Текст книги "И.о. Бабы-яги"

Автор книги: Анастасия Никитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 20
ДОЗРЕВШАЯ ПРОБЛЕМА

Во двор я той ночью так и не вышла. Илья больше не выкликал хозяйку лесной избушки, и я охотно поверила коту, что это, возможно, и вовсе пересмешник развлекался, и вообще утро вечера мудренее.

Но утром с первыми лучами солнца из-за частокола снова прилетел чертов зов:

– Хозяйка!

Проснуться-то я проснулась, а вот к калитке не пошла: никаких гостей я видеть не желала. Да и обозлилась, что греха таить. Что, раз я Баба-яга, то мне и спать уже не положено?! Благо избушка стояла к калитке задней стеной, и я, пользуясь тем, что меня не видно, сбегала на огород и набрала огурцов с помидорами себе на завтрак. Салатик, сварганенный на скорую руку, унял бурчащий живот и слегка примирил меня с действительностью.

– Как думаешь, зачем он вернулся? – спросила я у Васьки, задумчиво потягивая из глиняной кружки ключевую воду.

– А бесы его знают, – сердито проворчал кот.

– Может, забыл чего?

– Нечего ему тут забывать. Я банника спрашивал – голь перекатная. Всего добра – одна котомка.

– И конь.

– Думаешь, коня забыл? – насмешливо прищурился Васька.

– Конь не его, – фыркнула я и рассказала коту про свой конфуз на болоте. – Ворованный конь, похоже.

– Да не… Это Илюшку, видать, князь в поход снарядил. Так часто делают.

– Узнать бы, зачем им этот поход понадобился. – Я простучала ногтями по кромке кружки какой-то бравурный марш. Известие, что мой лесной знакомец, возможно, и не конокрад вовсе, меня неожиданно обрадовало. Но задумываться над этим мне было некогда. – Так ведь не скажет. А если и скажет, то правду ли?

– Не вздумай его обратно пустить, – предупредил Васька. – Слово Яги крепче гранита. Сказала с яблочком возвращаться, значит, так тому и быть.

– А ничего, что яблочко тут растет? – покачала головой я. – И еще лет десять расти будет. Заведомо невыполнимое задание получается.

– А это уже не твои проблемы. Взялся за гуж – не говори, что не дюж.

Я не стала читать коту лекции о морали. Тем более что все равно не собиралась пускать Илью обратно. Сказать ему мне было нечего, как, впрочем, и дать. Класть на алтарь справедливости собственную голову хоть в виде лесной нечисти, хоть в роли потерянной княжны Василисы я была не готова.

«Скорей бы уже Яга со своих курортов вернулась», – проворчала я себе под нос, расслабленно вытягивая ноги под столом.

– Хозяйка!

«Хоть бы она вообще вернулась, – поправилась я, со вздохом поднимаясь. – Я бы на ее месте очень хорошо подумала, стоит ли!»

– Заходи, Ростислав! – крикнула я, пришлепнув на место нос Яги и высунувшись в окошко.

Витязь, еще в первый день привлекший мое внимание каким-то основательным спокойствием и вдумчивостью, несвойственными другим обалдуям в чешуе, вошел во двор, аккуратно прикрыв за собой калитку. Вопреки смутным опасениям, он пришел один и ошивавшийся где-то там за частоколом Илюшка с ним не просочился. «Значит, и правда не войти сюда без моего разрешения, – отметила я, натянув вчерашний сарафан прямо на широкую рубаху, в которой спала. – Надо повнимательнее за языком следить, когда гостей приглашаю».

Я накинула на плечи волшебную шаль и вышла во двор к гостю. Несколько часов мы провели за большим столом под яблоней, обсуждая будущую полосу препятствий. Голова у витязя оказалась светлой, и мою идею он ухватил сразу. А вот йотом началось бурное обсуждение каждого этапа. До финального плана мы договорились только тогда, когда под калиткой уже собрались все тридцать два балбеса с мисками наперевес.

Накормив эту братию сырниками и прихватизировав пяток богатырей для домашних дел, остальных я отпустила вместе с Ростиславом. Подняв гам, как стая добравшихся до помойки ворон, они потащили на взморье пожертвованные мной бревна. Сомневаться в том, что вскорости там вырастет целый тренировочный городок, не приходилось. Витязи, хоть и вели себя порой как разгулявшиеся дети, руками работать умели и любили.

Свою пятерку я разогнала по двору. Двое отправились докапывать картошку. Еще двое – косить вымахавшую за ночь траву. А один, самый невезучий, засел чистить овощи на вечернее рагу. С удовлетворением понаблюдав за их суетой с полчаса, я вернулась в избушку и снова позвала Ваську. За утро светлая макушка Ильи мелькала за калиткой несколько раз, и с этим надо было что-то делать.

– Что делать, что делать, – фыркнул кот. – Горыныча высвисти, он тебя быстро от такого соседства избавит.

– В смысле? – опешила я.

– А что такого? Ты от Илюшки избавиться хочешь? А у Горыныча одна мысль на троих – поесть бы. Головы у Змеюшки три. Жрет, соответственно, в три горла. Но ему Яга запретила без своего дозволения путников трогать. Вот и летает голодный. А так и свое дело решишь, и животинку порадуешь…

– Нет, нет! – перебила я. – Не такими кардинальными методами!

– Тогда Лешему скажи. У вас с ним вроде как мир? Пусть заведет незваного гостя подальше. Пока тот выберется, пока то да се, и Яга с куророртов вернется…

– Леший, пожалуй что и заведет, – нахмурилась я. – Только утопиться Илья и без Лешего успеет. Он по болоту ходить не умеет.

– А тебе-то что за дело?

– Так, все! – обозлилась я. – Еще только не хватало начать смертные приговоры направо и налево раздавать! Давай что-нибудь попроще и погуманнее.

– А это как? – Васька склонил набок лобастую башку и посмотрел на меня с искренним интересом.

– Без неизбежного «мементо мори» в финале, – буркнула я и от дальнейших вопросов просто отмахнулась. И так было понятно, что кот мне не помощник.

Котяра спорить не стал и, тут же свернувшись на лавке в мохнатый клубок-переросток, задремал. Я даже на какое-то мгновение заподозрила, что он специально предлагал самые дикие варианты, чтобы от него поскорее отстали.

– Хозяйка, – к окну подошел один из витязей, – задний двор косить?

– Опять зарос? – всплеснула руками я. – Вчера же…

Неожиданная догадка заставила меня умолкнуть на полуслове, невидящим взглядом уставившись в пространство. «Вот почему он мог вернуться! Чертово удобрение!»

– Хозяйка? – вывел меня из задумчивости парень.

– Косите, – махнула рукой я и дернула кота за ухо.

– А? Чего?! – встрепенулся Васька.

– А покажи-ка ты мне волшебную яблоньку, Васенька, – ангельским тоном пропела я. – Ту, что через десять лет яблочко нам родит.

– Зачем? – не понял кот. – Яблоня как яблоня.

– Покажи, я сказала! – рявкнула я, спихивая лентяя с лавки.

– Так бы сразу и сказала… Шумит сразу… – проворчал кот, брезгливо встряхнув хвостом. – Вот ведь дикая кровь…

– Ты поговори мне еще, – рассердилась я. – Тебе Яга что велела? Мне помогать советами так?

– Ну, так.

– А ты только сметану лопать всегда готов. А так из тебя каждое слово клещами тянуть приходится! Пошли к яблоне!

Васька пробурчал что-то совсем уж тихое, но из комнаты все же вышел. Я накинула волшебную шаль, которую старалась снимать при любом удобном случае, и пошаркала следом.

– Это как? – Кот остановился в укромном уголке маленького садика на заднем дворе, о существовании которого я даже не подозревала.

– Это я тебя должна спросить, – язвительно отозвалась я, воочию увидев то, о чем догадалась еще в избушке. – Кто у нас мудрый сказочный кот, а кто бестолковая девица, без году неделя как сюда угодившая?

– Бесовы птицы, – помотал лобастой башкой котяра. – И тут отметились!

– Что делать будем? – Я привалилась плечом к узловатому стволу старой вишни, не отрывая глаз от хилой яблони в самом центре этого фруктового царства.

Яблоня, прямо скажем, не удалась. Тонкий прут, три веточки и полтора десятка листочков. Зато среди них висело самое прекрасное яблоко, которое я когда-либо видела. Желтое, с ярко-красным бочком, оно будто светилось изнутри и словно манило запустить зубы в сочную и, без сомнения, ароматную мякоть.

– Убрать его надо подальше, – буркнул кот, обходя вокруг яблони. – Тут место заповедное, чарами сокрытое. Но ты девка молодая да глупая. Пускаешь кого попало, в душу не заглядываешь.

– Что ты несешь?! – оскорбилась я. – Что мне сказали, то и делаю!

– Ну да, ну да, – невнимательно отозвался кот. – Убрать его надо с глаз долой.

– Тьфу ты, черт, – выругалась я и, уже растеряв все благоговение, подошла к яблоне.

Яблоко исчезло в кармане сарафана, и мы с котом вернулись в избу. По дороге я заметила мелькнувшую за частоколом светлую голову Ильи. Да не только его, а еще и парочки витязей. Настроение испортилось окончательно.

«Неудивительно, что Ягу все злой ведьмой считают, если у нее такие оказии случаются. Я тут и недели не просидела – приперлись четверо. Из них один – подлец, другой – дурак, третий – и дурак и подлец сразу, – бормотала я себе под нос, сердито расхаживая из угла в угол. – Вроде как один-единственный порядочный человек явился. И тот честный до тошноты. Вот что ему стоило забыть про лесную нечисть? Нет, спасать надо, долги отдавать! А кто ему в долг давал? Кто по счетам платить просит? Кредиторы? Не, не слышали!»

Я вспомнила про яблоко и сунула его в пустой горшок на полке «Теперь еще это сокровище охраняй! Так я к приезду Яги или параноиком стану, или настоящей злой ведьмой, которая на любого гостя сразу цепных витязей спускает».

В окно запрыгнул Васька. От неожиданности я споткнулась на ровном месте: в нервах и не заметила, как он удрал.

– Придется тебе Горыныча высвистать, – заявил кот, спрыгивая на лавку. – Не уйдет добром Илюшка!

– Что еще?!

– Ты яблоко куда дела? В подпол спрятала? – Васька не обратил на мое раздраженное восклицание никакого внимания. – Это ценность великая. Про него если узнают – все колдуны тут соберутся. А ты силу Буяна направлять не умеешь…

– Да спрятала я, спрятала! – огрызнулась я. – Тоже мне ценность! Я вон такое же вроде с тарелки волшебной схарчила и ничего, желания срочно захватить мир и сделаться владычицей морскою в себе не ощущаю!

– Ой, дура… Я ж тебе тетрадку про мир наш давал читать! Уж об этом-то там точно было написано!

– Не помню, – фыркнула я.

Не объяснять же мне было коту, какие именно записи содержались в тетрадке. Конечно, рано или поздно он все равно проболтается. Или Яга сама заметит, что ее дневник кто-то трогал. Но к тому моменту, когда она узнает, что я читала подробные описания ее «сградашек» по коротышке Черномору, мне хотелось оказаться от нее как можно дальше.

– Тьфу! Безголовая! – Васька огляделся, словно ожидал, что из-за печки вот-вот кто-то выскочит, и, понизив голос, продолжил: – Ты яблочко для тарелочки волшебной слопала. Его совсем по-другому зачаровали. А это не зачарованное, да еще свежее, на что угодно повернуть можно. Хоть жизнь вечную из него вытянуть, хоть черный мор на весь мир, это уж на что начаруешь и в какое зелье отправишь. Ясно тебе?

– Да? – слегка сбавила тон я. – А в сказках вроде только…

– В сказках, может, и только. А на самом деле не только! – перебил он. – И вообще сто-о-олько, что мало никому не покажется. Яблочки эти – волшебные. От ран вылечат, молодость вернут. Но коли чары знать да наложить правильно, то…

– Понятно… – Я села на лавку, запуская пальцы в волосы. – Так, может, его сразу на тарелку…

– С ума сошла?! – возмутился кот. – Одно уже слопала, и все мало?!

– Так я ж не есть его буду! – невольно расхохоталась я. – На волшебную тарелку. Вызовем Ягу. Пусть возвращается, раз тут такие страсти из-за этого чертова фрукта разгореться могут.

– А зачаровать ты его сможешь? – фыркнул кот. – Без слова верного да зелья чудного катать тебе это яблочко по тарелочке до морковкина заговенья. И ничего не выкатать.

– Что ж так все сложно-то?

– А ты думала, в сказку попала?

– Ты не поверишь, но, увидев говорящего кота и настоящего Лешего, именно так я и подумала, – огрызнулась я. – Что с Ильей делать будем? Про болото и Горыныча даже не заикайся! Я не убийца!

– А жаль. Проще было бы работать.

– Все претензии к Яге. Кого она выцепила, с тем тебе и работать, болтун.

– Ей, пожалуй, выскажешь претензии, как же, – проворчал кот. – Хоть действительно у Лешего какую нечисть выкупай и отдавай Илюшке на расправу… То есть на спасение. Так ведь нету там чистых душ. Яга года три назад последнюю откупила да выпустила.

– Нечисть, говоришь… – задумчиво повторила я, уставившись в окошко. В голове забрезжила какая-то не оформившаяся еще идея, и я, опасаясь ее спугнуть, замерла без движения. – Нечисть… Будет ему нечисть!

Глава 21
ПО ГРАНИ

Остаток дня и большую часть ночи я ломала голову, пытаясь до мелочей продумать свою аферу и исключить даже самые невероятные случайности. От недосыпа под глазами залегли синяки так, что я и правда стала похожа на какую-нибудь нечисть вроде утопленницы. Но какое-то подобие плана я все же сварганила и, за неимением лучшего, уже с обеда следующего дня принялась претворять его в жизнь.

Чешуйных витязей я раньше времени освободила от работ во дворе и выдала ужин сухпаем в виде двух ведер с сырниками. Ваську накормила сметаной до полной потери ориентации. Дорвавшись до такого счастья, кот обожрался настолько, что был способен только лежать лохматой тряпкой на лавке, но уж никак не смотреть, куда отправилась «безголовая» заместительница его любимой Яги. В том, что кот мою идею не одобрит, я не сомневалась.

Впрочем, я и сама свою идею не больно-то одобряла, чувствуя, как холодеет от страха спина всякий раз, когда на глаза попадается частокол. Но проблема состояла в том, что других идей у меня не было. После возвращения Яги жить я собиралась все-таки в этом мире. И желательно долго и счастливо. А это было явно невозможно, пока я не разобралась в хитросплетениях местных интриг и политики.

Час икс настал куда быстрее, чем мне бы хотелось. Солнце приблизилось к верхушкам деревьев, окрасив их в пока еще едва заметный багровый оттенок, и я поднялась. Убедившись, что кот дрыхнет не то что без задних лап, а и без хвоста, я перекинула через плечо широкую лямку полотняной торбы, куда затолкала несколько огурцов и полтора десятка картофелин, и, спрыгнув с крыльца, подошла к частоколу. Ильи нигде видно не было, но с лесной опушки доносились приглушенные удары топора.

«Отлично», – кивнула своим мыслям я и поспешно отправилась на задний двор, на ходу заворачивая накладной нос в волшебную шаль и убирая этот реквизит на дно котомки.

– По щучьему велению, по моему хотению, перенеси меня, сила волшебная, через частокол! – топнула я ногой о землю, едва калитка скрылась из виду.

С формулой я в очередной раз не угадала. Невидимая рука схватила меня за шкирку, как нашкодившего котенка, и, подняв в воздух, потащила вперед. Я захрипела, хватаясь за врезавшуюся в шею горловину рубашки, а в следующую секунду со всей дури плюхнулась в покрытую вечерней росой траву.

«Надо было метлу брать!» – мысленно ругалась я, пытаясь отдышаться.

«И опять улететь в неизвестном направлении», – парировал внутренний голос.

Сплюнув, я встала и пошла по опушке на звук топора, стараясь не терять из виду частокол. Заблудиться в ночном лесу мне крайне не хотелось. «Ладно, хоть теперь деревья перед моим носом не сдвигаются, как в первый день», – подумала я мимоходом, машинально потирая саднящее горло, и тут же об этом забыла: между темными стволами показался огонек костра.

Ходить по лесу тихо я не умела. Мне негде было этому научиться. Но то ли помогло перемирие с Лешим, то ли мне просто повезло, но, когда я подходила к костерку, под моими ногами не шевельнулась ни одна травинка. «И правда за нечисть примешь, – невольно поежилась я, останавливаясь на границе света и тени. – Ну что, с богом». Подавив неожиданное желание перекреститься, я уставилась в спину Ильи. Он сидел на корточках и ворошил разгорающиеся сучья.

– Ну и зачем ты сюда явился? – постаравшись подпустить в голос потустороннего тумана, проговорила я. – Мало было того, что по дороге чуть не помер?

На этот раз кувыркаться Илья не стал, но на месте развернулся довольно резво и посмотрел очень настороженно.

– И тебе привет, душа лесная. С чем пожаловала?

– С разговором, – сообразив, что нападать парень вроде не собирается, я осторожно присела на выступающий корень.

– Что ж, давай поговорим, – степенно кивнул он. – Только поначалу позволь мне сказать… За жизнь мою и друга моего прими поклон и благодарность. Что должен…

– На том свете угольками сочтемся, – ляпнула я, желая поскорее прервать бесполезную болтовню.

Илья моргнул и осторожно уточнил:

– Так то еще когда будет…

– А я не тороплю, – хмыкнула я. – Своим ходом каждый дойдет.

На лице у мужчины отразилось облегчение, и плечи слегка расслабились.

– То-то и оно, что своим ходом. А на этом свете чем тебе отплатить?

«Расскажи об этом свете, да поподробнее», – мысленно проворчала я, но вслух, разумеется, сказала совсем другое:

– Скучно мне. Ничего, кроме этого леса, не вижу. Поговорить не с кем. Только Леший да лягушка склочная, даром что царевна.

«Еще есть ленивый кот и тридцать три обалдуя, но тебе об этом знать необязательно».

– И каша у тебя вкусная, – добавила я.

Не зная, чем именно может интересоваться «нечисть с пока еще чистой душой», я еще ночью решила упомянуть и еду, и общение: если где-то и промахнусь, то пусть думает, что это так, для красного словца.

– Кашей тебя не порадую, – развел руками Илья. – Кончилась каша. Грибов Леший не дал, чуть опять в болото меня не завел. Травяной отвар будешь?

Он кивнул на стоящий у костра котелок с водой и пучок каких-то листьев. Я поднялась и подошла ближе, пытаясь рассмотреть, что мне там предлагают. Вряд ли настоящая нечисть стала бы пить все подряд. Илья настороженно следил за мной напряженным взглядом.

– Давай лучше картошки сварим, – поморщилась я. Листики выглядели неаппетитно, а пахли и того гаже.

Я выложила на траву прихваченные в избушке овощи и отошла к облюбованному корню.

– Из болота меня вытащила, кормишь теперь, – снова расслабившись, усмехнулся Илья и стал собирать картофелины. – Век мне будет с тобой не расплатиться.

– Картошка недорогая, расплатишься, – фыркнула я, прикидывая, как бы половчее вывести разговор на интересующую меня тему.

– Кому как, – пожал плечами он.

На какое-то время воцарилась тишина. Илья возился у костра, прилаживая над огнем котелок с картошкой. Я молча наблюдала за этим действом, ожидая подходящего момента. Но особым терпением никогда не отличалась, поэтому, стоило ему снова сесть на траву, заговорила:

– Ловко у тебя получается. Откуда ты тут такой взялся?

– Из княжества русского, – спокойно отозвался он.

– И зачем пришел?

– Все тебе расскажи, – хмыкнул Илья, слегка насмешливо посмотрев на меня.

– Скучно мне, – завела я, надувшись.

– Да уж не весело. Людских радостей тебе нет, а нечестивые не радуют. Так ведь? – будто невзначай поинтересовался он.

Не то чтобы я поняла, о чем он говорит, но на всякий случай поддакнула:

– Ну да.

– Как же тебя угораздило душу в чужие руки отдать?

«Кажется, что-то тут не так, – проворчала я про себя. – Это мне положено вопросы задавать, а тебе отвечать! Откуда мне знать, что ты услышать хочешь?!»

Сочинять сказку по мотивам куцых Васькиных объяснений я не стала. Слишком велик был риск ляпнуть что-нибудь не то, да и врать Илье без особой необходимости мне тоже не хотелось.

– А моего согласия никто не спрашивал, – буркнула я и мысленно добавила: «Вот тебе. И понимай, как хочешь!»

– Ишь ты, как… – протянул он с сочувствием. – И давно ты по этому лесу бродишь?

– Все тебе расскажи, – усмехнулась я, вовремя вспомнив его собственную присказку.

– И то верно, – тихо рассмеялся Илья. – Тебя спрашиваю, а сам не отвечаю.

– Вот, вот. Нечестно.

– И что тебе рассказать? – сдался он.

– Про княжество расскажи, откуда родом, – тут же взяла быка за рога я, по горло насытившись съехавшей совсем не в ту степь болтовней. – Русское. Значит, ты ру…

Я запнулась, сообразив, что не представляю, как тут могли называть жителей Русского княжества. Славяне? Русские? Или, может быть, вообще какие-нибудь русы?

– Правильно, русич, – не заметил заминки Илья. – Только родом я из царства Берендеева. Там и матушка моя до сих пор живет, и братья.

– Это там, где Кощей обретается? – округлила глаза я.

– Нет. Кощей, это с другой стороны. А мы на самой границе с Русским княжеством. Там спокойнее. Впрочем, и Кощей в последнее время не больно-то воду мутит: на западных границах поспокойнее стало. Не иначе как большую гадость готовит, супостат.

– А может, помер? – предположила я, припомнив Васькины рассказы.

– Слыхал я такие сказки, – усмехнулся Илья. – Да только не может он помереть – бессмертный. Отец мой о нем сказывал, когда делу ратному меня учил. И дед. И прадед.

– Большая у тебя семья, как я посмотрю.

– Как у всех, – пожал плечами он. – Давненько я там не был…

– И зачем тебя от берендеев в наши края занесло? – поддержала тон я. Действительно интересно.

Илья ответил не сразу. Будто взвешивал, стоит ли откровенничать. Я чуть не начала грызть ногти от нетерпения, старательно рассматривая траву у себя под ногами: демонстрировать излишний интерес явно не стоило. Но когда я уже набрала воздуха, чтобы переспросить, он все-таки заговорил:

– Служу я князю русскому. Он меня сюда и послал.

– Что ж ты, берендей, а служишь чужому князю? – спросила я, в последний момент прикусив едва не слетевший с языка возглас: «Да скажешь ты наконец, какого черта явился, или нет?!»

– Это длинная история.

– Ничего. У меня время есть, – с деланым равнодушием отозвалась я. – А если за тайны свои боишься, так разболтать мне их некому. Но если хочешь, слово даю, что никому не расскажу.

– Ладно. Слово твое верное, – тряхнул головой Илья. – Слушай тогда. Может, и присоветуешь чего. А то сам я… А…

Он махнул рукой и ненадолго умолк, собираясь с мыслями. Мне даже стало немного стыдно: развела ведь мужика на откровенность.

«А что? – огрызнулась я на воспрянувшую было совесть. – Я ведь действительно никому не скажу. Все, кому надо, уже тут: и Яга, и Василиса, и нечисть. А то, что все они – это я и есть, не суть важно».

Совесть попыталась брыкаться, напоминая, что для Ильи это, скорее всего, еще как важно, но русич все же заговорил, и я забыла про приступ самоедства, превратившись в одно большое и очень внимательное ухо: в кои-то веки мне расскажут хоть что-то!