Текст книги "Эволюционный предел (СИ)"

Автор книги: Андрей Красников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Лето пролетело как один день, осенью заработанный Эриком отрыв вновь начал сокращаться, но это уже ничего не решало – на прошедших в ноябре выборах он разгромно победил оппонентов, забрав больше трехсот голосов выборщиков и впервые в истории страны сломав двухпартийную монополию на место в Овальном кабинете. Для моих охранников это стало феерическим завершением увлекательной и непредсказуемой истории, однако я знал, что все самое интересное только начинается.

Выборщики проголосовали согласно желанию избирателей, инаугурация прошла штатно, какое-то время новый президент занимался кадровыми перестановками и выслушивал поздравления, а ближе к весне наконец-то стартовала обещанная раздача вакцины. Огромные белые грузовики под охраной полиции разъезжались по столицам штатов, на базе городских больниц формировались прививочные точки, возле них начинали выстраиваться самые первые очереди, рядом тут же появлялись журналисты…

– Мистер Шнайдер, у меня есть к вам вопрос, – серьезно заявила Хлоя во время просмотра одного из репортажей. – Очень важный.

– Слушаю.

– Мистер Шнайдер, вы были знакомы с мастером Кайзером, вы очень много всего знаете. Скажите, стоит ли нам с Ником ехать в город и делать эту прививку?

– А ты чем-то больна?

– Нет.

– Я тоже нет, – откликнулся прохлаждавшийся на террасе Ник. – Просто люди-то идут.

– Пусть идут, кто же им запретит.

– Понял, сэр!

– У меня есть бабушка, – произнесла Хлоя, бросив раздраженный взгляд в сторону коллеги. – Ей диагностировали болезнь Альцгеймера. Мама спрашивала, есть ли надежда.

Этот вопрос неожиданно поставил меня в тупик – я все еще понятия не имел о реальных свойствах разработанного лекарства и подозревал, что с какой-то долей вероятности в красивых ампулах мог содержаться обычный физиологический раствор. Однако существовал и прямо противоположный вариант.

– Знаешь, Хлоя, у меня нет никакого права что-либо тебе обещать. Не я делал этот препарат, не я комбинировал его свойства, не я развозил готовую вакцину по больницам.

– Все равно, мистер Шнайдер.

– Если ты так ставишь вопрос, то я бы на месте твоей бабушки обязательно попробовал. Хуже совершенно точно не будет.

– Вы уверены?

– Нет, я ни в чем не уверен. Но я бы попробовал.

Сомнения моей охранницы в очередной раз стали точной калькой общественных настроений – люди побаивались незнакомого лекарства, строили конспирологические теории, советовались с докторами, организовывали массовые акции протеста и творили прочую дичь. В первый же месяц работы пунктов вакцинации полицейские зарегистрировали три поджога, восемнадцать разбойных нападений и около двух сотен хулиганских действий в отношении сотрудников медицинских учреждений, а вершиной этих беспорядков стала взорванная посреди больницы граната. К счастью, была здесь и другая сторона медали – те смельчаки, которые получили вакцину в числе первых, начали замечать у себя в организме позитивные изменения. Чего-то действительно выдающегося никто из них не продемонстрировал, однако ведущие сетевые эксперты, популярные блогеры и независимые врачи быстро пришли к своеобразному консенсусу, сделав вывод, что препарат не только улучшает работу иммунитета, но и способствует поддержанию идеального баланса гормонов. А поскольку именно это Янковский и обещал, то ему наконец-то стали верить.

– Бабушке сделали укол, – в середине апреля призналась Хлоя. – Врачи были против, но мама решила, что это наш последний шанс.

– Скорее всего, это решение было единственно правильным.

– Босс, вы не философ, а какой-то юрист. Сказали бы, что она поправится.

– Надеюсь, поправится.

Я так сильно ждал начала следующего этапа, что в итоге его пропустил. Янковский целенаправленно перестраивал под себя администрацию, внешняя политика страны отошла на второй план в угоду внутренней, на трибунах Конгресса развернулись жаркие дебаты относительно дальнейшего использования автономных роботизированных систем, Кайзер успешно похоронил историю со взорванным реактором и опять сконцентрировался на воскрешении лунной базы, китайцы прислали расширенную делегацию ради подписания каких-то важных соглашений, обычные люди продолжали стоять в очередях за вакциной, жизнь шла своим чередом, так что появление и распространение очередного вируса гриппа мало кого заинтересовало. Журналисты смаковали начавшийся в Вашингтоне международный саммит, фармакологические компании подсчитывали убытки и готовились к следующим выборам, сеть пестрела разномастными сообщениями о действии вакцины… а затем в Европе начали умирать люди. Очень известные и очень уважаемые люди.

Первые несколько смертей абсолютно никого не впечатлили – средний возраст окопавшихся во власти функционеров давно перевалил за семьдесят лет, поэтому череда инфарктов вызвала у общества разве что легкое злорадство. Однако через неделю процесс затронул британскую королевскую фамилию и перешел за океан, взявшись уничтожать конгрессменов и членов их семей. На этом моменте я ощутимо напрягся – согласно моим планам, удары должны были оставаться точечными, а здесь и сейчас происходило нечто абсолютно другое. Или генетикам Янковского так и не удалось создать идеальный вирус, или они решили нанести максимальный ущерб в кратчайшие сроки, но это в любом случае стало очевидным просчетом – к исходу второй недели эпидемии паника все-таки началась. Гораздо раньше, чем следовало.

– Шериф едет, – как-то вечером сообщила мне Хлоя. – Уже на границе участка.

– Ну так пропусти его. Кто-нибудь хочет коньяк?

– Я хочу, – откликнулся Ник. – Грех с вами не выпить.

– Ты на работе, – нахмурила брови его соратница. – Веди себя нормально!

– Ничего, ты подстрахуешь.

– Если…

– Ворота откройте, – попросил я, изучая содержимое шкафа со спиртными напитками. – И хватит ругаться, мы тут все равно никому не нужны.

Зашедший в дом шериф Браун выглядел задумчивым, расстроенным и уставшим, но от традиционного бокальчика отказываться не стал, охотно заняв привычное место по другую сторону камина.

– Ваше здоровье.

– Ваше здоровье, Курт. Как у вас дела?

– Терпимо. Медведя пару дней назад видели. Тощий был, облезлый.

– С медведями по весне осторожнее надо, – рассеянно кивнул собеседник. – Послушайте, Курт, меня сегодня к вам мэр отправил.

– Мэр? Что ему понадобилось?

– Он знает, что вы где-то в Нью-Йорке работали, финансовыми схемами занимались и все такое. И сейчас, вроде как, занимаетесь.

– Очень редко.

– Суть не в этом, – поморщился шериф. – Он спрашивает, знаете ли вы что-нибудь про эпидемию. Мы тут сидим, ничего не понимаем, люди нервничают.

– Это у докторов спрашивать надо.

– Вот и я о том же самом ему сказал. А он хочет, чтобы вы у кого-нибудь из своих друзей спросили.

– Нет-нет-нет, шериф. Если они мне какую-нибудь хрень посоветуют, а вы эту хрень выслушаете и люди пострадают, именно я буду ответственным.

– Дерьмо.

– Полностью согласен.

– Я слышал, что если ты эту заразу ловишь, то все, шансов уже нет. Одного сенатора вместе со всей семьей в больницу запихнули, а спасти только ребенка удалось.

– То есть, ребенка спасли?

– Да, но там еще иммунитет не сформировался, как-то вытащили. Ладно, Курт, поеду я от вас, дел еще до задницы. Рекомендую припасами запастись, а то если полный карантин введут, голодать начнете.

– Спасибо…

Вирус оказался чертовски летучим и живучим, его распространение шло совершенно устрашающими темпами, число жертв росло в геометрической прогрессии, отдельные штаты начали вводить на своей территории различные ограничения, но затем кто-то смог увидеть очевидное – болезнь никак не трогала простых людей. Реднеки шмыгали носами, чихали, однако продолжали ковыряться в земле, офисные крысы заливали в себя все возможные лекарства, тоже чихали из-за раздражения слизистых оболочек, однако не спешили умирать, грузчики, таксисты, продавцы по-прежнему ездили на работу, однако никто из них не чувствовал себя при смерти. Та охотилась исключительно на политиков и крупных бизнесменов.

Это прозрение стало откровенно шокирующим и запустило волну самого настоящего хаоса. Для начала кто-то из европейцев раскопал следующее звено логической цепочки и обвинил компанию Янковского во всех смертных грехах, однако президент вполне резонно отверг любые претензии, сообщив что массовая вакцинация никак не повредила обычным людям, а давным-давно получившие свое лекарство актеры продолжают радоваться жизни. Затем перед камерами оказался новоиспеченный директор Федерального бюро расследований и высказал предположение, что взорвавшие исследовательский центр террористы могли использовать полученные ими данные для разработки таргетированного генетического оружия. Ему сразу же возразил глава Центрального разведывательного управления, который заявил, что подобные технологии возможно реализовать только с участием какого-нибудь высокотехнологичного государства. После этих слов взгляды всего мира вновь обратились на Китай – там хватало передовых технологий, в том числе и засекреченных. А еще там практически не было жертв.

– Я вообще ничего не понимаю, – призналась Хлоя, досмотрев очередной новостной выпуск. – Это все же вакцина? Или террористы? Или вообще что?

– Держи в уме то, что новая вакцина еще никому не навредила, – посоветовал я, любуясь бликами света на коньячном бокале. – Как там твои родственники?

– В том-то и дело, что хорошо. Бабушка начала кого-то иногда узнавать, мать с отцом чувствуют себя лучше. Но я просто не знаю, что думать.

– Это война, – с легкой грустью произнес Ник, рассматривая покрытое мелкой рябью озеро. – Кто-то решил снести нам все руководство. Когда мы до конца в этом разберемся, будет ответ. Нельзя такое прощать.

– Если замешан Китай, то мы хрен что сделаем. У них тоже ядерные ракеты есть.

– Придется сделать.

До этого момента все шло в полном соответствии с теми идеями, которые я озвучил Кайзеру десять лет назад – хотя кое-где наблюдалось жесткое несоответствие таймингов, отдельные этапы плана реализовывались за счет совершенно иных технических средств, а действие вирусов оказалось не совсем таким, как мне виделось ранее, я легко узнавал каждую деталь и понимал, что будет дальше. Сейчас все изменилось – вместо предложенного мною расследования Янковский занялся внешнеполитической эскалацией, пытаясь изолировать Китай от мирового сообщества. Поводов для этого хватало, миллиардеры и политики продолжали толпами уходить из жизни, однако смысл происходящего все равно ускользал от моего понимания.

Лучик истины проскользнул только спустя неделю, когда наши военно-морские силы уже подошли на дистанцию воздушного удара к берегам материкового Китая, а китайский флот неохотно выбрался им навстречу. На горизонте возник призрак очередной мировой войны, но тут были обнародованы самые первые результаты запущенного федералами расследования и все каким-то совершенно непостижимым для меня образом ушло в колею внутренних разборок.

Опираясь на данные о связях наших бизнесменов с китайскими государственными корпорациями, Янковский наконец-то ввел чрезвычайное положение, а еще через несколько дней тех представителей элиты, которые пытались скрыться от вируса в стерильных боксах или же закрытых подвалах, начали вытаскивать на свежий воздух и возить по судам. Предъявить им, как правило, было совершенно нечего, однако такие прогулки требовались для совершенно иных целей – эпидемия смертей продолжилась.

Пытаясь хоть как-то выжить, наши оппоненты запустили волну журналистских репортажей и даже начали оказывать вооруженное сопротивление представителям власти, на этом фоне по всей стране прокатилась волна беспорядков, грабежей и убийств, однако Янковский не стал дожидаться государственного переворота, издал указ о временном юридическом иммунитете для полицейских, задействовал национальную гвардию и смог погасить разгорающееся пламя. А потом в центре Манхэттена прогремел мощный взрыв и народному избраннику пришлось еще раз обратиться к нации.

– Мы столкнулись с самым большим вызовом за всю историю Америки. Расследование выявило масштабную информационную сеть, позволившую врагам нашей страны украсть совершенно секретные технологии, организовать вывоз базы данных из центра генетики, после чего нанести бесчеловечный удар по столпам цивилизованного общества. Как президент страны, я обещаю, что абсолютно все причастные к этой трагедии получат свое наказание. Мы не будем гоняться за призраками, но если кто-то из наших граждан действительно окажется замешан в происходящем, то его не спасут ни деньги, ни связи, ни личная дружба со мной.

На экране возник сопровождаемый целой толпой федеральных агентов Вильгельм Кайзер, а сидевший рядом со мной Ник изумленно приоткрыл рот:

– Это… это что?

– Институт взорван, – сообщила зашедшая с улицы Хлоя. – Там куча трупов и все горит. Босс, что происходит?

– Думаю, ваша работа заканчивается. Устали, наверное, здесь сидеть?

– Босс!

– Спокойно, ребята. Идите на берег, ничему не удивляйтесь и не вздумайте доставать оружие.

– Они прилетят за вами, – понимающе кивнул Ник. – Вас куда-нибудь отвезти?

– Ни в коем случае. Вы будете торчать на берегу озера, а я буду пить коньяк.

– Но…

– Это приказ, Ник.

– Идем, кретин, – дернула напарника за рукав Хлоя. – Босс, вам оставить пистолет?

– Зачем мне пистолет? – искренне удивился я. – А, в этом смысле. Нет, не нужно, коньяка хватит.

– Расскажите хотя бы, что им говорить.

– Вы же простые служаки, дальше первого этажа никогда не забирались.

– Хорошо, босс.

Я проводил охранников долгим взглядом, после чего достал из шкафа пузатую бутылку и еще раз наполнил свой бокал. Рассуждать о чем-то больше не имело смысла – мне оставалось лишь дождаться полицейских, а затем идеально сыграть выбранную десять лет назад роль.

К счастью, спустя полтора часа над поместьем раздался громкий свист авиационных турбин и мой вынужденный отдых наконец-то завершился.

2141. Остин

– Я думал, мне суждено умереть в тюрьме.

– Мы изучали такой вариант, – спокойно произнес расположившийся за столом Кайзер. – Он выглядел самым логичным, но я решил, что этого не будет.

– Почему?

– Можешь считать это личной симпатией. Или нежеланием терять одного из наших главных идеологов.

– Ясно.

Повисло тягостное молчание. Я отлично понимал, что высказывать какие-то глупые претензии человеку, который фактически спас меня от смерти, будет вопиющей неблагодарностью, однако накопившиеся за последние годы раздражение требовало выхода.

– Знал бы ты, как мне хочется сорваться. Иррациональное тупое стремление выжившего из ума старика.

– Это пройдет, – рассудительно кивнул собеседник. – Будешь коньяк?

– Буду.

Хозяин кабинета нажал на краешек столешницы, одна из стенных панелей отодвинулась и к нам подъехала высокая стеклянная тумбочка с большой квадратной бутылкой, а также двумя тонкостенными бокалами.

– Возраст, – заметил мой удивленный взгляд магнат. – С каждым годом все меньше хочется делать какие-то лишние движения в угоду старым ритуалам. Нальешь?

– Конечно.

Полузабытый вкус дорогого напитка бесцеремонно встряхнул мой разум, подняв из его глубин отголоски давних чувств. Я сделал еще один глоток, ощутил, что сковывающая меня злость незаметно сменяется приятным умиротворением, а затем спросил:

– Как это было? Думаю, у меня есть право знать.

– Мы с самого начала испытывали определенные трудности, – задумчиво произнес Кайзер, качая в руке бокал с нетронутым коньяком. – Генетики решили, что делать вирус, который будет уничтожать только отмеченные цели, очень глупо – слишком уж велик риск спонтанных мутаций и слишком легко разработать противоядие. В результате нам пришлось свернуть часть разработок, поменять все местами, заложить генетическую бомбу в основную вакцину, а роль активатора дать более распространенному патогену.

– И это принесло результат.

– Не совсем тот, которого мы ожидали, – вздохнул Кайзер. – Кое-где случились очень досадные осечки, базовый вирус оказался способен к ограниченному распространению и это повлекло за собой лишние жертвы, но в целом у нас действительно все получилось. Думаю. тебе будет приятно узнать, что в Европе больше нет монархий. Вообще нет.

– Это замечательно, – улыбнулся я, чувствуя, что на душе действительно становится теплее. – А здесь?

– Здесь были осечки, – повторил магнат, осторожно пробуя напиток. – Но спустя какое-то время количество все равно перешло в качество. Помнишь, мы с тобой говорили о цене за одну дозу препарата?

– Десять миллионов, если мне не изменяет память.

– В тридцать пятом году она стоила двести миллионов. Триста, если ты рассчитывал получить ее раньше других.

– Как же эти твари хотели жить…

Собеседник легонько поморщился, однако не стал заострять внимание на моих словах и продолжил:

– Именно благодаря таким колоссальным доходам я смог убедить нескольких своих друзей поддержать Эрика во время предвыборной гонки. Вышло не так уж плохо.

– А что было дальше?

Кайзер сделал большой глоток, болезненно скривился, а затем неожиданно рассмеялся:

– Знаешь, Курт, я должен был вытащить тебя из тюрьмы хотя бы потому, что Эрик удержался в кресле исключительно благодаря твоим безумным идеям. Оказывается, если ты начинаешь тратить большую часть заработанных денег на жителей, то они прощают тебе абсолютно все.

– Репрессивная социальная диктатура.

– Именно так, Курт. Хочешь узнать, какая схема национализации оказалась самой рабочей?

– Говори.

– Сначала ты находишь повод ввести в компании внешнее управление. Затем твои управляющие добровольно переводят всю прибыль министерству финансов. А потом ты на эти же самые деньги выкупаешь контрольный пакет акций у шокированных инвесторов и делаешь компанию государственной.

– Вам это позволяют?

– Бывшие владельцы лежат в могилах, топ-менеджмент боится повторить их судьбу, рядовые сотрудники получают бонусы за переход под государственное управление, а судьи очень хорошо понимают все нюансы текущей обстановки. Недовольны только сторонние акционеры.

– Звучит даже слишком просто.

– Нет, Курт, в реальности это все равно чертовски сложно. Работы еще как минимум на двадцать лет.

– Печально.

Кайзер согласно кивнул, водрузил на тумбочку бокал с недопитым коньяком, после чего внезапно сменил тему:

– Давай поговорим о тебе. Готов получить свою вакцину?

– Зачем?

– Чтобы прожить еще лет сорок, – объяснил собеседник, доставая из внутреннего ящика стола тонкий металлический цилиндр. – Улучшенная разработка, штучный экземпляр.

– Я после него тихо и мирно сдохну?

– Если бы мне захотелось тебя убить, ты бы уже давно сдох в тюрьме, – поморщился магнат. – Не дури.

– Ладно, – хмыкнул я, внимательно рассматривая непонятное устройство. – Говоришь, эта хрень стоит двести миллионов? И что конкретно она делает?

– Повышает иммунитет, балансирует гормоны, замедляет старение, восстанавливает нейроны, исключает рак, деменцию, болезнь Паркинсона и все остальное дерьмо. Самый полный комплекс.

– Просто нажать кнопку?

– Колпачок сними.

Я последовал данному мне совету, увидел три маленькие иголки, после чего без долгих колебаний прижал цилиндр к предплечью и нажал кнопку. Раздался тихий щелчок, руку прострелило болью и все закончилось.

– Что дальше?

– Пару дней будет лихорадить, затем организм адаптируется. Улучшения начнешь чувствовать недели через три.

– Спасибо, Вильгельм.

– Это была инвестиция, – удовлетворенно кивнул магнат. – Я хочу, чтобы ты понимал свою значимость для нашей структуры и был готов к продолжению работы.

– Мне казалось, вы и без меня отлично справляетесь.

Кайзер неопределенно покачал головой, а затем встал и начал медленно гулять по кабинету, заложив руки в карманы брюк. Я терпеливо ждал, рассматривая остатки коньяка и думая о том, что злоупотреблять крепким алкоголем больше не стоит. В конце концов, когда-то давно мне нравился самый обычный кофе.

– За тридцать пять лет работы института оттуда вышло очень много хороших специалистов и очень много толковых идей, – нарушил молчание собеседник. – Большинство моих управляющих работали на Манхэттене. Большинство современных генералов получили свои должности только благодаря разработанной у нас доктрине поддержки военных кадров. Когда потребовалось назначить лояльного главу бюро, мы просто выбрали его из тех людей, которые пробились туда за счет наших грантов. Но знаешь, что самое интересное?

– Нет, не знаю.

– Если посчитать реальную эффективность всех проведенных за это время исследований, то именно твоя модель комплексного перехода к социалистической диктатуре является самой успешной. Именно она позволила нам добиться того, чего мы добились.

– Приятно слышать, – вздохнул я, осушая бокал. – Твое здоровье, Вильгельм.

– Именно поэтому ты должен продолжить свою работу.

– По каким направлениям?

– Мы запустили кризис, выход из которого займет от пяти до десяти лет, – признался Кайзер. – Через десять лет стабильность будет восстановлена и у нас появятся новые задачи. Объединение с другими странами, переход на совершенно другую экономическую модель, интенсивное технологическое развитие, а также колонизация соседних звездных систем. Я хочу, чтобы ты занялся изучением этих направлений.

– Нужно добить тех, кто еще жив.

– В смысле?

– Не делай распространенной ошибки, позволяя жить детям твоих врагов. На территории Америки не должно остаться ни одного человека, который имеет хоть какое-то отношение к прежним элитам. Вообще ни одного.

– Забавно.

– Что именно?

– Я собирался рассказать тебе о том же самом. Если ты останешься здесь, то тебя обязательно убьют, рано или поздно. Слишком уж много людей хотят смерти бывшего директора института Человечества.

– Вот видишь. Врагов нужно уничтожать.

– Мы с Эриком обязательно учтем твое мнение по этому вопросу, – серьезно кивнул магнат. – А лично для тебя я подготовил особенное предложение. Не хочешь отправиться на Луну?

– В каком смысле?

– В самом прямом, Курт. Здесь за тобой уже завтра начнется охота, а там ты будешь спокойно жить и работать, ожидая первой экспедиции на Барнард.

– Вильгельм, мне уже шестьдесят лет, я…

– Это больше не играет никакой роли, – отмахнулся собеседник. – Хочешь услышать мой план целиком?

– Я весь внимание.

– Лунная база частично восстановлена и служит центром испытательного полигона для перспективных роботизированных систем. Если вкратце, то мы сейчас тестируем возможности искусственного интеллекта по автономному управлению колониальной инфраструктурой.

– Давняя мечта, помню.

– Именно так. Моей главной целью является создание автоматизированного комплекса, который сможет найти удачное место для высадки на планету, а затем возведет там первичную базу для колонистов и организует добычу всех необходимых ресурсов. С учетом текущего прогресса, я считаю, что эта задача будет завершена через десять или пятнадцать лет.

– Хорошо.

– Как только мой комплекс будет готов, мы отправим его на Барнард. А затем мы отправим туда же людей.

– То есть, меня?

– Всех оказавшихся под расследованием сотрудников института, – покачал головой Кайзер. – Здесь вам будет очень трудно найти подходящее место, а там вы сможете взять на себя управление колонией.

– Вильгельм, это бред.

– Давай без эмоций. Что конкретно тебя смущает?

– Возраст. Возраст и время.

– Та дрянь, которую ты сегодня получил, даст тебе гарантированные сорок лет жизни.

– Которые уйдут на перелет? Или там действует это… смещение времени?

– Нет, скорость будет недостаточной. Вы проведете в полете около тридцати лет.

– Спасибо, Вильгельм, но я лучше тихо и спокойно умру здесь.

– У каждого из вас будет капсула виртуальной реальности, благодаря которой вы сможете изучать любые науки по своему выбору. У каждого из вас будет самое лучшее медицинское обслуживание. А когда вы окажетесь на Барнарде…

– То увидим, что комплекс разбился при посадке. И сдохнем.

– Это риск, с которым должен смириться любой первопроходец.

– Почему бы тогда тебе самому туда не отправиться?

– Я бы отправился, – пожал плечами Кайзер. – Но если я так сделаю, то нет никакой гарантии, что моя работа здесь будет продолжена. Мне нужны доверенные люди с обоих концов этого маршрута.

На этот раз в словах собеседника действительно промелькнули нотки здравого смысла – если бы я всю жизнь шел к реализации какой-то мечты, то на самом финальном этапе однозначно постарался бы застраховаться от любой неожиданности. Однако лично мне озвученная концепция все равно казалась бредом сумасшедшего.

– Вильгельм, ты…

– Подожди, Курт, – неожиданно перебил меня магнат. – Я вижу, что слишком рано завел этот разговор. Тебе нужно отдохнуть, своими глазами увидеть лунную базу, посмотреть на роботов и космическую верфь, а дальше уже что-то решать. Извини, это было слишком неожиданно.

– Ты прав.

– Издержки личной заинтересованности, – согласно кивнул Кайзер, возвращаясь за стол. – Я так долго этого добивался, столько всего сделал, а теперь боюсь не успеть. Хочется увидеть старт корабля, хочется знать, что где-то далеко в космосе возникла самая первая наша колония, хочется верить, что она станет успешной… эх.

– Понимаю.

– Если Эрик не врет, лет через двадцать мы сможем обратить сенесценцию вспять и тогда у меня появится еще немного времени. Но сейчас приходится спешить.

– Ясно.

Собеседник мечтательно вздохнул, провел несколько секунд в задумчивом молчании, но в конце концов все же решил на время отойти от любимой темы и заняться более насущными делами.

– Думаю, мы с тобой еще не раз вернемся к этому разговору. А сейчас давай разберемся с лунной базой.

– Считаешь, я должен туда улететь?

– Однозначно, Курт. Наш институт очень сильно дискредитирован, сотрудников принято считать врагами страны и преступниками, а это накладывает серьезные ограничения. Мне будет сложно защищать тебя от покушений, возможны очень неприятные инциденты…

– Так и скажи, что хочешь избежать лишних репутационных потерь.

– Я очень рад, что мы с тобой все еще понимаем друг друга.

– Насколько тяжело там жить? Прости за глупый вопрос, но для меня разговоры о перелете на Луну до сих пор выглядят дешевой фантастикой.

– Это реальность, – довольно улыбнулся магнат. – Это реальность, которую создал лично я.

– Тем не менее, хотелось бы услышать ответ на мой вопрос.

– Сила тяжести там в шесть раз ниже земной. Соответственно, будет меньше нагрузок на мускулатуру, опорно-двигательный аппарат и сердце. Можешь считать, что я отправляю тебя на оздоровительный курорт. Тебя и еще пять человек из института.

– Слабо верится. Я про курорт.

– Излишеств на базе нет, зато есть весь необходимый для жизни функционал. Можно взять пятьдесят килограммов личных вещей, в том числе напитки. А еще у тебя будет доступ ко всем уровням исследований и личный робот-секретарь. Скажу, как есть – я очень хочу, чтобы ты сам увидел реальные возможности современной науки. Без дурацких ограничений, без террористических угроз, без идиотов в военной форме. Чистая наука и чистая промышленность.

– Хорошо. Что от меня требуется?

– Отдохнуть три дня, пока тело не адаптируется к вакцине, а затем пройти медкомиссию и собрать вещи. Насчет коньяка не беспокойся, я сделаю для тебя запас.

– Говоришь, мне нужно ознакомиться с текущей политической обстановкой и заняться анализом?

– Мы с Эриком будем очень рады услышать твои мысли на этот счет.

– Договорились.

– Тогда желаю приятного отдыха. Кристина проводит тебя в гостевые апартаменты, чувствуй себя, как дома.

– Спасибо, Вильгельм.

Следующие несколько дней запомнились мне слабой лихорадкой, надоедливой головной болью, а также абсолютным бездельем. Я даже не пытался читать новости или же разбираться во всех накопившихся за четыре года переменах, а просто валялся на огромной кровати, поглощал доставленную из ресторана еду, смотрел какие-то глупые передачи и рассматривал Остин с высоты птичьего полета.

Затем лихорадка прошла, отдых закончился и настали рабочие будни.

– Сегодня у вас медицинское обследование, – во время очередного завтрака сообщила мне объявившаяся на пороге номера Кристина. – Мистер Кайзер приказал оказать вам любую возможную помощь.

– Спасибо мистеру Кайзеру, – проворчал я, заворачиваясь в халат. – Это долго?

– Два или три часа, мистер Шнайдер.

– Может быть, ты выйдешь, пока я буду переодеваться?

– Конечно, мистер Шнайдер.

Возня с медиками в итоге растянулась на четыре часа и подарила мне массу негативных эмоций, но результаты диагностики оказались вполне приемлемыми – у меня нашли серьезный недостаток витаминов и холестериновые бляшки, однако в целом я был достаточно здоров для своего возраста. Правда, энергичный молодой врач тут же попытался сделать меня еще здоровее.

– Предлагаю вам лечь на экспресс-терапию. Через два дня мы вам почистим сосуды, уберем все лишнее и вы просто забудете о докторах лет на десять. Как вам такая идея?

– Не хочу.

– Всего два дня, мистер Шнайдер. И десять лет спокойствия.

– Вот дерьмо. Ладно, черт с вами.

Процедуры оказались неприятными и откровенно болезненными, лежать под капельницей мне однозначно не понравилось, но в конце концов все благополучно завершилось и я получил разрешение на космический полет. В шестьдесят с лишним лет.

– Я там от перегрузок не сдохну?

– Нет, мистер Шнайдер, – белозубо улыбнулся жизнерадостный врач. – Щадящие режимы взлета запрещают перегрузки выше двукратных. Это комфортный уровень.

– Хочется верить. Что мне дальше-то делать?

– Я подготовила для вас все необходимые вещи, – сообщила маячившая в стороне Кристина. – Одежда, гаджеты, предметы личной гигиены, коньяк от мистера Кайзера, вся необходимая информация о спутниках. Груз уже доставлен во Флориду, а вас ждет вертолет.

– Прямо сейчас?

– Комплекс подготовительных мероприятий завершен, – чопорно заявила секретарша. – Вы можете в любой момент начать свою миссию.

– А эта… ну, эта ваша ракета… она когда полетит?

– Как только вы будете готовы. Остальные члены команды ждут только вас.

То, что из-за моей неторопливости откладывается запуск целой ракеты, вызвало у меня легкий стыд, но слишком сильно переживать из-за этого я не стал – в конце концов, идея полета была не моей, да и реализация принадлежала совсем другим людям. С другой стороны, демонстративно и непонятно ради чего тянуть общее время тоже не стоило.

– Хорошо, я готов.

– Следуйте за мной.

– Э… сейчас?

– Вы же готовы?

– Да.

– Вертолет ждет, дежурный пилот на месте. Следуйте за мной.

Припаркованный на крыше небоскреба аппарат заметно отличался от тех, к которым я привык – его конструкция содержала три вынесенных в стороны от корпуса винта, а хищные угловатые контуры навевали мысли о чем-то военном. Правда, раскраска металлической птицы оказалась вполне гражданской.