Текст книги "И.о. Бабы-яги"

Автор книги: Анастасия Никитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 22
ПО ГРАНИ (продолжение)

Старая как мир история в сказочной интерпретации поначалу меня не заинтересовала. Жил-был мальчик, и было у него два брата. Все прочее тоже было, но это не важно. Важно то, что братья – старшие, и сидеть постоянно в их тени мальчику ох как не нравилось. «Илюшка? Это который? А, Алешкин да Ивашкин брат. Как же, знаем, знаем…» Вот только знали именно Алешку да Ивашку, а Илюшка шел к ним довеском, что его совсем не радовало. В довершение неприятностей девица, которая понравилась невезучему младшенькому, дала ему от ворот поворот, чтобы через пару недель выйти замуж за его старшего брата. Тут уж у парня, как говорится, упала планка, и он отправился «славу искать».

Разумеется, так эта история звучала в моем вольном пересказе. И о большей части мотивов странничающего богатыря я догадалась сама. Жаловаться Илья и не думал, зато несколько раз ругнулся на дурную голову, которая ногам покоя не давала. Так или иначе, но в поисках своего места под солнцем, подальше от тени старших братьев Илья забрел в стольный град Русского княжества.

До изысков двадцать первого века тут еще никто не додумался, и сильные мира сего с удовольствием разделяли радости простого народа. Разве что оставляли всякие короны да златотканые пиджаки дома. К тому же они не чурались и дурной задиристости, будучи в подпитии. А может, этот конкретный князь не чурался, тот, которого мне так настойчиво прочили в папаши, не знаю. В любом случае только этим можно объяснить то, что с князем залетный берендей познакомился в пригородной корчме, подбив ему глаз.

Всю эту предысторию я выслушала без особого интереса, отметив для личного пользования только упоминания о довольно свободных нравах в царстве Берендеевом. Там, судя по Илюшкиному рассказу, для нормальной жизни муж девице не больно-то и требовался. По крайней мере, силой замуж не гнали и незамужних одиночек остракизму тоже никто не подвергал, если они вели себя прилично.

А вот дальше стало куда интереснее и, увы, гораздо менее словоохотливо.

– В общем, так получилось, что оказал я князю услугу. Марье в руки ему в том бою попадать никак нельзя было. Не отпустила бы вздорная баба его живым. Обменялись мы с ним платьем, и я погоню за собой увел. А князь до дружинников добрался.

– Аж досюда погоню вел? – ухмыльнулась я, с трудом сдерживаясь, чтобы не поторопить задумчивого рассказчика, подпихнув к более интересным темам.

– Шутишь, – хмыкнул Илья. – То полгода назад было. Вот князь, на мою беду, и вбил себе в голову, что отплатить мне должен. Меня только спросить забыл, как у них, высоких да знатных, водится, надо ли мне такое благодеяние.

«Не только у них, – мысленно проворчала я. – На себя бы посмотрел! Кто бедную нечисть облагодетельствовать надумал?!»

– И чем тебя князь порадовал?

– Женой, – с непередаваемым выражением на лице пояснил Илья. – Будущей.

– А, ну да, – закивала я. – Ты ж влюблен.

– Да нет, – отмахнулся он. – Какая там любовь? Дурь по малолетству в голове гуляла. Но все едино, у нас так не принято: жениться незнамо на ком. Я ж ее не видел ни разу. Вдруг у нее нрав злой да склочный, али я ей не люб буду. Но у князя на все один ответ: «Я князь и отец, как сказал, так и будет!» А с князем спорить… Сама понимать должна.

– Да уж понимаю, – кивнула я, вспомнив, разумеется, не гипотетического папашу, а Ягу. С ней тоже спорить было бесполезно. Иначе не торчала бы я сейчас в этом мирке, пытаясь усидеть одной попой на трех стульях.

– Знала бы ты, какой шум был, – невесело усмехнулся Илья, – когда англиций этот заместо княжеской дочки парня худосочного откуда-то вытащил. Вот и смех и грех. Все ахают-охают, а я чуть на всю башню его бесовскую не заржал. Думаю: не, князь, на этом даже ты меня жениться не заставишь. Да рано обрадовался. Не успокоился властитель русский. Сперва Мерлина к Бабе-яге отправил, а как тот вернулся да сказал, что не справилась Яга, меня в путь отрядил. Аж на Пущином тракте нашел меня гонец его с грамоткой. Так, мол, и так, езжай, Илья, отбивай у ведьмы мою дочку да свою нареченную. А какая она мне нареченная, коли я ее в глаза не видал?! А!

Он раздраженно махнул рукой и отвернулся.

– Да уж, – убедившись, что продолжать рассказ Илья не спешит, хмыкнула я. – Девица бы тоже не обрадовалась, удайся англицию его чары. Была она где-то, вдруг раз, как морковку из грядки выдернули незнамо куда и сразу: «Пожалуйте к венцу».

– То-то и оно. Я, грешным делом, подумал, что коли дочка княжеская ножкой топнет, то и не придется нам жениться. У нее-то нрав, чай, не сахарный с такими-то родителями. Ну и поехал ее выручать.

– И как успехи? – не сдержала сарказма я.

– А никак, – поморщился он.

– Яга прогнала?

«Хорош выручатель, – злорадно подумала я, наблюдая, как на приятном лице богатыря проступает виноватое выражение. – Поехал спасать девицу, по дороге чуть не утопил от большого ума, а потом и вовсе про нее забыл!»

– Да, глупо вышло на самом деле, – сказал Илья наконец. – Яга-то меня не прогнала. Но сперва как-то к слову не пришлось. Потом она со мной не больно говорить желала. У нее и без меня там куча народу ошивалась. А после и вовсе отправила туда, не знаю куда.

– Это куда же? – не подумав, ляпнула я. Уж что-что, а место назначения я этому обалдую внятно озвучила.

– Да за яблочком волшебным, – проворчал богатырь, не заметив мою оплошность.

– Так чего же ты тут ошиваешься? Баба-яга шутить не любит. Заметит тебя – осерчает.

– Клубок она мне дала. Сказала, он до места доведет. Клубочек поводил меня по лесу да обратно привел. Я по первости и сам ничего не понял. А вчера витязей в лесу встретил. Спросил их про эти яблоки.

– Вот черт, – буркнула я, внутренне похолодев: о таком источнике информации я и не подумала.

– Они мне и объяснили, что посмеялась надо мной злая ведьма. Всего одна такая яблонька на всем белом свете и есть. Впрочем, ты не удивляешься. Видать, и сама об этом знаешь, – неожиданно проницательно заключил Илья, опустив голову. – Вот и вышел я болтун болтуном, а Яга за частоколом веселится, будто и не слышит, как я в калитку стучу. Эх!

– Ну и плюнь на нее, – слегка пристыженно посоветовала я. – Далось тебе это яблоко. Не нашел и не нашел. Значит, не судьба.

– Не могу. Я слово дал.

– Кому это, интересно? – фыркнула я.

Ни о каких торжественных обетах в недавнем разговоре и речи не шло.

– Себе.

На это мне ответить было нечего. Он тоже замолчал, глядя на рубиновые угли, оставшиеся от костра. Какое-то время тишину нарушали только редкие крики ночных птиц и скрип деревьев, чьи верхушки лениво покачивал ветерок. Ночная прохлада постепенно пробиралась под одежду, и я уже начала жалеть, что не могу накинуть на плечи хотя бы волшебную шаль, все-таки было бы не так холодно. Я передернула плечами, невольно поежившись, и отогнала соблазнительную мысль. Уж этот Ежкин аксессуар богатырь узнает даже в темноте. Объясняй потом, откуда он у лесной нечисти взялся.

– Замерзла? – спросил вдруг Илья и плавным движением поднялся на ноги.

Минуту спустя мне на плечи опустилась какая-то плотная ткань, едва заметно пахнущая лошадьми и луговой травой. Не задумываясь, я моментально запахнула импровизированное одеяло на груди, пытаясь удержать остатки ускользающего тепла.

– Прости. Я забыл, что вам все время холодно.

– Кому это «вам»?

– Душам пропащим.

– Это кто еще тут пропащая душа? – слегка рассердилась я и только потом сообразила, что именно ляпнула.

«Черт! Черт! Черт!» – выругалась я, глядя, как брови мужчины взлетают на лоб, и лихорадочно соображая, как выбраться из очередной лужи, в которую посадил меня мой дурной язык.

– А если бы ты яблоко нашел, что бы сделал? – спросила я первое, что пришло в голову.

– Яге бы отдал, что ж еще-то, – пожал широкими плечами Илья.

– И зачем?

– Надо мне, – отвел глаза он.

– Не доверяешь, – протянула я, с трудом сдержав рвущиеся с языка ругательства.

«Да скажи уже, что нечисть спасать надумал! – мысленно понукала я. – Я тебе сообщу, что спасать меня не требуется, и разойдемся как в море корабли!»

Мне бы вспомнить, что ни морей, ни кораблей тут не наблюдается. Может быть, тогда я смогла бы предугадать его ответ.

– Доверяю. Но зачем – не скажу. Вот когда слово свое сдержу, тогда и узнаешь, – упрямо тряхнул головой он.

– Ну и сиди тогда тут один, – обозлившись, я вскочила и, сбросив одеяло в траву, не прощаясь, нырнула в лес.

«Упрямый баран! – ругалась себе под нос я, сердито шагая обратно к частоколу. – Мало мне дураков и подлецов, так еще и честный болван на мою голову пришлепал. Ну и сиди тут хоть до морковкина заговенья, спаситель всея попаданок! Чтоб тебя тут комары заели! Может, хоть тогда образумишься!»

В сердцах я даже не заметила, как перемахнула щучьим велением частокол и ввалилась в избушку.

– Ну, здравствуй, гулена, – шевельнулась на лавке темная тень. – А мы уже с Васенькой заждались.

Глава 23
ПО ГРАНИ (окончание)

От неожиданности я попятилась, одновременно пытаясь рассмотреть, кого еще черти принесли на мою голову. Голос почему-то показался знакомым, но где я могла слышать этот странноватый, чуть шепелявый тембр, сразу вспомнить не получилось.

– Что ж ты ушла, да не попрощалась, неблагодарная?

– Что-то не припомню даже вас, не говоря уже о причинах для благодарности, – проговорила я.

– Да неужели? Ну так я тебе память-то освежу.

Раздался сухой щелчок, будто кто-то хрустнул суставами, и под потолком вспыхнули свечи. Я уставилась на тощую старуху с поистине королевской осанкой. Рядом с ней на лавке, прижав уши, сидел Васька. Рука с длинными ухоженными ногтями бездумно перебирала шерсть у него на загривке. Вот по этому маникюру я ее и узнала.

– Вот это сюрприз… – протянула я, каким-то непостижимым образом сразу успокоившись. Мысли понеслись вскачь. Если меня не посетили временные галлюцинации, то…

Старуха смотрела с такой откровенной насмешкой, что я почувствовала, как в груди зарождается волна холодной ярости. «И тут ложь! Да сколько можно-то?!»

– Что-то ты плохо выглядишь, – хмыкнула я, стараясь не показывать бурю, бушующую в душе. – Не выспалась?

– Держишь удар, молодец, – холодно усмехнулась поздняя гостья, чуть склонив голову набок и рассматривая меня с почти гастрономическим интересом. – И что? Никакого удивления? Вопросов, как я сюда попала? Криков «спасите-помогите!»?

– Ты, пожалуй, поможешь, – отзеркалила ее ухмылку я.

– Не боишься, – задумчиво констатировала она.

– Не боюсь, – согласилась я. – А должна?

– Пожалуй, что и нет. Ты – не должна. Но ты – исключение из правил.

– А я бояться за кого-то не приучена, – съязвила я. – Не то воспитание.

– Заметь, очень правильное воспитание, раз ты здесь порядки наводишь, а не бегаешь по округе с криками: «На помощь! Я сошла с ума!»

– Уже и это выяснила, – хмыкнула я, ногой пододвинув к себе табурет и присаживаясь у стола.

– Я тебе садиться не разрешала, – процедила она.

– А я разрешение и не спрашивала. – Я растянула губы в саркастической улыбке. – Не привыкла. Ведь раньше тебя это ничуть не интересовало.

– Встать! – неожиданно взвизгнула она и щелкнула пальцами.

Табурет как живой выскочил у меня из-под задницы, мгновенно переместившись к противоположной стене. Если бы я не успела схватиться за тяжелый стол, то, скорее всего, позорно растянулась бы на полу.

– А вот это было уже грубо, – прошипела я, кое-как утвердившись на ногах. – Ты вроде как не дома. Мало того, тебя сюда даже никто не приглашал. А в гостях командовать мебелью не принято…

– И? – насмешливо приподняла брови она.

Я пошире расставила ноги, мертвой хваткой вцепившись в столешницу, и ласково улыбнулась:

– Избушка, избушка… А, ну-ка, вытряхни отсюда мою невоспитанную родственницу.

Пол заходил ходуном. Лавка, на которой сидела Маргарита, как мне велено было звать мать, сколько я себя помню, зашевелилась с ловкостью необъезженного мустанга. Маргарита защелкала пальцами, как кастаньетами, но безуспешно. Стоило ей успокоить одну ножку взбесившейся скамейки, как брыкаться начинала другая. Окно со звоном распахнулось, и милые шторки, разом удлинившись раз в десять, захлестнули руки обозленной бабки.

Минуту спустя Маргарита, несмотря на все свои усилия, уже наполовину торчала из окна.

– Прекрати! – заорала она, извиваясь всем телом.

– А я что? – хмыкнула я. – Я же тебя не трогаю.

– Прикажи ей меня отпустить! – взвыла старуха.

– Чтобы ты опять табуретки гоняла? Это вряд ли, – отозвалась я и похлопала по столешнице. – Давай, милая, от паразитов надо избавляться.

Избушка поднатужилась и с громким, очень неприличным звуком высадила незваную гостью на траву. Мебель тут же угомонилась, и я, подойдя, высунулась в окошко:

– Калитку сама найдешь или попросить избушку, чтобы проводила?

– Постой! Давай договоримся, – попятилась Маргарита, когда избушка охотно шагнула вперед.

Даже слишком охотно. Я сама чуть из окна не вывалилась, потеряв равновесие.

– Что же ты с этого не начала, когда сюда ввалилась? – прищурилась я.

– Кто ж знал, что ты так обнаглела, пока я тебя не видела, – в сердцах бросила старуха, брезгливо стряхивая травинки с юбки.

– Не обнаглела, а поумнела, – поправила я.

– Один черт, – отмахнулась Маргарита.

Пол едва заметно вибрировал под моими ногами: избушке явно не терпелось проводить гостью. Причем пинками. Но у меня уже появились новые мысли.

– И что ты сможешь мне предложить? – с сомнением спросила я.

– Не надо! – прошипел у меня за спиной Васька, но я только бросила короткий взгляд через плечо:

– Молчи. С тобой я потом поговорю!

– Предложить я много чего могу. Да вот сумеешь ли ты расплатиться? – приосанилась моя лжемамаша.

– Ох ты, как все серьезно, – с сарказмом протянула я. – А мне-то казалось, что у меня беспроцентный кредит, как у самого лучшего клиента. Как-никак я тебя почему-то четверть века матушкой называла. Хотя о чем это я? Как раз это слово ты от меня слышать категорически не желала. Наверное, совесть мешала, да? Ты же мне, как выяснилось, вовсе не мать.

– Не язви, – скривилась старуха. – Мать, бабка, какая разница? Не придушила тебя в колыбели – цени.

– Так я ценю, – закивала я. – Еще как ценю… То есть оцениваю. По моим прикидкам, такое благодеяние тянет на гостеприимство. Как ты считаешь? Могу в качестве ответной любезности предложить тебе отличный газон на опушке. Во-он там, за частоколом. Очень мягкая травка. Правда, там сучья валяются. Леший набросал, когда мне дровишки подкидывал. Но так и быть, это уже пойдет бонусом.

– Сучья бонусом? – опешила она.

– Ну да, – на голубом глазу кивнула я. – Думаешь, перебор? Оно, конечно… Такое место уютное, и топливо для костра в наличии. Что-то я слишком расщедрилась.

– Издеваешься? – обозлилась бабка.

– Конечно, – согласилась я. – А ты чего ожидала? Что я растрогаюсь и упаду на твою впалую обвисшую грудь, поливая ее слезами радости и умиления? Так это, прости, не про меня. В спортивной школе-интернате, куда ты меня законопатила, такому не учат. Впрочем, в низкопробной гостинице, где я оказалась, обнаружив, что ты продала нашу квартиру, тоже.

– Я продала свою квартиру! – огрызнулась Маргарита. – Ты к этим метрам никакого отношения не имела. Я замуж за нее вышла, а не ты!

– Замуж за квартиру? Как все запущенно.

– А ты как думала? Не за сморчка же мне того очкастого идти надо было!

– Хороший мужик, кстати, был. Жаль, умер рано. Помню, я очень жалела, что он мне не отец.

– Там было всего две комнаты, – пожала плечами старуха. – Тесновато.

– Да? – не поняла, а точнее, не позволила себе понять я. – Не замечала. Ну что ж. Мы в расчете. Квартира была твоя, избушка – моя. Меня государство кормило, тебя – лес прокормит. Ну, наверное. Впрочем, не важно. Ты, помнится, тоже не интересовалась, чем и кто меня кормит.

– Так и выставишь родную бабку за порог? – прищурилась она. – Я ж вернусь. И уже не буду такой доброй.

– А я пока твоей доброты не видела. Одни претензии и угрозы, – парировала я.

Слова той, кого я так долго считала матерью, попали на благодатную почву. Я уже и сама успела сообразить, что, зайдя сюда однажды без моего ведома, старая ведьма явится еще и еще, пока не добьется того, чего хочет. Не убивать же ее, в самом деле. Я представила себе, как выглядел бы полицейский протокол в таком случае, и невольно прыснула. «Смерть наступила в результате удара тупой избушкой по голове».

– Веселишься? – Старуха скривилась, будто укусила лимон. – Давай, давай. Посмотрю я, как ты повеселишься, когда сюда Марья, мамаша твоя, явится. А уж она проведает, что на Буяне в кои-то веки необученная Яга оказалась, в этом можешь даже не сомневаться.

– И матушку приветим, – бросила я с уверенностью, которую вовсе не испытывала.

– Как бы она тебя не приветила. Ты сама подумай. Мне места Яги не надо…

– Так уж и не надо, Маргарита… Или лучше уж сразу Ядвига? – приподняла бровь я. – Ничего-то тебе не надо, а ломилась сюда, как пьяный прапорщик на сансклад за спиртом.

– Ах, брось свои солдафонские присказки. Когда это было – давно быльем поросло. У меня теперь другие приоритеты.

– И что же это за приоритеты?

– Силой мне напитаться надо, – призналась Маргарита. – А то еще помру нечаянно. Для этого нужно тут пожить. А за привет научу я тебя ведьминому искусству.

– А что это тебе вдруг приспичило? – не спешила расслабляться я.

– Так тебя же забрали, – выплюнула старуха, буквально перекосившись от злости.

– А в нашем мире ты где силу… – начала было я, и тут до меня дошло. – Так вот в чем дело…

– Так получилось, – равнодушно пожала плечами она, и я сжала кулаки.

– Получилось, что ты из меня батарейку сделала?!

– Тебе все равно не надо было.

– А ты меня спросила, надо или нет?! – рявкнула я.

– Спрашиваю, – оскалилась она. – Надо?

– Надо!

– Ну вот. А учиться не хочешь. И где логика?

– Ах ты!..

– Но, но, но… – попятилась Ядвига-Маргарита. – От тебя не убыло.

– А вот с этого места поподробнее. Почему это от тебя убыло, а от меня нет?

– Ладно… В знак моих честных намерений, – фальшиво улыбнулась старуха, – расскажу. Есть ведьмы ученые, есть одаренные, а есть рожденные. Вот у рожденных свой источник в груди. Сколько ни возьми, все рано или поздно восстановится. А ты еще и Яга потомственная. Мне каждую неделю ритуал приходилось проводить, чтобы вокруг тебя летом снег не шел, а зимой цветы не цвели.

– И моего присутствия при этом поганом ритуале не требовалось?

– А зачем? Частиц хватает, волосы там всякие, ногти…

– Так вот какого лешего ты меня под мальчишку стричься заставляла!

– Ну не зубы же выдергивала, – снова пожала плечами она. – А волосы удобнее хранить и использовать, чем ногти.

– Какая заботливая…

– Как умела. Ну что, будешь учиться?

– Не буду, – покачала головой я.

– Как?! – заметно опешила Ядвига.

– А вот так. Марья, матушка моя драгоценная, еще неизвестно когда явится, и явится ли вообще. А такая змея, как ты, мне тут без надобности. И наврешь – недорого возьмешь, и убить не постесняешься.

– Слово даю, что ничего тебе плохого не сделаю! – рявкнула старуха, которую, походу, действительно основательно припекло. Так основательно, что выметаться с полянки, которую я за последние дни стала считать уже чуть ли не собственной вотчиной, она категорически не желала. – И научу всему, что о силе Яги сама знаю!

«Кто ж нечисти на слово верит?» – ухмыльнулась про себя я, вспомнив Илюшку, и уже хотела отказаться, как в бедро мне впились острые когти.

– Да твою ж… – взвыла я.

– Ведьмино слово с нее требуй, глухая тетеря! – на грани слышимости прошипел кот. – Его не нарушит.

– Ну что, по рукам? – поторопила Ядвига.

– Ну, если ты настаиваешь… – протянула я, лихорадочно взвешивая все за и против.

С одной стороны, оставлять здесь Ядвигу опасно. Плевать она хотела на любое слово, хоть простое, хоть ведьмино. Лазейку будет искать усиленно и в конце концов найдет, потому что всего не предусмотришь. С другой, даже если я ее и выгоню, где гарантия, что она не вернется обратно через час или два? Не ходить же дозором под забором, как те витязи из сказки. А так будет на глазах сидеть хотя бы. Как говорится, ядовитую змею лучше не выпускать из виду.

– Ведьмино слово давай, что убить меня не будешь даже пытаться и всему, что знаешь, научишь, – сказала я наконец. – Тогда оставайся.

– Да ты!.. – вскинулась Ядвига, но я так глянула, что ругаться ей сразу расхотелось. – По рукам, утроба ненасытная! – выплюнула она. – Даю ведьмино слово, что убивать тебя не буду и научу всему, что знаю, если ты меня в лес не погонишь. Довольна? И заканчиваем этот фарс. Я спать хочу. Шутка ли, через миры перейти пришлось.

– Довольна, – кивнула я, потянувшись к ставенке.

– Эй! Куда? Избушку-то разверни!

– А зачем? – прикинулась наивной чукотской девушкой я.

– Спать я где, по-твоему, буду?!

Я подавила желание рявкнуть: «А мне какое дело?» – и показала на баньку:

– Там. В избушке места мало. Нам двоим точно не хватит.

– Ах ты… – с места в карьер понеслась обозленная старуха, но я ее уже не слушала, попросту захлопнув ставни.

Разговор на грани вытянул из меня все силы. А ведь еще предстояло разобраться с котом. Кто он? Дурак? Жертва? Или такая же подколодная гадина, как и моя мнимая матушка, и не помешает ли его отправить в баньку к любезной хозяйке? Думать о предстоящей учебе и тех целях, о которых Ядвига наверняка «запамятовала» мне сообщить, я сейчас была и вовсе не способна.