Текст книги "И.о. Бабы-яги"

Автор книги: Анастасия Никитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

– И тебе светлого дня, – чуть хрипловато со сна отозвался Илья.

– Напугала я тебя?

– Да нет. Но ходишь ты тише мыши. Те ко мне подобраться не могут, коли я не захочу, – ответил уже оправившийся от неожиданности богатырь. – Дозволь умыться со сна. А то не пойму никак, тут ты али только снишься мне.

– В кошмаре? – усмехнулась я.

– Отчего же сразу в кошмаре? На лицо пригожа и душой мила. Да мне люба. Чего еще желать-то?

Я не нашлась что ответить на такую обезоруживающую откровенность, и промолчала. Илья улыбнулся и, прихватив давешнюю холстину, пошел к заводи. Там он сбросил рубаху и довольно долго плескался в воде, приводя себя в порядок. Я старалась смотреть в сторону, но взгляд поневоле то и дело возвращался к мужчине на берегу. Под гладкой загорелой кожей перекатывались литые мускулы. Широкие плечи атлета, но никакого гротеска, которым отличались бодибилдеры из моей прошлой жизни. Илья просто дышал какой-то природной мощью.

«Вот она, та самая каменная стена, о которой спокон веку мечтают женщины, – внезапно подумала я. – Только вот после свадьбы эта пресловутая стена часто превращается в четыре, а сверху вырастает нехилая такая крыша: шаг влево, шаг вправо расцениваются как побег…»

Я тряхнула головой, в очередной раз отводя непослушный взгляд в сторону. «Запуталась ты, Васька, в своих желаниях. Тебе и свободу подавай, и мужика надежного. А так не бывает. По крайней мере, тут точно не бывает. А там такие и вовсе не водятся».

– Что пригорюнилась, Василиса-краса? – напомнил о своем присутствии Илья. – Коли окунуться хочешь, так я отвернусь.

Я подняла голову, испытующе глядя на него. Рубаху он уже успел надеть, но в пшеничных волосах блестели капли воды, придавая богатырю какой-то домашний вид.

– Да нет. Не хочу я купаться, – отказалась я. – Давай позавтракаем, что ли.

– Давай, – не стал спорить Илья.

На импровизированном столе тут же появились вчерашняя полотняная салфетка и куски мяса с хлебом. Я выложила туда прихваченные из избушки пирожки, огурцы с помидорами и маленький узелок с солью.

– Царский пир, – усмехнулся Илья, ловко порезав овощи большим ножом и круто присолив дольки.

– Так уж и царский, – хмыкнула я.

– А чем плох? Главное же не еда, а компания.

– Тоже верно, – согласилась я. – А дома у тебя какая компания?

– Всякий раз по-разному. Когда отец с матушкой. Когда сам с собой. А когда и братья с племяшками заглядывали. Я свой терем давно поставил. А хозяйку не привел. Вот так и было.

– А когда приведешь, как будет?

– А как хозяйка решит, так и будет, – подмигнул богатырь, смачно хрустнув огурцом.

– А чем ты вообще дома занимаешься? – спросила я, укладывая ломтик помидора на половинку пирожка.

– По большей части дурью маялся. – По лицу Ильи скользнула мимолетная тень. – Все что-то кому-то доказать пытался, хотя доказательств никто не требовал. Теперь умнее буду.

Я не стала вдаваться в подробности. Какое-то время мы просто болтали обо всем и ни о чем. Я расспрашивала о жизни в Муроме, о людях, которые там живут, об их занятиях и привычках. Илья отвечал охотно. Чувствовалось, что ему нечего скрывать. Только когда речь заходила о его семье, он слегка смурнел. Я списывала это на сложные отношения и не настаивала. Не зря же он когда-то умотал из дома аж в Русское княжество.

Мимоходом я выяснила и то, что ведьмы-травницы у берендеев в большом почете, и занятие мне найдется получше, чем коровам хвосты крутить или бездельничать в тереме. Чем дольше мы говорили, тем больше мне нравилась эта незнакомая страна. Илья рассказывал о родине с такой любовью, что я почти воочию видела высокие резные шпили домов, светлые рощи и бескрайние поля.

Немного рассказала я и о мире, в котором выросла. Богатырь удивленно прищелкивал языком, слушая про огромные города и самолеты. И в конце концов выдал:

– Не хотел бы я там жить.

– Почему? – удивилась я.

Даже слегка обиделась. Специально же думала, о чем рассказывать, обходя всякие нелицеприятные детали.

– Там человек человека не видит. Все бегут, летят, торопятся. Шутка ли, столько всего построить да потом еще и управить все это… В небо глянуть некогда. А жить когда? Когда любушке улыбнуться? Сынка по головушке огладить? На рассвет обернуться?

– А ты, значит, романтик.

– Кто? – не понял Илья.

Кое-как я объяснила ему, что имела в виду, и мы вместе посмеялись над моими неуклюжими попытками. А потом на берегу лесной заводи воцарилась тишина. Но даже молчать рядом с ним оказалось комфортно.

– А ты совсем у Бабы-яги остаться решила? – спросил вдруг Илья после долгого молчания.

– Еще чего не хватало, – фыркнула я, не до конца вынырнув из собственных мыслей. – Уйду, конечно.

– И когда? – продолжал допытываться богатырь.

– Как только пойму, куда идти, – буркнула я.

– А со мной пойдешь?

– С тобой… – эхом повторила я.

– Со мной, – подтвердил он и протянул мне руку раскрытой ладонью вверх. – Люба ты мне.

Пальцы дрогнули, будто сами собой, но я остановила неосознанное движение. Готова ли я действительно вот так, с бухты-барахты, уйти неизвестно куда с едва знакомым мужчиной? Да, он мне, бесспорно, нравился. Но и мой бывший муж мне когда-то нравился. И это не помешало ему превратиться в полного мудака, едва в паспорте появился штамп.

– Не глянулся я тебе? – помрачнел Илья, убрав руку.

– Глянулся, – призналась я и умолкла, не зная, как объяснить свои сомнения.

– Так пошли со мной. – Он одним кошачьим движением скользнул в сторону и замер на корточках прямо передо мной. – Помогу дом справить, на ноги встать. Коли поймешь, что не люб тебе, – отпущу. Неволить тебя не стану. Слово даю. Ну а коли со мной останешься, никогда не обижу, от любой напасти закрою…

– Звезду с неба достанешь и подаришь, – криво улыбнулась я.

– Коли нужна тебе звезда, так достану, – тряхнул непослушными кудрями Илья.

– Не достанешь. Не достать их. Это ж не камни цветные, гвоздями к небу прибитые.

– Уж не знаю, чем прибитые, а иногда падают. У князя киевского есть такая. Сам видел, как падала. Много бед наделала, а как подошли – железка невеликая да невзрачная. На что она тебе, не ведаю, но…

– Не нужна мне звезда, – махнула рукой я. – Просто не могу я сейчас решать. Есть у меня тут еще дело. Его закончить надо. А уж потом дальше думать.

– Яга службу затребовала? – понимающе кивнул богатырь. – И не отпускает, пока не выполнишь?

– Ну, можно и так сказать, – не стала вдаваться в подробности я.

– Так ты поделись. Может, вдвоем-то оно полегче будет. Кабы ты мне не помогла, я бы за службой Яги до сих пор вокруг частокола бродил. Глядишь, и я тебе помогу.

Я уже открыла было рот, чтобы объяснить Илье суть своей службы, как посреди поляны с треском лопнул изумрудный ковер, и прямо на глазах вырос сучковатый пень.

– Беда! Беда, хозяйка! – проскрипел Леший. И было в его голосе что-то такое, что меня буквально подбросило в воздух.

Глава 38
ГОРЬКАЯ ПОБЕДА

– Что случилось? – выдохнула я, неведомо как оказавшись на ногах. Рядом замер Илья.

– Моревна пожаловала, – треснул Леший. – Не удержать ее витязям без хозяйки Буяна! Теснят их!

– Так пошли скорее! – воскликнула я.

Сучковатые ветки вдруг взметнулись вокруг, заключая меня в колючий кокон. Я еще успела увидеть ошарашенное лицо Ильи и буквально провалилась под землю. На мгновение тело сдавило со всех сторон, словно меня потащило сквозь узкую резиновую трубу. А в следующую секунду я уже стояла на вершине скалы, и морской ветер рвал сарафан, будто пытался сбросить меня оттуда.

Судорожно вдохнув, я окинула взглядом взморье, расстилавшееся внизу. Звон металла и крики едва не оглушили меня. Покачнувшись, я сжала кулаки, чувствуя, как в груди вскипает злость: неймется мамаше!

На берегу толклось множество народу. Прямо у подножия скалы то тут, то там сверкали яркие фигуры витязей, со всех сторон окруженные темными силуэтами каких-то низкорослых плечистых тварей. Именно тварей. На людей эти создания походили мало. Шей у них не было, маленькие головы росли прямо из плеч. Зато рук имелось сразу по четыре, и каждая сжимала что-то колюще-режущее невообразимой формы. И этих уродов было много. Куда больше, чем сверкающих золотыми доспехами защитников Буяна. А от качающихся на волнах кораблей уже шли новые шлюпки, набитые этими созданиями.

Недолго думая, я вскинула руки, призывая на помощь древнюю магию. Целый пучок молний ударил в накатывающую толпу нападающих, разметав их, как сухие листья. Ближе я бить не стала, опасаясь задеть своих же. Зато снесла еще парочку шлюпок, с удовлетворением увидев, как немногие выжившие поспешно загребают лапами в обратном направлении.

– Моревна! – рявкнула я, и мой голос легко заглушил и беснующийся прибой, и шум битвы.

– Хозяйка! Яга пришла! – выкрикнул кто-то из витязей, и над взморьем взлетел радостный вопль.

Краем глаза я замечала, как твари разлетаются в стороны от словно обретших второе дыхание богатырей. Даже повела рукой, как учила бабка, приказывая земле поделиться с ними силой. Но мой взгляд все это время был прикован к одинокой светлой фигурке на носу самого большого корабля. Каким-то потусторонним чутьем я безошибочно определила свою главную противницу в этой битве: Марью Моревну, свою настойчивую матушку.

– Зачем пожаловала? – крикнула я, очередной молнией сшибая еще парочку шлюпок. Остальные уже спешно разворачивались.

Ведьма вдруг отделилась от корабля и взмыла в воздух. Тучи начали сворачиваться вокруг нее в темный угрожающий вихрь. Я не понимала, что делает Марья, а потому не препятствовала. Порой неверное противодействие могло только усилить, а не остановить удар. Об этом я и от бабок услышать успела, и сама в книгах читала. Несколько мгновений затишья я использовала, чтобы разобраться в новых ощущениях, затопивших меня до бровей.

Странное дело. В такую масштабную свалку я впуталась впервые, но следить за ходом битвы мне не составляло никакого труда. Я просто чувствовала ее на каком-то подсознательном уровне. Стоило чуть прислушаться к себе, и я начинала ощущать каждого витязя, как собственный палец: кто устал, кто ранен, кто ослаб. Более того, я воспринимала частью себя каждый камень и каждую песчинку на пляже. И откуда-то знала, что они беспрекословно подчинятся моей воле. Что я не замедлила продемонстрировать, в долю секунды подняв песчаный смерч перед упавшим на одно колено раненым витязем. Тварей Моревны разметало в разные стороны, и тут же перед ним сдвинули щиты товарищи.

То же шестое чувство заставило меня вдруг накрыть добрую половину пляжа искристым голубым куполом. Присутствие чужой враждебной силы я ощутила за мгновение до этого. А через миг грязно-зеленые молнии бессильно разбились об этот купол. Моревна разочарованно взвыла, увидев, как ошметки ее колдовства испепелили несколько десятков ее же воинов. По моим губам скользнула злорадная улыбка, но удар был такой силы, что пошатнулась и я.

– Последний раз спрашиваю, зачем явилась, Марья Моревна? – рявкнула я, поднимая здоровенную волну, которая отшвырнула корабли мамаши далеко в море.

– Поговорить, Яга.

– Странные у тебя разговоры, Марья, – огрызнулась я, отражая очередную грязно-зеленую молнию в один из кораблей.

– Надо ж было приглядеться, достойна ли ты хоть слова, Яга, – визгливо расхохоталась она.

Витязи то ли благодаря моей поддержке, то ли тому, что количество нападающих резко поуменьшилось, оттеснили четвероруких уродцев к самой кромке прибоя. Кое-кто не выдерживал и сам прыгал в воду, других сбрасывали мощными ударами богатыри в сверкающей броне. Ловя краем глаза эти детали, я позволила себе выдохнуть: удача в этой схватке явно переходила на нашу сторону.

– Присмотрелась? – крикнула я, разметав очередную ворожбу Марьи прямо у нее в руках. – А теперь убирайся!

– А поговорить? Даром я приходила, что ли? – отозвалась Моревна и вдруг оказалась рядом со мной.

Сработало подсознание. Или, возможно, память поколений. Сама я не успела ни о чем подумать, не говоря уже о том, чтобы как-то среагировать. А вот Моревна вдруг оказалась в клетке из голубых молний. И тонкая нить силы, питавшая эту переносную тюрьму, лежала именно у меня в ладони.

– Поймала? – совершенно спокойно хмыкнула Марья. – Теперь можно и поговорить.

– Вот еще, разговаривать с тобой, – усмехнулась я, окидывая взморье быстрым взглядом.

Заметив пленение хозяйки, четверорукие уродцы побросали свое странное оружие и дружно ломанулись в воду. Витязи подгоняли отстающих ударами мечей. Но несколько тел в сверкающих доспехах так и остались лежать на песке. Желание немедленно оказаться там, сила, все еще клокотавшая во мне, приняла за приказ. Я и охнуть не успела, как ощутила под босыми ногами влажный песок вместо острой гранитной крошки. Самое смешное, если во всей этой ситуации вообще могло быть что-то смешное, клетка с Моревной так и осталась болтаться над моей головой как уродливый воздушный шарик.

Я опустилась на колени рядом с первым витязем, судорожно вспоминая основы первой помощи из прошлой жизни. Чудесный доспех был разрублен в районе плеча. Вокруг полно крови. Но витязь все еще дышал. Хрипло, тяжело, но дышал.

– Черт… Где эта железяка расстегивается, – пробормотала я себе под нос, ощупывая залитую подсыхающей кровью металлическую чешую.

В поле зрения мелькнули чьи-то сильные руки, что-то щелкнуло, и мы вместе отложили тяжелый нагрудник на песок. Не скрытая доспехом рана показалась мне еще ужаснее. Стеганый поддоспешник насквозь пропитался кровью, а она все продолжала толчками выплескиваться из рваной раны.

Я положила ладони по краям, прямо на пропитанную кровью ткань. Убирать ее я не рискнула, опасаясь усилить кровотечение. «Сюда бы хирурга порукастее вместе с операционной, – тоскливо подумала я. – И станцией переливания крови заодно». Но вокруг моих пальцев уже набухало голубое свечение, и в груди шевельнулась надежда. Всем своим естеством я пожелала направить древнюю силу Буяна в булькающую кровью рану, подхлестнуть естественную регенерацию организма, разогнав ее до безумной скорости.

И у меня получилось. Хотя подозреваю, что темные сгустки и ошметки грязной ткани, рванувшиеся наружу, выглядели неаппетитно. Но мне было все равно. Словно в полусне, чувствуя себя проводником на линии высоковольтных передач, я смотрела, как прямо на глазах затягивается страшная рана. Дыхание витязя стало медленным и спокойным, и в какой-то момент я осознала, что все закончилось. Тот, кто еще минуту назад обеими ногами стоял в могиле, просто спал.

– С того света вытянула…

– У Нави отняла…

– Ну, сильна хозяйка…

Голоса вокруг звучали приглушенно. Даже Марья притихла в своей клетке, временно прекратив отпускать грубые шуточки. Я отмечала все это краем сознания, но не уделяла никакого внимания. Перед мысленным взором стояла песчаная коса берега, так, как я ее видела со скалы, и яркие точки – тела неподвижных витязей.

Но идти мне никуда не пришлось. Пока я возилась с первым пациентом, богатыри перенесли оставшихся троих поближе ко мне. Я даже голову поднять не удосужилась, наткнувшись взглядом на нового раненого, и, не разгибаясь, развернулась к нему. Его уже избавили от доспехов, и я сразу занялась рваной раной на бедре.

А потом был другой витязь с нежным пушком на щеках вместо бороды. Чудовищный удар буквально вмял его доспех в грудную клетку, переломав едва не все ребра разом.

Я не отпустила никого. Наверное, рядок перемазанных кровью и сладко посапывающих мужчин, спящих прямо на песке среди бела дня, выглядел комично. Но мне было не до веселья. Я сама чувствовала себя так, будто готова прилечь рядом, настолько вымотали меня лекарские упражнения.

– Транжира… – ворчала над головой Марья. – Столько силы слила… Можно было три армии поднять!

– Умолкни, – устало отмахнулась я и, окончательно убедившись, что действительно ничего не упустила и все раненые вне опасности, разогнулась.

– Благодарствуем, матушка, – склонился в низком поклоне Ростислав.

– Вам за доблесть спасибо, – машинально отозвалась я, тут же забыв о нем.

В двух шагах стоял Илья, такой же босой, как и я, и так же уляпанный то ли своей, то ли чужой кровью. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня таким странным взглядом, что я мгновенно поняла: игры между нами закончились. Только тут до меня дошло, что и сгибающая спину шаль, и осточертевший за последние дни накладной нос преспокойно лежат на столе в избушке на курьих ножках. А я торчу в ярких лучах солнца посреди пляжа во всей своей нечестивой княжеской красе. И витязи вокруг уважительно обращаются ко мне «хозяйка».

– Благодарю за науку, матушка… – вдруг переломился в поясе Илья. Обращение «матушка» он выплюнул таким тоном, что стало ясно: кончились не только игры. Кончилось вообще все. – Потешилась надо мной, дураком, да теперь довольно.

С этими словами он развернулся и, провожаемый недоуменными взглядами витязей, быстро пошел по взморью в сторону леса. А я могла только смотреть ему вслед, бессильно уронив гудящие от усталости руки. Нечего мне было говорить. Тем более в присутствии толпы богатырей и болтающейся над головой Моревны. «Да и не больно-то ему нужны мои объяснения, раз так легко ушел», – мелькнула в голове тоскливая мысль.

– Ишь ты, как интересно, – протянула забытая всеми Марья.

Я покосилась на клетку.

– Заткнись, а?

– Это успеется, – покровительственно улыбнулась мамаша. – Лучше сядем рядком да поговорим ладком.

– Сесть ты уже села, – буркнула я. – Так что помолчи для разнообразия.

– Ты отдохни, матушка, – вмешался Ростислав. – Мы тут приберемся.

– Угу, – отозвалась я, покосившись на Марью.

Одного взгляда на ведьму было достаточно, чтобы понять: сила силой, а в разговоре она обведет меня вокруг пальца, не особо напрягаясь. Это вам не молниями швыряться, тут опыт нужен.

«Ничего. – Я с трудом отлипла от скалы, на которую навалилась, и, потянув за собой клетку, двинулась к тропке, уводящей с берега в лес. – У меня там тоже есть такие опытные… Посмотрим, как ты их уболтаешь».

Думать об Илье я себе осознанно не позволяла, хотя в груди поселилась какая-то постоянно саднящая ледяная щепка. Но усилием воли мне удалось загнать тоскливые мысли на задний план. Лить слезы при зловредной мамаше, которой и была обязана тем, что не успела сама открыть свое инкогнито, я категорически не желала. «Позже. Я разберусь с этим позже. И без лишних зрителей!»

Глава 39
УВОЛЬНЕНИЕ ПО СОБСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ

В избушку я перенеслась, не потеряв ни мамашу, ни клетку и даже не заметив как. Видимо, хороший практикум по визуализации ведьминских желаний получился у меня на взморье, а Марья Моревна оказалась в этом плане куда лучшей учительницей, чем старая Яга. Так или иначе, но не успела я и глазом моргнуть, как оказалась у калитки перед частоколом.

А вот за ней меня поджидал сюрприз.

– Ты что творишь?! – Возмущенный голос Яны, моей троюродной сестренки, едва не сшиб меня с ног. – Ты зачем нас тут заперла?!

– Я бы сказала, что ради вашего же блага, – устало протянула я и, отодвинув сестру в сторону, вошла во двор. – Но это было бы ложью.

– Так зачем?!

– Если я скажу, что я вас не запирала, ты же не поверишь.

– Не поверю! Там на взморье темные боги знают, что творится, а мы…

Рядом с Яной возмущенно гудел что-то Черномор, но на него я и вовсе не обратила никакого внимания, втаскивая в калитку клетку с Моревной.

– О…

– Вот тебе и о… – Я махнула рукой, запирая калитку, и повернулась к Яне. – Считай, что случайно попала под чужие замки. Очень уж мне надоела нездоровая активность некоторых родственников.

Я красноречиво покосилась на маячивших за спиной младшего поколения бабок.

– А мы-то что, – вскинулась было Ядвига, но Яга одним взглядом заставила ее замолчать.

– Все целы? – спросила она.

– Теперь все, – кивнула я.

Яга меня поняла и выяснять подробности не стала. А может, прочитала по моей физиономии, куда я ее неминуемо пошлю за этими самыми подробностями.

– А мамашу свою непотребную почто притащила?

– Поговорить она хотела. А мне с ней разговаривать не о чем. Может, у вас найдется?

Марья Моревна возмущенно расфыркалась, но в ее сторону никто даже не посмотрел.

– Да уж поищем, – криво улыбнулась Яга, цыкнув зубом. – Ты выпусти ее из клети, внученька. Нет у нее здесь никакой силы.

– Да ради бога. – Я щелкнула пальцами, и Марья, разом лишившись опоры, плюхнулась на задницу.

Пожалуй, впервые за все время общения с Ягой я не окрысилась на фамильярное «внученька». Усталость навалилась на плечи мокрым плащом, пригибая к земле не хуже волшебной шали.

Черномор снова выдвинулся вперед, требуя немедленно отпустить его с поляны на взморье к витязям.

– И без тебя справились, отпускник хренов, – буркнула я.

– Сиди уж, пока дела семейные не порешаем, – неожиданно поддержала меня Яга.

Я плюхнулась на лавку у садового стола и откинулась спиной на узловатый ствол старой яблони. К счастью, меня все оставили в покое. Бабки вдвоем наседали на Моревну. Яна о чем-то шепталась с Черномором. Даже Васька, который мне уже пару дней не попадался на глаза, и тот не приставал. Он дрых, свесив с ветки все четыре лапы и хвост. Я же погрузилась в какое-то пограничное состояние между сном и явью. Россказни Моревны о том, что она всего лишь поговорить зашла, а витязи-разбойники на нее напали, кораблики поломали, слугам наваляли, доносились до меня как сквозь вату, урывками. Переговоры старшего поколения я и вовсе воспринимала как мерное гудение.

Тем не менее в голове что-то да оседало. Марья заглянула на огонек якобы для того, чтобы договориться с новой Ягой и по совместительству любимой дочуркой о свободном проходе через Буян для своих войск. А несколько десятков уродцев прихватила с собой исключительно для демонстрации. «Силу прощупать явилась», – перевела Яга для меня, но я только рукой махнула: не интересовали меня все эти дрязги.

Мамаша несколько раз попыталась втянуть в общий разговор и меня, однако потерпела неудачу и угомонилась. Но поглядывала в мою сторону с большим интересом, давая понять, что беседа еще состоится. Особенно красноречивыми эти взгляды стали после того, как она внимательнее посмотрела на Яну. Видно, почуяла и в ней Ягу, только не урожденную вроде меня, а законную. Все-таки все обряды-обеты сестренке провели как положено. Теперь и я это видела.

У меня же, откровенно говоря, было всего одно желание: оказаться от всего этого как можно дальше и в идеале в постели. А что? Янка вернулась. Следовательно, я свою часть договора, плохо ли, хорошо ли, но выполнила.

«На самом деле беспрецедентный случай, – лениво отметила я про себя. – Одновременно существуют две совершенно легитимные Бабы-яги на одну избушку. Впрочем, это ненадолго…»

На этой ноте я слегка стряхнула сонное отупение. Возможность остаться здесь даже в расчет не принималась. Тут и сомнений никаких не возникало. Буян сейчас навевал если не отвращение, то черную меланхолию уж точно, каждым шорохом напоминая новое грандиозное фиаско в моей личной жизни. Стоило прикрыть глаза, и перед мысленным взором снова вставала недавняя картина: невыносимо яркое после мрачной битвы солнце и спина Ильи, быстро шагающего по взморью подальше от меня. А вот куда мне теперь отправляться – я не представляла. Одно название «Берендея» вызывало приступ тоски. В последние дни я успела поверить, что пойду туда не одна. Разочароваться оказалось крайне неприятно. Русское княжество и властолюбивый папаша тем более не вызывали энтузиазма. Как, впрочем, и Англиция с мамашей.

«В Кощеево царство свалить, что ли, – с кривой усмешкой подумала я. – А что? Там как раз Кощея недосчитались – стану Кощеихой. Даешь равенство полов и эмансипацию в ряды местной нечисти».

От одного упоминания нечисти улыбаться сразу расхотелось, и я резко поднялась, на полуслове прервав что-то вещавшую Ягу.

– Устала я. Спать пойду, – буркнула я и под недоуменные возгласы всех без исключения родственничков потопала в избушку.

Пожалуй, только Марья проводила меня чуть менее тупым взглядом. Но в тот момент я не обратила на это никакого внимания.

Изгвазданный кровью и гарью сарафан я бросила прямо в сенях вместе с пропитавшейся потом рубахой. Кое-как обмылась над бадьей с холодной водой и поплелась в горницу. Плюхнувшись на лавку, я еще нашла в себе силы позвать домового.

– Батюшка домовой, ты уж выпусти этих, – я мотнула головой в сторону окна, – если уйти надумают. Только смотри, чтобы чего лишнего не прихватили.

– Не тревожься, матушка. – Старичок по обыкновению посмотрел на меня с посудной полки. – Все сделаем, за всем приглядим. На то мы здесь и поставлены. А ты отдыхай.

– И смотри, как бы Моревна чего не учудила, – напомнила я, опуская голову на свернутый тулуп, служивший мне подушкой.

– Не учудит. Яга с нее такую клятву взяла, что ей полвека даже не чихнуть тут на кого-то: силу колдовскую она теперь на Буяне теряет.

– Вот и славно, – невнятно пробормотала я и отключилась.

Разбудили меня в очередной раз солнечные лучи и щебет птиц: я опять забыла задернуть шторки, не говоря уже о ставнях. Сон пошел мне на пользу. От вчерашней тупой усталости остались только больная голова и тоскливая тяжесть в груди. Но это чувство относилось вовсе не к последствиям моих колдовских подвигов.

Вспомнив про Илью, я глубоко вздохнула, сминая пальцами овчину, служившую мне одеялом. «Надо же, как можно прикипеть к человеку за такой короткий срок. Надо будет бабок расспросить. Может, и есть что-то в этой сказке про нареченных…»

Поймав себя на таких мыслях, я резко села. Вот только побеседовать на такие темы с хитроумной Ягой и не менее подлой Ядвигой мне и не хватало. Уж они-то мне нарассказывают. Сплюнув, я встала. Если уж мы сами с Ильей не смогли договориться, то и родственникам со стороны несостоявшейся невесты вмешиваться нечего. Приняв такое решение, я поплелась в сени умываться.

Но мысли то и дело возвращались к тому, что было бы, если бы нам дали еще четверть часа покоя на той поляне. Если бы я все же нашла слова, чтобы рассказать ему, в чем состоит моя служба. Изменило бы это хоть что-то? Поверил бы Илья, что я не зловредная старая бабка, решившая поиграть в переодевания? Или он просто ушел бы на несколько часов раньше? Ответов я не знала. Да что там… Я даже теперь не могла представить, как смогла бы объяснить ему, что я и есть та самая Яга, которая сперва загнала его на огород в общество двух аферистов, а потом отправила искать не существующее во внешнем мире яблочко.

Я посмотрела на свое отражение в бадейке с водой и криво улыбнулась: ведьма с маниакальными садистскими склонностями и даже не раздвоением, а растроением личности. Семейная жизнь скучной быть не может. Потому как никогда заранее не узнаешь, кого встретишь утром на кухне. Ведьму с «поди туда, не знаю куда» наготове? Или нечисть, готовую натравить рой комаров? А может, капризную княжну? Не жена, а сказка.

Сплюнув, я выхватила из сундука первый попавшийся сарафан, мысленно поблагодарив заботливого домового. Если бы не он, я давно бы уже обзавелась еще одной ипостасью: зачуханной грязнули.

А во дворе уже гудели голоса, и на этот раз солировал низкий бас Черномора. Прислушавшись, я разобрала, почему он возмущается. Оказывается, он успел-таки вчера побывать в тереме чешуйных витязей. Но там ему недвусмысленно указали на дверь. Не восприняло боевое братство его внеплановый отпуск. Янка пчелой вилась вокруг, убеждая муженька, что все к лучшему и жить вообще лучше с супругой, а не на два дома.

Я отвела взгляд от сладкой парочки и посмотрела на деревья, высящиеся за частоколом. Лес больше не казался страшным и мрачным. Вот только ассоциации все равно вызывал не самые приятные. Тут же вспомнились мои посиделки с Ильей у костра, а за ними и наша последняя встреча. Я зябко повела плечами и вышла из избушки.

Навстречу тут же выплыла Яга.

– Внученька! Ну и горазда ты спать…

– Я вам не внученька, – привычно фыркнула я. – Моревну куда дели?

– Так вчера еще погнали, – развела руками бабка. – Клятву ведьмовскую дала и пущай идет. А что, надо было ее накормить-напоить да спать уложить?

– Вот еще, – скривилась я, вспомнив нашествие четвероруких уродов.

– И то верно. Нам и самим тесно. Тебе еще учиться и…

– Хватит с меня науки, – мотнула головой я. – Яна вернулась. Пора и честь знать.

Впервые за все время знакомства я увидела, как у древней ведьмы натурально отвисла челюсть.

– То есть как это «честь знать»? – проблеяла она.

– А вот так. Я тут ягствовала только до возвращения сестрички. Она вернулась – мне пора.

– Так Янка тебе поперек не станет, – заулыбалась Яга. – Куда ей, ведьме одаренной, наперекор тебе, природной, идти.

– А я ей сама наперекор не пойду, – пожала плечами я.

– То есть…

– Ухожу я, – раздельно проговорила я.

– Да куда же ты от нас пойдешь, внученька?! – всплеснула руками Яга. – На кого же ты нас покинешь?!

Натурально так всплеснула, с отчаянием и надрывом. Я бы, может, даже и поверила. Недельки две назад, когда еще не знала, что это за актриса престарелая.

– А на Янку и покину. До меня она как-то справлялась, и теперь справится. А мне пора своими делами заняться. Личными!

– Но как же… – снова попыталась возразить Яга, но я только глазами сверкнула.

– Никак! – рявкнула ей в лицо и, не сдержавшись, добавила: – Ну не могу я тут, ясно?! Не мо-гу!

Я развернулась на пятках и зашагала к калитке. За моей спиной Яна что-то поспешно говорила бабке о нареченном. Но я, стараясь не вслушиваться, лишь ускорила шаг. Только такого рода напоминаний о недавнем фиаско моим истрепанным нервам и не хватало.

«Нареченный, как же! – злилась я, пинком распахивая калитку. – Мимопробегайло! Вот он кто! И я ничем не лучше!»

Сама не заметив как, я вылетела за калитку и зашагала по тропинке в лес. И чуть не врезалась в высокую фигуру, выскочившую из кустов мне наперерез.

– Ну, здравствуй, доченька, – оскалилась Марья.

От неожиданности я отступила на шаг, но быстро опомнилась.

– Что тебе нужно?

– Так должок за тобой, – ухмыльнулась ведьма. – Рассчитаться бы. А то войско мне попортила, флот утопила, меня пленила-опозорила.

– Сама виновата, – отрезала я. – Кто тебя сюда звал с войском да флотом твоим?

– Гордая стала да наглая, – скривилась Марья, отступая. – Аль на клятву мою надеешься? Так у каждой клятвы лазейка найдется, коли поискать.

– Так поищи, – огрызнулась я, сжимая кулаки. Я скорее обрадовалась поводу сорвать на ком-нибудь свое отвратительное настроение, чем испугалась ее угроз. – Глядишь, найдешь. То-то мне радости будет.

– И что я тебя из утробы не вытравила? – прошипела Моревна, отступая еще дальше.

– Жадная потому что, – фыркнула я.

– Хозяйственная, – поправила она, – и даром тратиться не люблю. Но чтобы тебя больше не встретить…