Текст книги "Эволюционный предел (СИ)"

Автор книги: Андрей Красников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Эволюционный предел

2106. Берлин

Я сидел на холодной металлической лавке и внимательно следил за тем, как порывистый осенний ветер гоняет по набережной обертку от шоколадного батончика. Ярко-желтый клочок пластика отчаянно цеплялся за шершавые гранитные плиты, взмывал над ними подобно диковинной птице, возвращался обратно, но в конце концов все же перелетел через ограду и упал в воду, окончательно скрывшись из виду. У меня возникло иррациональное желание подняться и увидеть его дальнейшие приключения, но делать этого я не стал – вид замусоренной бытовыми отходами реки вряд ли можно было назвать интересным или захватывающим.

– Эй, друг, – неожиданно послышался рядом чей-то жизнерадостный голос. – Хот-дог будешь?

Обернувшись, я увидел перед собой высокого чернокожего парня в потертой джинсовой куртке и выцветшей красной бейсболке с логотипом «Штутгарта». На плече у него виднелась объемистая сумка – наверное, именно там лежали те самые хот-доги.

– Немецкий знаешь? – поинтересовался уставший от моего молчания торговец. – Или турист? Эль туристо? Ю спик инглиш? Нид хот-дог?

– Да, я знаю немецкий. Нет, спасибо, есть не хочу.

– Дождь собирается, – без тени смущения заявил чернокожий, тыкая пальцем в низкие серые тучи. – Зонтик нужен? Брат продает, за тридцать евро отдаст. Хороший.

– Нет, спасибо.

– А чего ты тогда здесь расселся? – на этот раз в голосе собеседника прозвучало раздражение. – Иди, поработай. Или хот-дог купи, если голоден.

– Мне уже пора.

Неуютная лавочка осталась за моей спиной, уличный торговец отправился искать следующего клиента, а впереди показался центральный купол кафедрального собора. Я окинул его рассеянным взглядом, после чего услышал отголоски доносившейся с противоположного берега реки музыки, недовольно скривился и плотнее застегнул куртку. Унылая восточная мелодия казалась абсолютно неуместной на фоне одного из религиозных символов Германии, но такие вещи уже давно никого не волновали. Почти никого.

Под ногой очень некстати хрустнула смятая алюминиевая банка. Я сердито пнул ее в сторону ближайшей урны, а затем начал думать об извилистых тропах глобального прогресса – еще совсем недавно человечество мечтало о космосе и верило в бесконечную гонку инноваций, но сейчас, после нескольких десятилетий тотальной рецессии, оказалось не в состоянии победить даже самый обычный мусор. И так везде – культурное вырождение, технологические тупики, экономическая стагнация, войны…

Пустынная набережная между тем сменилась оживленным проспектом. Воздух сразу же наполнился шелестом колес, мерным рокотом двигателей и нетерпеливыми гудками спешащих по своим делам водителей, за окнами многочисленных ресторанов стали появляться одетые в деловые костюмы люди, а мои ноздри уловили чарующий аромат свежей выпечки. К сожалению, искать спрятавшуюся где-то за домами пекарню было некогда – до назначенной мне встречи оставалось всего двадцать минут.

Совсем рядом бесшумно остановилась приплюснутая спортивная машина, из которой выбрался упитанный мужчина в цветастой чалме. Не обращая ровным счетом никакого внимания на окружающих, он переступил через кучку скопившихся на тротуаре листьев и величественно двинулся в сторону ближайшего кафе. А я, чувствуя себя полностью чужим посреди окружавшей меня смеси из грязи и роскоши, отправился дальше.

Обозначенный в тексте приглашения деловой центр находился чуть в стороне от дороги и выгодно отличался от соседних зданий наличием растущих по соседству деревьев. Для этой части города подобное сочетание являлось относительной редкостью.

– Институт Человечества, – тихо произнес я, заглядывая в телефон и рассматривая электронную визитку. – Десять часов утра.

Что именно скрывалось под громкой вывеской, было не совсем ясно – за прошедшие сутки мне удалось найти лишь декларативный сайт американского филиала организации, базовую информацию о направлениях ее деятельности, а также фамилию основателя. Именно она стала той причиной, благодаря которой я в конце концов решил пройти собеседование – Вильгельм Кайзер, уже давно занимавший седьмую строчку в списке богатейших людей планеты, имел репутацию человека, который абсолютно точно знает, что ему нужно. И если его структура мною заинтересовалась, то я действительно мог получить хорошую работу. Работу, перспективы, статус…

– Вам назначено? – вежливо уточнил дежуривший возле металлодетектора охранник, когда за мной беззвучно сомкнулись высокие стеклянные двери. – Здесь действует пропускной режим.

– Да, конечно, – быстро кивнул я. – Курт Шнайдер, на собеседование в институт Человечества.

– Вот сюда, прошу вас.

Чуткая рамка никак не отреагировала на мои вещи, охранник заметно расслабился и предложил мне подойти к стойке администрации, а находившаяся там девушка приветливо улыбнулась:

– Господин Шнайдер?

– Все верно.

– Позвольте вашу карту.

Я предъявил идентификатор, удостоился еще одной улыбки, после чего стал обладателем временного пропуска.

– Тридцать второй этаж, – сообщила девушка. – Вас ждут.

– Благодарю.

Лифт бесшумно поехал вверх, но уже через двадцать секунд остановился, выпустив меня в просторный светлый холл. Всю левую стену здесь занимало огромное панорамное окно, сквозь которое открывался восхитительный вид на Берлин, впереди находился длинный пустой коридор, а справа виднелась стойка с еще одним администратором – на этот раз мужчиной.

– Хорошего дня, господин Шнайдер. Офис триста двадцать пять.

– Спасибо.

Назначенное время приближалось и я отправился вперед, читая номера на совершенно одинаковых дверях. То, что непонятный институт занимает далеко не все здание, стало очевидно еще внизу, однако сейчас мои наивные иллюзии окончательно разрушились – кажется, потенциальный работодатель всего лишь арендовал здесь место для встреч.

Далеко не самое престижное место, если говорить откровенно.

– Разрешите войти?

– Конечно, господин Шнайдер, – вежливо кивнула сидевшая в маленькой приемной женщина. – Господин Дитрих вас ждет.

– А где…

– Вперед и направо.

Я миновал просторный и абсолютно пустой кабинет, после чего наконец-то увидел первые признаки деловой активности – за длинной стеклянной перегородкой обнаружились сразу четверо сотрудников, напряженно рассматривавших что-то в своих мониторах. Пройдя мимо них, я остановился перед закрытой дверью и аккуратно постучал.

– Заходите, прошу вас.

Внутренности открывшегося мне кабинета оказались точно такими же странными, как и весь остальной офис – обстановка была подчинена суровой минималистичности, не позволявшей сделать никаких выводов о личностях работавших здесь людей. Впрочем, поднявшийся из-за стола господин Дитрих оказал на меня приятное впечатление – его открытая улыбка и крепкое рукопожатие вкупе с легкой небрежностью в одежде вызывали стойкое ощущение, что со мной разговаривает обычный парень из рабочего пригорода. Конечно же, действительности это не соответствовало.

– Присаживайтесь, Курт. Будете кофе?

– Нет, спасибо.

– Хотите сразу перейти к делу? Замечательное качество.

– Благодарю.

Ситуация начинала вызывать у меня все больше и больше вопросов. Маленький пустой офис, не совсем деловой стиль руководителя…

– Господин Дитрих, могу я узнать, почему этот разговор нельзя было провести по сети?

– Мы ценим конфиденциальность, – улыбнулся собеседник. – Такова политика института. Есть какие-нибудь еще вопросы, которые вас беспокоят?

– Ваш офис не выглядит местом, которому требуются новые сотрудники.

– Разумеется, – пожал плечами Дитрих. – Мы являемся рекрутинговым отделом института. Не больше и не меньше.

– Ясно.

– Мы пригласили вас согласно рекомендации нашего интеллектуального ассистента, но прежде чем открывать соответствующую вакансию, мне потребуется задать вам несколько вопросов. Если вы не возражаете.

– А могу я узнать специфику будущей работы?

– Интеллектуальный труд согласно вашему профильному образованию. К сожалению, на данном этапе я не могу сказать ничего больше.

– Хорошо, я готов ответить на ваши вопросы.

Беседа нравилась мне все меньше и меньше, но я уже сидел в кресле и общался с человеком, который мог дать новый импульс моей научной карьере. Закрывать эту дверь пока что было рано.

– Скажите, Курт, вы являетесь ксенофобом?

– Простите?

– Ваши родители погибли восемнадцать лет назад в результате преступных действий банды переселенцев из Южного Судана, – абсолютно спокойным тоном произнес Дитрих. – Расскажите, как сильно это повлияло на вашу текущую гражданскую позицию.

– Очень сильно, – ответил я, борясь с желанием встать и уйти. – Это был неправильный ответ?

– Это был честный ответ, – ответил собеседник, внимательно рассматривая что-то на экране своего компьютера. – Он позволяет мне оценить вашу психологическую зрелость. Как вы думаете, смогли бы вы работать в коллективе с людьми другой веры и цвета кожи?

– Не вижу в этом никакой проблемы. Если вам интересно, то я однозначно против коллективной ответственности.

– Хорошо. Можете ли вы назвать себя убежденным социалистом?

Этот вопрос вызвал у меня серьезные опасения – учитывая не самое однозначное прошлое нашей страны, а также действующие на ее территории законы, он мог содержать в себе чересчур много лишних смыслов. Здесь требовалось проявить некоторую гибкость.

– За последние два века этот термин был успешно обесценен, господин Дитрих.

– Я имею в виду исключительно его первоначальное значение, – понятливо кивнул собеседник. – Благополучие народа, социальное равенство и так далее.

– Не вижу в этом ничего плохого.

– Давайте обсудим вашу аттестационную работу, – неожиданно сменил тему хозяин кабинета. – Вы решили разработать идеологический скелет для военных конфликтов следующего поколения, использовав социалистическую базу в связке с классицидом. Эта концепция разработана сетевым интеллектом?

– Нет, я пользовался сетью только для поиска и верификации нужной мне информации.

– То есть, все озвученные тезисы были выведены вами лично?

– Да.

– Опишите суть вашей работы одной фразой.

– В идеальных условиях реальная эффективность общества напрямую зависит от степени распределения произведенных ресурсов между членами этого общества.

– Как все это может быть связано с войнами?

– Очень просто, господин Дитрих. Если вы захватите некую отдельно взятую страну, уничтожите там всю правящую элиту, а затем начнете централизованно повышать благосостояние ее жителей, то в рекордные сроки завоюете лояльность местного общества.

– Можно узнать, на каких исторических примерах основывается эта концепция? – улыбнулся собеседник. – Она выглядит достаточно наивной.

– Распад Советского Союза в конце двадцатого века.

– Вряд ли этот случай можно считать образцовым. Европейские страны не осуществляли прямой агрессии, уничтожение Союза было обусловлено чисто экономическими причинами, а вместо распределения ресурсов в пользу граждан страны возникла олигархия.

– Тем не менее, отношение простых людей к их давним идеологическим противникам серьезно изменилось, как только на горизонте возникли перспективы лучшей жизни.

– Это явление было обусловлено исключительно культурной экспансией, продажностью нового руководства и массовой гуманитарной помощью, – Дитрих с легким разочарованием покачал головой, а затем сделал пометку в открытом на компьютере файле. – Давайте вернемся к другой вашей концепции.

– Давайте, – вздохнул я, чувствуя, что сдать начавшийся экзамен будет практически невозможно. – Слушаю.

– На чем основывается ваша убежденность в превосходстве социалистического строя над капиталистическим?

– История Советского Союза. Уничтожив прежнюю элиту и переформатировав институты собственности, государство взяло курс на обеспечение своих граждан жильем, рабочими местами, образованием и прочими общественными благами. Это обернулось колоссальной эффективностью страны на протяжении следующих пятидесяти лет.

– Здесь я могу с вами согласиться, – медленно кивнул собеседник. – Скажите, Курт, а почему в ваших тезисах так часто упоминается физическое уничтожение правящих слоев общества? Вы считаете это необходимым условием для любых серьезных изменений?

– Мой научный руководитель сказал, что подобные вещи звучат очень глупо. Не смею больше отнимать ваше время, господин Дитрих.

– Подождите, Курт, подождите, – хозяин кабинета добродушно махнул рукой и откинулся на спинку кресла, уставившись в потолок. – Хочу задать вам самый последний вопрос.

– Задавайте.

– Вы чувствуете себя несправедливо обделенным из-за социального расслоения?

Интуиция подсказала мне, что утвердительный ответ в данном случае будет ошибочным. Я на несколько секунд задумался, после чего медленно произнес:

– Мне просто хочется жить в мире, где у каждого человека будут равные права и обязанности, господин Дитрих.

– Хорошо. В таком случае, вы приняты.

Никакой радости я не почувствовал – только усталость и легкое опустошение из-за учиненного собеседником допроса. Защищать свою работу перед экзаменационной комиссией было гораздо проще.

– Куда именно, господин Дитрих? О вашем институте нет никаких данных.

Хозяин кабинета задумчиво кивнул, вылез из своего кресла и не спеша прогулялся по комнате, заложив руки за спину. После чего внезапно усмехнулся:

– Взгляните на наш мир, Курт. Мы совершили качественный прорыв в работе с энергией, однако глобальные корпорации тормозят внедрение современных накопителей, опасаясь падения финансовых показателей. Мы готовы к повсеместному внедрению роботизированных систем, но террористическая угроза заставляет нас держать их под запретом. Мы пытаемся воспевать гуманизм и открываем границы для всех желающих, но тем самым лишь разрушаем культурный код титульных наций и увеличиваем преступность. Мы готовы применять искусственный интеллект для работы с физикой пространства, но ученые заняты созданием омолаживающих кремов. Как думаете, о чем это все свидетельствует?

– О деградации существующей цивилизации.

Дитрих одобрительно кивнул, после чего улыбнулся и задал еще один неожиданный вопрос:

– Курт, вы знаете, что такое эволюционный предел?

– Совокупность внешних факторов, не позволяющих виду переступать определенную черту в развитии.

– Именно так. Наш основатель, господин Кайзер, придерживается того мнения, что текущая модель человеческого общества достигла своего предела и на данную секунду балансирует в шаге от распада. Вам известно, как ведут себя посаженные в бочку крысы?

– Не совсем понимаю, что вы имеете в виду, господин Дитрих.

– Если посадить в замкнутое пространство двух крыс и ежедневно давать им ломтик хлеба, они будут жить долго и относительно счастливо. Если при том же самом количестве хлеба увеличить количество крыс до пяти, начнет формироваться социальное расслоение, при котором одна или две особи будут систематически голодать. А в случае дальнейшего увеличения популяции и одновременного сокращения кормовой базы в крысиной стае начинается каннибализм.

– Вы сейчас намекаете на теорию золотого миллиарда?

– Нет, Курт, я говорю о том, что в мире накопилось слишком много серьезных проблем. А поскольку господин Кайзер считает своей высшей миссией защиту человеческого вида, то он создал ограниченное научное сообщество, которое специализируется на работе с самыми разными концепциями вероятного будущего. Именно в рамках этой стратегии мы и предлагаем вам заняться развитием ваших собственных теорий.

– Согласен.

– Даже не попытаетесь спросить меня про условия работы?

– Простите, это было глупо.

– Вы готовы переехать в Нью-Йорк?

Я на какое-то время задумался, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Уезжать из страны, покидать родной город…

– Мы предлагаем годовую зарплату в размере двенадцати тысяч кредитов и контракт на один год, – верно истолковал мои сомнения Дитрих. – В случае эффективной работы этот контракт будет продлен и улучшен. Кроме того, вам будет предоставлено корпоративное жилье.

– Почему именно кредиты?

– Господин Кайзер стремится к популяризации своей валюты. Но у вас будет возможность обменять ее на любое другое платежное средство.

– Хорошо. Что именно требуется от меня на текущем этапе?

– Подписать контракт и собрать вещи. А еще я должен обратить ваше внимание на конфиденциальность заключаемого соглашения. Наша корпоративная политика запрещает делиться результатами проведенных вами исследований, публиковать научные статьи, а также раскрывать направления ведущейся работы. Это не обсуждается.

Обозначенные собеседникам рамки выглядели жесткими, но достаточно приемлемыми. Во всяком случае, я знал, что подобного рода практика действительно существует.

– Хорошо.

– Тогда Мария уладит все юридические нюансы и закажет вам билеты. Не беспокойтесь о мелочах, Курт.

Следующие три дня оказались наполнены абсолютно непривычной для меня суетой – я заполнял электронные формы, приводил в порядок документы, дважды ездил в американское консульство, открывал счета в американских банках, несколько раз посещал офис института и одновременно с этим пытался объяснить родственникам смысл принятого решения. Хорошо еще, что опекавшая меня после смерти родителей тетя очень быстро свыклась с новой реальностью и в конце концов даже начала помогать мне собирать вещи.

А затем суета подошла к своему логическому завершению и я осознал себя стоящим посреди наполненного людьми аэропорта.

– Объявляется посадка на рейс авиакомпании Юнайтед Эйрлайнс номер ю-эй девятьсот шестьдесят три, – прозвучало у меня над головой долгожданное объявление. – Открыты стойки регистрации номер сто двадцать один, сто двадцать два, сто двадцать три…

Я на всякий случай проверил данные своего рейса, а затем поднял чемодан и решительно двинулся к указанному диспетчером сектору. Вопреки смутным ожиданиям, все оказалось в полном порядке, меня спокойно пропустили через зону таможенного контроля и спустя сорок пять минут я оказался внутри самолета.

– Позвольте ваш билет?

– Да, конечно.

– Восемнадцатый ряд, у иллюминатора.

– Благодарю.

Трансатлантический перелет занял чуть больше десяти часов и стал очень серьезным испытанием для моих нервов – хотя мне уже доводилось путешествовать, я оказался совершенно не готов к длительности этого маршрута. Из-за неудобного кресла очень быстро начало ломить спину, пододвинутые друг к другу сиденья не давали нормально вытянуть ноги, размяться не получалось из-за обосновавшихся на соседних местах пассажиров, а мерзкий плач какого-то ребенка мешал погрузиться в спасительный сон. Неудивительно, что завершение этой пытки было воспринято мною чуть ли не с восторгом.

– Рады приветствовать вас в Соединенных Штатах Америки, мистер Шнайдер, – улыбнулся пожилой таможенник, возвращая мне взятые для проверки документы. – Хорошего вам дня.

– И вам тоже.

Пройдя зону контроля и очутившись в холле совершенно чужого аэропорта, я на мгновение растерялся, но все обещанные Дитрихом бонусы уже начали действовать – буквально через несколько секунд ко мне протолкался энергичный смуглый парень в деловом костюме и легком плаще.

– Мистер Шнайдер? Вы говорите по-английски?

– Да, – уверенно кивнул я, отвечая на рукопожатие. – Не совсем идеально, однако говорю.

– Восхитительно. Меня зовут Хуан Гарсия и сегодня я буду вашим гидом. У вас есть здесь какие-нибудь дела?

– Я схожу в уборную, хорошо?

– Без проблем, мистер Шнайдер.

– Зовите меня Куртом, если можно.

– Без проблем, Курт. Буду ждать вас здесь.

Новый знакомый оказался идеальным сопровождающим – он не только уверенно вел машину через знаменитые нью-йоркские пробки, но и успевал рассказывать мне последние городские новости, одновременно с этим выдавая короткие справки по местным достопримечательностям. Впрочем, их оказалось так много, что в какой-то момент мой разум отказался фиксировать новую информацию и переключился на бездумное созерцание проплывавших за окном домов, мостов и парков. Из этого состояния меня вывела только небольшая акция протеста, участники которой перекрыли улицу и заставили нас искать обходной путь.

– Стандартное явление, – равнодушно сообщил Гарсия, направляя машину в более-менее свободный переулок. – Иногда проще пешком до места дойти, чем так.

– А что они хотят?

– Больше пособий, меньше полицейских. Как обычно.

Я меланхолично кивнул, проследил взглядом за эффектной стройной девушкой в коротком оранжевом платье, а затем попытался сравнить новый город с родным Берлином. Ритм жизни в Нью-Йорке был на порядок выше, мусора на улицах наблюдалось заметно больше, количество орущих маргиналов тоже зашкаливало, так что американский деловой центр превосходил немецкую столицу абсолютно во всем. Это радовало и печалило одновременно.

Мы притормозили на очередном перекрестке и по лобовому стеклу тут же агрессивно постучал какой-то лысый афроамериканец. Я не сразу понял, что ему от нас нужно, однако мой гид сориентировался гораздо быстрее, опустил на своей двери стекло и выбросил наружу характерную серо-зеленую бумажку. Чернокожий ловко переместился к точке ее падения, а мы снова двинулись вперед.

– Проще заплатить, – невозмутимо объяснил Гарсия, делая очередной поворот. – Иначе краской обольют или бока поцарапают.

– Ясно.

– Мы почти на месте. Сегодня у вас день отдыха, завтра в восемь утра вас будут ждать в институте.

– Да, конечно.

Дом, в котором располагалась корпоративная квартира, мне понравился – от старой кирпичной кладки веяло древней основательностью, а реставрированный фасад, крошечные балконы и огромные окна придавали зданию налет эксклюзивности. На фоне более скромных построек, а также маячивших вдалеке небоскребов оно действительно казалось чем-то особенным.

– Шестой этаж. Я вас провожу, Курт.

– Спасибо.

Встретивший нас консьерж передал мне два вычурных металлических ключа и пожелал хорошего отдыха, мы с Гарсией зашли в просторный лифт, тот с легким поскрипыванием стронулся с места, а еще через минуту я оказался на пороге своего будущего жилища.

– Квартира забронирована для вас на весь срок контракта, – объяснил сопровождающий, включая свет. – Здесь есть все необходимое для жизни, но вы можете дополнить либо изменить обстановку по своему вкусу. Если вам захочется снять жилье в другом районе города, институт не имеет ничего против.

– Мне здесь нравится.

– Отлично. Могу я еще чем-нибудь вам помочь?

– Думаю, нет.

– Прачечная расположена в подвале, доставка работает стандартно. Чтобы вызвать такси или что-то узнать, можно связаться с администратором. Внутренний телефон, код один-ноль-один.

Я наградил маленький стационарный аппарат откровенно недоверчивым взглядом, но затем принял новые правила игры и кивнул:

– Хорошо, буду знать.

– Здесь ваш пропуск в институт и моя визитка. Если забудете адрес работы или потребуется какая-нибудь помощь, звоните.

– Хорошо.

– В таком случае, желаю вам хорошего дня, Курт. Еще увидимся.

– И вам того же.

Наконец-то оказавшись в полном одиночестве, я медленно прошелся по квартире, заглянул в ванную комнату, после чего раздвинул шторы и сел на диван, изучая стену расположенного с противоположной стороны дороги здания. В голове творился какой-то хаос, мне хотелось упасть на кровать и отключиться, но подкравшийся голод заставил меня выйти в коридор, спуститься на первый этаж и подойти к уже знакомому консьержу.

– Не подскажете, есть где-нибудь рядом демократичный ресторан или магазин готовой еды?

– Конечно, господин Шнайдер. Как только выйдете из дома, сразу же поверните налево и дойдите до ближайшего перекрестка. Там есть хороший ирландский паб.

– Большое спасибо.

Посещение рекомендованного заведения обошлось мне в кругленькую сумму, но аванс я уже получил, так что мог позволить себе немного расслабиться. Тем более, что весь остаток дня от меня больше никто ничего не требовал.

– Хотите попробовать наш фирменный эль?

– Разве что самую маленькую порцию.

– Одну секунду, мистер.

Вернувшись после обеда к себе домой, я разделся, некоторое время простоял под теплым душем, после чего добрался до кровати и без сил упал на гладкую простыню. Силы куда-то исчезли, глаза начали слипаться, а в голове между тем все отчетливее и отчетливее проступала не совсем привычная мысль – я начал понимать, что каким-то чудом вырвался из тягучей немецкой рутины, обменяв ее на американский ритм жизни, американскую работу и американские возможности. У меня действительно получилось это сделать.

– Получилось…

Утро следующего дня оказалось гораздо более нервным – выбравшись из кровати и приведя волосы в порядок, я долго расправлял складки на своем единственном костюме и думал о том, что для начала следовало озаботиться пополнением гардероба, а не изучением ближайших ресторанов. Но время было упущено, старт рабочего дня приближался и в конце концов мне пришлось выйти из дома в привычном облике небогатого европейского студента. Благо, что на фоне прохаживавшихся по тротуарам бездомных мой внешний вид не вызывал явного отторжения.

Пешком до института следовало идти минут двадцать, поэтому я не стал искать такси, а устроил себе короткое знакомство с районом. Чего-то сногсшибательного здесь не наблюдалось, самые большие небоскребы находились в стороне, однако глобальный достаток местных обитателей все равно чувствовался – даже несмотря на традиционный мусор, разрисованный асфальт и тех самых бездомных.

Я заметил на себе взгляд седого афроамериканца в грязной вязаной шапке, после чего быстро пересек улицу, вышел на Лексингтон-авеню и наконец-то окунулся в ту атмосферу деловой жизни, которая была знакома каждому жителю нашей планеты по многочисленным голливудским фильмам. Рядом со мной одно за другим проезжали обшарпанные желтые такси, чуть поодаль злобно сигналил большой двухэтажный автобус, вокруг мелькали спешившие по своим делам люди, а еще дальше начинались бесконечные офисные здания.

Нужный мне дом оказался не таким уж высоким, зато основательным – в отличие от соседей, он растянулся на целый квартал и выглядел еще одним реликтом позапрошлого века. Чувствовалось, что здесь была произведена серьезная реконструкция, однако менять внешний облик в угоду современным дизайнерским решениям никто не стал – новой выглядела только входная группа.

Временный пропуск сработал безотказно, охранники не стали выставлять меня за дверь, однако дальше я был вынужден убить около десяти минут на процедуру биометрической идентификации, в ходе которой мне пришлось сделать сканирование пальцев и роговицы. После этого сотрудник местной службы безопасности торжественно достал из холодного пресса именную металлическую карту и сообщил, что она открывает доступ к четвертому этажу здания.

Не больше и не меньше.

– Я могу идти?

– Конечно, мистер Шнайдер.

Приближался самый напряженный момент – согласно озвученному Дитрихом регламенту, я должен был встретиться со своим непосредственным куратором и получить от него точное задание.

– Хорошего дня… мисс, вы не подскажете, где найти кабинет Уильяма Ридли?

– Налево и до конца, – откликнулась скучавшая за стойкой блондинка, окидывая меня внимательным взглядом больших наивных глаз. – Курт Шнайдер, верно?

– Да, мисс.

– Вы опаздываете.

– Уже иду.

К моему несказанному облегчению, начальник не обратил никакого внимания на крохотный просчет по времени – когда я оказался в его кабинете и мы обменялись стандартными любезностями, он сразу же перевел беседу в деловое русло.

– Скажите, Курт, кто именно был вашим научным руководителем?

– Профессор Марк Фишер.

– Во время изучения вашей аттестационной работы у меня создалось впечатление, что его руководство являлось чисто номинальным. Не могли бы вы прояснить этот момент?

– Профессору не нравилась выбранная мною тема, мистер Ридли. Он старался от нее абстрагироваться.

– Но вы не захотели ее менять. Это похвально.

– Во время разговора с мистером Дитрихом он ясно дал мне понять, что моя работа выглядит не совсем качественно.

– Да, это так, – не стал спорить с очевидным фактом собеседник. – Вы распыляетесь между смежными темами, не можете определить для себя стержневую концепцию, чересчур максималистично относитесь к историческим фактам и оперируете не самыми точными данными.

– Все настолько плохо?

– Давайте я постараюсь объяснить вам главный принцип работы нашего института, – начальник оставил мой вопрос без внимания и принялся медленно раскачиваться в кресле, задумчиво глядя в сторону приоткрытого окна. – Мы работаем с идеями, Курт. Но идеи, которые здесь появляются, должны быть жизнеспособными. Нас не интересуют философские трактаты Шопенгауэра и Ницше, нас не интересуют вопросы экзистенциальных кризисов или осознания рядовой особи в качестве сверхчеловека, мы нацелены на сугубо практический результат.

– Я понял.

– Чтобы ваша теория получила шанс на дальнейшее развитие, вы должны сделать ее рабочей. Определите для себя доминирующую идею, создайте полноценную структуру второстепенных тезисов, обоснуйте их, а затем начинайте адаптировать итоговую модель к существующему обществу. Если у вас это получится, через год я одобрю пролонгацию вашего контракта.

– Я понял, мистер Ридли.

– На всякий случай приведу характерный пример. Вы очень часто упоминаете концепцию уничтожения неких абстрактных элит ради перехода к глобальному процветанию социума. В качестве отвлеченной философской теории такая концепция выглядит достаточно хорошо, но у меня сразу же возникает вопрос – можете ли вы оценить реальную возможность ее исполнения на текущем этапе развития общества. Если ответа на этот вопрос не предусматривается, то вашу работу можно смело отправлять в мусорное ведро.

– Я все понял.

– Очень рад, Курт, очень рад. Для вас подготовлен пятнадцатый офис, вы можете приступать к своим обязанностям в любое удобное время. Если возникнут какие-то вопросы или проблемы, смело обращайтесь ко мне. И я очень надеюсь, что через год нам будет, о чем поговорить.

– Да, мистер Ридли.

– Хорошего дня.

Выйдя от шефа, я несколько раз глубоко вздохнул, затем покачал головой и отправился искать свое новое рабочее место. Дверь пятнадцатого офиса обнаружилась далеко не сразу, зато легко открылась с помощью выданного охраной ключа, пропустив меня в маленький пустой кабинет. К счастью, несмотря на демонстративный аскетизм обстановки, здесь все же присутствовал стандартный офисный набор из удобного кожаного кресла, широкого стола, компактного дивана и выключенного компьютера.

Я осторожно потрогал монитор, затем снял пиджак, подошел к окну и выглянул наружу, чувствуя странную смесь из облегчения, воодушевления и легкой тоски по родному дому.

Новый этап моей жизни официально стартовал.