокойствию капитана Алонсо и двоих его заместителей, которые изо дня в день следили за кораблем, отслеживали наши координаты в пространстве, а также поддерживали внутренний порядок, не скатываясь при этом в тот маразм, которому оказались подвержены более возрастные члены команды. С другой стороны, в таком поведении не было ничего особенно удивительного – скорее всего, каждый из профессиональных космонавтов прошел через такое сито психологического отбора, которое нам и не снилось. Удивление вызывало другое – почему сквозь это сито не прошли мы.

Решение Кайзера отправить на Барнард команду преданных лично ему ученых совершенно точно не выдержало испытания временем – за минувшие десятилетия образ беспокоившегося о сохранении человеческой цивилизации магната изрядно потускнел, уступив место банальной злости из-за дерьмовых условий жизни, необходимости общаться с надоевшими попутчиками и отсутствия хоть каких-то перспектив. Кайзера ругали абсолютно все и только я время от времени выступал в качестве его адвоката, тем самым невероятно раздражая коллег.

– На кой черт мне вообще пришло в голову с вами полететь, безмозглые придурки. Сдох бы давно где-нибудь на пляже и вертел бы на хренах все это дерьмо.

– На тот черт, что этот старый мудак всем нам мозги засрал своими идиотскими идеями. Человеческий род его, видите ли, заботит. Колонию он хочет основать.

– Лучше бы нормальных космонавтов отправил, чем нам жизнь портить. Да, Карлос?

– Без комментариев, – с улыбкой поднял вверх ладони капитан. – Я на службе.

– И что, у тебя своего мнения нет?

– Оставь его в покое, Шарль. Он тут ни при чем.

– Зато ты очень даже при чем, – еще сильнее возбудился Возняк. – Это ведь ты чертовыми списками заведовал и нас под это дерьмо подставил. Скажешь, нет?

– Я делал только то, что от меня требовалось. Но решение действительно идиотское.

– Вот и молчи, защитник хренов!

– Напоминаю, что мы должны стать той ниточкой, которая свяжет Землю и Барнард, – в тысячный раз повторил я озвученную мне перед стартом директиву. – Мы должны проследить за развитием базы, добиться ее эффективного расширения, обеспечить рабочие условия для будущих поселенцев, а затем взять на себя полноценное руководство колонией. Это высшая степень доверия со стороны Кайзера.

– Он может в жопу пойти со своим доверием, – фыркнул Хансен. – Старый придурок.

– Кайзер ценит ваши засохшие мозги, – сообщил я, искренне жалея, что ввязался в разговор. – А вы могли бы оценить степень его расположения лично к вам.

– Ты сам сказал, что решение было идиотским.

– Только потому, что мы с вами оказались не готовы к этой экспедиции. Он хотел, чтобы здесь находились его доверенные лица, он мечтал создать нормальную колонию, он позаботился о нашем здоровье, но в итоге допустил небольшой просчет. Так бывает, Марк.

– Отлично. А мы из-за этого просчета теперь должны сдохнуть.

– Да вы без его вакцины и так бы сдохли. Еще лет двадцать назад.

– Кайзер настолько помешался на своей чертовой колонизации, что не смог просчитать базовых рисков, – решил высказать свое мнение Линнер. – Посмотри на меня. Как по-твоему, астронавт должен передвигаться на коляске или ходить, как нормальный человек?

– Я не спорю.

– Кайзер – тупой дегенерат.

– Борис, хватит.

– И ты не лучше, Курт. Сколько раз ты с ним общался? Что, не мог объяснить всю глупость этой затеи?

– Я о другом думал, знаешь ли. Как обычным людям помочь и так далее.

– И что, помог?

– Надеюсь, да.

– Сам-то понимаешь, о чем говоришь? Чертов убийца.

– Кайзер хотел, чтобы мы проследили за его колонией, – еще раз повторил всем известный факт Хансен. – Но что ему мешало послать сюда больше специалистов? Вот что?

– Объем корабля?

– Иди к черту, Шнайдер.

– А на кой хрен тебе здесь еще люди? Я бы вот хотел, чтобы здесь не было меня.

– Сам согласился, чего ноешь?

– Согласился только потому, что этот урод расследование устроил и Землю для нас закрыл.

– Не факт, что это именно он.

– Нас сюда вышвырнули специально, – опять начал гнуть свою линию Крамар. – Потому что мы больше никому не нужны и нас не жалко.

– А зачем тогда вакцину дали?

– Чтобы мы согласились на это дерьмо, непонятно, что ли?

– Борис, хватит нести бред.

– Да пошел ты на хрен, старый лизоблюд!

– Тошно вас всех слушать, – проскрипел выглянувший на шум Джонсон. – Стадо крикливых безмозглых макак вместо ученых.

– И ты тоже на хрен пошел!

– Я-то уйду, а вот вы так идиотами и останетесь.

– Давайте успокоимся, – дипломатично предложил капитан, вставая со своего места. – Обед закончен, можно отдыхать.

– А ты сюда зачем полез, Карлос? Так сильно хотел прославиться?

– Деньги, слава, приключения, – мягко улыбнулся Алонсо. – Мои родные не будут ни в чем нуждаться, а мое имя войдет в историю.

– Видели? Он-то получит, что хотел. А вот мы по сравнению с ним – просто кучка идиотов.

– Ты уже давно лишился последних мозгов, Борис.

– Расходимся по каютам, – с нажимом произнес капитан, делая широкий жест в сторону жилых модулей. – Хватит на сегодня выяснения отношений.

Ковырявшиеся в еде старики стали неохотно расходиться по комнатам, а у меня в голове возникла мысль, что весь наш корабль уже очень давно выглядит как филиал высокотехнологичного дома престарелых. Вакцина Янковского творила чудеса, ни у кого из нас не наблюдалось признаков старческой деменции, однако это почти ничего не меняло – я отказывался верить, что горстка балансирующих на краю могилы людей способна принести в данной ситуации реальную пользу. Кайзер действительно хотел быть уверенным в руководстве новой колонии, рассчитывал, что за время полета мы серьезно повысим свою компетенцию благодаря непрерывному обучению и мечтал о дальнейшей экспансии, но сейчас его тезисы казались мне детским лепетом.

– О чем думаете, Курт? – поинтересовался капитан. – Вам чего-нибудь принести?

– Спасибо, Карлос. Думаю о том, что наш руководитель очень сильно просчитался. Надо было отправлять сюда крепких двадцатилетних ребят, а не выживших из ума болтунов.

– Дискуссионный вопрос. В вашем возрасте психика уже сформирована, вы не так сильно подвержены влиянию гормонов, вы чисто физически неспособны причинить другим колонистам существенный вред. Можно ли сказать то же самое о двадцатилетних ребятах, которые всю свою сознательную жизнь будут мечтать о женщинах и выяснять между собой отношения?

– Черт его знает. Вы же как-то справляетесь.

– Мне было тридцать пять, когда я согласился на эту должность. – пожал плечами Алонсо. – Я получил достаточную квалификацию, я осознанно шел на риск, но я не был знаком с мистером Кайзером и не готов проводить в жизнь его волю. А вы готовы.

– Вижу я, как они готовы.

– Не они, а именно вы, – уточнил собеседник. – Насколько я знаю, ваши полномочия на планете будут абсолютными.

– К черту полномочия. Как думаешь, он еще жив?

– Вы имеете в виду Кайзера? Скорее всего, нет.

– Тогда к нам больше никто никогда не прилетит. Мы просто сдохнем в этой чертовой системе.

– Не согласен, Курт. Мне по-прежнему кажется, что проект будет действовать даже после его смерти. Это действительно новый этап развития человеческого вида и ему не дадут закончиться.

Я вспомнил о политической возне Янковского и бессмысленных метаниях тупого электорального стада, раздраженно скривился, но не стал продолжать щекотливую тему – наши с Карлосом беседы уже долгие годы шли по одним и тем же сценариям, не принося с собой каких-то новых идей. Зато с их помощью я получал неплохую возможность отдохнуть от контактов с желчными и крикливыми попутчиками.

– Можно воспользоваться челноком?

– Опять? – удивленно поднял брови капитан. – Зачем?

– Хочу забыть весь этот бред.

– Забыть не получится. А наши ресурсы ограничены.

– Карлос, перестань. Двадцать минут свободного полета никому не повредят.

– Последний раз в этом месяце.

– Как скажешь.

– Сами вылететь сможете?

– Разумеется.

– Система, открой мистеру Шнайдеру доступ ко второму челноку, – печально вздохнул собеседник. – Курт, не больше получаса.

– Спасибо, друг.

Одним из несомненных преимуществ виртуальной капсулы являлось то, что за время полета мне удалось освоить некоторые весьма специфические навыки – в том числе и пилотирование малогабаритных космических челноков. Разумеется, на Земле никто и никогда не позволил бы дряхлому старцу летать на таком аппарате, но вокруг нас уже почти тридцать лет был только космос и границы допустимого ощутимо сдвинулись. Впрочем, привилегия свободного пилотирования распространялась только на меня – скорее всего, Карлос решился нарушить технику безопасности лишь потому, что не хотел портить отношения с будущим руководителем колонии.

Чтобы добраться до нужной палубы, мне пришлось надеть скафандр, вылезти из жилого блока и ощутить на себе все прелести нулевой гравитации. К счастью, магнитные ботинки обеспечивали надежное сцепление с палубой, участь отправленного в свободный полет теннисного мячика обошла меня стороной и еще через пять минут я оказался в технической зоне. Воздуха там уже не было, костюм надулся и утратил былую гибкость, магниты начали работать чуть сильнее, но эти мелкие детали остались где-то за пределами моего восприятия – впереди открылся шлюз, за которым находился выделенный Карлосом аппарат. Продолговатая машинка своим внешним видом напоминала скорее подводный батискаф, а не самолет или вертолет – крылья в космосе являлись бесполезным рудиментом, лишние выступы на фюзеляже могли серьезно усложнить пилотирование, так что челнок выглядел как очень большая сарделька. Белая сарделька, оборудованная многочисленными соплами корректирующих двигателей и украшенная стеклянной кабиной.

Я осторожно забрался в кресло, пристегнулся ремнями, после чего активировал стартовый протокол и начал следить за тем, как автоматика двигает неуклюжую посудину к выходу. Герметичные двери неспешно открылись, магнитная сцепка исчезла, затем последовал толчок и челнок медленно выскользнул куда-то в пустоту. Я дотронулся до управляющего джойстика, увеличил тягу, буквально за несколько секунд отлетел от главного корабля на пару сотен метров, однако сразу после этого услышал в динамиках голос капитана Алонсо:

– Не торопитесь, Курт. Старайтесь держаться в километровом радиусе.

– Хорошо.

Со стороны колонизационный модуль выглядел немного жутковато – звездного света не хватало для того, чтобы высветить все изгибы его корпуса, поэтому я видел только уродливую черную тень, ограниченную едва заметными во тьме контурами. Иллюминаторов конструкция корабля не предусматривала, маршевые двигатели были отключены, о других источниках света инженеры не позаботились, так что у меня в голове практически сразу же начало формироваться ощущение чуждости. Какое-то время я наслаждался этим будоражащим чувством, а затем развернул челнок по ходу движения модуля и попытался увидеть звезду Барнарда. Без помощи навигационной системы сделать это оказалось невозможно, однако бортовой интеллект охотно высветил мне тусклую красноватую точку, почти неразличимую на фоне более ярких звезд. Кажется, с момента моего последнего выхода в открытый космос она стала чуточку больше.

– Курт, вы слишком далеко.

Я проигнорировал замечание капитана, полностью отключил освещение кабины и уставился на далекие серебряные искры, чувствуя, что в душе начинает разрастаться детский восторг. Здесь, посреди бесконечной пустоты, мысли становились четче и яснее, земные проблемы растворялись в вечности, появлялось осознание истинных масштабов вселенной…

Тихое счастье длилось около минуты, а затем космос наконец-то очнулся от спячки и обратил на меня свой равнодушный взгляд. Я как будто наяву ощутил его мимолетное прикосновение, спина сразу же покрылась холодным потом, сердце замерло от прилива внезапного ужаса, однако восторг никуда не делся – теперь мне казалось, что я нахожусь перед лицом истинного создателя этого мира. Впрочем, сладкое наваждение очень быстро исчезло – внимательно отслеживавший мое состояние капитан заподозрил неладное и перевел челнок в режим дистанционного управления.

– Пора обратно, Курт. Вы слишком сильно волнуетесь.

Возвращение на корабль прошло спокойно, рассказывать Карлосу про общение с пустотой я не стал и жизнь постепенно вернулась в свою привычную колею. Редкие трапезы, попытки хоть как-то поддержать форму с помощью тренажеров, унылое перелистывание библиотечных списков, ругань с попутчиками, сон…

Эта тягомотная рутина продолжалась еще недели две, после чего опять была нарушена – во время очередного совместного завтрака капитан Алонсо торжественно объявил, что корабль начинает финальное торможение.

– Поздравляю всех с этим знаменательным событием, господа. Мы преодолели почти шесть световых лет и готовимся ступить на поверхность абсолютно иного мира. Да здравствует Земля!

Не знаю, на что именно он рассчитывал, но особых восторгов никто из нас не проявил – как ни крути, а текущий момент был вполне ожидаемым и запланированным, да и готовились мы к нему на протяжении уже двух или трех месяцев. Тем не менее, добиться кое-какого результата Карлосу все равно удалось – после его сообщения даже неугомонный Крамар временно перестал озвучивать свои навязчивые обиды и вместе со всеми остальными перебрался в командный центр. Впрочем, ничего особенно интересного нам там не показали.

– Чтобы использовать для торможения маршевые двигатели, следует развернуть корпус корабля на сто восемьдесят градусов, – решил провести маленькую лекцию капитан. – Процесс несложный, однако требует очень точного позиционирования на завершающем этапе работы. В случае ошибки мы рискуем сбиться с курса и потратить на маневрирование лишнее время.

– Хватит жути нагонять, – проворчал Хансен. – Топлива достаточно, корректировки система сама внесет.

– Вы губите мою актерскую карьеру, – весело рассмеялся Алонсо. – Как бы то ни было, сейчас мы должны занять идеальное положение относительно звезды Барнарда. Это займет несколько часов, после чего корпус корабля стабилизируется, а вектор гравитации изменится.

– Опять по стенам ползать? То еще дерьмо.

– Утешайте себя тем, что это ваше самое последнее испытание, мистер Линнер.

– А потом смерть на безымянной планете?

– Вряд ли, мистер Крамар.

– Хватит нести чушь, – поморщился я. – Если кому-то что-то не нравится, он может пойти к себе в каюту и сидеть там.

– Благодарю, мистер Шнайдер. Мешать работе экипажа действительно не стоит.

– Сколько нам еще лететь?

– На торможение до приемлемой скорости уйдет около двух месяцев. Дальше нам придется какое-то время маневрировать внутри системы. Думаю, с этим мы справимся еще за месяц.

– И какого тогда черта я здесь делаю, – фыркнул Крамар, направляясь в сторону двери. – Можно было и не дергать.

– Если бы у тебя были мозги, ты бы выучил все эти цифры много лет назад.

– Пошел на хрен, Шнайдер.

– Давайте успокоимся и займемся подготовкой к развороту, – примирительно улыбнулся капитан. – Я бы рекомендовал вам занять места в своих каютах, но если кто-то из вас хочет понаблюдать за процессом, здесь тоже есть свободные кресла. Операция начнется через час.

Следить за космическими маневрами оказалось чертовски скучно, я почти сразу же захотел вернуться домой, но сделать это оказалось довольно сложно – момент был упущен, движение жилого модуля прекратилось, наведенная гравитация исчезла и ради короткого перехода требовалось искать ботинки с магнитами. Заниматься этим я не собирался, так что в итоге просидел в командном центре еще два с половиной часа, тоскливо наблюдая за переползающими с места на место звездами. Потом нужный вектор был установлен и начался разогрев главных двигателей.

– Можете идти, Курт. Все уже закончилось.

– Хорошо.

Капитан оказался прав – хоть что-то интересное мы увидели только спустя восемь с половиной недель, когда оказались в непосредственной близости от системы Барнарда. Крохотная звездочка по-прежнему выглядела тусклым пятнышком посреди океана сверкающей пустоты, однако теперь бортовой телескоп давал нам возможность рассмотреть ее более подробно.

– Это красный карлик с пятью планетами, – сообщил нам Алонсо в ходе одной из своих маленьких лекций. – Ширина обитаемой зоны ничтожна, так что для колонизации пригодны только первая и вторая. На второй слишком высокая гравитация, поэтому изначально мы ориентированы на первую.

– А если там облака из серной кислоты? – лениво поинтересовался Хансен. – Развернемся и улетим домой?

– Мы должны поймать сигнал автоматизированного модуля, – спокойно ответил капитан. – Если обнаружить его не удастся, нами будет проведено самостоятельное исследование обеих планет и высадка на более подходящую из них.

– На второй сила тяжести трехкратная. Нас расплющит.

– Поэтому будем верить и надеяться, что первая планета идеальна.

– Ага, мы верим. Само собой.

Я тоже успел ознакомиться с выкладками астрофизиков и отлично понимал, что в данном случае Алонсо чуточку лукавит – организованная Кайзером экспедиция имела своей целью именно первую планету. В случае отсутствия там мало-мальски пригодных для жизни условий, самым вероятным итогом нашего путешествия стала бы медленная смерть на орбите. Или совершенно безнадежная попытка вернуться обратно.

– А мне уже все равно, – в унисон моим мыслям фыркнул прикованный к инвалидному креслу Линнер. – Посмотрю на это дерьмо, сдохну и все закончится.

– Никто из нас не сдохнет, – чуточку устало произнес капитан. – Во всяком случае, не здесь и не сейчас.

– Я и говорю – на планете.

– Давайте просто туда долетим. И перестаньте действовать Карлосу на нервы.

– Лучше прямо в звезду полететь. Смысл один и тот же.

– Хватит, Борис.

– Тьфу.

Накопившейся за время бесконечного полета негатив все еще требовал выхода, однако по мере приближения к звезде я стал замечать, что в репликах моих спутников нет-нет, да и начинает проскальзывать тщательно замаскированная надежда. Все мы отчаянно устали от космоса и тесных кают, каждому хотелось еще раз ощутить под ногами твердую землю, а новое место жительства между тем неуклонно приближалось, заставляя мечтать, надеяться и верить. Даже Крамар поддался общим настроениям, сократил до минимума свои выступления и теперь часами напролет сидел перед экраном, на котором неспешно мерцала наша звезда.

Самые дальние планеты мы так и не увидели, зато второй по счету шарик в какой-то момент времени оказался совсем рядом. Экипаж задействовал все мощности корабля в попытках уловить идущие с его поверхности сигналы, однако ничего не добился – кажется, Барнард-два так и оставался необитаемым.

– Это предполагалось изначально, – сообщил капитан, когда стало понятно, что внизу нас никто не ждет. – Идем к следующей, там должен быть модуль.

– Слабо верится, – грустно вздохнул выбравшийся из своего убежища Наиль. – Не могло повезти сразу двум кораблям.

– Отставить панические настроения. Вы вообще понимаете, что нам с вами удалось совершить невозможное? Вы вообще понимаете, где мы сейчас находимся? Это же другая звездная система, люди!

– Мы в полной заднице, Карлос, – фыркнул в ответ Хансен. – А эта чертова система нас похоронит, если модуля не будет.

– Должен быть.

– С каких пор ты стал инженером, Шнайдер? Или в твоих жилах течет кровь Нострадамуса?

– Да пошли вы все к черту.

– Он нас уже давно ждет. Особенно тебя.

Следующий участок маршрута прошел под знаком всеобщей тревоги – мы очень хотели своими глазами увидеть новую планету и одновременно с этим боялись утратить последние лучики надежды. Верили в технический гений земных астрофизиков, но опасались стать жертвой нелепой случайности. Мечтали о том, что впереди нас ждут прилетевшие на звездолетах следующего поколения люди, однако готовились найти лишь сгоревшие останки разбившегося модуля. Само собой, что когда небольшой темный шарик наконец-то оказался в пределах досягаемости, наша команда уже стояла на грани полного нервного истощения.

А затем случилось то, что должно было случиться.

– Есть сигнал, – будничным тоном произнес один из помощников капитана, аккуратно двигая пальцами по сенсорной панели. – Стандартная частота.

– В смысле, сигнал?

– Принимается пакет данных. Идет расшифровка.

– Да говори уже, что там!

Дошедшее до нас послание оказалось текстовым – сразу после расшифровки бортовой интеллект высветил его на центральном экране и мы дружно погрузились в чтение. Я поймал себя на мысли, что опять жду какого-то непонятного чуда, но все оказалось гораздо прозаичнее – опередивший нас автоматический модуль успешно приземлился на планете, развернул там базу, провел кое-какие исследования и организовал добычу стандартных ресурсов. Не больше и не меньше.

– Атмосфера является ограниченно пригодной для дыхания, – задумчиво пробормотал стоявший рядом со мной Хансен. – Кислорода мало, сернистых газов много.

– Там можно дышать, – вслед за ним повторил Джонсон. – Это же сказка.

– Плотность атмосферы достаточная. Планета синхронизирована, однако магнитное поле присутствует.

– Надо же, мы не сдохнем от радиации.

– Заткнись, Крамар.

– Параметры идеальные, – медленно произнес Алонсо. – Выходит, не зря мы летели именно сюда.

– Идеальные? Это же куча дерьма, темная и вонючая.

– Там есть атмосфера, кислород, нормальная гравитация, магнитное поле и комфортная температура. Что еще тебе нужно? Стриптиз-клуб с девочками?

– Пошел на хрен, Шнайдер.

– Там очень темно, – пропустил мимо ушей нашу перепалку капитан. – Темно, зато тепло. Биологическая угроза отсутствует, вода в жидкой форме есть. Будем садиться.

– Сейчас?

– А что, у вас есть какие-то дела на орбите?

– Ну…

– Не слушай их, Карлос. Пора заканчивать это дерьмо.

Наш корабль был чересчур громоздким для того, чтобы спокойно осуществить посадку на атмосферной планете, однако базовая конструкция учитывала данный нюанс и предполагала разделение на отдельные модули. Самой главной ценностью, разумеется, являлся жилой отсек – его предполагалось сажать с повышенной осторожностью. А для экипажа так и вовсе была подготовлена отдельная капсула, способная к ограниченным маневрам.

– Мы постараемся высадиться рядом с базой, однако точного позиционирования я вам обещать не могу. Наденьте скафандры и будьте готовы к пешей прогулке.

– Начинай уже, хватит болтать.

– Спокойно, мистер Хансен. Через несколько часов будете ходить по земле.

– Если бы по Земле…

Следующие три часа наш корабль осторожно сбрасывал с себя лишние модули, рассчитывал траектории приземления и сводил все полученные данные в единую систему – чтобы опустить каждую из обособленных частей в заданный район планеты, но не угробить при этом стоявшую там базу, требовалось приложить некоторые усилия. Хорошо еще, что бортовой компьютер создавался в том числе и с расчетом на эту задачу.

– Начинаем спуск. Будет потряхивать.

Капсула отделилась от главного корпуса, успешно вошла в плотные слои атмосферы, нас пару раз швырнуло из стороны в сторону, а затем обещанная тряска стала постоянной – обеспечивавшие торможение и корректировку двигатели спокойно делали свое дело, не особенно заботясь о нашем комфорте.

– Меня… сейчас… стошнит…

– Терпи…

Я и сам ощутил подкативший к горлу ком, но в какой-то момент тряска завершилась сильным толчком и капсула начала спокойно покачиваться из стороны в сторону. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление.

– Парашюты сработали штатно, – доложил сидевший где-то надо мной капитан. – Расслабьтесь, конкистадоры, все уже позади.

– Меня сейчас стошнит.

– Терпи, осталось совсем чуть-чуть.

– Давай быстрее!

– Как он тебе быстрее сделает, придурок старый?

– До приземления десять… девять… восемь… семь… шесть…

Наше керамическое яйцо с хрустом впечаталось во что-то очень твердое, я ощутил резкую боль во всем теле, но противоперегрузочное кресло справилось со своей работой, поглотив энергию удара.

– Дверь открой, – тут же раздался задыхающийся голос Хансена. – Открой дверь, иначе я сдохну!

– Температура обшивки больше тысячи градусов, – ответил Алонсо. – Она вас изжарит.