Текст книги "Эволюционный предел (СИ)"

Автор книги: Андрей Красников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

– Давайте зайдем с другой стороны, – предложил я, отодвигая в сторону чашку. – Если бы вам дали неограниченное количество денег и поставили задачу уничтожить с помощью генетики всю семью какого-нибудь террориста, вы бы отказались?

– Разумеется, нет. Зачем мне отказываться от денег?

– То есть, вы бы саботировали исследования.

– Ни в коем случае, – возмущенно махнул руками профессор. – Я бы занялся всесторонним изучением проблемы, но не смог бы гарантировать результат.

– Хорошо. А с чего бы тогда вы начали?

– Сложно сказать, Курт.

– Поиск наиболее характерных и уникальных… э… маркеров?

– Говорю же, наше сообщество привыкло считать, что эта задача не имеет решения. При наличии достаточного финансирования даже самый консервативный ученый может переключиться на генерацию свежих теорий, однако это вряд ли даст сиюминутный результат.

– А если создать определенный генетический маркер?

– Каким образом?

– Предположим, что нашему условному террористу подсовывают еду, в которой находится вирус, способный запускать ограниченные мутации. Можем ли мы создать генетическое оружие, которое будет ориентироваться только на эти мутации?

– Гораздо проще отравить сами продукты, – скептически хмыкнул собеседник. – Но если мы рассматриваем исключительно голую теорию без привязки к здравому смыслу, то этот вариант кажется жизнеспособным.

– Хорошо, – я задумчиво кивнул, рассматривая закрытое шторами окно. – Теперь давайте поговорим о сопутствующих трудностях. Насколько я понимаю, одним из главных раздражающих факторов при работе с вирусами является их общая нестабильность. Это правда?

– Абсолютная правда. Они либо мутируют и становятся чертовски опасными, либо сразу же умирают, либо вызывают мгновенную адаптацию пораженных организмов. Золотой середины практически не существует.

– Тем не менее, стабилизировать их все-таки можно.

– Да, но в этом случае мы создадим обычную пустышку, которая…

Наш разговор продолжался еще около двух с половиной часов, однако полученная мною информация носила второстепенный характер и не являлась чем-то значимым. Судя по рассказам профессора, генетика вообще переживала не самые лучшие времена – нащупав определенные технологические барьеры и выяснив, что их преодоление требует колоссальных финансовых вливаний, ученые растеряли большую часть энтузиазма, а заодно и глобальную поддержку со стороны больших денег. В итоге сформировался отчетливый регрессивный тренд – военные бюджеты шли на создание и обслуживание классических средств поражения, работа с человеческим геномом находилась под негласным запретом, сельское хозяйство не могло финансировать масштабные исследования, а медицина изо всех сил цеплялась за устоявшийся рынок фармацевтики, боясь любых нововведений и лоббируя появление дополнительных запретов для независимых исследователей. При таком раскладе надеяться на какие-либо прорывы было слишком наивно.

Осознав, что продолжать расспросы уже не имеет смысла, я кивнул собственным мыслям и решительно выбрался из кресла.

– Большое вам спасибо, профессор Гельман. Ваша лекция была прекрасной.

– Не за что, Курт, – откликнулся гость, тоже поднимаясь на ноги. – Вы замечательный собеседник.

– Если хотите, я покажу вам, где находится ресторан и…

– Нет-нет, благодарю, – тут же открестился от предложения ученый. – Только такси, только Филли.

– Как скажете. Был очень рад нашему знакомству.

– Аналогично, Курт.

– Надеюсь, вы не против, если я буду с вами связываться в случае возникновения каких-нибудь вопросов?

– Разумеется. Всегда готов помочь.

– Заранее спасибо.

Взаимный обмен любезностями наконец-то завершился, гость отправился домой и офис оказался в моем полном распоряжении – подчиненные до сих пор не вернулись с обеда, а новых посетителей расписание не предусматривало. Я интенсивно покрутил головой, от души зевнул, после чего сделал себе очередную чашку кофе, устроился на прежнем месте и погрузился в невеселые размышления.

К сожалению, обе проведенные мною консультации говорили об одном и том же – моя изначальная теория, несмотря на отточенность формулировок, внешний лоск и красивые тезисы, почти не имела шансов реализоваться на практике. Я мог сколько угодно рисовать абстрактные модели идеального общества, подводить под них экономические обоснования и скрупулезно балансировать принципы действия репрессивных институтов, но все это отныне являлось напрасной тратой времени – пока у меня на руках не было надежного и отлаженного механизма для изменения политических ландшафтов, все остальные разработки априори обладали нулевой ценностью. А наша организация признавала только жизнеспособные исследования.

– Мы вернулись, – послышался за стеной веселый голос Салли. – Шеф, вам сделать кофе?

– Не надо, спасибо.

– Как прошла консультация? – спросила девушка, заглядывая в кабинет. – Узнали что-то нужное?

– Да.

– Поняла, больше не отвлекаю. Вы точно не хотите кофе?

– Чуть позднее, ладно?

– Все-все, ухожу.

Дверь аккуратно закрылась и я вновь остался наедине со своими мыслями. Думать о том, что результаты четырехлетнего труда могут совсем скоро оказаться на свалке истории, было чертовски обидно, на задворках разума то и дело возникало гаденькое желание оставить все как есть и продолжить начатую работу, однако гордость все-таки одержала верх. В конце концов, я действительно старался изменить этот дерьмовый мир к лучшему, а не бегал за грантами от эксцентричных зажравшихся миллиардеров подобно другим своим коллегам.

Приняв окончательное решение, я открыл шаблон для внутренних докладов, быстро напечатал несколько строчек лаконичного текста, а затем перечитал получившееся сообщение и откинулся на спинку кресла, чувствуя, что прямо сейчас готовлюсь загнать первый гвоздь в крышку собственного гроба.

Согласно моей личной оценке, а также мнению привлеченных специалистов, переход к новой форме государственного управления возможен только при наличии передового генетического оружия, способного на протяжении короткого отрезка времени уничтожить наиболее авторитетных представителей оппонирующих сил. Поскольку данная задача находится вне сферы моей компетенции, я вынужден поднять вопрос о целесообразности дальнейшей разработки существующей теории. Курт Шнайдер.

– К черту.

Докладная записка отправилась к госпоже Ломбарди, а я чуть ли не впервые за все время работы в институте мысленно плюнул на внутренний распорядок дня, закрыл кабинет и ушел домой.

– Шеф, вы…

Отвечать на глупые вопросы не хотелось, разговаривать с присоединившимся ко мне на выходе из здания охранником – тоже. Хорошо еще, что бывший секретный агент оказался хорошим психологом и молчал большую часть совместной прогулки.

– Все в норме, Курт? Если захотите выпить или поговорить, я буду рядом.

– Спасибо, Джек. Просто дерьмовое настроение.

– Как скажете.

– Хорошего вечера.

– Вам тоже, Курт.

Я искренне считал, что реакция начальства последует на следующее же утро, однако никаких кардинальных изменений не случилось – Бьянка занималась своими делами, подчиненные дисциплинированно сидели за мониторами и время от времени награждали меня опасливыми взглядами, а институт жил прежней жизнью. Прошел день, второй, третий, я уже начал было собираться на личную встречу с госпожой Ломбарди, однако чуть ли не в самый последний момент увидел список подобранных виртуальным ассистентом новостей и на какое-то время выпал из реальности, раз за разом читая две идущие подряд заметки.

Эрик Янковский, близкий друг и давний соратник Вильгельма Кайзера, неожиданно заинтересовался медициной, после чего объявил о старте масштабной инвестиционной программы, целью которой являлось изучение наследственных и генетических заболеваний. Совокупный бюджет проекта оценивался в двести миллиардов долларов, а в качестве основной его задачи декларировалось создание крупнейшего в мире научно-исследовательского центра.

Профессор Отто Гельман, долгое время возглавлявший кафедру прикладной генетики Пенсильванского университета, скончался в результате дорожно-транспортного происшествия. К сожалению, из-за позднего времени суток и технической неисправности камер видеонаблюдения полицейским так и не удалось воссоздать точную картину инцидента. Виновник остался безнаказанным.

2114. Нью-Йорк

– Меня это достало, Курт. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.

– Все из-за того, что я отказался идти с твоей подругой на баскетбол? Мы можем взять билеты на следующий матч, это не проблема.

– Ты прав, – нервно хохотнула Салли. – Это действительно не проблема. Проблема в том, что ты стал конченым психопатом. Долбаным самовлюбленным психопатом, который даже не понимает, насколько он жалок.

– Вряд ли твои слова можно считать объективными.

– Ты даже сейчас не способен говорить нормально. О чем ты вообще думаешь, Курт? О том, сколько миллионов человек нужно убить ради светлого будущего? А обо мне ты хоть раз думал?

– Конечно.

– На мой день рождения ты решил, что низкий интеллект человека должен являться отягчающим обстоятельством во время вынесения приговора. На мой день рождения, Курт. Я сидела в офисе и слушала это дерьмо до самого вечера, понимаешь?

– Твой день рождения…

– Я сыта по горло такой жизнью. Пошел ты к черту.

Дверь с грохотом захлопнулась, из коридора донесся быстрый стук каблуков, а затем вокруг меня сгустилась гнетущая тишина. Я вздохнул, помассировал уставшие за день глаза, после чего встал со стула и открыл окно, впуская в квартиру звуки вечернего Манхэттена. К сожалению, первым, что мне довелось услышать, была низкопробная ругань – высокий худой мужчина в стильном деловом костюме громко выяснял отношения с разлегшимся на тротуаре бездомным. Еще через минуту вдалеке начали расцветать яркие звезды запущенного кем-то фейерверка, а на соседней улице истошно взвыла полицейская сирена. Нью-Йорк не изменял себе, оставаясь максимально шумным, грязным и разносторонним.

– Дура.

Накопившееся за время ссоры раздражение пыталось найти выход, однако я не захотел давать волю глупым эмоциям, а дошел до кухни, разыскал там бутылку коньяка и сделал большой глоток. Пахнущий горелой дубовой бочкой напиток слегка обжег язык, мягкой бархатистой каплей скользнул в горло, после чего теплой волной разошелся по всему телу. На душе стало заметно легче.

То, что разрыв с девушкой практически неизбежен, было ясно уже давно – я слишком много времени уделял работе, дополнял разработанные теории, постоянно запрашивал новые данные и старался принести как можно больше пользы, а она хотела просто жить и наслаждаться жизнью. Тех денег, которые платил нам институт, вполне хватило бы для покупки квартиры и создания нормальной семьи, однако я старался об этом не думать, всячески игнорировал любые намеки на регистрацию отношений и продолжал свои исследования, все глубже и глубже погружаясь в дебри социологии. Возможно, еще месяц или два тому назад ситуацию еще можно было бы как-то исправить, но я уже не видел в этом особого смысла. А Салли не видела смысла заниматься только работой.

– Жаль…

За окном со свистом пронесся какой-то летательный аппарат и мои мысли тут же двинулись по новой колее – я невольно вспомнил о том, что Джон Холланд буквально на днях завершил исследование, в котором собрал около полутора тысяч доказанных фактов официального противодействия распространению автономных интеллектуальных систем. Согласно архивным документам середины прошлого века, изначально такая политика возникла благодаря неконтролируемому росту террористической угрозы, однако дальше произошло кое-что странное – вместо того, чтобы добиваться повсеместного внедрения новых технологий, крупный бизнес занялся осознанным саботажем. По мнению Джона, такой поворот событий оказался возможен только за счет начавшейся рецессии – продвинутые государства боялись лавинообразного роста безработицы и повышения социальных расходов, корпорации страшились кризиса перепроизводства и не хотели затоваривать склады, а простые люди то и дело организовывали стихийные митинги, требуя запретить электронных конкурентов. В условиях идеального социализма все эти проблемы решились бы сами собой, а вот капитализм был вынужден принимать жесткие меры и консервировать более удобную модель экономики.

Я привык к более позитивной трактовке давних событий и не до конца верил теориям Джона, однако тому действительно удалось каким-то абсолютно мистическим образом увязать все события второй половины двадцать первого века в одно целое. Согласно его выкладкам, демографические проблемы технологических стран дали старт промышленным кризисам, попытка исправить ситуацию за счет менее успешных соседей обернулась глобальной мировой нестабильностью и локальными конфликтами, а затем на сцену вышел искусственный интеллект, открывший невиданные ранее возможности для террористических актов. В результате государства западного блока начали вводить тотальные запреты на распространение подобных разработок, что привело к резкому сокращению кормовой базы для флагманов рынка, массовому закрытия дата-центров, а также чрезмерному усилению Китая и России. Для восстановления хоть какого-то баланса пришлось развязать два десятка совершенно лишних войн, сжечь границу между Индией и Пакистаном ядерными зарядами, свергнуть несколько правительств, увидеть взрыв грязной бомбы в центре Тель-Авива и смириться с полным разрушением Тайваня. По мнению моего личного экономиста, беспросветная рецессия была вполне ожидаемым и далеко не самым худшим завершением подобного хаоса.

– Эволюционный предел…

Алкоголь начал действовать, мои мысли стали незаметно терять былую четкость, так что я ограничился коротким воспоминанием о давнем разговоре с Дитрихом и минутой ностальгии по жизни в Берлине, после чего сделал еще пару глотков и отправился в кровать. Перед глазами сразу же возникло чуточку смазанное лицо бывшей девушки, однако спустя какое-то время мне удалось отодвинуть его на второй план и заснуть.

Следующее утро выдалось на редкость отвратительным – у меня не было устоявшейся привычки к распитию крепких спиртных напитков, поэтому необдуманные возлияния обернулись противной головной болью и дерьмовым самочувствием. Заказав из ближайшей аптеки средство от похмелья и минеральную воду, я кое-как дождался курьера, тут же растворил несколько шипучих таблеток в газировке, залпом проглотил образовавшуюся смесь, после чего включил душ и еще четверть часа простоял под струями холодной воды, чувствуя, что организм медленно, но верно возвращается к жизни.

Думать о вчерашней ссоре все еще было неприятно, в глубине души колыхалась липкая серая тоска, однако расставание с девушкой и ее экспрессивные реплики дали мне совершенно неожиданный материал для размышлений – я неожиданно в полной мере осознал, что уже очень давно топчусь на одном месте, занимаясь второстепенными направлениями своей работы. В подобной ситуации любой более-менее ответственный ученый должен был срочно проконсультироваться с научным руководителем или же создать консилиум для обсуждения возникшей проблемы с коллегами. Значит, мне тоже следовало об этом задуматься.

– Как дела, Курт? – поинтересовался встретивший меня на выходе из здания Джек. – Выглядишь дерьмово.

– Чувствую себя еще хуже, – буркнул я, рассматривая тяжелые серые облака. – Девушка бросила. Говорит, что я сволочь.

– Салли? Не переживай, вернется.

– Вряд ли.

– Значит, не судьба, – сочувственно пожал плечами охранник. – Идем?

– Да, пошли.

Традиционный поход в тир и столь же традиционное избиение боксерской груши немного повысили мой тонус, однако вызвали новый приступ раздражения – я не видел особого смысла в поддержании своих боевых навыков и все чаще задумывался о том, чтобы выскользнуть из-под опеки службы безопасности. Тем более, что регулярно заглядывавших в подвал людей было не так уж и много.

– Слушай, тут вообще хоть кто-нибудь еще занимается? Какого хрена я вообще трачу на это свое время?

– Тренировки полезны для здоровья, – выдал в ответ прописную истину охранник. – А народу здесь мало только потому, что сейчас утро.

– Дерьмо.

– Если хочешь, возьми себе отпуск. Но я бы посоветовал ничего не менять.

– Ладно, брось. Хорошего дня.

Возвращение в родной офис ознаменовалось еще одним неприятным моментом – успевший занять свое рабочее место экономист сообщил мне про увольнение Салли. Девушка решила не ходить вокруг да около, подала заявление на расторжение контракта и ее пропуск уже был аннулирован. А наша маленькая команда потеряла треть личного состава.

– У вас что-то случилось, шеф?

– Не сошлись характерами.

– Вы будете вызывать нового специалиста?

– Скорее уж, подниму вопрос о реорганизации отдела. Мне кажется, нам пора идти дальше.

– Вам виднее, шеф.

Добиться встречи с Бьянкой не составило труда, однако из-за слишком быстрого вызова я не успел толком подготовиться к разговору и явился к начальнице без осмысленного плана беседы, рассчитывая только на импровизацию. С другой стороны, беспокоивший меня вопрос ничего такого и не требовал.

– Заходи, Курт. Мария, сделай нам кофе!

– Спасибо, – кивнул я, чопорно пожимая узкую ладошку собеседницы. – Как у тебя дела?

– Не важно, – отмахнулась Бьянка. – Лучше ты мне расскажи, из-за чего мне пришлось выгонять твою девочку.

– Потому что я долбаный психопат. Кажется, формулировка была именно такой.

Начальница усмехнулась, затем окинула меня долгим внимательным взглядом и покачала головой:

– Зря она так. Половина работающих здесь ученых живут исключительно наукой.

– Уже не важно. Я к тебе по другому вопросу.

– Как скажешь, Курт. Чем тебе помочь?

Я дождался, пока зашедшая в кабинет секретарша расставит перед нами чашки с кофе и выйдет за дверь, после чего уставился в потолок и медленно произнес:

– Знаешь, иногда наступает момент, когда ты добиваешь все запланированные дела и просто не знаешь, куда надо идти дальше. Мы уже черт знает сколько времени работаем над улучшением моей теории, но я отлично понимаю, что это напрасная трата времени. Если она признана жизнеспособной, то ее развитием должны заниматься юридические институты, команды военных аналитиков, профессиональные политологи и другие люди. Если она никому не нужна, то все вообще не имеет никакого смысла.

– Понимаю тебя, – серьезно кивнула Бьянка. – И что конкретно ты хочешь?

– Хочу поговорить с человеком, который курирует мое направление.

– Для чего?

– Для того, чтобы разобраться, в каком направлении мне следует двигаться.

Собеседница взяла небольшую паузу, но в конце концов расслабленно махнула рукой:

– Без проблем, Курт. Я передам твой запрос по назначению.

– Спасибо.

Какое-то время мы молча пили кофе, обмениваясь дружелюбными взглядами и думая каждый о своем. Потом я обратил внимание на темные круги под глазами сидевшей напротив женщины и сообразил, что она кажется заметно более уставшей, чем обычно.

– У тебя все в порядке?

– Я действительно так плохо выгляжу?

– Выглядишь ты замечательно. Просто спросил.

Бьянка грустно вздохнула, поставила на стол чашку и призналась:

– Это из-за развода. Надоело ходить по адвокатам.

– Извини, не хотел лезть в душу.

– Ничего страшного, Курт. У нас с тобой одна и та же проблема.

– Он тоже оказался долбаным психопатом?

– Самым обычным козлом, – усмехнулась собеседница. – А еще жадной скотиной.

– Дерьмовая ситуация.

– Точно.

Я обдумал пришедшую в голову мысль, не спеша допил кофе и вежливо улыбнулся:

– Скажи, Бьянка, а что ты делаешь сегодня вечером?

– Ничего особенного.

– Могу я пригласить тебя в ресторан? Говорят, бокал хорошего вина отлично поднимает настроение.

Собеседница прищурилась, окинула меня долгим испытывающим взглядом, после чего сделала какие-то выводы и спокойно кивнула:

– Почему бы и нет, Курт. Сможешь найти рядом итальянскую кухню?

– Разумеется.

– Я живу на Третьей авеню, адрес есть у твоего шофера. Заберешь меня в восемь?

– Договорились.

После этого разговора о дальнейшей работе пришлось забыть. Не желая ударить в грязь лицом, я перебрал все более-менее достойные рестораны, с огромным трудом забронировал в одном из них столик, а потом связался с Джеком и уговорил его взять из служебного гаража нормальный автомобиль для небольшого путешествия по городу. Охранник въедливо уточнил, куда и с кем я планирую ездить, но возражать не стал и сообщил, что все будет сделано в лучшем виде. Моя просьба наверняка выходила за рамки его служебных обязанностей, но институт никогда не пытался испортить жизнь своим работникам и без проблем оплачивал им сверхурочную работу, так что я не чувствовал себя в чем-то виноватым. Виноватым меня решил сделать Джон, случайно подслушавший наш разговор и ощутивший необходимость высказаться на этот счет.

– Шеф, она хорошая девушка. Нельзя же с ней так.

– Ты про Салли?

– Конечно, шеф. Ну, вспылила глупышка, бывает такое. А вы сразу про нее забыли.

– Джон, хватит. У Бьянки сейчас тяжелое время, у меня тоже. Можем мы с ней спокойно где-нибудь посидеть и пожаловаться друг другу на жизнь?

– Как скажете, шеф. Над чем будем работать?

– Черт его знает. Поговорю с руководством, а дальше разберемся.

– Я нашел интересное исследование, в котором говорится о теоретических возможностях лунной базы. Если ее расконсервировать и достроить, то мы получим отличную научную площадку.

– Если хочешь, можешь заняться оценкой ее рентабельности. Но это не критично.

– Сделаю, шеф.

Остаток дня не принес никаких новостей, зато вечер получился изумительным – госпожа Ломбарди со всей ответственностью подготовилась к нашей встрече, успела сделать шикарную прическу, облачилась в элегантное вечернее платье, надела драгоценности и оказалась чуть ли не самым главным украшением зала. У меня тоже нашелся достойный костюм, однако рядом со спутницей я все равно выглядел серой деревенской мышью, по недомыслию забежавшей на королевский бал.

– Боже, ты прекрасна, – шепнул я на ухо Бьянке, галантно отодвигая для нее стул. – Никогда не думал, что мне будут завидовать все окружающие мужчины.

– Наглый льстец.

– Что будете пить, господа? – с легким поклоном спросил возникший рядом с нами официант. – Могу порекомендовать классические вина Тосканы, они позволят вам создать неповторимую атмосферу для прекрасного вечера.

Я понятия не имел, чем именно хороши тосканские вина и какое из них следует заказать, но у моей начальницы явно был соответствующий опыт – она чарующе улыбнулась, после чего без тени сомнения кивнула:

– Мы бы предпочли Тиньянелло.

– Прекрасный выбор, – еще сильнее поклонился официант. – Я оставлю вам меню.

– Курт, это замечательно, – тихо шепнула Бьянка, когда мы вновь оказались наедине друг с другом. – Так чудесно еще раз оказаться в подобном месте. Спасибо тебе за приглашение.

– Твоя улыбка – это самая лучшая благодарность. А теперь расскажи скромному немецкому бюргеру, что тут обычно заказывают настоящие итальянцы.

– Сейчас посмотрим…

Наш столик располагался в маленькой уютной нише и был частично закрыт от посторонних взглядов аккуратными портьерами, однако это никак не мешало нам наслаждаться тихой музыкой, вдыхать тонкие ароматы непривычных специй и следить за ужинавшими в главном зале людьми. Обстановку не портил даже вид из окна – за ним находилась внутренняя терраса, горели тусклым желтым светом вычурные лампы и медленно танцевали гости заведения.

– Если хочешь прикоснуться к Италии, рекомендую флорентийский стейк. А мне возьми устриц и лазанью.

– Как скажешь.

Начавшийся таким образом вечер не мог не завершиться идеальным финалом. Мы провели в ресторане около двух часов, продегустировали несколько блюд, а затем попросили выдать нам третью по счету бутылку вина и уехали к Бьянке домой. Оказавшись в квартире, я помог ей расстегнуть чересчур тугую застежку и снять ожерелье, дотронулся губами до пахнущей фиалками шеи, услышал тихий вздох, после чего осознал, что ужин закончился и впереди меня ждет исключительно десерт. Вокруг сами собой возникли стены уютной спальни, длинное шелковистое платье упало к нашим ногам, пиджак улетел куда-то в сторону…

– Ты лучший, Курт, – томно произнесла моя новая подруга, когда все благополучно закончилось. – Но сейчас тебе лучше уехать домой.

– Так быстро? – улыбнулся в ответ я. – А как же долгие разговоры в ночи?

– Поверь опытной женщине, будет гораздо правильнее, если каждый из нас проснется в своей кровати. Но я очень рада, что согласилась с тобой встретиться.

– Надеюсь, не в последний раз?

– Посмотрим, дорогой, посмотрим.

– Иди-ка сюда…

Скучавший внизу Джек сделал вид, что весь вечер ничего не видел и не слышал. Меня такая щепетильность слегка позабавила, но я все равно не был готов к обсуждению случившегося, так что поддержал его наивную игру. Мы очень быстро миновали несколько кварталов, перебрались в центр Манхэттена и остановились уже рядом с моим домом.

– Спасибо, друг.

– Не за что, Курт. Дойти до квартиры сможешь?

– Обязательно.

– Я купил тебе таблетки, утром…

– Не надо, я вчера тоже купил. Все в норме.

– Хорошо.

То, что Бьянка была абсолютно права, когда говорила о необходимости ночевать у себя дома, я осознал буквально сразу же после того, как упал на любимую кровать. Эта мысль вызвала у меня глупый смешок, затем сквозь алкогольную дымку просочилось воспоминание о Салли и я около минуты старался разобраться, почему мы с ней за целых два года тесных отношений ни разу не устраивали подобных вечеров. Внятного ответа на этот вопрос найти так и не удалось, однако в конце концов я решил, что попросту тратил свое время не на того человека. И благополучно отключился.

Следующее утро подарило мне легкую головную боль, сладостные воспоминания, а также искреннее желание еще раз увидеть свою начальницу. Форсировать события и чрезмерно навязываться я не стал, однако сразу после возвращения в рабочий кабинет отправил Бьянке короткое письмо с предложением обсудить накопившиеся вопросы. То, что о нашем маленьком приключении уже знала половина института, не вызывало особых сомнений, делать из него тайну было поздно, однако скромная и ни к чему не обязывающая формулировка давала всем заинтересованным сторонам отличную возможность притвориться, что ничего не случилось.

Ждать ответа пришлось до полудня, а когда он наконец-то пришел и я отправился на встречу, то оказалось, что визит действительно рабочий.

– Заходи, Курт. У меня для тебя новости.

– Надеюсь, только приятные?

– Нельзя слишком быстро привыкать к хорошему, – тонко улыбнулась собеседница, поправляя сбившуюся прядь волос. – Тебя вызывают в Остин.

– В Остин? Зачем?

– Ты же хотел встретиться с куратором своего направления, так? Вильгельм Кайзер приглашает тебя завтра вечером на ужин.

– Вот черт.

– Сегодня к полуночи тебе нужно будет приехать в аэропорт, – как ни в чем не бывало сообщила Бьянка. – Самолет уже готов к вылету, время в пути составит около пяти часов. Утром тебя ожидает приветственная экскурсия и отдых, на вечер запланирована беседа с мистером Кайзером. Бери только самые необходимые вещи.

– Хорошо. А мы с тобой…

– Вернемся к этому разговору чуть позднее, Курт. Сейчас не время и не место.

– Хорошо.

– Не расстраивайся, дорогой, – на губах собеседницы опять проступила игривая улыбка. – Чуть позднее.

Сборы оказались тяжелыми. Я не хотел выставить себя деревенщиной перед одним из десяти богатейших людей мира, поэтому ушел с работы и в течение нескольких следующих часов занимался тем, что выбирал новый костюм, ботинки и часы. То, что цены на самые дорогие хронометры выходят далеко за рамки моего бюджета, стало ясно буквально сразу же, однако мне удалось проявить некоторую мудрость, отказаться от классических моделей в пользу современного цифрового браслета и тем самым многократно уменьшить расходы. Затем настало время костюма – творение итальянских портных стоило мне половины месячной зарплаты, однако дало возможность ощутить тот самый дух богатства и роскоши, которого не хватало во время похода в ресторан.

– Как я выгляжу?

– Хороший деловой стиль, – откликнулся сопровождавший меня Джек. – Вряд ли кто-то подумает, что ты входишь в совет директоров нефтяной корпорации, но роль ведущего аналитика биржевого фонда тебе уже по плечу.

– А ты, я смотрю, знаток.

– Нас учат различать такие детали, – пояснил охранник. – Если к твоему объекту идет человек в костюме за десять тысяч долларов, ты ожидаешь от него меньше проблем, чем от костюма за триста долларов.

– То есть, сгодится.

– Не беспокойся, вряд ли тебя ждет деловой ужин в компании с президентом.

Суета закончилась только ближе к вечеру. Я еще раз заглянул в офис, потратил два часа на составление кратких итогов своей многолетней работы, уложил распечатанный документ в новенький портфель, затем отправился домой, постарался заснуть, но в итоге лишь еще больше разнервничался – как ни крути, а приближающаяся встреча должна была определить всю мою дальнейшую жизнь. Жизнь, работу, исследования…

Поездка в аэропорт завершилась возле новенького бизнес-джета с корпоративным логотипом на борту. Джек передал меня под опеку симпатичной бортпроводницы, я забрался в салон, направился к ближайшему из кресел, но тут же был остановлен улыбающейся девушкой:

– Мистер Шнайдер, наш перелет займет всю ночь. Специально для вас подготовлен спальный отсек.

– Хорошо.

– Если у вас нет срочных дел, мы можем предложить вам легкий ужин, шампанское или снотворное для комфортного отдыха. На борту поддерживаются все условия для спокойного сна.

– Да, хорошо, я подумаю.

– Вот сюда, мистер Шнайдер. Если вам что-нибудь понадобится, просто нажмите кнопку связи.

Самолет медленно двинулся к взлетной полосе, я же отправился изучать смежный отсек, где располагалась компактная спальня с кроватью, полноценным рабочим уголком и двумя мониторами. Еще через минуту из бортовых динамиков донеслось предупреждение пилота о готовности к взлету, за стеклом ближайшего окошка промелькнула осветительная вышка и я неожиданно понял, что таблетка снотворного будет очень даже кстати.

– Мисс… э… мисс…

– Меня зовут София, – откликнулась бортпроводница. – Что-нибудь принести?

– Давайте ваше снотворное. И бутылку минеральной воды, пожалуйста.

– Одну секунду, мистер Шнайдер.

Джет начал ускорение и оторвался от земли, я еще несколько минут рассматривал огни удаляющегося города, а затем выпил принесенную девушкой таблетку, забрался в кровать и благополучно уснул. Лекарство оказалось весьма качественным, однако пробуждение стало для меня легким шоком – когда я вновь открыл глаза, то самолет прочно стоял на земле, за плотными шторками иллюминатора светило яркое солнце, а мой новый браслет показывал одиннадцать с половиной часов утра.