Текст книги "Эволюционный предел (СИ)"

Автор книги: Андрей Красников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Насрать! Я сейчас блевану!

– Карлос, у нас же скафандры. Выпусти его.

– Как скажете, Курт.

Сразу три бортовых панели с протяжным скрежетом упали наружу, открывая нам вид на бескрайнюю темную равнину. Хансен тут же отстегнул страховочные ремни, неуклюже вывалился из капсулы, после чего разразился потоком черных ругательств и начал сдирать с головы шлем. Как только процесс был завершен, его тут же стошнило.

– Высадка мечты, – прокомментировал ситуацию Линнер. – Получается, этот старый мудак первым ступил на землю чужой звездной системы?

– Иди… на хрен…

– Мы вычеркнем его изо всех сводок, – пообещал я, возясь с карабинами. – Не заслужил.

– Подождите, – неожиданно воскликнул Наиль Джонсон. – Подождите!

– Чего еще?

– Мы должны дать название планете. И нашему будущему городу.

– Может, не сейчас?

– Именно сейчас, в момент открытия.

– У планеты официальное название есть, Барнард-один. Вряд ли мы имеем право его менять.

– Это шаблонный индекс, – отмахнулся экономист. – Нужно придумать что-нибудь звучное.

– Надежда?

– Какая, к хренам, Надежда? Мы здесь просто сдохнем.

– Пусть будет Утопия.

– Иди ты со своими названиями в задницу. Нормальное что-то придумать можешь?

– Остин, – неожиданно предложил отдышавшийся Хансен. – В честь города.

– Решил подлизаться к Кайзеру? А какой смысл, если он давно в могиле?

– Нью-Вашингтон!

– Да пошел к черту этот Вашингтон, – возмутился я. – Давайте тогда уж Нью-Берлином ее назовем.

– Засунь свой Берлин себе в задницу!

– Вы все идиоты, – важно сообщил Линнер. – Название должно быть символическим и тесно связанным с историей. Мне нравится Новый Вавилон.

– Символ грядущего падения и разрухи? Отличная идея.

– Сам дурак.

– Эдем отлично подойдет.

– Хрень это, а не Эдем.

– Тихо всем! У нас есть штатный капитан, который до сих пор является руководителем миссии. Пусть он и решает.

– Шнайдер прав, – внезапно решил поддержать меня Крамар. – У капитана мозги точно лучше ваших работают.

– Хорошая идея.

– А это обязательно? – поинтересовался Алонсо. – Я о названиях.

– Да какая тебе разница? Хотел войти в историю, вот и входи.

– Мне нравится стандартный космический индекс, Барнард-один.

– Шнайдер, ты идиот.

– Заткнись. А город как назовем?

– Мне бы хотелось увековечить имя президента, при котором наш полет стал осуществимым, – после небольшой паузы ответил капитан. – Пусть будет Янковский.

– Вот и отлично. Теперь-то мы можем выйти?

– Можем, – разрешил Наиль. – Давайте уже.

Первое знакомство с чужим миром получилось не совсем таким, как мне представлялось – совсем рядом полыхали жаром части обшивки, в нескольких шагах от капсулы отплевывался и хрипло дышал Хансен, за спиной нудно переругивались коллеги, а непривычная гравитация стремительно высасывала из меня последние силы, заставляя с ностальгией вспоминать космический перелет. Ощутить какой-то восторг было чертовски сложно.

– Там солнце. Красное.

– Это не Солнце, а Барнард.

– Солнце – в смысле звезда, старый кретин.

Я покрутил головой и увидел обнаруженную спутниками звезду – массивный багровый шар висел достаточно высоко над горизонтом, то и дело скрываясь за пролетающими по небу облаками. Какого-то особенного тепла от него не шло, но копошившийся рядом Хансен чувствовал себя более-менее сносно и замерзать не собирался.

– Воняет здесь, как на свалке.

– Шлем надень, экспериментатор. Где вообще база?

– Вон там, – показал оглядывавшийся по сторонам капитан. – Я уже отправил запрос, скоро к нам приедет вездеход.

– Отлично.

Длинная приземистая машина выползла из сумрака минут через пять, бесшумно приблизилась к нашему отряду, а затем остановилась, гостеприимно распахнув двери. Вокруг тут же началась деловитая суета – капитан полез внутрь кабины, его ассистенты вспомнили о прилетевшем вместе с нами андроиде и ушли его будить, а мы занялись перемещением цеплявшегося за свое инвалидное кресло Линнера в грузовой отсек. Пассажирских мест конструкция вездехода не предусматривала, ютиться в тесном трюме никто из нас не хотел, так что в конце концов следить за Карлом остался именно вытащенный из капсулы робот – все остальные расположились на корпусе грузовика, стараясь не упасть оттуда под колеса. Сразу после этого аппарат плавно сдвинулся с места, развернулся и покатился в сторону базы.

Очертания возведенного автоматикой комплекса проступили сквозь окружавшие нас сумерки буквально сразу, но поездка все равно вышла очень долгой – капитан не желал рисковать и вел машину очень аккуратно, стараясь никого не уронить и не покалечить. Лично я был ему за это весьма признателен – атрофировавшиеся за тридцать лет в условиях пониженной гравитации мышцы напрочь отказывались работать, так что любой неосторожный поворот мог запросто отправить меня на землю. И не только меня.

Мы одолели примерно половину пути, когда над моей головой внезапно раздался грохот, облака загорелись оранжевым пламенем и сквозь них прорвался окутанный ярким светящимся коконом метеор. Я не сразу понял, что вижу один из модулей нашего корабля, однако голос капитана быстро расставил все по своим местам:

– Спокойно, это разгонный блок. Упадет на безопасном расстоянии.

Метеор описал пологую дугу, после чего рухнул на планету в нескольких километрах от нас. Земля вздрогнула, я увидел тусклое зарево от взрыва, но уже через пару секунд вокруг нас опять сомкнулись пыльные сумерки.

– Координаты зафиксированы, – как ни в чем не бывало сообщил Карлос. – Сможем получить оттуда сталь.

– А все остальное точно так же падать будет? – уточнил Джонсон. – Если да, то нашим каютам хана.

– Не беспокойтесь, каюты останутся в целости и сохранности.

– Хочется верить.

– Не думайте об этом. До базы совсем чуть-чуть.

При ближайшем рассмотрении комплекс оказался достаточно стандартным – точно такой же когда-то долго и упорно тестировался на одном из лунных полигонов, а его двойник успешно приземлился на Марсе. В центре будущей колонии располагался вместительный жилой отсек, с одной стороны от него виднелись украшенные солнечными батареями теплицы, а с другой находились многочисленные сводчатые ангары. Где-то рядом наверняка должны были стоять реакторы, но увидеть их я не смог. Лишних вездеходов, роботов и прочей техники в округе тоже не наблюдалось.

– Курт, идите вперед.

Я без возражений слез на землю, остановился перед вмонтированным в стену сканером, однако пройти идентификацию не сумел – назойливая пыль успела облепить не только линзу сканера, но и обзорный щиток моего скафандра, создав кучу помех для чувствительного прибора. Чтобы разобраться с этой проблемой, я стащил с головы шлем, после чего впервые попробовал на вкус воздух нового мира. Тот оказался тяжелым, неприятным и вонючим.

– Что случилось, Курт?

– Сканер не работает.

– Дайте ему прочитать вашу сетчатку. Подойдите ближе.

– Знаю, знаю…

Грубая очистка линзы и близкий контакт все же сделали свое дело – над панелью загорелся веселый зеленый огонек и массивная дверь плавно отъехала в сторону, разрешая нам зайти в шлюз. А через несколько секунд после того, как мы это сделали, вход снова закрылся.

– Приветствую вас на территории автономной колонии, – донесся с потолка ласковый женский голос. – Список участников экспедиции получен и утвержден. Личность директора колонии подтверждена. Добро пожаловать.

Впереди открылась следующая дверь, за которой обнаружился просторный технический отсек – я увидел длинные ящики со скафандрами, два маленьких четырехколесных вездехода, цепочку разноцветных баллонов, а также сложенные в хаотичном порядке ящики с законсервированным оборудованием. Что именно было внутри, пока что оставалось загадкой.

– Вы можете снять защитную экипировку, – любезно сообщила невидимая женщина. – Внутренние помещения абсолютно безопасны.

Мы без лишних слов выполнили ее рекомендацию, помогли раздеться Линнеру, а затем дружной толпой пробрались сквозь еще один шлюз и остановились на пороге унифицированного командного центра. Моим глазам предстала вполне ожидаемая картина – в середине просторного зала располагался выключенный информационный стол, около него в идеальном порядке стояли удобные кожаные кресла, а всю дальнюю стену занимал большой темный экран, перед которым находился многофункциональный пульт управления. Тоже выключенный.

Над нашими головами тускло мерцали лампы аварийного освещения. Вокруг медленно сгущалась неприятная тишина. Место казалось пустым и заброшенным.

– Замечательно, – вздохнул Хансен, проходя к столу и опускаясь в ближайшее кресло. – А дальше-то что?

Отвечать на этот вопрос никто не захотел.

2188. Янковский

Первым человеком, который закончил свою жизнь в системе Барнарда, стал Карл Линнер – спустя год унылого существования на чужой планете у прикованного к инвалидному креслу экономиста окончательно сдали нервы, он выехал за пределы контролируемого автоматикой периметра, после чего вскрыл себе вены и медленно истек кровью. Мы далеко не сразу обнаружили потерю, а когда все-таки спохватились, нашли остановившийся посреди равнины вездеход и увидели неподвижную фигуру товарища, было уже поздно. Карл сделал абсолютно все для того, чтобы уйти от нас с достоинством – поднялся на корпус машины, затащил туда же коляску, развернулся лицом к висевшему над горизонтом солнцу и только после этого довел свой замысел до конца. Мы не заметили никаких признаков паники – перед смертью ученый не пытался остановить кровотечение, он просто сидел в своем кресле, смотрел на тусклую красную звезду, улыбался и ждал неизбежного. Именно застывшая на его мертвом лице улыбка наиболее отчетливо врезалась в мою память, став жутким напоминанием о том финале, который ждал каждого из нас.

Думаю, что у остальных членов нашей команды тоже возникали суицидальные мысли, но реализовать их на практике так никто и не решился – в отличие от Линнера, мы чувствовали себя достаточно хорошо, могли свободно перемещаться по окрестностям поселка и до сих пор надеялись на реализацию проекта Вильгельма Кайзера. Разве что Наиль все больше терял связь с коллективом, предпочитая коротать время на берегу расположенного в нескольких километрах от нас озера. Какое-то время я с тревогой следил за его вылазками и днями напролет размышлял о возможных мерах безопасности, но затем решил оставить все как есть – биологических угроз на Барнарде-один не существовало, вулканическая активность в нашем регионе отсутствовала, заблудиться было сложно, а отнимать у коллег право самим решать свою судьбу я не хотел.

К счастью, жизнь микроскопической колонии не ограничивалась бесцельной поддержкой собственных функций – несмотря на ограниченность ресурсов и малое количество техники, у нас имелась возможность заниматься тем, что должно было принести в дальнейшем хоть какую-то пользу. О сложных исследованиях или возведении полноценных заводов речи в данном случае не шло, зато мы вполне могли разведывать местность, строить опорные пункты и прокладывать дороги. Наверное, со стороны это все выглядело детской возней, однако чего-то более интересного нам никто не предлагал и спустя еще пару лет мы основательно улучшили логистический контур поселка – теперь до любимого озера Наиля можно было доехать всего за несколько минут. Не думаю, правда, что этим достижением всерьез стоило гордиться.

Спущенные с орбиты корабельные модули давным-давно присоединились к базовому комплексу, у нас не наблюдалось никаких проблем с едой, водой, медицинской помощью, а также привычными развлечениями, но спустя какое-то время я начал замечать, что мои коллеги все меньше хотят сидеть на обжитом клочке пространства и все чаще предпочитают уезжать в дальние экспедиции, проводя в одиночестве по несколько дней. Планета оставалась безопасной, поддерживать связь с разведчиками не составляло особого труда, однако я чувствовал, что такие вылазки являются предвестниками грядущих смертей – время шло, наши организмы постепенно деградировали, смысла цепляться за жизнь так и не появилось, а вот соблазн закончить свое жалкое существование прогрессировал. Я тоже ощущал усталость и разочарование, однако все равно старался поддерживать у себя в душе некий уровень оптимизма. Пока что это удавалось.

По мере неизбежного увядания членов научной группы, роль Карлоса Алонсо и его офицеров приобретала все более заметный характер – Олаф Янкерсон оказался прекрасным инженером и постепенно взял на себя обслуживание технической части комплекса, Лоренцо Росси за время путешествия увлекся работой с искусственным интеллектом и теперь пытался настраивать наших роботов, а сам капитан выбрал административную стезю и мало-помалу стал моим официальным заместителем. В принципе, лучшего кандидата на роль следующего директора у меня не было – Наиль Джонсон вообще не годился для этой работы, Борис Крамар упорно демонстрировал абсолютный нигилизм и продолжал ругаться на все подряд, а Возняк с Хансеном предпочитали ездить по окрестностям, напрочь игнорируя общественные дела. Собственно говоря, из всего нашего ученого сборища хоть какой-то интерес к жизни колонии проявлял только я.

– В общем, Карлос, я уже выдал распоряжение системе. После моей смерти этим дерьмом будешь заниматься ты.

– Как скажете, Курт. – невозмутимо пожал плечами капитан. – Надеюсь, это произойдет не очень скоро.

– Я тоже надеюсь, что ты не пристукнешь меня где-нибудь за углом в борьбе за власть.

– Смешно, Курт, смешно…

Вокруг поселения абсолютно ничего не менялось – багровое солнце висело на одном и том же месте, ветер практически всегда дул с одного и того же направления, а вместо смены дня и ночи мы наблюдали постоянные сумерки. На фоне этой стабильной унылости я все чаще думал о вечном и уже начал морально готовить себя к переходу в лучший мир, однако через пять лет после высадки случилось то, что мгновенно разбудило у всех нас волю к жизни – на орбите возник еще один колонизационный модуль.

Автоматика добросовестно установила связь и обменялась данными с прибывшим кораблем, тот вышел на посадочную траекторию и начал снижение, а вот мы растеряли большую часть обретенного позитива – судя по телеметрии, на борту модуля не было ни единой живой души. То есть, нам прислали какое-то оборудование вместо новых людей.

– Выходит, проект не загнулся. Что думаешь, Шнайдер?

– Автоматический модуль может развивать заметно большую скорость, чем пассажирский, – вместо меня ответил капитан. – Значит, его могли отправить лет пятнадцать или двадцать назад.

– Через пятнадцать лет после нас? Почему?

– Не знаю, мистер Хансен.

– Готовят очередную партию смертников, – предположил Крамар. – Нас уже списали, теперь очередь новеньких.

– Если пришлют людей, будет здорово. У меня уже нет сил смотреть на ваши рожи.

– Иди к черту, Шарль.

– Кайзер говорил, что собирается пройти глубокую терапию, – вспомнил я отрывок давнего разговора. – Вроде как, он всерьез рассчитывал вернуть себе молодость.

– И что?

– Комплекс процедур должен был занять около пяти лет. Если после этого сюда отправили новый корабль, то у него действительно все получилось.

– Или он сдох, оставив после себя такого же чокнутого преемника.

– Очень странные тайминги. Почему именно сейчас?

– Первый автоматический модуль обогнал нас всего на пять лет, – снова вступил в разговор Карлос. – Если предположить, что в их конструкции ничего не изменилось, то этот был отправлен ровно через десять лет после нас.

– То есть, далеко не сразу после окончания этой волшебной терапии, – понимающе хмыкнул Возняк. – Значит, вариант с преемником более реалистичен.

– Не вижу смысла гадать. Просто запросите информацию у бортового интеллекта, да и все.

– Хорошая мысль.

Спустя пару часов модуль осуществил весьма точную и деликатную посадку в двух километрах от колонии, однако никакой дополнительной информации мы так и не получили – на планету прибыл абсолютно рафинированный интеллект, задачей которого являлось развертывание в окрестностях базы полномасштабного завода по производству цемента. Обычного строительного цемента, пусть и довольно-таки технологичного.

– Ничего не понимаю, – признался Хансен. – То есть, они гнали сюда этот гроб, но не удосужились запихнуть в него хоть какие-то новости? Вот же сволочи.

– Или нас действительно списали со счетов, или решили держать в изоляции, или просто забыли дополнить систему нужными данными. Выбирай тот вариант, который тебе ближе.

– Думаю, они просто не захотели изменять базовую прошивку, – подал голос Лоренцо. – Там же отлаженный алгоритм, предназначенный только для одной цели. Вскрывать его и нагружать бесполезной информацией просто опасно.

– А обычный планшет на полочку бросить?

– Там нет полочек. Весь комплекс собирается роботами, а затем консервируется.

– Если бы захотели, то придумали бы выход.

– Согласен. Значит, не захотели.

– Уроды.

Свалившийся нам на голову завод отказался следовать каким бы то ни было приказам, около трех недель медленно полз в сторону озера, после чего наконец-то выбрал подходящее место и начал свою трансформацию. Та заняла еще около месяца, а затем нашим взорам предстала компактная производственная линия, выполнявшая одну-единственную функцию – создание того самого цемента. Реализовать традиционный способ его выработки на чужой планете было очень сложно, поэтому инженеры Кайзера двинулись по пути наименьшего сопротивления и замкнули весь процесс на энергетическую составляющую – центром завода являлся здоровенный молекулярный принтер, неспешно заглатывавший привезенную роботами породу, доводивший ее до состояния плазмы, а затем переводивший свободные ионы в нужные химические соединения. Для поддержания этого процесса требовались усилия четырех реакторов, тонкая струйка готового серого порошка никого из нас не впечатляла, однако факт оставался фактом – завод кое-как работал и давал ожидаемый результат.

Следующие несколько месяцев мы гадали, ради чего нашей колонии понадобились запасы цемента, но дальше все встало на свои места – к планете вышли еще четыре модуля, а нам было предложено определить участок местности для строительства полноценного города. После коротких, но жарких споров такой локацией стало уже родное для нас озеро, прилетевшее оборудование благополучно спустилось в отмеченную на карте точку, а затем все вокруг как-то незаметно превратилось в огромную стройку. Полностью автономные механизмы деловито выравнивали землю и прокладывали дороги, на месте будущих городских кварталов один за другим появлялись котлованы, а тот самый цемент буквально сразу же оказался в дефиците. Хорошо еще, что технологическая экспансия продолжалась, Земля исправно присылала новые грузы, по округе начали расползаться десятки полностью автономных разведывательных дронов. а стройка только ширилась.

Я искренне удивлялся тому, как сильно Кайзер верит в качество своих изделий, но все оказалось гораздо сложнее – примерно через год после начала транспортного бума первый комплект техники закончился и к нам стали прилетать дубликаты. Включать их в работу искусственный интеллект не захотел, так что на расстоянии восьми километров от базы очень быстро сформировался целый парк из законсервированных строительных модулей. То есть, некую вероятность ошибки руководители проекта все же учитывали. Тем не менее, кое-какие вопросы к ним у нас все равно остались.

– Спрашивается, что бы делали все эти роботы, если бы здесь была только вода? Или кислота вместо воздуха?

– Вряд ли этого старого придурка волнуют такие мелочи.

– У него должны быть толковые ассистенты и вменяемая стратегия, иначе мы видим обычную игру в рулетку. Он же сливает весь бюджет страны в унитаз, понимаете?

– Возможно, у астрономов появились новые данные.

– Думаешь, они оправдывают любые траты?

– Нет-нет-нет, – внезапно перебил разгорячившегося психолога Возняк. – Я работал над этой системой.

– И что?

– Если ты переходишь на полностью автономную промышленность, законы классической экономики начинают уходить в сторону. Роботы выполняют все текущие задачи, стоимость их работы минимальна, стоимость готовых изделий минимальна, поэтому в итоге тебе нужно решить только одну задачу – как обеспечить свои заводы необходимым количеством энергии. Если ты эту задачу решаешь, для тебя нет особой разницы, выпустить в космос один модуль или десять.

– А ресурсы? Железо, редкоземы, ядерное топливо?

– Насколько я понимаю, Кайзер с этим разобрался.

– Интересно, как?

– Скорее всего, с помощью тех же самых роботов. Во всех моих экономических моделях всегда фигурировали две непреложные константы – бесконечная энергия и бесконечные ресурсы.

– Знаешь, Шарль, я хоть и не экономист, но мне твои модели кажутся идиотскими.

– Это всего лишь метод построения базового сценария, – нисколько не обиделся Возняк. – Ты формируешь идеальную модель, а затем ослабляешь ее за счет различных переменных и смотришь, в каких условиях она способна функционировать.

– Я вижу здесь лишь одно условие – нескончаемый приток бесплатных денег.

– Вряд ли. Скорее, ограниченные финансовые интервенции.

– Все равно, слишком уж глупо это звучит.

– Надеюсь, мы проживем достаточно времени, чтобы узнать правильный ответ.

– Надейся, надейся…

Перемены благотворно повлияли на психологическое здоровье жителей колонии, однако поучаствовать в стройке мы так и не смогли – роботы действовали согласно заложенным в них алгоритмам, отчаянно противились чужому вмешательству в свои дела и решали большинство возникающих затруднений самостоятельно. Пожалуй, наиболее серьезным нашим достижением в итоге стал именно выбор места для будущего города – дальнейшие процессы уже шли в автономном режиме. С другой стороны, наблюдать за работой умных механизмов и рассматривать постепенно расширявшуюся карту планеты все равно было интересно – гораздо интереснее, чем днями напролет пялиться на пустую темную равнину.

Интенсивная возня на берегу озера продолжалась больше года, после чего была прервана абсолютно неожиданным лично для меня событием. В один прекрасный день мы с Хансеном и Возняком по-привычке сидели в центре управления, листали на главном экране картинки с различных строительных агрегатов и беззлобно ругались друг на друга, а потом освещение неожиданно моргнуло красными отблесками и над нашими головами раздался голос управлявшего колонией интеллекта:

– Внимание! Приближается космический корабль. Идентификация успешно пройдена, экипаж запрашивает канал прямой связи. Включить передачу данных?

Я округлил глаза, недоумевающе переглянулся с Хансеном, после чего осторожно уточнил:

– Экипаж? Там есть экипаж?

– Все верно, директор Шнайдер, – подтвердила система. – Включить передачу данных?

– Подожди, подожди…

– Включай, – азартно потер ладони Возняк. – Включай скорее!

– Система, сделай паузу в десять минут, потом включишь.

– Ты чего, Шнайдер? Давай…

– Иди оденься, старое чучело, – оборвал я собеседника, тыкая пальцев в его потертый халат. – И лысину помой.

– Вот дерьмо.

– Шнайдер прав, – нехотя вздохнул Хансен, с трудом выбираясь из кресла. – Если там люди, надо в цивилизованный вид себя привести.

– Там люди?

– Шарль, голову включи. Там есть экипаж. Там есть люди. Сходи, нацепи на себя что-нибудь приличное.

– А, да…

– Система, предупреди Алонсо, что у нас тут гости.

– Конечно, директор Шнайдер.

Этот крошечный инцидент в очередной раз напомнил мне о возрасте коллег – несмотря на то, что мы все по-прежнему сохраняли остатки разума, тревожные симптомы время от времени прорывались наружу. Пожалуй, не стоило удивляться тому, что бывший на тридцать лет меня старше Кайзер под конец своего жизненного пути тоже принимал не самые грамотные и взвешенные решения. Хотя лично я бы меньше всего хотел стать частью глобальной ошибки выжившего из ума старика.

– Шнайдер, ты еще долго там сидеть будешь?

Вспомнив, что мою собственную одежду тоже следует обновить, я злобно выругался, после чего нехотя отправился в каюту. Сборы прошли более-менее успешно, мне удалось вернуться к назначенному сроку, а состав нашей группы расширился еще на одного человека – капитан Алонсо был где-то рядом и тоже прибыл на место.

– До установления канала связи тридцать секунд, – любезно сообщил интеллект. – Союзный корабль будет находиться в верхней полусфере планеты еще двенадцать минут.

– Какая полусфера? – шепотом спросил Возняк. – О чем она говорит?

– У нас будет десять минут на разговор, – пояснил капитан. – Дальше корабль уйдет за горизонт.

Шарль сделал вид, что все понял, а затем экран перед нами вспыхнул и на нем появилось изображение заполненной людьми комнаты – кажется, взглянуть на нас решил чуть ли не весь состав прилетевшего корабля.

– Приветствую вас на Барнарде-один, – произнес я, с улыбкой наблюдая за лицами собеседников. – В данный момент наша колония функционирует и может обеспечить жизнедеятельность тридцати человек, однако базовый город все еще не готов к заселению.

Мой сдержанный спич вызвал у гостей достаточно странную реакцию – те начали о чем-то переговариваться между собой, а затем самый представительный из них вежливо кашлянул и уточнил:

– Директор Шнайдер? Это действительно вы?

– Курт Шнайдер, Карлос Алонсо, Шарль Возняк, Марк Хансен, – по очереди представил я своих соседей. – Из первоначального состава экспедиции выбыл только Карл Линнер, все остальные заняты текущим мониторингом.

– Вы действительно сюда прилетели и выжили?

– Разумеется, молодой человек.

– Меня зовут Юрий Немцов, – спохватился мой визави. – Я возглавляю эту миссию.

– Очень рад, что вы наконец-то до нас добрались. Что собираетесь делать?

– Полученные нами данные говорят, что планета абсолютно безопасна. Это верно?

– Да, но ходить без воздушных фильтров не рекомендуется, возможны химические ожоги слизистых оболочек.

– Радиационная активность?

– Я бы сказал, что она вполне терпимая. Но специально загорать на солнце тоже не рекомендую.

– Запасы воды, кислорода?

– Все есть. Сказал же, что колония функционирует в нормальном режиме.

– Да, конечно, директор Шнайдер.

– Будете высаживаться?

– Нам нужно провести совещание, – после маленькой паузы ответил Юрий. – Свяжемся через полтора часа, хорошо?

– Без проблем.

– Если не затруднит, пришлите сюда новостную сводку, – добавил Хансен. – Очень хочется узнать, что там у вас произошло за сорок лет.

– Да, конечно, мистер Хансен. Мы отключаемся.

Внезапный контакт с представителями родной цивилизации получился не слишком-то впечатляющим, однако все возможные переживания по этому поводу исчезли, когда на экране отобразился список глобальных земных новостей. В принципе, такое отношение к эпохальному по своей сути моменту можно было понять – летавший по орбите корабль мало чем отличался от приземлявшихся рядом модулей, лица космонавтов еще не стали для нас чем-то реальным, а вот долгожданный шанс узнать о произошедших дома событиях вызвал в потрепанных старческих душах давным-давно забытые эмоции. После короткой яростной ругани мы кое-как пришли к шаткому взаимопониманию и разделили монитор на четыре части, я тут же выбрал для себя крайнюю левую панель, а затем окунулся в чтение, чувствуя, что с каждой новой минутой мои глаза становятся все больше, а рот сам собой открывается от удивления.

Если верить сухим текстовым строчкам, первые несколько лет после старта нашей миссии на Земле царило относительное спокойствие – Кайзер восстанавливал здоровье, Янковский продолжал двигать страну прежним курсом, а весь остальной мир смотрел на это и делал выводы. Затем была организована смена действующих лиц – президент отправился проходить генетическую терапию, а заметно помолодевший Вильгельм встал у руля страны. Этот период ознаменовался стремительным ужесточением законов и нещадной борьбой с преступностью – думаю, Кайзер сознательно принял на себя все репутационные риски, чтобы в дальнейшем его соратник мог чуточку ослабить давление и вновь заслужить необходимую лояльность населения.

Как и следовало ожидать, реформа понравилась далеко не каждому жителю Америки – чувствуя, что пришло время как следует побороться за свои права, на улицу вышли абсолютно все, кого хоть как-то затрагивали новые законы. Беспорядки продолжались несколько месяцев, для их подавления вновь пришлось вводить чрезвычайное положение, однако спустя какое-то время ситуация более-менее успокоилась, а у засветившихся в акциях протеста людей начали массово аннулировать паспорта. Отлаженный и выведенный на государственный уровень искусственный интеллект без тени сомнения записал почти семь миллионов человек в список нежелательных персон, Кайзер недрогнувшей рукой подписал указ о принудительной депортации, получившая колоссальные инвестиции Мексика с радостью открыла свои границы для новых соседей, а рядовые американцы наконец-то осознали, что живут в совершенно другой реальности, нежели раньше.

Разумеется, полиция никак не смогла бы выдворить из страны такое количество бывших граждан, однако Кайзер сделал следующий шаг, сообщив, что уже через месяц стартует тотальная конфискация имущества у всех тех нелегалов, которые вопреки указу продолжат скрываться на территории страны. И люди начали уезжать.

– Это какой-то сюрреализм, – пробормотал читавший тот же самый текст Возняк. – Что они наделали?

– Все было правильно, – усмехнулся я, чувствуя, что на сердце становится гораздо теплее. – Так было надо, Шарль.

– Это что, твоих рук дело?

– С чего ты взял? Я торчал на корабле, рядом с тобой.

– Ты отлично знаешь, что я имею в виду, Шнайдер.

– Заткнитесь уже, – попросил Хансен. – Дайте нормально дочитать.

– Все, все…

Возвращение Янковского на пост президента было воспринято населением с такой радостью, что мне оставалось лишь мысленно поаплодировать его команде социологов. Эрик тут же сделал несколько значимых послаблений, амнистировал пару десятков человек и тем самым завоевал еще больше симпатий у простого народа, но выбранный правительством курс остался неизменным – преступников начало чуть ли не в буквальном смысле этого слова вымывать из страны.

До этого момента все шло в полном соответствии с моими концепциями, однако затем на международной арене произошел качественный сдвиг – президент Российской Федерации ни с того ни с сего поменял вектор развития своей страны и начал действовать абсолютно теми же методами, что и Вильгельм Кайзер. Я не знаю, как долго шли переговоры и что конкретно пришлось отдать нашим давним идеологическим противникам, но результат того однозначно стоил – две конкурирующие державы чуть ли не впервые за все время своего существования стали двигаться параллельным курсом, выдерживая единую политическую линию. Само собой, тотальный разворот не мог не вызвать резкого внутреннего протеста среди правящей элиты, однако разработанные мною схемы в очередной раз сработали – легитимная власть, решившая очистить государство от паразитов, была обречена получить абсолютную поддержку населения. Русским традиционно не хватило должного такта, чтобы обернуть все в красивую упаковку, но этого в данном случае и не потребовалось – как только Федеральная служба безопасности начала арестовывать местных олигархов и министров, рейтинги президента взлетели до небывалых высот.