Текст книги "Эволюционный предел (СИ)"

Автор книги: Андрей Красников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Счастливого полета, мистер Шнайдер.

– Да, спасибо…

Чтобы добраться до Флориды, мне пришлось высадиться в местном аэропорту, пересесть на самый обычный бизнес-джет и еще два с лишним часа провести в полете. Делать на борту самолета было нечего, так что все это время ушло на изучение предоставленных Кристиной досье – хотя по долгу службы я успел заочно познакомиться с большинством сотрудников института, давние воспоминания однозначно требовалось освежить.

Как и говорил Кайзер, в составе нашей группы оказались только мои бывшие коллеги – причем, очень хорошо мне известные. Доктор Шарль Возняк долгие годы трудился над адаптацией классической экономики под нужды роботизированной промышленности, его коллега Наиль Джонсон не менее упорно рассчитывал коэффициенты эффективности для различных отраслей сельского хозяйства и моделировал переход к автоматизированному производству еды, политолог Марк Хансен вместе с точно таким же политологом Карлом Линнером искали пути к безболезненному объединению развитых стран под единым штандартом, а доктор психологических наук Борис Крамар занимался изучением стандартных поведенческих реакций для больших групп людей в нетипичных условиях. Каждый из этих ученых был на особом счету у моего шефа, каждому из них я тщательно и кропотливо создавал отдельную безопасную легенду, каждый из них по странному стечению обстоятельств не смог добраться до института в день его уничтожения. Загадкой оставался лишь один вопрос – как много правды они знали обо всем случившемся.

Я несколько раз пересмотрел дело Наиля Джонсона, не нашел абсолютно никаких упоминаний о реальном уровне его осведомленности, после чего решил, что излишняя болтливость здесь только навредит. Хорошо еще, что моя фигура для постороннего наблюдателя являлась чем-то вроде ширмы – благодаря такой легенде у меня имелась отличная причина игнорировать самые щекотливые темы.

На этом моменте виртуальное знакомство с будущими соседями официально завершилось и я вернулся к суровой жизни топового корпоративного менеджера, вынужденного по прихоти владельца компании временно сменить родной кабинет на кресло личного самолета.

– Красавица, нальешь мне стаканчик сока?

– Одну секунду, мистер Шнайдер…

Подготовка к межпланетному путешествию оказалась на удивление формальной – добравшись до Флориды и оказавшись на космодроме, я мгновенно прошел идентификацию, сразу же получил все нужные разрешения, а затем узнал, что ракета полетит к Луне уже через восемь часов. Что самое интересное, никого из обслуживающего персонала такая оперативность не восхищала и не удивляла – кажется, у моего шефа действительно получилось добиться реального прогресса в космической отрасли.

– Мы каждую неделю отправляем туда ученых, мистер Шнайдер, – сообщил мне занимавшийся предполетным инструктажем сотрудник. – Отправляем, забираем, возим какие-то грузы. Ничего сложного.

– Тридцать лет назад туда вообще никто не летал.

– Приятно жить в эпоху прогресса, не так ли?

– Приятно видеть, что наша цивилизация наконец-то решила выбраться из того дерьма, в которое сама же и залезла.

– Абсолютно с вами согласен, мистер Шнайдер. Давайте продолжим знакомство со скафандром?

– Давай, показывай.

Инструктаж сменился коротким отдыхом и личным знакомством с будущими спутниками – в принципе, я неоднократно видел их во время работы в институте, однако повода заводить близкие контакты до этого момента у нас не возникало. Собственно говоря, сейчас разводить лирику тоже никто не стал – мы обменялись стандартными приветствиями, затем коллеги вспомнили о правилах хорошего тона и окутали меня равнодушным сочувствием из-за проведенного в тюрьме времени, а еще через пару минут общее внимание сконцентрировалось на выступлении очередного инструктора.

– Господа, вы являетесь участниками адаптационного проекта и будете жить на лунной базе в течение нескольких последующих лет. Благодаря отсутствию запретов на использование автономных интеллектуальных систем наша база является идеальным полигоном для обкатки различных передовых технологий, а общее количество задействованных в ее работе специалистов достигает трех сотен. У вас будет возможность знакомиться с любыми проводимыми на Луне испытаниями, однако глава лунной миссии просил довести до вашего сведения, что вы ни при каких обстоятельствах не должны мешать работе его ученых. Кроме того, от вас требуется выполнять…

К счастью, спустя какое-то время нудная лекция закончилась, нас отпустили восвояси, а еще через два часа пришло время загружаться в ракету. Я вместе с другими путешественниками поднялся на лифте к пассажирскому блоку, залез внутрь керамической капсулы, расположился там в одном из кресел и уставился куда-то вверх, ожидая старта. Мне почему-то думалось, что в стенах отсека должны находиться иллюминаторы, но реальность оказалась гораздо более прозаической – единственным развлечением для космонавтов служили хаотично прыгавшие по стеклам скафандров блики от внутреннего освещения.

Я успел мысленно удивиться тому, насколько быстро изменилась моя судьба, а затем начался предстартовый отсчет, лампочки погасли и до нас дошел низкий басовитый гул от включившихся двигателей. Еще через десять секунд последовал мягкий толчок и меня начало вдавливать в спинку кресла – медленно, но уверенно. Откуда-то извне пришла волна иррациональной паники, дышать стало гораздо труднее, но в конце концов ситуация более-менее стабилизировалась. Перегрузки остались на вполне терпимом уровне, гул сменился легкой вибрацией, а освещение снова включилось.

Еще через пятнадцать минут ракета начала совершать какие-то сложные маневры, в результате которых вектор гравитации несколько раз сместился. Потом все опять устаканилось.

– Корабль вышел на траекторию полета к лунной базе, – сообщил из потолочных динамиков бесстрастный голос. – Все системы работают в штатном режиме. Членам экипажа разрешено самостоятельное перемещение без использования скафандров. Полет продлится сорок семь часов пятнадцать минут.

Внутреннее пространство капсулы исключало беззаботные прогулки, однако все участники экспедиции тут же воспользовались разрешением снять громоздкие костюмы, распихали их по маленьким шкафчикам, после чего вновь устроились на разложенных креслах. Ускорение продолжалось, повышенная сила тяжести отнюдь не способствовала красноречию, но провести еще двое суток в довольно-таки тесной камере без общения с другими астронавтами никому из нас не хотелось. Тем более, что все мы вышли из одного института и обладали более-менее схожими уровнями допуска к его тайнам.

– Чудеса, – нарушил общее молчание абсолютно лысый и чуточку полноватый мужчина, в котором я опознал Шарля Возняка. – Никогда не думал, что это действительно случится.

– А оно случилось, – задумчиво протянул устроившийся возле него Линнер, с интересом рассматривая мое лицо. – Директор Шнайдер, это была ваша идея?

– Нет, лично Вильгельма Кайзера.

– Интересно.

– Он хочет, чтобы мы отправились на Барнард, – сообщил всем известную истину Марк Хансен. – Не совсем понимаю, зачем, но хочет.

– Вильгельм нам доверяет, – ответил я, разминая шею. – Мы на него уже не один десяток лет работаем.

– Если бы доверял, то не устроил бы эту хрень с институтом.

– Я думал, ее Шнайдер устроил.

– В материалах дела какой-то непонятный хаос творится. Когда я нашел там свое имя и увидел, что двадцать пять лет занимался футуристической антропологией, то чуть инфаркт не схватил от удивления. Думаю, Кайзер обо всем этом бардаке точно знал.

– Мне кажется, нам не стоит так уж много разговаривать, – неожиданно произнес державшийся до этого момента в стороне от дискуссии Борис Крамар. – Есть вещи, которые не предназначены для чужих ушей.

– Там же проверенные люди. На космодроме.

– Ты уверен?

После этого наша беседа как-то незаметно утратила живость, перешла на более спокойные рельсы, а затем и вовсе оборвалась. Впрочем, сидеть в тишине или ковыряться в смартфонах нам было скучно, так что ближе к концу нудного и утомительного перелета я окончательно запомнил всех своих попутчиков по именам, вспомнил реальные направления их работ, а также выслушал самые разные точки зрения на произошедшие четыре года назад события.

– Там было нечто странное. Какая-то глобальная фальсификация, закончившаяся обвалом. Директор, ты вообще понимал, что у тебя под носом творится? Или сам все это делал?

– Вряд ли у меня есть полномочия обсуждать эту тему.

– Бюро пришло к выводу, что он вообще ничего не знал. То есть, кто-то у него за спиной организовал целую шпионскую сеть, а он просто занимался черт знает чем.

– Потому что ученый, а не разведчик. Шнайдер, кто тебя туда вообще назначил?

– Кайзер его назначил, когда решил, что институт ему больше не нужен. Вот и результат.

– С учетом нашей работы, там человек из Лэнгли должен был сидеть.

– И сливать готовые исследования своему настоящему руководству?

– Лучше так, чем китайцам.

Мне очень сильно хотелось ответить на поток незаслуженной критики, но я сдержался, предоставив коллегам возможность докапываться до истины самостоятельно. Благо, что они делали это с завидным энтузиазмом и явно не нуждались в моих комментариях.

– У меня там весь отдел погиб. Просто весь.

– Можешь не рассказывать, я один из группы выжил.

– Не напоминайте об этом дерьме.

– Знаю парочку с этажа, которая собиралась пожениться. В итоге два лишних некролога.

– Вот именно. Та сволочь, которая это все устроила, вообще не думала о людях.

– Может быть, Шнайдера как раз для этого и поставили. Чтобы не замечал.

– Думаешь, это босс?

– Предпочитаю о таких вещах не думать.

– Если верить федералам, то там какой-то урод решил воспользовался ситуацией и организовал всю эту схему с китайцами. Кажется, он потом даже пытался из страны вылететь, но его самолет сбили.

– Туда ему и дорога.

– Слишком уж удобной получилась жертва. Как будто следы заметали.

– Да там все подряд не сходится.

– Вот именно.

Слушая разговоры попутчиков, я быстро пришел к выводу, что Кайзер не совсем точно определил степень лояльности нашей группы – выжившие сотрудники института отлично помнили смерть товарищей и не очень-то стеснялись в выражениях, когда пытались вычислить настоящего виновника трагедии. Хорошо еще, что проведенная мною работа оказалась достаточно качественной, а итоги расследования – однозначными.

– Я только одного не могу понять, – в который уже раз за минувшие сутки повторил Джонсон. – Какого черта они решили повесить на меня антропологические исследования? Кому они вообще нужны?

– Вот уж не знаю. Директор, а ты об этом что-нибудь слышал?

– Понятия не имею, о чем идет речь. И хватит звать меня директором, я из-за этой гребаной должности четыре года в тюрьме провел.

– Извини. Здесь я тебе сочувствую, это без шуток.

– Ничего, на Луне мы тоже как в тюрьме сидеть будем.

– Не поспоришь. Если бы не вакцина, хрен бы кто меня туда затащил.

– Ну да, там пристрелить обещают, здесь вакцину дают. Выбор, как говорится, очевиден.

– Это факт…

Я вопреки всякой логике продолжал ждать от нашего полета каких-то невероятных эмоций, однако был жестоко разочарован даже в мелких деталях – спустя два дня ракета куда-то долетела, после чего совершила череду странных маневров и достаточно жестко приземлилась на твердую поверхность. Следующие полчаса наш аппарат двигали с места на место и поворачивали, а затем экипажу наконец-то разрешили покинуть капсулу. Воздуха за ее пределами не оказалось, все манипуляции пришлось осуществлять в скафандрах и это обстоятельство полностью убило остатки романтики – догадавшись, что никакого представления в нашу честь не ожидается, мы как можно скорее прошли по узкому темному ангару, забрались в шлюз и еще через пять минут оказались внутри базы. Судя по зеленым надписям на стенах и соответствующему индикатору скафандра, здесь уже была нормальная атмосфера.

– Добро пожаловать в жилой блок, – раздался у нас над головой чей-то усталый голос. – Ждите, сейчас к вам подойдет сопровождающий. Можете переодеться.

– Не так я себе представлял космос, – вздохнул Хансен, пытаясь избавиться от неудобного костюма. – Хоть бы нормально встретили, что ли.

– Зато насчет гравитации не соврали. Прыгать можно.

– Тебе сколько лет, прыгун?

– Да какая разница. Смотри!

Я около минуты наблюдал за действиями спутников, после чего тоже освободился от скафандра и осторожно подпрыгнул, чуть не ударившись головой о потолок – тело стало весить так мало, что любое неосторожное усилие грозило обернуться совершенно непредсказуемыми последствиями.

– Специально для новичков у нас предусмотрены магнитные накладки на обувь, – сообщил незаметно подкравшийся к нам человек в неброском темно-синем комбинезоне. – Степень притяжения можно регулировать.

– Добрый день, – вежливо кивнул я, стараясь никуда случайно не улететь. – Курт Шнайдер, философия.

– Знаю, – равнодушно ответил сотрудник базы. – Доктор Жиганов, релятивистская физика.

– О, вы из России?

– У нас здесь многонациональный коллектив. Идите за мной.

Физик самым явным образом тяготился из-за необходимости проводить инструктаж для каких-то непонятных философов, экономистов и политологов, так что наше общение оказалось достаточно скомканным. Тем не менее, самый необходимый минимум знаний для выживания на территории базы мы получили – вместе с заверениями в том, что здесь абсолютно безопасно.

– Экспериментальные объекты рассредоточены в радиусе пяти километров от нас. Возле них могут быть инциденты, связанные с отказами роботизированных систем или же недостатками программного обеспечения, однако научный центр от этого защищен. У вас имеется допуск ко всем исследовательским программам, однако я настоятельно рекомендую вам не злоупотреблять этой возможностью. Будете мешать людям или создадите критическую ситуацию.

– Да, конечно. Сначала нужна адаптация.

– Очень рад, что мы понимаем друг друга, – кивнул доктор Жиганов, проходя сквозь очередной шлюз. – Для вас подготовлен стандартный научный отсек, а также выделены личные роботы-помощники. В случае необходимости они смогут обеспечить вас любой необходимой информацией, установить связь с руководством базы или оказать первую медицинскую помощь.

– Там будет настоящий искусственный интеллект?

– С ограниченным функционалом. Мы стараемся минимизировать неоправданный риск.

Выделенный нам отсек на деле оказался чем-то вроде небольшой кают-компании с примыкающими к ней жилыми модулями. В отличие от безликих серых коридоров, здесь уже чувствовался запах передовых технологий – над большим сенсорным столом медленно крутился голографический макет станции, на стенах горели интегрированные в пластик экраны, а возле самого входа расположился большой красивый шкаф с одной-единственной кнопкой и маленьким лотком выдачи.

– Мы стараемся обкатывать различные достижения в условиях реальной жизни, – заметил мой взгляд физик. – Этот молекулярный принтер может синтезировать для вас лимонад. Точнее, воду с добавлением лимонной кислоты. Если захотите подсластить напиток, сахар требуется добавлять самостоятельно.

– А как он работает?

– Можете запросить соответствующие документы у вашего личного ассистента. Если будут замечания или пожелания относительно работы люмопластика, принтера или роботов, направляйте их в аналитическую группу.

– Что такое люмопластик? – поинтересовался Шарль Возняк, рассматривая мерцающую стену. – Это он?

– Да, – с легким раздражением в голосе кивнул доктор Жиганов. – Многофункциональный светопроводящий материал, может использоваться для создания долговечных экранов, приспособленных к работе в условиях агрессивной внешней среды.

– Понял.

– Рекомендую зайти в свои каюты и активировать помощников. Они дадут вам абсолютно всю необходимую информацию.

Я осторожно подошел к ближайшей двери, увидел высветившийся на ней красный крест, независимо хмыкнул, переместился к следующей и был вознагражден за проявленную смекалку радостным зеленым кружочком. Еще через секунду дверь открылась, пропустив меня в небольшую комнату с кроватью, душевой кабиной, рабочим уголком и внушительным окном, сквозь которое можно было увидеть кусочек лунной поверхности.

Еще здесь стоял робот – обезличенная человеческая фигура в странном джинсовом костюме.

– Окно бутафорское, картинку можете повесить любую, – тут же сообщил физик. – Ассистент уже привязан к вам, просто нажмите ему на кончик носа и он включится.

– Как-нибудь потом, – буркнул я, рассматривая массивный тюк с вещами. – Это мое?

– Да, это ваш багаж. Господа, не стесняйтесь, заходите в комнаты, обживайтесь. Мне пора идти, так что дальнейший инструктаж вы получите от своих ассистентов.

– Отлично, – проворчал я, глядя на робота. – Ладно, разберемся.

Несмотря на довольно-таки скептический настрой всей нашей дружной команды, процесс адаптации к новой реальности завершился очень быстро – лично мне хватило двух часов, чтобы вволю поиграться с настройками фальшивого окна, активировать робота-помощника, после чего тщательно изучить его возможности. Искусственный лимонад никого из нас не впечатлил, андроиды на поверку мало чем отличались от живых секретарей, волшебный пластик заметно уступал в качестве передаваемого изображения традиционному стеклу, так что легкая эйфория быстро сменилась накопившейся за двое суток усталостью. Чувствуя, что больше не готов к активной деятельности, я окончательно перебрался в свою каюту, велел ассистенту приглушить свет, после чего растянулся на кровати и уставился на скучный черно-серый пейзаж.

Спать почему-то не хотелось, в голове крутился разговор с Вильгельмом Кайзером, а на ум лезли абсолютно непрошеные мысли. То, что новая власть выделила мне роль главного идеолога будущего мира, однозначно льстило самолюбию и подогревало интерес к дальнейшей работе, но я никак не мог игнорировать тот факт, что формирующиеся прямо сейчас тенденции уже начали расходиться с моими изначальными теориями.

Если верить дошедшим до меня новостным сводкам, оказавшийся в кресле президента Янковский по-прежнему вел нескончаемую политическую борьбу, национализируя активы крупнейших корпораций, зачищая оппонентов, меняя законы и обеспечивая тем самым фундамент для долгосрочного правления новой власти. Одновременно с этим получивший долгожданную свободу действий Кайзер всеми силами пытался дать жизнь глобальной научно-технической революции, колонизировать ближайшую звездную систему и успешно отчитаться о завершении своей грандиозной миссии по спасению человеческого вида. Между тем, банальная забота о комфорте и безопасности простых людей как-то незаметно отошла на второй план и утратила былую актуальность, а единственным человеком, способным вернуть государственную машину в правильное русло, был я. Получается, именно этим мне и следовало заняться в первую очередь.

– Интересно… железка, а ты можешь создать на компьютере новый документ?

– Уже сделано, мистер Шнайдер, – мгновенно откликнулся робот. – Вывести документ на отдельную панель?

– Не надо. Так, пропиши-ка название. Пусть будет «Доктрина глобальной социально-экономической устойчивости».

– Уже сделано, мистер Шнайдер.

– И добавь в свои ответы хоть какую-то вариативность.

– Без проблем, шеф.

– Хорошо. Пиши дальше. Основной целью настоящей доктрины является создание идеальных условий для формирования многолетней и успешной диктатуры в масштабах отдельно взятой страны, планеты или группы звездных систем. Второстепенной целью настоящей доктрины является защита государственного строя от повторения событий две тысячи сто тридцать шестого года.

Я сделал небольшую паузу, после чего вздохнул и продолжил:

– Для гарантированного достижения обозначенных мною целей следует обеспечивать постоянное и безусловное выполнение двух главных требований. Пункт один. Абсолютное благополучие, а также неограниченные возможности для каждого законопослушного жителя государства. Пункт два. Тотальная нейтрализация любых асоциальных, враждебных или оппозиционных элементов, локализованных в пределах государства.

– Записано, босс!

– Меньше экспрессии, железка. Лучше покажи, что там вышло.

– Да, мистер Шнайдер.

Загоревшийся на противоположной стене комнаты текст мне понравился – он выглядел достаточно емким и лаконичным, а многогранность использованных формулировок позволяла развивать базовую концепцию в любом удобном направлении.

С этим действительно можно было работать.