Текст книги "И.о. Бабы-яги"

Автор книги: Анастасия Никитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Она вдруг выпрямилась и помахала мне неизвестно откуда взявшимся платочком.

– Лови!

В грудь ударило что-то невесомое. Скосив глаза, я еще успела увидеть маленький серый шарик, разлетающийся на тысячу осколков, и выметнувшиеся из него языки густого тумана. А потом все погрузилось в непроницаемую грязно-серую муть.

Глава 40
НЕ МЕСТО ДЛЯ ЖИВЫХ

– Ах ты, коза драная! – взвыла я.

Поле зрения разом сузилось до полуметра. Я даже пальцы вытянутой руки и то с трудом могла рассмотреть.

– Ну, держись, змея подколодная! – выкрикнула я в серую муть и вскинула руки, призывая на помощь ветер.

Но вихрь, сорвавшийся с пальцев, вместо того чтобы унести дымовую завесу, лишь бессильно закрутил грязно-серые плети тумана. Только тут я осознала: мало того что ни черта не вижу в этой мгле, но и не слышу ни звука. Прекратив бестолково размахивать руками, я навострила уши. Ошибки не было. Разом пропали и птичьи голоса, и неприятное хихиканье Марьи, и даже далекий гул прибоя на взморье.

Я переступила с ноги на ногу и сообразила, что и трава куда-то делась. Под ногами было что-то упругое, но ровное и безликое. Ни травинок, ни сучков, ни мелких шишек, которые я не раз и не два проклинала, бегая по лесу. Тут-то я и поняла, что все куда хуже, чем банальная дымовая завеса.

– Эй… Есть тут кто?

Ответа не было. Мне вдруг стало холодно, и я зябко передернула плечами. Плотный туман, неоформленные тени на грани видимости, расплывающиеся, едва я поворачивала голову. И над всем этим висел мерный, едва слышный гул. Будто шепот множества голосов. Но как я ни напрягала слух, разобрать так ничего и не смогла.

– Черт… Куда она меня закинула?

Звуки собственного голоса показались настолько неуместными, что я поспешно прикусила язык. Сделала очередную попытку оглядеться, но вокруг висела серая непроницаемая муть. В душе зарождалась откровенная паника. Куда идти? Как выбираться, если я даже не представляю, куда угодила? И на помощь позвать некого… А ноги уже несли меня вперед.

Как я сорвалась на бег, даже не заметила. В груди саднило, а глаза жгли непролитые слезы. Хотелось одновременно и расплакаться и разораться, а лучше сразу и то и другое. В какой-то момент нога угодила в углубление, и я, вскрикнув, покатилась по пружинящей земле кувырком.

Благо никаких пеньков и булыжников, чтобы разбить дурную голову, вокруг не нашлось. Так что, пару раз перекувыркнувшись, я осталась просто валяться в сером тумане как сломанная кукла. Неоформленная обида хлынула слезами по щекам: «Да что же у меня все не как у людей?!» Кое-как я приподнялась, опираясь на руки, села, подтянув к груди здоровую ногу, осторожно тронула лодыжку: больно, хоть и не сильно.

«Все бегом, быстрее-быстрее… Добегалась? – Я зло провела ладонью по щеке, стирая влагу. – Вот и с Ильей так же. Нет бы спокойно сесть и разобраться. Или хотя бы подумать, прежде чем ляпать? Но нет. У меня же глобальные проблемы и великие дела! Какого-то там Илюшку можно и на потом отложить! Допотомкалась?»

– Дура! – выкрикнула я, подняв лицо к скрытому туманом небу.

– Ты чего орешь? Орать тут нельзя… – раздался вдруг тихий надтреснутый голос сбоку. – Мало ли кто тебя услышит.

– Ты кто? – вскинулась я, напрягая глаза и всматриваясь в туман.

– Какая разница…

– Где ты?!

– Не знаю. Где-то здесь.

– Так иди сюда! – воскликнула я, чувствуя, что от ненормального диалога голова пошла кругом.

– Не. Это бессмысленно. Заблужусь.

– На голос иди, – предложила я.

– Если я сойду с места, то больше тебя не найду. Я ж тебе не родная душа, чтоб найти. Да и родные не сразу находят. И не всегда… А тут так редко выпадает возможность с кем-то поговорить. Только ты не кричи. Всякое случается…

Незнакомец умолк, и мне на какую-то секунду показалось, что голос только чудился.

– Где мы? – поспешно спросила я.

– Ты что же, не знаешь, куда забрела? – к моему облегчению отозвался невидимый сосед. – Навь это. Навь, девка. Живым сюда ходу нет.

– Но мы же живы! – возмутилась я.

– Насчет себя не уверен.

– Я точно жива! – Я упрямо мотнула головой, усилием воли подавив очередной всплеск паники.

– Тебе виднее, – равнодушно ответил незнакомец.

– Вы знаете, как отсюда выбраться?

– Знать-то знаю, а толку.

– Послушайте! – Я постаралась взять себя в руки. – Мне очень надо обратно!

– А зачем?

Я буквально опешила от такого глупого вопроса. Как это «зачем»?

Но невидимый сосед понял мое молчание по-своему.

– Вот… А ответить-то и нечего, – спокойно констатировал он. – Раз ты здесь торчишь, значит, не держит тебя среди живых ничего.

– Еще как держит! – встрепенулась я.

– Угу. Я тоже так думал, пока обратно не собрался. Хвать, а держаться и не за что. Лопнула ниточка. Промеж пальцев туманом прошла.

– Объясните… – взмолилась я, окончательно перестав понимать происходящее.

– Да чего тут объяснять. Думал я, что нужен там. Ради любимой сюда пошел. Да ей не больно-то нужен оказался. Лопнула ниточка…

– Послушайте, я ничего не понимаю. Какая ниточка? О чем вы?!

– Ты и про Навь, что ль, не знаешь ничего? – заметно удивился незнакомец.

– Не знаю. – Я даже головой помотала для доходчивости, хотя меня наверняка не видели.

– Ладно… Расскажу. Только ты уж кричать перестань, девка. Еще накличешь чего. Или кого… – В его голосе явственно проскочил застарелый страх, и я клятвенно, хоть и тихо, пообещала не шуметь.

– В Нави не место живым. Сюда только колдун сунуться может. Да и то по большой нужде.

«Не было у меня никакой нужды. Кое у кого другого возникла», – прошипела я себе под нос, вспомнив ненавистную мамашу. И тут же обругала собственную глупость: бить ее надо было сразу, а не разговоры разговаривать. Но нет… Расслабилась, Яга Всемогущая…

– Или по глупости, – подтвердил мои мысли незнакомец. – А так не место тут живым, не место…

– А кому место? – напомнила я о себе, так и не дождавшись продолжения.

– Ох, дура девка… Мертвым место. Их это мир.

– И где они?

– А везде. Вот серый туман – они и есть.

– То есть как…

– Ты или слушай, или болтай, но тогда я пошел, – внезапно рассердился невидимый сосед.

– Нет, нет, – испугалась я. – Слушаю!

– Через Навь куда угодно попасть можно. По земле год ехать будешь, а тут за час дойдешь. Да только крепко среди живых тебя держать должны. А то войти войдешь, да обратной дороги не сыщешь.

– А как держать?

– Ждать. Звать. Жизни без тебя не мыслить. Ну и ты к своему якорю так же тянуться должна. Я вот думал, что… А…

Незнакомец с сарказмом хмыкнул и умолк. Я тоже молчала, осознавая, что если и был у меня шанс на вот это самое «жизни не мыслить», то уничтожила я его исключительно собственными силами. И тут не приплетешь ни бабок, ни безголовую Янку, ни другие заморочки. Перед мысленным взором встало серьезное, омраченное горечью лицо Ильи. «Потешилась, матушка…»

– Потешилась, – прошептала я, чувствуя, как снова запекло в глазах. – В ведьму всемогущую заигралась.

Стало невыносимо стыдно и больно. «Ведь Илья, пожалуй, единственный человек за всю мою жизнь, который принимал меня такой, какая я есть. Не пытался ни перевоспитывать, ни менять. Нечисть так нечисть. Княжна так княжна. Лишь бы рядом была. А я… – Я спрятала лицо в ладонях, не замечая, как по пальцам стекают слезы и теряются где-то в тумане у моих ног. – А я в Ягу играла. Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Да еще потом на него же и обиделась. Ах, такой-сякой, выслушать меня не пожелал. А что ему было слушать? Как старая карга молодой девицей прикинулась да парню голову вскружила? О своей гордости-то я не забыла, а что и у него она имеется, подумать не удосужилась».

Незнакомец больше не отзывался. Тихий шепот вокруг слился в мерный гул. Теперь-то я знала, кто это шепчет, но настолько отчаялась, что не задумывалась над этим. Как и о том, что мне, судя по всему, предстоит остаться в этом тумане навсегда. Когда кончились и слезы и силы, я попросту свернулась клубком там же, где сидела, и провалилась в какой-то полусон-полубеспамятство. Но и в этом сне я видела только серые плети тумана и образы, расплывающиеся, едва я пыталась на них сосредоточиться.

Я догадывалась, чей образ маячит на границе памяти. Но и хотела, и одновременно боялась его увидеть. Снова удариться о то безграничное разочарование, которое я прочитала на его лице в день битвы… Закричать бы. Объяснить… Но серый туман шептал, что он меня не услышит. Да я сама это знала. Поздно.

Постепенно я перестала различать границу между сном и явью. Тени из прошлого прятались в тумане. Я кого-то звала. Кто-то звал меня. И все это смешивалось с окружающей серой мутью, путая мысли и желания.

– Василиса! – настойчиво звал кто-то.

Но я уже устала отвечать. Все равно во сне с губ не срывалось ни звука.

Я подняла голову и уставилась в ставший уже обыденным серый туман. «Сколько я уже здесь? Час? Или неделю? А может, год? Вон уже и глюки появились».

– Отзовись, княжна лесная! – снова позвал туман.

«Княжна лесная. – Я криво улыбнулась и села. – Илья меня так называл. Там, у озера. Какая же я дуреха… И почему не рассказала ему все?»

На глаза навернулись слезы, и я опустила голову.

– Где ты, любушка? – опять донеслось до меня.

«Какой, однако, настойчивый глюк», – промелькнула бредовая мысль. И я завертела головой.

– Илья?

– Василиса! – тут же откликнулся голос.

«Или не глюк?!» – Я вскочила, забыв о больной ноге.

– Я здесь!

– Василиса!

– Да здесь я! Здесь!

Какое-то время мы перекликались в тумане, как слепые. Голос Ильи слышался то с одной, то с другой стороны. Иногда у меня мелькала мысль, что никакого Ильи тут нет и быть не может, а я попросту схожу с ума. Но я упрямо гнала ее прочь: хватит неверия. И вот совершенно неожиданно туман расступился и богатырь шагнул вперед, едва не налетев на меня.

– Василиса! – выдохнул он, остановившись в последнюю секунду.

– Илья, – прошептала я, сама бросаясь ему навстречу, и чуть снова не полетела кувырком, буквально пройдя сквозь него. – Как?.. Что?..

Только тут я заметила, что вокруг витязя струится белая дымка, а сам он словно прозрачный.

– Илья… Илюша… Как же так?

Горло перехватило.

– Все хорошо. – Богатырь улыбнулся знакомой спокойной улыбкой.

– Но ты же… Ты же умер? – схватилась за голову я.

Сердце сжалось в ледяной комок и с каждым ударом причиняло вполне реальную боль.

– Не совсем, – качнул головой он. – Я за тобой пришел. По-другому – никак.

Я моргнула, переваривая бредовые слова. «Не совсем?» Это как? Так ведь не бывает! А он все так же стоял, протянув мне руку. И я опомнилась.

– Илюшка, – шепнула я, с трудом протолкнув воздух через внезапно пересохшее горло, и осторожно вложила пальцы в призрачную ладонь.

Кожу огладило прохладой, а по губам Ильи скользнула знакомая улыбка.

– Любушка… Что ж не рассказала мне все?

– Прости… Не успела. Но я хотела, честно!

Голос опять сорвался. В голове вспугнутыми птицами бились тысячи мыслей. Хотелось так много сказать, что не хватало слов, и я способна была только стоять и смотреть в любимое лицо, вспоминая и вновь узнавая каждую черточку. И как только я могла сомневаться в своих чувствах? Как могла не замечать их? Если лишь рядом с ним оживаю. Рядом с ним дышу полной грудью даже в царстве мертвых.

А Илья только улыбался, словно слышал все мои сумбурные и путаные мысли.

– Пойдешь со мной? – спросил он наконец, когда я уже отчаялась облечь бардак, царящий в душе, в слова.

– Хоть на край света, – с облегчением выдохнула я.

Серый туман вдруг взвился вокруг нас в бешеном водовороте. Голоса мертвецов на мгновение оглушили. А в следующую секунду я уже стояла посреди леса. Бледная как полотно Яга заглядывала мне в лицо. Черномор поддерживал под локти, не позволяя упасть. Яна с Ядвигой что-то радостно говорили, перебивая друг друга. Над головой сияло солнце, пробиваясь сквозь листву и расчерчивая травяной ковер причудливыми узорами. Вот только прохлады, обнимавшей мои пальцы, больше не было.

– Где Илья?! – хрипло выкрикнула я, отталкивая неуклюжего Черномора.

Глава 41
САМАЯ ГЛАВНАЯ БИТВА

– Где? – Я перевела взгляд на сестру.

Резко стемнело. Птицы умолкли, будто кто-то выключил звук. Кажется, над головой даже сверкнула молния.

– Да что ты, внученька. Успокойся. Здесь он. Куда ему деваться? – заюлила старая Яга.

Вот только на физиономии у нее было написано откровенное беспокойство.

– Где? – повторила я.

– Да тут такое дело… Не хотел он, чтобы ты его видела.

– Что?! Ах ты, старая лгунья! – взвилась я.

Несколько мелких молний ударили в землю, оставив после себя островки выжженной травы.

– Верно она молвит, – раздался вдруг смутно знакомый голос. Я моргнула, узнавая и не узнавая любимые бархатные нотки. – Не хотел. Да видно, не выйдет по моему хотению.

Я только рот раскрыла, пытаясь осознать, что за бред мне втирают и почему голос Ильи звучит так странно, как Янка и Ядвига расступились.

– Это что… Почему… – только и смогла проговорить я, хотя уже поняла и «что» и «почему».

Но Яга приняла вопрос к сведению и тут же затараторила:

– Тебя мамаша в Навь загнала! Нет оттуда своего пути. Только чужой. Но ты никому клятв не давала, ни с кем себя не связала. А родная душа завсегда свое найдет, даже в Нави!

– Завсегда?! – обозлилась я, припомнив рассказ незнакомца из тумана.

– Ну, почти, – осеклась бабка. – Он сам захотел. Мы только помогли душу с телом разделить.

– Временно! – вставила Ядвига.

Но мне было не до их изворотливых объяснений. Я во все глаза смотрела на Илью.

– Ну, вот так как-то. – Он улыбнулся знакомой теплой улыбкой.

Только больше ничего знакомого не было. Передо мной на пеньке сидел седой как лунь старик. Почему-то он напомнил мне некогда могучий дуб, который уже отжил свое и вот-вот рухнет, вспарывая зеленый ковер травы узловатыми сухими сучьями. Руки, оплетенные черными венами, сложены в замок на коленях. Спина сгорблена. Лицо изрезано глубокими морщинами.

Вспомнив, что надо дышать, я со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы.

– Как это исправить?!

– А никак, – с заметной опаской отозвалась Яга. – Навь свое жизнью берет. Нет там живым места. Вовремя вернулись. Еще чуток – помер бы. И тебя бы не привел, и сам бы сгинул. Он же не колдун, хоть и силу кое-какую имеет. Да не та это сила. Другая. Она…

– Яблоко? – перебила я, не в силах отвести взгляд от того, кто еще несколько часов назад был молодым, полным сил мужчиной.

– Не поможет тут яблоко, – покачала головой Ядвига. А Янка всхлипнула, кивая.

– Опять врете! А то я не знаю, что оно с того света вернуть может!

– Другое тут, – осторожно тронула меня за плечо Яга. – Хочешь, забирай яблочко да проверь. Но не поможет оно ему. Его молодость, а не жизнь сама Навь забрала. Не хватит у яблочка сил с Навью поспорить.

Я чувствовала, что на этот раз бабка не лжет. Сделала несколько шагов и опустилась перед Ильей на колени, накрывая его руки ладонями.

– Илюша… – Слезы сами потекли по щекам, но я и не подумала их вытирать. – Мы придумаем что-нибудь…

– Да что уж… – Он улыбнулся и осторожно поднялся, заставляя встать и меня, провел кончиками пальцев по моей щеке, стирая влажную дорожку. – Знал я, куда иду. И с чем приду. А ты живи, любушка…

Только глаза не тронула старость. Они остались такими же яркими и молодыми. И я поняла, что, если не смогу помочь ему, этот взгляд будет преследовать меня до конца моих дней. Взгляд человека, который умер из-за моей глупости, но не перестал меня любить. Человека, которого никогда не перестану любить я.

Кто-то из бабок положил руку мне на плечо:

– Что Навь отняла, то не отдаст…

«У Нави отняла…» – всплыл вдруг в памяти испуганно-восхищенный голос одного из витязей. Я скрипнула зубами. – «Раз я с тобой поспорила и снова поспорю! Визуализация желаний, говорите?..»

Я резко обняла Илью. Тот пошатнулся, но на ногах устоял. И даже обнял меня в ответ.

– Любушка, – огладил шею его едва слышный шепот. – Отпусти меня. На что я тебе? Теперь-то…

– На то, чтобы тебя видеть, а других потерять, – так же тихо отозвалась я. – И чтобы на всем белом свете только меня видел. Чтобы дом большой для меня поставил. Чтобы детишки наши во дворе бегали. А я бы тебя на крыльце поджидала. Жизнь твою хочу. А взамен свою отдам…

А вокруг нас уже искрился яркими молниями ослепительно-белый кокон силы. Откуда-то издалека донесся панический вопль Яги:

– Остановись! Стой, дура-девка! Дар сожжешь! Человеком станешь! Домой никогда вернуться не сможешь!

«Можно подумать, мне нужен этот ваш дар, – невольно усмехнулась я, всем телом прижимаясь к любимому. – А домой… Мой дом рядом с ним!»

В тот момент я осознала это как нельзя более четко и ясно. Даже удивилась, как могла не понять сразу. Бабки еще что-то кричали. Визжала Янка. Но внешний шум тонул в треске окружавшего нас с Ильей искристого кокона. Я просила, нет, требовала вернуть то, что принадлежало мне, все усиливая напор. С какого-то момента стало казаться, что я пытаюсь прорваться сквозь море битого стекла. В области солнечного сплетения разгорался локальный армагеддон, грозящий сжечь меня дотла. Но я каким-то даже не шестым, а тридцать шестым чувством понимала, что на верном пути. И только от меня зависит, удастся ли пройти его до конца.

А потом в груди взорвалось маленькое солнце. «Люблю тебя», – мелькнула на осколках сознания последняя связная мысль, и все поглотила тьма.

ЭПИЛОГ

Яна

Закусив губу, я смотрела, как они уходят. В груди черной змеей свернулась зависть. Почему одним все, а другим…

– Ну, хватит, – сбила плавное течение моих мыслей Яга. – Давай обратно. Надо яблочко наливное зачаровать для тарелочки. Да и обереги обновить не помешает: потрепала их Марья, чтоб ей ни дна ни покрышки.

Скрипнув зубами, я бросила взгляд в спины ненавистной парочке и развернулась в сторону избушки. «Проклятые счастливчики!» Они шли, склонив головы друг к другу, словно стали одним целым за эти несколько часов. Илья обнимал ее за плечи, а Васька вилась вокруг него как лоза. Ну просто эталон любви и взаимопонимания!

– Янка! Шевелись уже, дура-девка! Дел невпроворот, – напомнила о себе Яга.

Подавив рвущийся с языка мат, я ускорила шаг. Теперь бабка с меня живой не слезет. А ведь я уже успела поверить, что отпуск может стать бессрочным. Терем поставить где-нибудь поближе к теплому морю. Постепенно можно было бы и кое-какие блага цивилизации сообразить: клозет там теплый, душ нормальный. Но нет! Идиотка-сестра умудрилась не только своему мужику молодость вернуть, но и дар свой намертво пережечь! Сколько я ни вглядывалась, даже искры волшебной вокруг нее не заметила. А ведь когда она только на тутошней поляне появилась, искрила как рождественская елка. Бессребреница треклятая!

Желудок жалобно заурчал. Я вспомнила, что из-за прибежавшего с самого утра Ильи не успела позавтракать, и потерла живот. «Не мог попозже явиться, скот. И бабка тоже хороша. Сразу панику развела и всех в лес погнала. Ничего бы с Васькой за лишний час не случилось, а мы бы хоть поели по-человечески!»

Воспользовавшись тем, что Яга свернула в будочку у частокола, я поспешно вытащила из сундука скатерть-самобранку и расстелила на столе под яблоней. Черномор наградил меня за расторопность смачным поцелуем и стал накладывать себе в тарелку всего и сразу. Я пододвинула поближе блюдо с блинами и миску с икрой и принялась сворачивать аккуратные конвертики, растягивая удовольствие.

«Хоть что-то паршивая Васька сделала хорошего – скатерть починила! В остальном же одни убытки». – Я поморщилась, снова подумав о негодной родственнице. И сама Ягой не осталась, и мужика своего в витязи не загнала, чтоб Черномора освободить. Да еще и домовой за ней сбежал, как втихаря сообщила мне Ядвига. Вот уж кто был недоволен уходом девицы едва не сильнее, чем я. Впрочем, на Ядвигу мне было плевать. Она боялась, что бабка Яга попрет ее с поляны и придется ей стареть как положено, вот и вилась мелким бесом то перед Васькой, то передо мной. У меня же проблемы были посерьезнее. Уже в силу того, что это были мои проблемы!

Я разложила блинные сверточки с икрой в красивый полукруг и, сглотнув голодную слюну, поднесла один к губам.

– Янка! – Бабка выросла рядом как из-под земли. – Чего расселась? Успеешь еще живот свой бездонный набить. А сейчас шевелись. Солнце уйдет.

Я зло швырнула блин в тарелку, но спорить не посмела. С рожденной ведьмой мне, даже будучи признанной хранительницей Буяна, не тягаться. Тем более что именно бабка меня всему научила и все мои ухватки знала наперечет.

Уже замешивая в огромном котле вязкую основу для пропитки оберегов, я пыталась понять, как же умудрилась так пролететь со своими планами. Ведь все было продумано до мелочей еще в тот день, когда ко мне в первый раз явился Мерлин с просьбой вытянуть из другого мира дочку русского князя. О сестричке я была наслышана. Бабка часто ее поминала и сетовала, что не может учить ее вместо такой бесталанной меня. Как же, рожденная ведьма, внучка одной ведьмы, дочь другой, да еще и княжеская кровь в ней тоже непростая. Куда уж мне. Даже при Черноморе не стеснялась меня мордой в помои окунуть, старая карга. А еще родная бабуля. Тьфу! Разве удивительно, что проклятую сестричку я возненавидела всеми фибрами своей души?

И тут такой подарок судьбы. Оказывается, есть нитка, за которую Ваську можно из моего любимого мира выдернуть. Да я бы сделала это, даже если бы никакого другого применения ей и близко не нашлось. Уже ради того, чтобы она не сидела в тепле на унитазе, когда я каждую зиму морожу зад над дырой в продуваемой всеми ветрами будке во дворе.

А уж когда я ее увидела, план сложился в одно мгновение. Посадить дуреху на свое место, научить, что к чему, через блюдечко, дождаться, пока явится бабка, почуявшая чужую силу, обидеться и гордо уйти в закат. Гениальный план! И такой же провальный!

Для начала эта дрянь в первый же вечер умудрилась сожрать яблоко с блюдечка, и связь мгновенно стала односторонней. Мало того, я и возможность заговорить ее во сне потеряла: мне приходилось орать как оглашенной, чтобы чертова тарелка хоть как-то заработала. Какой уж тут сон? Пришлось вытягивать из того мира еще и Ядвигу, чтобы хоть кто-то подсказывал, иначе дуреха сбежала бы в первые же дни, теряя юбки.

Надо же было поганцу Илюшке за нареченной отправиться. Предупреждала же Мудлена: держи гада подальше, он над девкой полную власть получит, и погонят тебя с княжеского двора поганой метлой. Так нет, этот кретин вместо того, чтобы Васькиным нареченным заниматься, своего Илюшку подослал! Да еще и разболтал на все стороны, что скоро княжеская дочка у него в кулаке будет! Тут уж и Марья Моревна проснулась, своего Илью в поход снарядила, ведьма старая!

И что мне оставалось делать? Не возвращаться же раньше времени. Бабка-то еще не явилась. Одна надежда была, что Васька Илюшек этих всех скопом моим специальным самогоном напоит, чтоб разом отделаться. Тут бы им и конец пришел. Но нет… Со всеми лично разобралась, идеальная наша.

Не отпуск у меня получился, а двойная работа. И колдовать приходилось куда больше да тяжелее, без Буяна-то. И с хозяином постоялого двора что ни день ругаться. Не нравится ему, видите ли, помет птичий! А как мне иначе переписку со всеми вести? И Ядвиге мозги на место вправить, и Ивана-дурака приплести, и князю нужный шепоток доставить. Да еще с Моревной пока договорились, семь потов сошло. Я хоть и Яга признанная, а попробуй расшатай обереги с дальнего расстояния, чтобы ведьма эта со своим войском пройти смогла! И все это втайне от Черномора. Поди объясни ему, что ради нашего счастья стараюсь, а не ненавистную сестру извожу из зависти.

И все зря! Ядвига своими делами занялась вместо того, чтобы Илью отвадить. Дурак и вовсе все перепутал, должен был Марьиным шпионом Илюшку ославить, а что наплел, я до сих пор не поняла. Князь и вовсе мои шепотки за наветы англициев принял. А самой Моревне уж на что простая задача досталась: Илюшку бездоспешного прихлопнуть. И то не сумела! Да еще мне же и нагадила артефактом своим с туманом из Нави.

Звонкий подзатыльник чуть не отправил меня в котел, разом выбив и воспоминания, и сожаления из головы.

– Ты куда смотришь, разиня? – рявкнула Яга. – Давно пора мох да мышей летучих добавлять, а у тебя еще и кошачий волос не кипит! Начинай теперь сначала, дуреха!

Заскрипев зубами от злости, я потащила испорченное зелье в сени.

– Вот же досталась внученька безголовая, – ворчала мне в спину старуха. – То ли дело Василиса… И умом светла, и пытлива…

– Так и учила бы ее! – не сдержавшись, огрызнулась я.

– И учила бы! – уперла руки в боки Яга. – Да оттого, что ты ее здесь без науки бросила, теперь ждать придется!

– Чего ждать? У моря погоды? Сожгла она дар. Был и нетути!

– А ты, я гляжу, и не рада тому, – прищурилась бабка.

– А чему тут радоваться? Взялась бы ты за свою любимую Ваську, а меня бы в покое оставила. Я бы с Черномором пожила по-человечески. Детишек бы завели. Одного. Чтобы фигуру не испортить. Дом бы у моря с теплым туалетом построили… А теперь я тут застряла на веки вечные…

– Ой и дура ты, внучка, – покачала головой Яга. – Учила я тебя, учила, а все без толку.

– С чего это я дура?! – окрысилась я, окончательно обозлившись.

– А с того, что голова у тебя дырявая. Вернется Василиса. Год пройдет али десять, но вернется. Тут-то я тебя со двора и попрошу.

– Да хоть прямо щас! Только что ты тут с Ягой бездарной делать будешь?!

– Точно дура. Василиса ведьма рожденная. Рожденная! Не чета тебе, недоделанной. Восстановится у нее дар, раз сама не померла. Он – часть ее. Не обрубить, не оторвать, не выпить.

– О как! – От удивления я чуть не выронила тяжелый котел. – Хорошо бы. Да только с чего ей возвращаться? Вон как уходила с Илюшкой своим. Даже не обернулась ни разу. А в избе с мужем не поселишься, детишек не разведешь.

– Гусей разводят, а не детишек, – скривилась бабка, но я только отмахнулась.

– Зачем ей возвращаться?

– Не по нраву ей тамошняя жизнь придется. Ты тут склочничала да пакости подстраивала, а только не туда смотрела…

«Бабка знает?!» – От страха руки-ноги сделались как ватные, и я бухнула котел на пол.

– Не трясись, не трясись, зловредная, – ухмыльнулась Яга. – Хоть ты только о себе думать можешь, да невольно Буяну добро сделала. Илюшка-то на что обижался? За что себя Василиса корила так, что чуть до смерти не уморилась, его молодость у Нави отнимая?

– За что? – тупо переспросила я.

Я и правда не понимала, зачем это понадобилось моей ненормальной сестре. Вряд ли она так хорошо разбиралась в разновидностях дара, чтобы знать, что и не помрет, и силу не потеряет.

– За лжу, – назидательно подняла палец бабка. – Там недоговорила, тут недосказала, вот лжа и получилась. А ну как она узнает, что ее Илюшка тоже не без греха?

– А какой на нем грех? – навострила уши я.

– А тот же самый. Тут недоговорил, там недосказал, – ухмыльнулась Яга. – Сынок он царя берендейского. Младшенький, правда, а все едино царевич. И удрал он от батюшки не просто так, а потому что оженить его собрались на дочке хана Загорского. Военный союз у них там намечался. А Илья возьми да сбеги прямо из-под венца.

– Ишь ты, – присвистнула я. – То-то Ваське там обрадуются: человечка без роду без племени. Папаше-то она без Ильи да без силы ведьмовской даром не нужна.

– Не нужна. Да и сама к нему не пойдет, – кивнула бабка. – Тут еще и новая печаль у берендейского царя приключилась. Старший сын его намедни помер. Хворь какая-то странная сожгла парня в два дня. А вчера и средний захворал тем же самым…

– А ты откуда все это знаешь?

– А Васька-кот мне на что? Он в любую щель пролезет, только подкинь его до той щели. На это мне сил достанет, чай, не первый год таким балуюсь. А кто кота стеречься будет да тайны перед ним тайничать?

– Ха! Будет Ваське сюрпризец! – Я кое-как подавила злорадную усмешку.

– Будет, будет, – кивнула Яга. – Не нужна берендейскому царю такая женка у сына единственного.

– А ну как потравят? – забеспокоилась я. Свобода вновь оказалась невыносимо близко, и потерять ее из-за такой глупости ох как не хотелось.

– Не потравят. Побоится царь, что не простит сынок. Сам говорил, Васька слово в слово передал. А вот выжить – выживут. Да и не захочет Василиса в царевны: из терема нос не высунешь, знай вышивай да кивай, когда царь-батюшка велит. Сама сбежит от такой жизни да лжи мужниной. А куда ей пойти?

– На Буян! – восхитилась я. – Ну, бабуля…

– То-то. А ты дурью маешься. Моревну приваживаешь, шарлатанов заграничных привечаешь. Тьфу. Дура-девка. Все, котел бери! Зелье само не сварится. А тебе еще…

– Хозяйка! – донесся вдруг со двора молодецкий бас, заткнув бабку на полуслове. – Отворяй, гостя принимай!

– Иди работай. – Яга кивнула на стол, где до сих пор валялся отвратительный накладной нос. – А я сосну. Умаялась с тобой, бестолковой.

Я через силу пришлепнула на лицо нос и, накинув волшебную шаль, выглянула в окно. За калиткой маячила румяная рожа Ивана-дурака. Я чуть не взвыла: вот только его мне и не хватало!

– Ну? Чего застыла? – поторопила бабка. – Чего он орет, как тетерев на току?

– Да иду уже, – огрызнулась я.

– Справил я твою работу, хозяйка! – гордо заявил дурак, едва шагнув на двор. – Победил Ягу фальшивую.

– Э… – вытаращилась я.

– Шел я, значится, по лесу. Змея трусливого догонял. Смотрю, идет тетка. Страшная как смертный грех. В волосах ветки, заместо сарафана – сыра-земля. Лицо черное, полосатое. Я сразу понял, кто такая по лесу бродит. Но, думаю, раз обознался, тебя чуть не обидел, как бы вдругорядь не ошибиться. А как проверить? Крикнул: «Яга!» Я ж знаю, что ты по лесу в таком непотребном виде не шастаешь.

– А она? – кое-как выдавила из себя я.

– А она как закричит нечеловеческим голосом: «Где?!» – да в сторону скок. И прямо в омут.

– Утопла? – слабым голосом спросила я, соображая, кого мог утопить дурак и какую русалку ждать у ворот с жалобой в ближайшее время.

– Если бы. Руками замахала, ногами задрыгала. Я, кричит, Марья Моревна, англицкая королевна, спасай меня сей же час, дурак-лапотник. Я думаю: обознался. Простите, говорю, великодушно, и лопату свою верную протягиваю.

– И?

– И ничего. Только туман серый вспух на том месте, где ведьма нечестивая бултыхалась. Хлоп – и нет никого. Испужалась она волшебной лопаты и лопнула от страха.

«Или ты своей лопатой ее навские артефакты расколошматил», – поправила я. Разумеется, вслух ничего подобного не прозвучало.

– Вот теперь к тебе пришел. Помоги Горыныча воевать. Нужны мне сапоги семимильные…

– Погоди, – перебила я, лихорадочно соображая. Не оформившаяся до конца идея маячила на границе сознания, не давая ухватить себя за хвост.

– Куда уж годить, – надулся дурак. – И так я за ним год уже гоняюсь. Или два. Или…