Текст книги "Эволюционный предел (СИ)"

Автор книги: Андрей Красников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

2207. Янковский

– Уверяю вас, мистер Шнайдер, это абсолютно реальный проект. Благодаря тому, что наша планета освещается лишь с одной стороны, движение воздушных масс является цикличным и прогнозируемым. Нагретый воздух расширяется и поднимается вверх, затем благодаря воздействию солнечного ветра и других физических процессов мигрирует на темную сторону, где охлаждается и спускается вниз, тем самым образуя классическую модель замкнутой конвекционной системы. Именно поэтому ветер у нас всегда дует с одной стороны, а температура держится в приемлемых границах.

– Продолжайте, я слушаю.

– Согласно отчетам геологов, вулканическая активность Барнарда-один является абсолютно ничтожной, что исключает повышение текущей концентрации сернистых газов. То есть, мы имеем дело с абсолютным значением массы этих химических соединений, а не с возобновляемым процентным уровнем. Такая ситуация дает нам возможность улучшить атмосферу планеты до комфортного уровня.

– Растянув каталитические сети по всей линии терминатора.

– Не спорю, мистер Шнайдер, это очень масштабная задача. Рассчитанная на сто или даже сто пятьдесят лет непрерывной работы.

Я тяжело вздохнул, окинул печальным взглядом стоявшую без дела кофемашину, после чего задал вполне логичный в данной ситуации вопрос:

– Вы хорошо представляете себе итоговую стоимость такой конструкции?

– Разумеется, мистер Шнайдер. Более того, для оценки реальной эффективности нашего проекта я рекомендую на первоначальном этапе ограничиться лишь небольшим заслоном, который будет прикрывать Янковский. Движение воздушных масс линейно, так что за счет этого мы в любом случае улучшим атмосферу в городе и сможем провести более точные вычисления.

– Хорошо подготовились, не так ли?

– Да, мистер Шнайдер.

– Ладно. Сделайте нормальную презентацию и полный экономический расчет для различных вариантов конструкции, а затем отправьте мне. Я перешлю вашу работу напрямую Вильгельму Кайзеру.

– Благодарю, мистер Шнайдер. Хорошего вам дня.

– Вам тоже.

Когда ученый вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь, я встал с кресла, подошел к окну и минут пять простоял там, печально глядя на расцвеченный яркими белыми фонарями город. По улицам один за другим проезжали одинаковые вездеходы, совсем рядом кипела масштабная стройка и уверенно тянулся к небу очередной жилой комплекс, чуть в стороне виднелись очертания продовольственной фабрики, а еще дальше начиналась та же самая безжизненная равнина, которая встретила нашу экспедицию четверть века тому назад. Если не считать маленького клочка освоенной людьми территории, планета оставалась неизменной.

– Само собой…

Решение вернуться на Барнард далось мне с огромным трудом – слишком уж восхитительной оказалась Земля после сорока с лишним лет, проведенных в холодном неприветливом космосе. Тем не менее, спустя месяц разгульной жизни я все-таки смог одолеть низменные инстинкты и согласился на пост директора колонии, после чего вновь оказался в чужой звездной системе. Увы, но здесь меня буквально сразу же настигло весьма болезненное разочарование – Алиса Чайкина, встречу с которой я откровенно предвкушал, не стала дожидаться моего возвращения и улетела на родину, тем самым полностью оборвав все дальнейшие контакты между нами. Тащиться обратно, чтобы еще раз удостовериться в собственной ненужности, я уже не захотел.

Вторым обстоятельством, которое достаточно сильно действовало мне на нервы, являлось общество Хансена и Крамара – в отличие от других членов нашей группы, эти двое тоже поддались уговорам Кайзера, согласились переквалифицироваться в администраторов и теперь занимались развитием отдельных направлений местной промышленности. На мой взгляд, их отношение к проекту было слишком уж негативным, а отдельные выходки Бориса и вовсе делали его непригодным для такого рода деятельности, но Вильгельм почему-то решил иначе. Возможно, мне следовало уделить этому моменту больше внимания и оформить свои туманные мысли в четкий доклад, однако превращаться в доносчика я не стал – подобный ход изначально выглядел как мелочная попытка свести личные счеты, а вся необходимая информация у начальства и так была. Не зря же любое наше действие по умолчанию фиксировалось бездушным интеллектом.

Спустя полтора или два года все эти неприятные моменты утратили былую эмоциональную окраску и отошли на задний план, но легче мне от этого не стало. Руководство колонией при любых раскладах выглядело далеко не самым веселым занятием – просто потому, что число ее обитателей постоянно увеличивалось и различного рода инфраструктурные изменения банально не успевали за этим процессом. Какое-то время новые граждане Янковского эффективно работали благодаря стартовому энтузиазму, возможности прикоснуться к тайнам неизведанного мира, а также весьма солидным зарплатам, но в конце концов эти факторы начинали терять свою актуальность, а на поверхность всплывали совершенно другие вещи – навязчивый запах серы, невозможность организовать себе нормальный отдых и полное отсутствие развлечений. Осознав проблему, я практически сразу же забросал Кайзера соответствующими отчетами, после чего вектор развития города серьезно изменился – если раньше основной упор делался на расширение освоенной зоны и увеличение горнодобывающих мощностей, то сейчас львиная доля попадавших к нам ресурсов шла на обеспечение достойного существования жителей.

Меня до сих пор умилял тот факт, что самым первым из текущих городских улучшений оказался пивоваренный завод. Его отправили к нам специальным рейсом, ради запуска производственной линии мы были вынуждены организовать целую ферму с ячменем и хмелем, однако растянувшийся больше чем на год процесс себя полностью оправдал – люди с радостью приобщились к новому продукту, а открывшиеся в городе бары тут же стали центрами социальной активности. К сожалению, алкоголь послужил основой для множества мелких бытовых конфликтов, так что я очень быстро отказался от дальнейшего развития этого направления, сконцентрировавшись на более спокойных вещах.

Общественный кинотеатр, ресторанный квартал и собственное телевидение заметно повысили колонистам настроение, однако главной жемчужиной Янковского стал городской парк, реализованный в строгом соответствии с проектом какого-то земного инженера. Нам в течение шести месяцев присылали материалы для будущей конструкции, затем роботы начали монтаж технических систем, а спустя еще полгода готовая площадка размером двести на двести метров официально открылась. Атмосфера внутри сооружения соответствовала земной, горевшие под крышей лампы давали полную иллюзию солнечного света, привезенные с Земли деревья создавали неповторимый уют, а маленькие фонтаны в сочетании с зелеными газонами, цветочными клумбами и гранитными тропинками органично дополняли общую картину. Разумеется, поначалу наш парк все равно выглядел рафинированным и не совсем живым, но когда один из кораблей доставил на планету около сотни ручных белок и целую стаю волнистых попугайчиков, ситуация кардинальным образом изменилась. Более того, мелкая живность оказалась превосходным антидепрессантом и с легкостью компенсировала нехватку штатных психологов.

Бесконечная забота о комфорте соседей мало-помалу становилась для меня привычной рутиной, однако наряду с позитивными изменениями вокруг копились еще и негативные. Город продолжал расширяться, между новыми и старыми жителями все время шло выяснение отношений, в семьях появлялись дети, сами семьи постоянно распадались и собирались вновь, кто-то с кем-то ругался, кто-то кому-то мешал, общая напряженность росла и я ничего не мог с этим сделать. В родной Солнечной системе такие вещи решались сами собой, а вот здесь, где недовольные друг другом люди были вынуждены годами жить в пределах одного-единственного поселка, дело обстояло заметно хуже. Даже с учетом того факта, что на Земле успело вырасти целое поколение законопослушных граждан, привыкших вести себя нормально и никак не мешать соседям.

– Считаете это проблемой? – задумчиво спросил Юрий Немцов, когда я вызвал его для совещания и обрисовал текущую ситуацию. – Поймите меня верно, у меня просто совершенно другая зона контроля.

– Как часто твои сотрудники ругаются друг с другом? Имеются давние точки напряжения?

– Ну… если так посмотреть, то они есть. Но не слишком много.

– Вот именно это меня и беспокоит. Если верить системе, с каждым годом число мелких конфликтов на душу населения растет.

– И что вы предлагаете?

– Я не предлагаю, я советуюсь. Хотел бы услышать твои мысли по этому поводу.

– Сложно сказать. Как насчет дополнительных выходных?

– Черт его знает…

Беседа с Юрием дала нулевой результат, поэтому в конце концов я переступил через собственную гордость и решил проконсультироваться с Борисом Крамаром – как ни крути, а он являлся квалифицированным психологом и должен был разбираться в происходящем лучше кого бы то ни было. Хорошо еще, что моему постоянному недоброжелателю хватило мозгов отнестись к вопросу достаточно серьезно – похоже, Кайзер смог-таки привести его в чувство. С другой стороны, легкий налет былых разногласий никуда не делся.

– Ты впервые меня к себе пригласил, Шнайдер. Все настолько плохо?

– Нет, но я не хочу пускать дела на самотек. Присаживайся, не стесняйся.

– Кофе нальешь?

– Кофе закончился. Коньяк тоже.

– Как обычно, – вздохнул Борис, устраиваясь в кресле. – Давай, говори.

– У нас постепенно растет число мелких конфликтов. Стабильный рост продолжается уже третий год и это начинает меня тревожить. Я делаю очень серьезный упор на благоустройство города, эти меры отчасти влияют на ситуацию, но глобальная тенденция сохраняется. Мне нужно разобраться, в чем корень проблемы.

– Наш вид не приспособлен для жизни на этой говенной планете, – фыркнул в ответ Крамар. – Вот и все.

– Я говорю серьезно.

– А я тоже говорю серьезно, Шнайдер. Ты недооцениваешь влияние базовых инстинктов на психологическое здоровье хомо сапиенс. Мы привыкли видеть яркое солнце, мы привыкли дышать чистым свежим воздухом, мы привыкли к дождям, мы привыкли к годовым циклам смены погоды и циркадным ритмам. Если все это отнять, а взамен сунуть витаминные таблетки и декоративный парк, то ситуацию это не исправит. Мы здесь чужие.

– Мне казалось, что главная проблема заключается в невозможности сменить место жительства. Недавно случился один показательный эпизод – жена поймала мужа с любовницей, они развелись, разъехались, но в итоге были вынуждены остаться на том же самом этаже того же самого здания. Разумеется, теперь там каждую неделю происходят новые скандалы.

– Отсели этого мужика в другое здание. Не можешь, что ли?

– Я тебе о системе говорю, а не о частностях.

– Давай начнем с самого начала, – предложил Крамар, вальяжно закидывая ногу за ногу. – У нас есть глобальная проблема, которая заключается в том, что мы живем там, где не должны жить. Как мы можем это исправить?

– Накрыть город световым куполом, улучшить атмосферу, скорректировать внешнюю среду до приемлемой.

– Именно туда ты и должен двигаться, если хочешь привести все в порядок.

– Тебе не хуже меня известно, что это сейчас невозможно.

– Да, – охотно кивнул собеседник. – Поэтому мы спускаемся на пункт ниже и утыкаемся носом в череду мелких улучшений, которыми ты и так занимаешься. Молодец.

– Тем не менее, проблема сохраняется.

– Значит, мы должны спуститься еще ниже и обратить свое внимание на самых агрессивных представителей местного социума. Почему одни люди ведут себя спокойно, а другие ввязываются в конфликты?

– У всех разный характер.

– Ну, вот тебе и ответ, – пожил плечами Борис. – Если проблема действительно существует, а избавиться от ее причины мы не можем, то следует просто купировать симптомы.

– То есть, выгонять людей.

– Да.

– Напоминаю, что у нас здесь работают законы Земного Содружества и я не могу просто так выкинуть какого-то человека обратно на Землю. В конце концов, эти дебоширы никого не убивают и не пытаются взорвать мой офис.

– Все ты можешь, – поморщился гость. – Просто введи новую социальную норму для колониального режима, а затем обоснуй ее перед Кайзером. Не получится, что ли?

– Спасибо за совет, Борис.

– Не за что, Шнайдер, не за что.

Этот разговор привел к тому, что я около двух месяцев возился с искусственным интеллектом, пытаясь выработать дополнительную надстройку в системах управления. Главное проблемой являлось то, что бездушное железо очень часто игнорировало эмоциональную окраску ведущегося между людьми разговора, находя конфликты там, где их никогда не было – чтобы хоть как-то сбалансировать алгоритмы, мне пришлось убить огромное количество времени, оторвать от текущих дел нескольких специалистов по общению с роботами и сжечь остатки нервов. А когда полностью готовая программа была запущена в сеть и начала сбор данных, то ее первой жертвой стал ведущий инженер горнодобывающего сектора.

– Он постоянно ругается, – глубокомысленно сообщил Юрий, которого я привлек к своему проекту в качестве независимого контролера. – Каждый день материт человек пять. Как минимум.

– И что, мне его теперь уволить?

– Вы здесь главный, вам и решать.

– Так не пойдет. Мне нужно твое личное мнение.

– Мое личное мнение заключается в том, что система подсветила нам проблемную точку, – после долгого размышления ответил собеседник. – Судя по статистическим данным, проблема действительно есть и я уверен, что такая манера общения действительно кого-то оскорбляет. Но доверять окончательный вердикт этой железке я бы не стал.

– Уже лучше. Предлагаешь создать дополнительную юридическую комиссию?

– Предлагаю вам замкнуть решение этого вопроса только на себя.

– Черт возьми.

– Такие вещи должен решать исключительно директор колонии.

– Спасибо за совет.

– Без проблем, мистер Шнайдер.

Инженера я в конце концов уволил, вслед за ним на Землю отправились еще человек десять, а общее количество мелких конфликтов ощутимо снизилось – люди осознали, что выяснять отношения следует исключительно цивилизованными способами и начали вести себя более вежливо. Правда, одновременно с этим резко возросло число официальных жалоб, на которые пришлось реагировать как искусственному интеллекту, так и мне лично. В результате алгоритмы были расширены, в список мелких прегрешений добавились заведомо ложные доносы и психологический климат в колонии наконец-то выровнялся. Итогом же этой муторной эпопеи стало мое выступление по местному телевидению – я максимально честно и подробно объяснил принципы новых законов, намекнул, что убежденные смутьяны могут сразу же паковать вещи и собираться домой, а затем призвал всех жить так, чтобы как можно реже мешать друг другу. Судя по анонимным откликам и глобальным рейтингам, мне удалось подобрать верные слова – колонисты разобрались, что моя новая доктрина пытается обеспечить им более комфортные условия существования, после чего вопрос был окончательно исчерпан. Правда, в глобальном смысле это мало что изменило – мы по-прежнему сидели на абсолютно чужой планете и постоянно от этого страдали.

Следующие несколько лет я все глубже и глубже погружался в топкое болото административного управления, день за днем решая возникающие перед городом задачи, следя за порядком, одобряя и отклоняя проекты молодых ученых, распределяя поступавшую с Земли технику, обновляя контракты, утверждая людей на новые должности и занимаясь множеством иных дел. Как ни странно, действительно серьезные провалы в моей работе отсутствовали – мне хватило ума распределить большую часть обязанностей между помощниками, а поскольку на Барнард присылали исключительно высококлассных специалистов, колония чувствовала себя очень даже сносно. В отличие от меня.

– Плохо выглядите, мистер Шнайдер.

– Знаю.

– Вы уже двенадцать лет занимаете эту должность, – напомнил явившийся ко мне с очередным докладом, но вместо этого решивший провести душеспасительную беседу Немцов. – Значит, можете позволить себе хороший отпуск.

– Я всегда подозревал, что ты хочешь занять мое место, Юрий.

– Очень смешно. Вы в парк давно ходили?

– Неделю назад.

– Прогулялись бы, на белок глянули.

– К черту белок.

– Вам необходим полноценный отдых, – с нажимом повторил собеседник. – У вас эмоциональное выгорание, которое очень хорошо заметно.

– К черту.

– Отдых, мистер Шнайдер. Хороший качественный отдых.

– Все, все, я тебя услышал…

Разумеется, заместитель был прав – десять с лишним лет, проведенные на посту директора, оставили неизгладимый отпечаток на моей психике. У меня получилось стать достаточно квалифицированным управляющим, Кайзер всегда и во всем поддерживал принятые мною решения, однако это ничего не меняло – я чувствовал, что нахожусь абсолютно не на своем месте. Возможно, здесь уместно было бы вспомнить о необходимости работы на благо общества, но такой аргумент выглядел очень слабым и ни капли меня не вдохновлял – если отбросить красивую словесную шелуху, я просто год за годом сидел на темной вонючей планете, помогая непосредственному начальнику осуществлять его сокровенную мечту. При этом мои собственные желания так и оставались где-то за горизонтом – улетевшая домой Алиса давно обогнала меня по субъективному возрасту, новые отношения упорно не клеились, друзей рядом со мной давно не было, а жизненные цели казались смутными и расплывчатыми. Наверное, именно поэтому я до сих пор сидел на своей должности, незаметно погружаясь в омут тихой депрессии.

На какое-то время ситуацию исправил присланный с Земли завод по изготовлению и обработке пластиков – он оказался таким большим, что его спуск с орбиты, расконсервация и окончательный запуск превратились в самое настоящее испытание для наших инженеров. Процесс занял около трех месяцев, но сразу после этого жизнь колонистов серьезно улучшилась – теперь в случае необходимости абсолютно каждый обитатель города мог заказать и достаточно быстро получить нужную ему вещь. На планете изначально наблюдался огромный дефицит самых обычных предметов, так что это улучшение стало воистину эпохальным – получившие доступ к новым технологиям люди тут же бросились делать себе мусорные ведра, тарелки, детские стулья и множество других мелочей, а общий индекс благополучия уверенно пошел вверх.

Пока мы возились с одним заводом, на орбите оказался следующий – теперь нам предлагалось освоить выплавку металлов и производство сложных несущих конструкций. А когда мы кое-как справились с этой задачей, случилось кое-что абсолютно неожиданное – систему Барнарда решил посетить Янковский. Не Кайзер, как можно было бы ожидать, а именно Янковский.

– Неофициальный визит, – с тревогой в голосе сообщил мне Юрий. – Что это вообще значит? Проверка?

– Это значит, что можно обойтись без пышной встречи. Когда он там явится?

– Через тридцать два часа. Что будем делать?

– Да ничего мы делать не будем, – отмахнулся я. – Пусть прилетает, покажем ему колонию, угостим пивом.

– Он же президент.

– Уверяю тебя, сейчас в кресле президента сидит кто-то другой. Кайзер, наверное.

– Мистер Шнайдер, я понимаю, что вы с этими людьми знакомы и вам все равно, а вот мне бы не хотелось потерять свой пост из-за демонстративного неуважения. Мы должны хоть как-то подготовиться.

– Ну так готовься. Экскурсионный маршрут разработай, транспорт нормальный подбери, квартиру какую-нибудь. И вообще, назначаю тебя ответственным за это мероприятие. Можешь забрать всю славу себе.

– Хорошо, мистер Шнайдер, я все сделаю.

Наблюдать за тем, как Немцов готовится к визиту высокого гостя, оказалось весьма увлекательным делом – мой заместитель был невообразимо далек от большой политики и не совсем понимал образ жизни находившихся у власти людей, так что все его действия выглядели неуклюжими попытками средневекового крестьянина прибрать свое убогое жилище к визиту странствующего монарха. К сожалению, любые замечания на этот счет воспринимались очень болезненно и в конце концов я полностью отошел от процесса, дав Юрию возможность самостоятельно зарабатывать ценный жизненный опыт. Впрочем, следующие два дня быстро расставили все по своим местам – Янковский не собирался пользоваться нашими вездеходами, жить в наших домах и участвовать в наших мероприятиях, а его экскурсионная программа была настолько обширна, что затрагивала даже соседнюю планету. Само собой, полагаться при этом на нашу технику президент Земного Содружества тоже не планировал.

– Вы это знали, да? Решили поиздеваться?

– С чего вдруг? Тебе хотелось его встретить, я не стал мешать.

– Могли бы объяснить.

– Знаешь, Юрий, перед своей первой встречей с Кайзером я купил себе часы. Долго их выбирал, следил за тем, чтобы они хорошо подчеркивали мой статус и дополняли образ. А потом их отобрала служба безопасности.

– И что? Нужно просто ничего не делать?

– Нужно понимать, что любая встреча с президентом будет организована не так, как ее запланируешь ты, а так, как ее запланирует президент. Если тебе пришлют инструкции, выполни их. Если инструкций нет, приведи свои дела в порядок и жди. Суета никому не требуется.

– Благодарю за совет, мистер Шнайдер.

– Когда он хочет прилететь в город?

– Через шесть дней.

– Вот через шесть дней все и узнаем.

Янковский использовал отведенное на развлечения время с максимальной эффективностью – его корабль несколько раз облетел соседнюю планету, потом взялся исследовать нашу, заглянул на оба полюса, внимательно изучил темную сторону, непонятно ради чего приземлился в самом центре освещенной зоны и лишь после этого соизволил навестить колонию. Здесь Юрия поджидало еще одно горькое разочарование – гость не собирался участвовать в запланированных мероприятиях или же часами напролет бродить по нашему парку, а его единственной целью стало посещение моего кабинета.

Я так и не узнал, что именно помешало президенту вызвать меня к себе на корабль, но встреча действительно прошла в здании городской администрации. Возможно, таким образом он хотел лишний раз подчеркнуть мой статус в глазах местной общественности, но никакой официальной церемонии опять-таки не случилось – на нашу крышу один за другим опустились два маленьких вертолета, еще через пару минут ко мне заглянули двое агентов службы безопасности, а вслед за ними на пороге возник и сам Янковский.

Глава Земного Содружества выглядел примерно так же, как и на фотографиях полувековой давности – передо мной был худощавый сорокалетний мужчина с очень резкими чертами лица, короткими светлыми волосами и уверенной белозубой улыбкой. Примерно так же выглядел и я сам после завершения курса генетической терапии.

– Господин президент.

– Приветствую вас, директор, – кивнул гость, энергично пожимая мне ладонь. – Ребята, оставьте нас.

Когда охранники скрылись за дверью, Янковский без лишних церемоний устроился в кресле, после чего неожиданно улыбнулся, достал из внутреннего кармана пиджака маленькую бордовую коробочку и торжественно водрузил ее на стол.

– Берите, директор Шнайдер. Мы решили, что ваш вклад в становление нашего государства очень сильно недооценен обществом.

Взяв в руки неожиданно тяжелый футляр и увидев его содержимое, я не сразу догадался, что передо мной находится медаль – слишком уж странно та выглядела. Основа многолучевой звезды была сделана из черненого серебра, на ее внешних гранях поблескивала золотая каемка, а в качестве инкрустаций выступали плоские темно-синие сапфиры. Дизайнер этого ювелирного шедевра совершенно точно не зря получал свои деньги – весь облик награды буквально кричал о том, что она тесно связана с бездонным черным космосом.

– Орден Земного Содружества, – пояснил внимательно наблюдавший за моей реакцией собеседник. – Вы его достойны.

– Мне нужно что-то сказать?

– Ни в коем случае. Просто знайте, что мы действительно ценим вашу работу.

– Благодарю, господин президент.

Янковский проследил за тем, как я убираю футляр в ящик стола, после чего сменил тему разговора:

– Вильгельм Кайзер рекомендовал вас в качестве идеального кандидата на должность постоянного директора нашей колонии. Что скажете по этому поводу?

Вопрос мне откровенно не понравился – хотя у меня действительно имелось свое личное мнение относительно действий непосредственного руководителя, критиковать его перед ближайшим соратником было как-то неправильно. С другой стороны, демонстрировать искреннюю готовность провести еще двадцать-тридцать лет на Барнарде мне тоже не хотелось. Возможно, здесь и сейчас имело смысл подумать о собственном будущем.

– Думаю, он не совсем прав, – в конце концов ответил я. – Хотите кофе или коньяк?

– Дружеские посиделки оставьте Вильгельму. У меня к вам серьезный разговор и я жду развернутого ответа.

– Конечно, господин президент. Я могу быть откровенным?

– Не стесняйтесь.

– Мне надоело управлять этим муравейником. Я философ, а не администратор. Более того, я очень старый философ, которому надоело вообще все. Вряд ли человека с таким психологическим портретом можно считать идеальным директором колонии.

– Очень хорошо, – ни капли не удивился собеседник. – Кого бы лично вы могли порекомендовать на эту должность?

– Юрия Немцова. У него есть необходимая квалификация и соответствующее желание.

– Обрисуйте мне текущее состояние дел. Своими словами, без графиков.

– Колония развивается, но все еще не готова перейти на автономное существование. Главная проблема заключается в том, что люди не хотят связывать свое будущее с Барнардом и очень часто возвращаются домой сразу после завершения контрактов. Человеческий вид не приспособлен для жизни в подобных условиях.

– Вы считаете, что у этой звездной системы нет будущего?

– Я не имею права делать настолько категоричные заявления. Думаю, в какой-то момент времени наши технологии позволят превратить это место в цветущий рай.

– Хорошо…

Янковский всерьез о чем-то задумался, около минуты изучал раскинувшийся за окном пейзаж, а потом вновь обратил свое внимание на меня:

– Мы хотим построить идеальное государство, но сделать это на территории Земли невозможно. Слишком много стран, слишком много религий, слишком много этносов и слишком много давних конфликтов. Однако за пределами Солнечной системы такой проблемы нет. Я считаю, что людям пора забыть о родной планете и уйти туда, где можно начать свое существование с чистого листа.

– Да, но…

– Не перебивайте, мистер Шнайдер. Возле нас есть как минимум девятнадцать планет с подходящим климатом и атмосферой, поэтому в течение ближайшего столетия мы будем заниматься полноценной космической экспансией, одновременно с этим восстанавливая экосистему Земли. Колыбель человечества должна быть заповедником, а не полигоном.

Я благоразумно промолчал и оказался прав – Янковский совершенно точно не ждал от меня каких-то замечаний и после небольшой передышки возобновил свой монолог:

– Ваша теория социальной диктатуры оказалась превосходной, но мы были вынуждены реализовывать ее на очень хрупком фундаменте. Сейчас пришло время обеспечить ей идеальные условия для полноценного развития. Тотальный контроль и тотальная забота о благополучии абсолютно каждого жителя государства, я не ошибся?

– Да, господин президент.

– Это будет весьма сложный период истории, – заметил собеседник, рассматривая панораму города. – Нам придется полностью искоренить национальные кланы, серьезно ограничить религиозные течения и сделать еще очень много других вещей. Неприятных вещей, мистер Шнайдер.

– Верю, господин президент.

Гость одобрительно кивнул, после чего неожиданно усмехнулся:

– Наш общий друг является настоящим мессией технологического прогресса, однако его методы работы с персоналом вызывают определенные вопросы. Например, сейчас вы занимаетесь совершенно не тем делом, которым должны заниматься.

– Кажется, я именно так и сказал.

– Верно, – согласился Янковский. – Именно поэтому у меня есть для вас новое предложение.

– Я подчиняюсь напрямую Вильгельму Кайзеру. Чтобы уйти с должности…

– Да, да, да, – раздраженно скривился президент. – Мы с Вильгельмом уже говорили на эту тему и он сказал, что у вас должна быть свобода выбора. Мой секретарь перешлет вам его сообщение, а дальше вы сможете отправиться на Землю и поговорить с ним лично. Если это так важно.

– Хорошо. В чем заключается суть предложения?

– Нам требуется независимый инспектор, который будет контролировать развитие новых звездных систем. Вы лучше всех представляете себе облик идеального социалистического общества, вы накопили достаточно опыта в роли директора этой колонии, так что у вас получится распознать зарождение негативных процессов там, где другие люди ничего не увидят.

– Хорошо, – медленно повторил я, обдумывая услышанное. – И что это значит на практике?

– Инспекция новых колоний, аналитическая работа по вашей основной специальности, а также оперативное вмешательство в случае серьезных проблем. Вы должны стать нашими глазами и ушами в новых мирах.

– Один я?

– Разумеется, нет. Но ваша роль будет в чем-то уникальной.

– Мне нужно все обдумать и поговорить с Вильгельмом Кайзером.

– Как скажете. – Янковский встал и энергичным жестом протянул мне руку: – Был очень рад с вами познакомиться, директор Шнайдер.

– Взаимно, господин президент. Вас проводить?

– Не беспокойтесь, это лишнее.

– Да, господин президент.

Когда высокопоставленный гость вместе с охранниками покинул здание и улетел в сторону космодрома, я не спеша выбрался на крышу, остановился в двух шагах от ее края, после чего долгим задумчивым взглядом уставился на развернувшуюся передо мной картину чужого мира.

Изменения, о которых я тихо мечтал на протяжении последних десяти лет, наступили. Предложенная Эриком Янковским работа обещала стать по-настоящему интересной и очень длительной. Возможно, именно этого мне и не хватало для того, чтобы почувствовать себя на своем месте.