Текст книги "Эволюционный предел (СИ)"

Автор книги: Андрей Красников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

– А я говорил, что так и будет. Говорил.

– О чем ты там говорил, Шнайдер?

– Одна из моих ранних теорий. Если целенаправленно уничтожить правящую элиту страны, а затем серьезно улучшить ее гражданам жизнь, они будут только рады.

– Ну-ка, повтори, что ты сейчас сказал, – прищурился Хансен. – Уничтожение правящей элиты, я не ослышался?

– Читай новости, Марк. Не надо ворошить прошлое.

– То есть, Борис все этом время говорил правду?

– Новости, Марк, новости.

– Как скажешь, директор Шнайдер.

– Между прочим, они там ваши с Линнером сценарии реализовывали. Так что не надо мне сейчас претензии высказывать.

– Ты про Россию?

– Да.

– Это же очевидный путь, – дернул бровью Хансен. – Для формирования долгосрочного геополитического союза требуется собрать воедино три столпа европеоидной расы, объединить их приемлемой для каждого участника идеологией, а затем дистанцироваться от чужих ментальностей.

– Значит, ты еще и расист.

– Пошел к черту, Шнайдер. Я работал над объединением, а не над убийствами.

– Заткнитесь, пожалуйста. Оба.

– Тихо, читаем.

Внезапное сближение Америки и России оказалось тем фактором, который заставил пребывавшую в летаргическом сне мировую общественность хорошенько встряхнуться. Первой это сделала британская разведка, попытавшаяся обвинить нас во всех смертных грехах и одновременно с этим продавить российскую оппозицию на бунт, однако то, что долгими столетиями сходило островитянам с рук, неожиданно получило жесткий и страшный ответ – неизвестная подлодка выпустила из глубин Атлантического океана четыре ракеты с ядерными боеголовками, которые уничтожили все три базы Королевских военно-морских сил, а также превратили в выжженное поле центр Лондона. Мир содрогнулся от шока, но затем возникла парадоксальная и жуткая по своему цинизму ситуация – абсолютно все ядерные державы мгновенно открестились от содеянного, попутно сообщив, что не знают истинных виновников трагедии. Более того, не прозвучало даже формальных выпадов в адрес какой-то отдельно взятой страны – даже погрузившаяся в хаос Великобритания решила сохранить молчание.

На первый взгляд, частичное уничтожение одной из самых неприятных спецслужб мира и попутное обнуление военных мощностей ближайшего соперника казалось вполне разумным шагом, однако принимавшие решения люди совершенно точно просчитались с оценкой последствий такой атаки. Докопаться до неприглядной истины и вычислить организаторов инцидента не составляло труда, жертв оказалось чересчур много, а сам факт применения ядерного оружия по мирному городу сразу же отменил все существующие правила. Возможно, гениальные сценаристы надеялись на то, что такой безжалостный удар заставит весь остальной мир признать негласную власть созданной ими коалиции, однако все пошло по совершенно иному пути – буквально через два месяца планета стремительно погрузилась в клоаку генетических и бактериологических войн.

– Идиоты…

– Придурки, – согласился Хансен. – А ты о чем конкретно?

– О том, что никто не додумался до возможности асимметричного ответа. Генетическое оружие существует уже пятьдесят лет, а они так и не смогли его учесть в своих расчетах. Идиоты.

– Ну да, ты бы учел.

– Думаю, там и так все было учтено, – вклинился в наш разговор Шарль. – У нас почти никто не пострадал, да и у русских тоже.

– Это лишь потому, что мы им вакцину начали поставлять.

– Именно! Выходит, знали.

– Хрен там. Они же вывели на нас свои цепочки поставок, а мы в ответ начали заливать их технологиями. Само собой, что вакцина туда тоже пошла.

– Я думаю, это устроил Китай, – осторожно высказался Карлос. – У них был единственный шанс хоть как-то отвоевать себе позиции, они это сделали, но ничего не добились.

– Ничего не добились? Ты видел, что осталось от Индии?

– Главное, что у Китая каким-то чудом не возникло особых трудностей. По крайней мере, сначала.

– То есть, Китай решил использовать свой последний козырь, но просчитался с целями?

– Да там сразу все начали это дерьмо распространять.

– Думаю, правды мы все равно не узнаем. – поморщился я, возвращаясь к чтению. – Не мешайте.

Темный период в новейшей истории Земли продолжался четыре года – за это время общая численность населения планеты сократилась больше чем в два раза, превратив уютный бело-голубой шарик в огромную смердящую могилу. Я попытался до конца осознать масштабы трагедии, но так и не смог этого сделать – мозг упорно отказывался верить горевшим на экране цифрам. А еще он отказывался верить тому, что это именно я стоял у истоков случившегося апокалипсиса.

– Бред…

– Чудовищно, – выдохнул стоявший рядом со мной Шарль. – Просто чудовищно.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Хансен, с силой растирая лицо ладонями. – Ради чего все это? Кому оно было нужно?

– Никому.

– Думаю, ситуация просто вышла из-под контроля.

– Ага, как же. Теорию золотого миллиарда помните?

– Те, кто эту долбаную теорию продвигал, сдохли в тридцать шестом году.

– Думаешь, новых не нашлось?

– Там написано, что в случившемся действительно виноват Китай, – произнес капитан. – Вроде как, они решили нанести удар по Америке, но вирусы оказались неуправляемыми и пошла глобальная эпидемия. А мы с русскими в итоге пострадали меньше всех просто потому, что у нас была вакцина.

– Или мы запустили эпидемию, а потом объявили виновниками китайцев.

– Не хочу в это верить.

– Да всем плевать, хочешь ты или нет, Шарль.

– Тихо, смотрим дальше.

Когда ученые все же справились со своей задачей и рукотворная эпидемия отступила, в мире постепенно начал формироваться новый порядок – чуть ли не полностью вымершая Индия совершенно неожиданно вспомнила про древнюю историю и начала процесс объединения с Пакистаном, страны Ближнего Востока тоже начали тянуться друг к другу, Канада очень быстро и незаметно присоединилась к Америке, а страны Африки и Латинской Америки организовали свои собственные союзы. Обвиненный во всех смертных грехах Китай попал в жесточайшую изоляцию, разрозненная и мало что решающая Европа стала заново втягиваться в нашу сферу влияния и на глобальной карте проступили те самые контуры, которые не раз фигурировали в работах моих соседей-политологов.

– Отлично сработано, Марк.

– Ты о чем, Шнайдер?

– Это же ваша теория объединения в чистом виде. Райский пояс из государств северо-западной цивилизации, за границами которого находится чистилище.

– Что-то ты слишком много знаешь о наших теориях, – прищурился Хансен. – И мы никогда не собирались делать за пределами нашего союза какое-то чистилище.

– Уверен?

– Хотите сказать, это именно так и задумывалось? – удивленно поинтересовался Шарль. – Уничтожить половину мира, чтобы сделать какой-то там союз?

– Само собой, нет. Меньше слушай этого старого козла.

Я собрался было ответить встречной колкостью, но не успел – двери открылись и в командный центр ворвался запыхавшийся Борис Крамар.

– Что тут происходит? К нам прилетели?

– Происходит то, что чертов Шнайдер пустил под нож половину человечества, – обвиняюще ткнул в меня пальцем Хансен. – Долбаный идеолог.

– В каком смысле?

– Это просто…

– Он разрабатывал теорию, согласно которой нужно было перебить всю мировую элиту, – повысил голос мой оппонент. – Дважды это сработало, а затем случилась полная задница.

– Эпидемия, – объяснил Возняк. – У них там половина людей сдохла.

– Из-за Шнайдера?

– Больше слушай этого придурка.

– У тебя все придурки, – отмахнулся Борис. – Почему именно из-за Шнайдера?

– Он сказал, что разрабатывал теорию уничтожения правящих элит. Напомнить, что случилось у нас в тридцать шестом году?

– Генетическая война.

– Отголоски которой спустя тридцать лет выкосили половину человечества.

– Но он же не генетик.

– И что? Не нужно быть генетиком, чтобы вырастить такую идею.

– Шнайдер?

– Какие же вы лицемеры, – вздохнул я, устраиваясь в ближайшем кресле. – Один всю жизнь потратил на то, чтобы создать на Земле коалицию из привилегированных стран, второй всю жизнь готовил экономический фундамент для нового порядка, третий всю жизнь прописывал модели общественной реакции на политические изменения, а виноватым решили сделать меня? Идите к черту, друзья.

– Я тебя не обвинял, – поджал губы Возняк. – И я не готовил фундамент, а разрабатывал концепцию альтернативной экономики.

– Я тоже разрабатывал концепцию. Всего лишь.

– Просто ответь, – с нажимом произнес Крамар. – Идея генетического оружия твоя или нет?

– Разумеется, нет. Я просто теоретик.

– Врешь.

– Пошел к черту.

– Уважаемые господа, – неожиданно повысил голос молчавший до этой секунды капитан. – Мне чертовски приятно ваше доверие, но не кажется ли вам, что такие вещи следует обсуждать в более тесном кругу? Или вообще никогда не обсуждать?

Я обвел долгим взглядом раскрасневшихся и злых коллег, после чего усмехнулся:

– Все мы тут хороши. Именно поэтому Карлос чертовски прав. Система, засекреть последние тридцать минут в этой комнате по высшему приоритету. Чтобы доступ к записи мог получить только Вильгельм Кайзер.

– Конечно, директор Шнайдер.

– Сволочь.

– Успокоились, привели себя в чувство и заткнулись. Ясно?

К моему удивлению, собеседники действительно послушались – то ли осознав риски дальнейшего выяснения отношений, то ли от усталости. Как бы то ни было, в командном центре опять воцарилась тишина.

Более поздние новости не произвели на меня особого впечатления – пока мир старался оправиться от катастрофы, главенствующая коалиция присвоила себе звучное название «Земное Содружество», а затем начала стремительными темпами распространять свое влияние на другие страны, забирая оттуда наиболее ценных и перспективных специалистов. Фильтр исправно работал в обе стороны, искусственный интеллект щедро рассылал таргетированные приглашения и бесцеремонно вышвыривал за пределы объединения проштрафившихся людей, так что я мог быть вполне доволен результатами своих бесед с Вильгельмом Кайзером – до настоящего рая Содружество еще не дотягивало, однако его контуры уже маячили где-то впереди. Хотя в данном случае благая цель вряд ли оправдывала использованные средства.

Изобретение гиперпространственного перехода случилось буквально пару лет тому назад – во время работы с гравитационными полями какой-то ученый выдал искусственному интеллекту список теоретических задач, после чего абсолютно неожиданно получил расчеты, в которых было черным по белому написано, что при определенных условиях поле Шульца способно менять характеристики материальных объектов, давая им возможность уходить на тот слой пространства, где главной составляющей по умолчанию являлась темная энергия. Это открытие вызвало настоящий фурор, уже через пару месяцев было подготовлено несколько автоматических миссий, а еще через год всем стало ясно, что скоростное перемещение между звездными системами действительно возможно. Сразу после этого началась подготовка ко второй экспедиции на Барнард.

– Выходит, могли бы дома сидеть. – грустно вздохнул Шарль, крутя на экране соответствующую новость. – Зря потеряли сорок лет жизни.

– Это лишние сорок лет, – отмахнулся Хансен. – Их нам все равно подарили. Лучше скажите, что теперь будет с колонией?

– Полномочия директора Шнайдера остаются действительными, – тут же раздался у нас над головами привычный женский голос. – Главная цель остается действительной.

– Прекрасно. А где вообще эти черти?

– Союзный корабль выйдет из-за горизонта через шестнадцать минут.

– Отлично…

Дальнейшее общение с явившимися на Барнард гостями очень слабо отпечаталось в моей памяти – я не мог не думать о произошедшей на Земле катастрофе и эти мысли оказались далеко не самыми радостными. Где-то рядом шли разговоры о будущей посадке челнока и размещении на территории поселка новых людей, компьютеры обменивались данными, мне приходилось отвечать на какие-то вопросы и отдавать распоряжения…

Затем подготовительный этап наконец-то подошел к финалу, а отправленный с корабля челнок ловко миновал атмосферу и приземлился в сотне метров от центра базы.

– Ну что, идем?

– Идем.

Встреча с представителями родной цивилизации тоже прошла скомканно – никто из нас не знал, о чем надо разговаривать, я испытывал дикую усталость и безразличие, так что сразу после обмена традиционными приветствиями беседа сама собой затихла. Оказавшиеся в нашем командном центре астронавты с любопытством крутили головами и цеплялись за болтавшиеся на поясах кислородные маски, мы рассматривали их с видом дорвавшихся до городского зоопарка селян, а контролировавший обстановку интеллект тактично молчал.

– Как долетели? – в конце концов нарушил я затянувшееся молчание. – Сколько времени это сейчас занимает?

– Пять месяцев. – тут же откликнулся возглавлявший делегацию Юрий Немцов. – Технологии развиваются.

– Ясно.

– Господин Кайзер предусмотрел необходимость индивидуальной терапии для каждого из выживших участников первой экспедиции. Здесь все?

– Джонсон еще не вернулся. Линнер погиб.

– Мои соболезнования, – вежливо наклонил голову Юрий. – Чтобы избежать подобных случайностей в дальнейшем, рекомендую вам подняться на орбиту и пройти курс реабилитации.

– Думаю, мы так и сделаем.

– Мистер Шнайдер, у вас остаются полномочия директора колонии, но я бы посоветовал делегировать их мне, чтобы…

– Нет.

– Простите?

– Вильгельм Кайзер хотел, чтобы колонией управляли те люди, которым он безоговорочно доверяет. Если до текущего момента его приоритеты не изменились, пост директора буду занимать я.

– Мистер Шнайдер, наша команда способна выполнить абсолютно любые задачи по развитию города. Нас специально готовили для этой цели.

– Значит, вы отлично справитесь.

– Вам будет очень сложно руководить процессами с орбиты.

– Поэтому здесь останется мой заместитель, Карлос Алонсо.

– Это не самый конструктивный подход, мистер Шнайдер.

Я окинул собеседника долгим взглядом, покачал головой и усмехнулся:

– Мальчик, если бы он хотел, чтобы всем здесь управлял именно ты, то это условие было бы прописано в вашем бортовом интеллекте. Но ему нужно, чтобы за колонию отвечали мы и только мы.

– Как скажете, мистер Шнайдер, – с легкой обидой в голосе ответил Юрий. – Но я буду вынужден отправить домой запрос на изменение ситуации.

– Сколько угодно, – отмахнулся я. – Просто учитывай, что у вашей команды есть отличные шансы дорасти до высшего административного звена этой системы. Главное, не наделать глупых ошибок в самом начале.

– Думаю, вы правы, мистер Шнайдер.

– Вот и хорошо. Вам нужны какие-то специфические данные перед началом работы?

– Если они понадобятся, я уточню у вашего заместителя.

– Хорошо.

Возникла очередная пауза, которую рискнул нарушить один из спутников Юрия:

– Мистер Шнайдер, если административные вопросы улажены, то вы можете подняться на орбиту. Восстановление нормальных параметров жизнедеятельности для вашей группы является одним из наших главных приоритетов.

– Хорошо, – повторил я, чувствуя себя выжатым досуха лимоном. – Когда?

– В любой момент, мистер Шнайдер.

– Карлос, ты здесь справишься?

– Не переживайте, Курт, справлюсь.

К сожалению, уже запланированный вылет пришлось отложить на два часа – просто потому, что гулявший по берегу озера Наиль не желал отвечать на мои вызовы, демонстративно игнорируя все происходящее. Гости успели расселиться по свободным каютам и пройти идентификацию в системе, роботы успешно перевезли на базу несколько тонн снаряжения, прилетевший к нам корабль дважды ушел на темную сторону планеты и дважды вернулся обратно, после чего все наконец-то завертелось. Алонсо официально принял на себя руководство базой, Юрий обосновался за пультом управления и начал контролировать спуск дополнительных грузов, а я вместе с коллегами пробрался внутрь челнока и стал ждать отлета.

– Счастливого пути!

– Счастливо оставаться…

Во время взлета я невольно обратил внимание на интересную техническую деталь – теперь главную роль при старте с планеты играли вовсе не реактивные ускорители, а компенсаторы гравитационного поля, в пять или шесть раз уменьшавшие силу притяжения. Объяснять нам детали их работы никто не стал, однако мне хватило ума понять, что технология все еще не до конца обкатана – за время путешествия гравитация несколько раз хаотично меняла свой вектор, в какой-то момент запасы энергии полностью иссякли и самолетик был вынужден перейти на резервное питание, а маломощный ракетный движок лишь каким-то чудом справился с подскочившей нагрузкой. Тем не менее, новые технологии выполнили свою задачу и доставили нас к цели, израсходовав при этом лишь самый минимум горючего.

– Здесь есть гравитация, – сообщил Возняк, когда челнок успешно осуществил стыковку. – Да, есть.

– Хоть что-то по уму сделали, – фыркнул в ответ Хансен, убирая страховочные ремни. – Мы идем или нет?

– Да.

Экипаж корабля очень тщательно подготовился к нашему визиту – на выходе из шлюза нас встретила целая группа врачей, а также заботливо разложенные инвалидные кресла. Похоже, штатные медики ожидали найти здесь только лежачих больных или же полностью невменяемых сумасшедших.

– Не понадобится, – буркнул Крамар, злобно отталкивая от себя каталку. – Куда идти?

– Пятый бокс, – откликнулся на его слова улыбчивый молодой врач. – Прошу за мной.

– Мистер Шнайдер?

Я повернул голову и увидел перед собой миловидную светловолосую девушку в белой униформе. На первый взгляд, ей было около тридцати лет или того меньше.

– Да.

– Алиса Чайкина, – сообщила девушка, протягивая мне ладонь. – Я буду курировать ваше восстановление.

– Серьезно?

– У меня есть дипломы Гарвардской школы и университета Сеченова, – нисколько не смутилась Алиса. – Квалификация подтверждена на территории Земного Содружества. Можете запросить любые данные у системы.

– Содружества, значит. Куда идти?

– Первый бокс, мистер Шнайдер.

Долгий переход завершился в просторной больничной палате, центр которой занимала огромная прозрачная капсула, украшенная многочисленными экранами и приспособлениями для инъекций.

– И сколько…

– Процесс комплексной реабилитации займет около пяти лет, – откликнулась девушка. – Для вас подготовлен индивидуальный комплекс генетических материалов, но их действие не является мгновенным.

– Понятно. А что вообще улучшится?

– Абсолютно все, мистер Шнайдер. Вы станете моложе.

– У меня опять вырастут волосы?

– Конечно, – весело рассмеялась собеседница. – Ретроградная сенесценция подразумевает широкий спектр изменений, в ходе которого организм возвращается…

– Ладно, не важно. Как это выглядит в реальности? Я стану девятнадцатилетним?

– К сожалению, здесь мы ограничены уже существующими изменениями скелета, – развела руками Алиса. – Предел омоложения находится в диапазоне от тридцати пяти до сорока лет.

– А внутренне?

– Внутренне у вас все будет очень хорошо, мистер Шнайдер.

Я задумчиво хмыкнул, дотронулся до капсулы рукой, а потом медленно обошел ее по кругу. Вернуться на семьдесят лет назад, вновь ощутить себя молодым и полным сил… пожалуй, ради этого действительно стоило отправиться в космос.

– Готовы, мистер Шнайдер?

– Да.

2194. Орбита Барнарда-один

– И как я сегодня выгляжу, красавица?

– Замечательно, Курт. С каждым днем все лучше и лучше.

– На конкурсы женихов пора записываться?

– Чуть позднее, Курт, – дипломатично улыбнулась Алиса. – Осталось совсем немного.

– Ты уже второй год мне эти макароны на уши вешаешь.

– Не макароны, а лапшу. Идите в капсулу, я проведу диагностику.

– Вот так всегда.

Разработанная генетиками Янковского терапия оказалась не только долгой, но и чертовски мучительной. Первые несколько месяцев я валялся под капельницами и чувствовал постоянный мышечный дискомфорт, потом организм стал избавляться от накопившегося за жизнь мусора и неприятные ощущения стремительно распространились на внутренние органы, а дальше начались те самые изменения, которые в теории должны были вернуть мне частичную молодость. К сожалению, на практике это обернулось временной слепотой, болезненным выкашливанием собственных легких, а также сползающей с тела кожей.

Сначала я еще пытался иронизировать, сравнивая себя с линяющей гадюкой, но затем постоянная боль, чесотка и слепота в сочетании с навязчивыми звуковыми галлюцинациями окончательно убили во мне стремление к жизни – я просто валялся в капсуле, глотал лекарства, чувствовал мерзкие прикосновения иголок и мечтал о том, чтобы тихо сдохнуть. В какой-то момент процесс добрался до нервной системы, а мои страдания перешли все границы разумного – не выдержав бесконечной пытки, я попытался добиться общего наркоза или искусственной комы, однако узнал, что такие вещи абсолютно несовместимы с генетическим лечением. Максимум, на который мог рассчитывать пациент – это простейшие обезболивающие и снотворные препараты.

Думаю, из-за такой жестокой терапии я вполне мог бы утратить остатки разума, но пик неприятных ощущений в конце концов был пройден, самочувствие начало улучшаться, а затем с моих глаз слезла какая-то мутная пленка и мне удалось еще раз посмотреть на окружающий мир. Тот оказался удивительно чистым, ярким и четким.

– Зрение приходит в норму самым первым, – невозмутимо объяснила присматривавшая за мной Чайкина, когда я захотел поделиться с ней этой радостью. – Восстановление идет замечательно, параметры хрусталиков и сетчатки абсолютно идеальны, нервные окончания тоже чувствуют себя хорошо.

– Спасибо, доктор.

– Не за что, мистер Шнайдер.

Сразу после этого мне довелось пережить еще одну линьку, а затем организм решил обновить абсолютно все регенерирующие части тела – у меня одновременно начали расти волосы и зубы, а из-под старых ногтей полезли новые.

Это вызвало кое-какие проблемы.

– Мистер Шнайдер, я бы рекомендовала небольшое хирургическое вмешательство. Будет неприятно, зато вы гарантированно получите хороший внешний облик.

– Зубы и ногти, правильно?

– Да, все верно.

– Хотите отыграться на мне за Вторую мировую войну?

– Это была очень-очень тупая шутка, мистер Шнайдер.

– Извините. Слишком долго занимался историей.

– Ничего страшного. Будем удалять?

– Конечно.

Операция вызвала болезненные последствия, но затем все мало-помалу нормализовалось и я начал чувствовать себя значительно лучше. Суставы обрели былую подвижность, новые зубы оказались идеальными, кожа стала непривычно гладкой и упругой, а разум вернул себе давным-давно утраченную четкость мыслей. Кроме того, обновившийся гормональный фон позволил мне заново ощутить интерес к женскому обществу.

– Алиса, вам никто не говорил, что вы чертовски красивы?

– Много раз, Курт. Не отвлекайтесь, я должна поставить вам капельницу.

– Очень сложно сконцентрироваться, когда рядом такая девушка.

– Хотите заняться со мной сексом? – поинтересовалась собеседница, доставая из холодильника очередной набор ампул. – Прямо здесь и сейчас?

– Это настолько очевидно?

– Это значит, что ваше восстановление идет по графику. Так…

– Ай.

– Лежите спокойно.

– Доктор, только не бросайте меня здесь одного!

– У вас классический синдром переноса, – скучным голосом объяснила Чайкина, продолжая возиться с оборудованием. – Вы слишком сильно ко мне привыкли, я стала для вас олицетворением комфорта и безопасности, но это все закончится, когда вы начнете вести обычную жизнь. И вообще, близкие контакты с пациентами противоречат врачебной этике.

– То есть, если бы я не был вашим пациентом…

– Отдыхайте Курт.

Целыми днями валяться без дела мне было скучно, так что я начал мало-помалу заниматься своими прямыми обязанностями, читая сводки глобальных новостей, следя за благоустройством расположенного внизу города и неспешно размышляя обо всем подряд. Острота мышления ко мне действительно вернулась, составлять логические цепочки и вспоминать накопленные за долгие годы знания было приятно, однако найти им хоть какое-то применение я так и не смог – прямо сейчас человеческая цивилизации жила удивительно спокойной жизнью и не требовала новых философских концепций. На Земле продолжалось медленное уплотнение уже сформированных союзов, лунная база уверенно перетягивала на себя технологическое одеяло, наша колония разрасталась и все больше напоминала обычный поселок, а летавший по орбите корабль исправно выполнял сервисные функции, помогая исследовать планету, координируя действия прибывающих модулей и служа перевалочной базой для адаптации новых специалистов.

Неудивительно, что в итоге мои мысли раз за разом возвращались к Алисе.

– Скажи-ка мне, красавица…

– С завтрашнего дня начинаем заниматься полноценной физической реабилитацией, – пропустила мои слова мимо ушей доктор Чайкина. – Гормональный курс завершен, осталось довести дело до ума.

– Совсем завершен? – не поверил я. – Вообще?

– Именно так, Курт, – улыбнулась собеседница. – Больше никаких уколов.

– То есть, я останусь таким? Вот таким?

– На какое-то время. Вам нравится?

Зеркало на протяжении долгих лет исправно демонстрировало мне происходившие с телом изменения, но сегодня я уставился на свое отражение так, как будто увидел его впервые. Алиса нисколько меня не обманула – за гладкой стеклянной поверхностью находился тот же самый Курт Шнайдер, который семьдесят пять лет назад гулял по улицам Нью-Йорка. Отросшие на голове волосы торчали в разные стороны, на щеках виднелась неопрятная щетина, лицо выглядело бледным и осунувшимся, но эти мелочи лишь подчеркивали общее впечатление – мне действительно удалось вернуться в прошлое. По крайней мере, физиологически.

– Красавица, если бы у меня были силы, я бы тебя расцеловал.

– Рада, что вам нравится, – довольно кивнула Чайкина. – Терапия официально завершена, вы можете перейти в стандартную каюту, но завтра в девять утра по корабельному времени я жду вас в тренажерном отсеке.

– Это свидание?

– Обойдетесь, Курт. Будем работать.

Наши занятия растянулись еще на шесть месяцев – теперь я каждый день проводил как минимум шесть часов в зоне повышенной гравитации, общался там с бывшими коллегами, ходил по беговой дорожке, размахивал гантелями, подтягивался, отжимался, а затем пил невкусные протеиновые коктейли. Приятного в этом было мало, однако мне доставляло искреннее удовольствие чувствовать, что мышцы вновь наполняются силой, а тело все лучше и лучше справляется с перегрузками. Худоба никуда не ушла, но теперь мой облик больше соответствовал статусу влиятельного топ-менеджера, чем обычного бездомного попрошайки. Не хватало только привычного костюма и рубашки.

– Очень хорошо, Курт. Думаю, через пару недель вы сможете перейти к нормальному графику жизни.

– Спасибо, красавица.

Алиса многозначительно хмыкнула и ушла, а занимавшийся рядом со мной Борис Крамар понимающе кивнул:

– Уже начал подкатывать шары? Она же тебе в правнучки годится.

– Не твое собачье дело, дорогой друг.

– Расслабься, Шнайдер. Как ни странно, это дерьмо заканчивается гораздо лучше, чем я ожидал.

– Плохо, что Карл не дожил.

– У каждого своя судьба, – философски пожал плечами психолог. – Всегда нужно верить.

– А ты, получается, верил.

– Само собой. Иначе ты бы меня здесь не видел.

– Ну да, логично…

Реабилитационный курс шел своим чередом, совсем скоро мне предстояло вернуться на должность директора колонии, однако я уже начал сомневаться в необходимости этого шага – если верить сводкам, Карлос Алонсо прекрасно справлялся с общим руководством, Юрий Немцов и его специалисты не менее успешно решали возникающие технические задачи, количество жителей постепенно росло за счет новых переселенцев, а облик города все больше и больше соответствовал моим ранним ожиданиям. Мешать этой отлаженной системе я не хотел, но директивы Кайзера оставались прежними – по крайней мере, мой статус руководителя еще никто не отменил.

Чувствуя, что избежать возвращения на пост не выйдет, я с головой окунулся в изучение текущих дел, кое-как наметил для себя самые актуальные векторы будущей деятельности, однако за неделю до выхода из госпиталя ситуация резко изменилась – очередной прилетевший в систему Барнарда модуль сообщил, что меня и всех остальных участников первой экспедиции ждут на Земле.

– Шикарные новости, – саркастически фыркнул помолодевший Хансен, когда я сообщил коллегам о грядущем путешествии. – Самая тупая затея в истории человечества наконец-то финиширует.

– Сорок лет в мусорное ведро, – охотно кивнул Возняк. – Сорок лет.

– Хватит ныть. Нам всем уже вернули эти годы. И молодость заодно.

– С этим не поспоришь. – вздохнул Крамар. – Но эти сорок лет оказались… запоминающимися.

– Корабль уйдет на Землю через две недели, так что готовьтесь, старикашки.

– Иди к черту, Шнайдер.

Регулярного сообщения с родной звездной системой у нас все еще не имелось, однако раз в несколько месяцев на Барнард прибывал корабль, способный выполнить обратный рейс до Земли. Его следовало тщательно протестировать и загрузить подходящими для использования в плазменных двигателях материалами, эта возня занимала еще две-три недели, но механизм был уже отлажен и никаких помех для нашего возвращения на родину я не видел. Собственно говоря, вопрос можно было считать решенным.

Коллеги переключились на излюбленную тему и начали обсуждать преступную недальновидность Кайзера, а вот мои мысли двинулись по совершенно иному пути – я внезапно осознал, что наше общение с доктором Чайкиной в самом ближайшем времени будет закончено и следующий раз позвать ее на свидание я смогу разве что через год.

– Доброе утро, красавица. Найдется минутка?

– Слушаю вас, Курт.

– Меня тут вызывают на Землю, – сообщил я, чувствуя легкое волнение. – Но я не смогу этого сделать до тех пор, пока не приглашу тебя на официальное свидание.

– Да вы что?

– Именно так. Будущее колонии зависит лишь от твоего согласия.

– Это вряд ли, – мило улыбнулась Алиса. – И врачи не ходят на свидания со своими пациентами.

– Ровно через неделю я лишусь этого статуса.

– Вот через неделю и поговорим, Курт.

– Не совершай этой ошибки, девочка, – произнес внимательно следивший за нашим разговором Крамар. – Вряд ли ты хочешь, чтобы тебя ассоциировали с самым чудовищным убийцей в истории планеты.

– Простите?

– В сети есть абсолютно все, – улыбнулся психолог, напрочь игнорируя сам факт моего присутствия. – Институт Человечества, Курт Шнайдер, генетическое оружие, расследование. Ты грамотная девочка, ты поймешь.

– Извините, у меня очень много дел.

– Борис, ты конченый мудак, – сообщил я, провожая уходящую Алису долгим взглядом. – Не надоело?

– Из-за тебя погибли мои друзья, директор Шнайдер.

– Жаль, что ты тоже не сдох.

– Кто бы сомневался, что тебе жаль. Но я очень полезный.

После этого разговора все сразу же пошло под откос – вечером умная система выдала предупреждение о том, что доктор Чайкина активно интересуется связанными со мной новостями, а уже на следующий день пост моего куратора занял ее коллега. Думаю, я мог бы воспользоваться имевшимися у меня полномочиями и вернуть Алису обратно, вот только жизненный опыт подсказывал, что ни к чему хорошему это не приведет. Впрочем, хороших вариантов здесь не существовало априори – все мои попытки связаться с девушкой по внутренней сети корабля оказались тщетными, а еще через пару дней я узнал, что она спустилась на планету в рамках запланированной ротации медицинского состава.