Текст книги "И.о. Бабы-яги"

Автор книги: Анастасия Никитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 36
И ЧАСТИЧНО РАСПУТЫВАЕТСЯ

Наутро я проснулась с головной болью и неистребимым беспокойством. Причин этого состояния я не понимала и оттого психовала еще больше. Досталось на орехи и бабкам, и Ваське, и даже Лешему, не вовремя сунувшемуся ко мне с дарами-поганками. Я металась, будто подо мной горела земля. Но до самого вечера так ничего страшного и не случилось. К вечеру я кое-как успокоилась настолько, что даже часок посидела над книгами по травничеству.

А на следующий день меня разбудило дребезжание почти забытого блюдечка, которое я еще в первый день пребывания в роли Яги оставила без яблочка.

– Васька! – жизнерадостный голос моей троюродной сестрички заставил меня недовольно скривиться. Разница во времени имелась и в этом волшебном мирке. И о ней ошалевшая от медового месяца горе-Яга благополучно забыла: солнце едва-едва позолотило верхушки деревьев. – Васька! Так и не нашла яблочко, дуреха?! Скажи котяре, что я его на тапочки пущу, если к моему возвращению не вернет яблочко. Надеюсь, у тебя там все тихо. Впрочем, наверняка. Не сезон же…

– Не сезон?! – взвыла я, но нахалка меня, разумеется, не услышала.

– В общем, мы решили с Черноморчиком на пару дней задержаться. Уж больно хорошо тут…

– Что?! – Мой вопль, наверное, долетел до Англиции. Но сестричка умотала еще дальше, потому что градус счастья не понизился ни на йоту.

– Так что бди! Вернусь, любое твое желание выполню! – завершила она, и чертова тарелка умолкла.

– Звездец… – только и смогла проговорить я, плюхнувшись на лавку у стола.

Такое начало дня ничуть меня не порадовало. Представив, что вскоре набегут бабки и опять начнут скандал, топорно завуалированный под урок, я скривилась и посмотрела в окно. Пока во дворе было тихо.

«И не только во дворе. В такую рань-то», – сообразила я и принялась поспешно одеваться.

Напомнив домовому, чтобы присматривал за бабками, я сунула в котомку несколько пирожков со скатерки и с сомнением покосилась на бутафорский нос, сиротливо лежавший у печки. «Нет уж… Отдыхать от жизни Яги, так по полной. Леший меня и без грима распознает, а кроме него кому по лесу шататься в такое время?»

Настроение стремительно стало улучшаться. Я даже удивилась, насколько, оказывается, устала от навязанной роли, если даже миниатюрный бунт, о котором никто и не узнает, внушает подобное счастье.

Воровато оглядываясь, я выбралась из избушки и короткими перебежками пересекла двор. Предосторожности были излишни – мне никто не встретился. Выбравшись за калитку и углубившись в лес, я с облегчением выдохнула: «У меня тоже отпуск!»

Какое-то время я просто шла по едва заметной тропинке, наслаждаясь покоем и одиночеством. Потом принялась рассматривать попадающиеся по пути травы и кустарники. К моему удивлению, большинство было знакомо, и дальнейшая прогулка превратилась в практикум по травничеству. Без язвительной Яги и вредной Ядвиги за спиной это оказалось очень увлекательно.

Я сама не заметила, как вышла на берег лесного озерца, образованного заводью широкого ручья. Шелковистая трава сама стлалась под ноги, приглашая присесть и отдохнуть. Живот забурчал, напоминая, что в котомке ждут своего часа вкусные пирожки. Я не стала сопротивляться собственным желаниям и радостно сбросила мягкие травяные лапти, которые подарил мне дворовый дух. Спокойная прозрачная гладь воды манила прохладой и свежестью. Припомнив, что уже больше недели моюсь в убогом корытце у бадейки в сенях, я хмыкнула и решила все же немного отложить завтрак.

Котомка, сарафан и рубаха отправились к лаптям под куст, и я с наслаждением окунулась в прохладную воду заводи. Вопреки смутным опасениям, ни ила, ни коряг на дне не было. Только мелкий желтоватый песок.

Вдоволь наплававшись, я уже собиралась выбираться, как резкий птичий крик заставил меня насторожиться и замереть. Почти сразу хрустнула ветка, еще одна, и до меня донеслись обрывки слов. Выругавшись про себя, я поспешно отплыла от песчаного берега туда, где ветки склонялись почти к самой воде, и затаилась.

– И чего фырчишь?.. – С этими словами на поляне появился Илья, ведя на поводу своего коня. Разговаривал он именно с ним. – Мальцы говорили, что не балует тут Леший. И болот поблизости нет.

Конь, судя по всему, хозяину не верил и шел очень неохотно.

– Смотри, водица какая, – увещевал конягу богатырь, подтаскивая к самой кромке воды. – Самое то освежиться.

«Класс! – проворчала я себе под нос, забираясь подальше под ветки. – Всю жизнь мечтала искупаться в одной ванне с конем!»

Минуту спустя я уже не была столь оптимистична.

«Еще лучше! – злилась я. – Каждая девушка мечтает о принце на белом коне. Но у меня все не как у людей. И конь черный, и наездник не принц. Да еще и явились в ванну! Еще бы в будочку у частокола заглянули, мечты девичьи!»

Тем временем недопринц уже успел стянуть через голову рубаху и взялся за пряжку широкого кожаного ремня.

«Ну, нет! Точно нет!» – решила я.

– С чем пожаловал, добрый молодец? – язвительно поинтересовалась я, предусмотрительно потянув вниз ветку, под которой пряталась. Вода-то действительно прозрачная. А от нижнего белья я уже успела отвыкнуть.

Конь взвился на дыбы и прямо на задних ногах попятился, крупом оттолкнув Илью. Богатырь, нелепо взмахнув руками, плюхнулся в воду, едва успев ухватить свисавший повод.

– Стой! Да стой ты! Что такое?! Русалки, что ли, шалят?!

Поднявшись, он выбрался из заводи и, не обращая внимания на стекающие потоки воды, принялся озираться.

«Класс, – обреченно повторила я. – Нечистью была, княжной и ведьмой тоже. Теперь стала русалкой. Эдак, пока Янка вернется, меня в лешие произведут. Или сразу в змейгорынычи?»

Сплюнув, я высунула голову из листвы.

– Нет тут русалок.

– О… – слегка опешил Илья, наконец рассмотрев меня среди веток. – Так это ты… Э… Девица лесная.

– Я, я… – проворчала, сообразив, что вызвало у парня затруднения.

Раньше мы виделись либо при неверном свете костра, либо в зеленом полумраке леса. И, судя по прямой как стрела складке между бровями, Илья судорожно пытался понять, кого же видит перед собой: капризную княжну с полянки Яги, которой тут вроде как делать нечего, или знакомую нечисть, которая по последним сведениям и не нечисть вовсе. Сообразив, что размышлять он может долго, я покачала головой.

– Может, отвернешься все-таки?

– Прости, – хмыкнул Илья и, достав из брошенной рядом с рубахой котомки большой кусок полотна, положил у самой кромки воды.

– Не подглядывай! – напомнила я, убедившись, что богатырь действительно отвернулся, опираясь локтями на спину все еще нервно прядущего ушами коня.

– Не буду, – отозвался он, и в голосе его явственно прозвучала улыбка.

Я выбралась на берег. Теплый летний ветерок прошелся по влажной коже ледяной волной, и я поспешно обтерлась дареной рогожкой. Влезла в рубашку и, натянув сарафан, почувствовала себя гораздо увереннее. Илья все это время честно любовался лесными зарослями, что меня очень порадовало. Не то чтобы я так уж стеснялась. В конце концов, не школьница. При необходимости мне бы хватило наглости выйти из воды в чем мать родила или щучьим велением отправить незваного гостя обратно на взморье вместе с конем. Но видеть Илью мне было приятно. Ненавязчивая забота и порядочное отношение согревали душу. В жизни, а в последнее время особенно мне часто не хватало и того, и другого.

Смерив взглядом широкие мощные плечи и облепленные мокрыми штанами мускулистые ноги богатыря, я почувствовала, что краснею.

«И не стыдно подглядывать?» – ехидно вопросил внутренний голос.

«Не стыдно! – огрызнулась я. – И вообще брысь, шизофрения!»

Назло некстати проснувшейся стыдливости я еще раз прошлась взглядом по фигуре Илюшки и пришла к выводу, что мне нравится то, что я вижу. Даже очень нравится.

«Настолько, чтобы признаться, что ты и есть та самая княжна, которую ему настойчиво сватают?» – спросила я себя и вынуждена была признать, что не знаю ответа. Слишком смутно я себе представляла, что меня ждет за пределами леса Яги. Мало ли какие у местных князей порядки. Вот если бы речь шла только об Илье без довеска в виде внезапно вспомнившего о дочурке папочки…

– Ты еще здесь? – вывел меня из задумчивости голос богатыря. – Аль сбежала давно?

– Здесь я. Можешь поворачиваться, – отозвалась я и принялась складывать полотно, послужившее мне полотенцем, чтобы хоть чем-то занять ставшие внезапно безумно лишними руки.

Илья хмыкнул и повел коня к воде. Тот больше не артачился. То ли не желал оставаться на берегу в моем обществе, то ли заводь без отмокающей ведьмы показалась ему более привлекательной, чем раньше. Я вспомнила, как Яга рассказывала о восприимчивых к магии животных. Лошади чувствовали колдовскую силу так же хорошо, как и кошки, но в отличие от мурлык терпеть ее не могли.

Я покосилась на заводь. Богатырь возился в воде с конем. Штаны он снимать не стал, пощадив мою мнимую стыдливость, поэтому первоначальное решение удрать, как только на меня перестанут обращать внимание, я отмела. Уселась на траву, подтянув к себе колени, согреваясь на солнышке и лениво наблюдая за мужчиной.

Вскоре он уже выбрался на берег и принялся обтирать коня очередной дерюгой. Потом накинул поводья на ветку ближайшего куста и провел руками по влажным волосам, разбрасывая вокруг сверкающие капли воды. Неожиданно для себя самой я кивнула на холстину:

– Утрись, простудишься.

Илья не заставил просить дважды, подхватив полотно. Я же развернулась лицом к лесу: нечего смущать неиспорченного представителя местного рыцарства распущенными нравами двадцать первого века.

– Девица-красавица, не побрезгуй хлебом-солью, – позвал он минут десять спустя.

Я развернулась и слегка опешила: одеться этот нахал и не подумал. Только бедра обернул тем самым полотнищем. Штаны весело трепыхались под ветерком на соседнем кусте. «Сама же беспокоилась, чтобы не простудился. Он и послушался. Что ему, в мокрых штанах сидеть?» – одернула я себя. Стараясь не смотреть, куда не положено, я уставилась на импровизированный столик. Богатырь откуда-то приволок плоский камень, накрыл его платком, а сверху разложил нехитрую снедь: несколько ломтей хлеба и грубо нарезанные куски мяса. «Хорошо, что рыбу не взял, – подумала я, припомнив позавчерашнего оленя. – Та точно стухла». Но от мяса ничем предосудительным не пахло, и я присела рядом, выкладывая на камень прихваченные с собой пирожки. Илья, как раз потянувшийся за куском хлеба, замер с вытянутой рукой.

– С грибочками? – спросил он, не отрывая взгляда от пирожков.

– Ага, – не задумываясь, кивнула я. – Угощайся.

Ели мы молча. Насытившись, Илья аккуратно свернул полотно и покосился в мою сторону.

– Спасибо, – сказала я, не понимая, чего он хочет.

– На здоровье, – кивнул он, но взгляд остался таким же странным.

– Чего ты? – не выдержала я.

– Да вот гадаю, кто ты, – не замедлил с ответом богатырь.

– В смысле? – переспросила я, внутренне напрягшись.

– Нечисть, которая вовсе и не нечисть, а выглядит и вовсе как княжна, – задумчиво проговорил он. – Да еще пирожками со стола самой Бабы-яги угощает. Не обессудь. Уж больно у них защип приметный. Так кто ты, красна девица?

Я молчала. А что было говорить? Вопросы вполне ожидаемые, и винить в глупой ситуации некого, кроме себя.

– Ты не бойся, я не обижу. – Илья по-своему понял мое молчание.

– А я и не боюсь, – вздернула подбородок я.

– Вот и славно. Так скажешь, как тебя звать-величать?

– Василиса, – буркнула я.

– Значит, княжна, – кивнул каким-то своим мыслям он.

– И что с того?

– Да ничего, – пожал плечами Илья. – Окромя того, что тебя мне в невесты обещали.

– Я тебе ничего не обещала! – фыркнула я.

Я рассчитывала, что богатырь возмутится. На крайний случай обидится. И у меня появится повод завершить тягостную сцену и просто уйти. Но не тут-то было. Илья только улыбнулся.

– Это верно. Как обещать тому, кого в глаза не видала и знать не знаешь. Не по-людски это.

Я подавилась очередным возмущенным воплем: Илья сам сказал то, что вертелось у меня на языке. Ну, может, чуть менее архаичными и более матерными словами.

– В лесу меня за тем встречала? – снова спросил он.

– Я сюда первая пришла! Было бы желание с твоим конем в одну воду лезть, – сказала я.

– А я не про заводь, – качнул головой он. – Про тот день, когда тебя за нечисть лесную принял.

– Да не бегаю я за тобой! Меня туда метла… – Я прикусила язык, но Илья уже сделал свои выводы, спокойно кивнув. – И чего головой машешь?

– Того… – усмехнулся он. – Нравишься ты мне.

– Чего? – опешила я.

– Нравишься, – спокойно повторил этот… этот… нахал. – Думаем мы одинаково. А это уже половина дела.

– Вот еще… Дела какие-то. Нет у меня с тобой никаких дел, – надулась я. – И где это я с тобой одинаково думаю? Я вообще не знаю, о чем ты думаешь!

– Так я тебе скажу, – ничуть не обиделся Илья. Он спокойно растянулся у камня, сунув под голову руки, и, не глядя в мою сторону, продолжил: – Коли слушать пожелаешь.

Я залилась краской и поспешно отвела глаза. Есть у меня какая-то стыдливость или нет, но плотоядно смотреть на мужика, прикрытого только куцым куском ткани на самом интересном месте, – это точно дурной тон. «Может, и правда замуж пора, – мелькнула в голове бредовая мысль. – Когда я там вообще эти самые интересные места видала? Года за два до развода или больше?» Я помотала головой, пытаясь вытряхнуть из нее неуместные мысли, и, подтянув колени к груди, уставилась на кромку воды.

– Ну и что ты там надумал?

– Ты поправь меня, коли ошибусь, – с готовностью отозвался Илья. – А думаю я, что наврал Мерлин княжий. Справилась Яга: вытянула тебя оттуда, где ты до сей поры обреталась. И обратно ты не хочешь, а то бы давно ушла.

– Ну не хочу. И что? – немного сварливо отозвалась я.

– А то, что и замуж за незнакомого да нелюбимого идти тоже не пожелала. – Богатырь не обратил на мой недовольный тон никакого внимания. – Мать твоя ведьма, бабка ведьма. Да и батюшка, князь русский, не простой человек. Значит, и тебя боги силой колдовской не обделили. И осталась ты у Бабы-яги в ученицах. Потому как больше тебе деваться некуда было. А Яга, она хоть и ведьма, а бабка хорошая, как витязи местные говаривают.

«Наоборот они „говаривают“», – чуть было не ляпнула я, но на этот раз язык прикусила вовремя. Только хмыкнула недоверчиво.

– Вот и живешь теперь у Бабы-яги, – продолжал между тем Илья. – В лесу гуляешь. Может, травки какие собираешь, может, просто с птицами балакаешь. То мне неведомо. Меня вот встретила. Ты-то небось сразу поняла, кто таков да почто явился. Я и не скрывал того. Но грех на душу брать не стала, вытащила меня, дурака упрямого, из болота. За что тебе низкий поклон и благодарность. Ошибся я, девица-красавица?

– Да не особо, – буркнула я.

Богатырь действительно если и ошибался, то в деталях. Про предстоящее сватовство я не догадывалась. Но даже если бы и догадывалась, то все равно не оставила бы его в болоте. И насчет ученицы Бабы-яги тоже попал. Не совсем той Яги и не совсем ученицы, но…

– А мне это любо.

– Что?

– А все это. И что отцовской воле наперекор пошла. И что своим умом жить желаешь. Я ведь насмотрелся на девиц русских. Они жизни за стенами терема не ведают. Только вышивать и знают. Да еще склочничать от безделья умеют.

– И кто это тебя в терем пустил, – приподняла бровь я. – Там же вроде холостые-неженатые гости не приветствуются.

– В горницах не приветствуются, – поморщился Илья. – А вот отцы товар с рук сбыть желают да в гости зазывать любят. Да и были у меня други, кто уже при мне оженился. Насмотрелся я на их жен. Глаза в пол, и слова не скажут. Зачем такая жена? Ни поговорить, ни помочь, ни дом управить.

– А у вас как? – полюбопытствовала я.

То, что описал богатырь, в моем понимании сильно смахивало на идеал домостроевской жены: чтоб ничего сама не решала и на мужа снизу вверх смотрела, а лучше вообще смотреть не смела. Вот только разлегшийся в траве мужчина говорил об этом с явным неодобрением.

– У нас на девице молоденькой разве по большой любви кто женится. А так после двадцатой весны только присматриваться начинают. Жена – это навсегда. Погулять-то можно. А в дом привести – это другое…

– Ишь, какие умные, – обозлилась я. – Им погулять, а девушке потом что делать? Такая-сякая, гулящая…

Илья непонимающе воззрился на меня. Даже на бок перевернулся, подставив под голову согнутую в локте руку.

– Какая еще гулящая? Все гуляют. И парни, и девицы. А как иначе понять, родная душа али только показалось. На игрища вместе ходят, на ярмарки ездят. Мало ли где да кто приглянется. А первый взгляд, он такой. Обманчивый очень. У брата моего жена три года с другим ходила. Думали, свадьбу сыграют. Да не срослось. Отказалась она замуж идти. Не люб, говорит, и все. Бывает, конечно, что и на первый взгляд родную душу узнаешь. Да не всегда.

– Угу… – проворчала я, окончательно запутавшись. – Заморочите девке голову, свое получите, а потом в кусты.

– Странная ты, – покачал головой Илья. – То говорю с тобой – все понятно. Будто с берендейкой у калитки словами перекинулся. А то такое скажешь, словно в тереме выросла и, кроме мамок-нянек да вышивки, ничего не видала. Ну какое «свое»?

– А такое! Все вы до свадьбы на свободу нравов напираете. А потом: я у тебя не первый, такая-сякая.

– А какая разница, кто первый? – пожал плечами Илья. – Главное, кто единственным останется.

Осознав, куда съехал разговор, я закусила губу. Обсуждать принципы сексуальной свободы и равенства со средневековым мужиком, который по определению должен быть шовинистом и домостроевцем, это надо было додуматься. Вот только не тянул Илья ни на того, ни на другого. И смотрел на меня спокойно, с легким интересом. Мол, какую еще глупость скажешь, девица-красавица? «Надо разбавить травники более разнообразным чтением, – отвесила я себе мысленную оплеуху. – Например, о местном мироустройстве. А то, может, он мне тут лапшу на уши вешает, а я и рада слушать!»

Я поднялась и отряхнула с юбки налипшие травинки.

– Пора мне.

Илья сел, и в его глазах мелькнуло беспокойство.

– Обидел я тебя словом неосторожным?

– Нет. Просто пора, – мотнула головой я.

– Ты еще придешь? – Он поднялся, и я поспешно отвела глаза от опасно перекосившегося полотна на его бедрах.

– Приду, – не подумав, отозвалась я и, спохватившись, добавила: – Здесь место красивое.

– Тогда я тебя здесь ждать буду, когда скажешь. – Он шагнул вперед и взял меня за руку. – Люба ты мне, лесная княжна.

В груди всколыхнулось что-то непонятное, и я осторожно высвободила руку.

– Мне пора.

Не дожидаясь ответа, я быстро пересекла небольшую прибрежную поляну и нырнула в густой подлесок. Только там, скрытая листвой, я не удержалась и оглянулась. Илья как раз ловил-таки съехавшее полотно. Чувствуя, как щеки в очередной раз заливает краска, я топнула ногой:

– По щучьему велению, по моему хотению, доставь меня к избушке Бабы-яги!

Глава 37
ТОТ САМЫЙ МОМЕНТ, КОГДА…

Яга с Ядвигой поджидали меня сразу за калиткой. Так что обдумать утренний разговор в тишине и покое мне не удалось.

– Ранняя пташка ты, оказывается, внученька, – недовольно поджала губы Яга.

– Я вам не внученька, – привычно огрызнулась я.

– Вот именно, – закивала Ядвига, оттесняя сестру в сторону. – Внученька ты мне. Пошли, дорогая, я без тебя завтракать не садилась. Да и за дело пора браться.

Я буркнула что-то невразумительное и позволила увлечь себя к столу под яблоней. На завтрак предлагался набор овощей с моего же огорода и вездесущие яблоки, на которые я уже смотреть не могла. Пришлось идти за скатеркой.

Бабки набросились на горячую пищу с энтузиазмом аллигаторов, и я на какое-то время осталась предоставлена самой себе. Неохотно пережевывая пирожок с земляничным вареньем, я пыталась разобраться в своих странных ощущениях. С одной стороны, слова Ильи крепко запали мне в душу. Именно так должен был бы говорить, и не только говорить, но и думать, мужчина, на которого я, в принципе, посмотрела бы с интересом. Россказней про любовь с первого взгляда и звездочку с неба я уже успела наслушаться от бывшего мужа в свои восемнадцать. К счастью, и восемнадцать с розовым туманом бунтующих гормонов, и бывший с его враньем остались не только в прошлом, но и в другом мире. Повторять те ошибки я не имела ни малейшего желания. Но как понять, говорит ли Илюшка искренне или просто как-то угадал, что мне понравится, я не знала. И оттого металась от полного неприятия к желанию сдвинуть наше знакомство в более нежную сторону и обратно.

– Чему сегодня учиться думаешь? – вывела меня из задумчивости Яга.

– Учиться… – протянула я. – А вот миру этому. Какая страна, где расположена. Кто там живет и как. А то пришел тут один англиций, чуть не обдурил меня. Про все народы знать хочу, вот.

– И с кого начнем? – осведомилась Яга, пока Ядвига судорожно пыталась проглотить кусок пирога.

– С княжества русского, – решила я. Сразу затребовать именно то, что меня интересовало в первую очередь, мне показалось рискованным. – Потом про берендеев мне расскажете и царство Кощеево. А там и до Англиции очередь дойдет.

«Если дойдет, – мысленно добавила я. – Может, Янка, зараза такая, все-таки про родную избушку вспомнит».

– Разумно, – кивнула Ядвига, справившись с пирогом.

Яга, явно собиравшаяся возражать, захлопнула рот. Я одним движением свернула скатерку и с самым внимательным видом уставилась на бабок.

– Что, прям сразу? – вздернула брови Яга.

– А чего тянуть? – с деланым равнодушием пожала плечами я. – Рассказывайте. Только про всякие древние битвы-войны мне не интересно. Разве что очень-очень коротко. Я хочу знать, как там люди живут.

Бабки переглянулись и заговорили. Точнее, заговорила Ядвига. Яга же вопреки обыкновению без боя отдала инициативу сестре и только изредка вставляла какие-то дополнения. Иногда значимые, иногда не очень. Но хоть от темы не отклонялась, и то хлеб. Я же слушала, сдерживая нетерпение и старательно придавливая желание перевести рассказ на более важные, с моей точки зрения, рельсы.

Ну что сказать. Русское княжество за редкими нюансами оказалось именно таким, каким я себе его представляла. Жесткий патриархат с элементами домостроя. Женщина собственностью мужчины не являлась, но и недалеко от этого статуса ушла. Жена, а тем более дочь не решали ничего. Чуть больше свободы у них было в пределах терема, но ненамного. Правда, руки распускать местные мужчины не особо любили, считая это позором себе же. Но в остальном… Замуж шли, за кого велят, жили там, где велят, ну и вели себя исключительно так, как велят. Разводов, а тем более по инициативе женщин, не существовало. Однако непокорную или бесплодную жену могли вернуть обратно отцу. Тогда женщине в основном оставалась одна дорога, во вдовью обитель: некое подобие монастыря. Но это было довольно редким случаем, поскольку о приданом в русском княжестве никто и не слыхивал. Напротив, это жених должен был выплатить семье невесты выкуп, который в любом случае обратно не возвращали. Типа видели глазки, что покупали, – теперь ешьте, хоть повылазьте. Существовало единственное исключение: если невеста оказывалась «порченой».

У княжеских крестьян с этим было несколько проще и в то же время жестче. Запятнавшую себя невесту могли и камнями побить. Но и «совратителя» могли оженить насильно. Чья семья оказывалась сильнее или богаче, та и решала вопрос к собственной выгоде. Хотя в этой среде добрачные дети редкостью не были. Главное, чтобы папаша не скрывался и жениться не отказывался. Невесты же из богатых семей чаще всего женихов впервые видели на свадьбе. Как, впрочем, и женихи.

Разумеется, рассказывали бабки мне не только о свадебных обычаях. Пришлось выслушать и краткий курс истории, и биографии всех мало-мальски значимых князей, включая моего забывчивого папочку. Да и войнам, которые постоянно вело русское княжество, внимание уделить не забыли. Но об этом рассказывала уже Яга. Ядвига только презрительно кривилась, явно считая это ерундой, не стоящей внимания. И я в кои-то веки была с ней солидарна.

После обеда Яга снова завела нудный рассказ о войне между моими родителями, но тут уж я не выдержала.

– Хватит с меня подробностей. Третий час уже. И так понятно, что они друг друга терпеть не могут, – перебила я. – Будем считать, что с княжеством разобрались. А у берендеев как? Так же?

Яга недовольно поморщилась, но спорить не стала и принялась рассказывать про царство Берендеево. Теперь уже Ядвига, разомлевшая после сытной трапезы, лениво вносила ничего не значащие ремарки. Я же вся превратилась в слух.

Коротко говоря, Илья меня не обманывал. Незамужние-неженатые берендеи действительно пользовались большой свободой. А вот походы налево из семьи уже не приветствовались. Очень сильно не приветствовались. Считалось, что время на выбор дано до свадьбы. А уж потом, будь добр, жить с тем, кого выбрал. Я, в принципе, такую постановку вопроса одобряла. Уж очень много крови попортил мне в свое время гулящий муж.

Само же Берендеево царство сильно смахивало на республику. Царь там вроде как имелся, но особой властью не обладал. Так, скорее лидер на случай масштабной войны и фигура для государственных переговоров. Причем, если его угораздило договориться до чего-нибудь не того, общее вече уважаемых граждан вполне могло отменить подобные договоренности.

Муром, откуда, судя по прозвищу, явился Илюшка, считался столицей. Именно там обретались царь и его ближники. Впрочем, Яга сразу оговорила, что может и ошибаться, так как давно с берендеями не сталкивалась. Я про себя сделала отметочку, что все же когда-то да сталкивалась, и неплохо было бы выяснить, когда и при каких обстоятельствах.

В общем, когда солнце склонилось к верхушкам деревьев, мы едва-едва закончили с берендеями, а бабки надоели мне хуже яблок. И тем не менее настроение было хорошим. Поужинав, я впервые за последние дни не полезла в подвал к книгам, а сразу завалилась на лавку, вспоминая свою утреннюю прогулку. Сейчас глупые перипетии с импровизированным полотенцем и неуместные приступы стеснительности казались невообразимо смешными.

«Может, и правда нареченный? – неожиданно для самой себя подумала я. – Недаром же мы постоянно сталкиваемся? Нет. Бред! Не бывает истинных пар, нареченных и прочего мракобесия!»

Я раздраженно перевернулась на другой бок. Но улыбка почему-то все никак не желала покидать губы. Мало того, откуда-то из глубин розового тумана, заполонившего разум, выплыла другая мысль: «Это в том мире „не бывает“. А здесь? Бабок расспросить, что ли?»

На том я и заснула.

Утром меня опять разбудили первые лучи солнца: я снова забыла задернуть вышитую шторку. Впрочем, на этот раз я была этому только рада. Потянувшись, села и поболтала босыми ногами в воздухе. «Погулять, что ли?»

Собственная наивная хитрость меня насмешила, и я, спрыгнув с лавки, танцующей походкой направилась в коридорчик к бадейке с водой. Чистой водичкой меня исправно снабжал домовой. Потому с гигиеническими процедурами проблем не возникло. Я привела в порядок растрепавшуюся за ночь косу, впервые не обматерив при этом гусе-лебединое удобрение, наградившее меня буйной шевелюрой. Долго выбирала сарафан и рубаху. И все это время постоянно что-то мурлыкала себе под нос.

Я увлеклась приготовлениями настолько, что совершенно упустила из виду время. Когда я бросила довольный взгляд на свое отражение в воде, во дворе послышались сварливые голоса: бабки переругивались у дверки заветной будочки рядом с частоколом. Ругнувшись, я застыла. Пройти мимо них незамеченной не было никакой возможности.

Разумеется, я не считала себя обязанной давать какой-то отчет. Но и портить себе настроение, отгавкиваясь от любопытных родственниц, желания тоже не возникало.

– Опять через забор лезть? – проворчала я себе под нос. – По закону подлости обязательно подол порву. И не замечу. Хотя… Ведьма я или нет?!

– Батюшка домовой! Приглядишь тут за бабками, чтобы не набедокурили, пока меня нет.

– Приглядим, как не приглядеть, – закивал старичок, появившись на полке между горшками. – Хотя хватит им уже гостевать. Пора и честь знать. Загостились, негодные.

– Рано их гнать. – Я покачала головой. – Не все я еще у них выведала.

– Это верно, – согласился домой. – Но помечтать-то можно.

Это прозвучало так по-человечески, что я, не удержавшись, рассмеялась.

– Помечтать – можно.

– А ежели тебя искать будут?

– Сплю я, – пожала плечами. – Путь только попробуют разбудить. Яблоко-то там как? Не дозрело еще?

– Нет, матушка. Гусе-лебединое удобрение выдохлось. Пару дней еще висеть будет. А то и седмицу.

– Это хорошо, – с удовлетворением кивнула я. – Глядишь, Янка вернуться успеет, вот пусть и разбирается.

– Ты, матушка, коли уйти надумаешь, меня с собой возьми, – сказал вдруг домовой.

– В смысле? – опешила я, едва не выронив пирожок, который как раз укладывала в котомку.

– Тошно мне тут. Позабыли ведьмы, зачем их Буян призвал. Все свою дурь тешат да козни строят.

– А я думала, они мир от внешнего зла защищают.

– Защищают, – не стал спорить старичок и недовольно поморщился. – Да только позабыли, что сами из людей вышли. Выше жизни себя ставят.

– Это как?

– Это так, как ты не делаешь. Но ты тут оставаться не желаешь. Значит, уйдешь – поздно ли, рано ли, но уйдешь. С тобой пойти хочу. Судьба у меня – ведьмам служить. Да ведьма ведьме рознь. Я уж думал, повывелись ведьмы природные. Какие и долг помнят, и души берегут. Ан нет, ты вот появилась. Тебе и служить хочу. Возьмешь, хозяйка?

– Возьму, – кивнула я.

Не то чтобы я так уж мечтала о подобном спутнике. Но сама-то я не желала застрять тут на веки вечные. А значит, и он имел право уйти, раз хочет. А уж дом какой-нибудь ему найдем. Мало ли домов на свете.

Домовой с удовлетворением кивнул:

– Вот и славно. Ты иди, хозяюшка. Мы тут приглядим.

Спохватившись, я осторожно выглянула в окно. Теперь бабки переругивались у стола под яблоней: делили оставшиеся от ужина пироги. «И когда только со скатерки натаскать успели», – мимоходом удивилась я и тут же об этом забыла.

– По щучьему велению, по моему хотению – доставь меня на берег той заводи, где я вчера купалась!

Ощутив под босыми ногами мягкую траву вместо досок пола, я покачнулась и тихо охнула от неожиданности. Еще бы полметра в сторону, и я наступила бы Илюшке прямо на голову. Он спал у потухшего костерка рядом с плоским камнем, у которого мы вчера завтракали.

Впрочем, уже не спал. Мгновение спустя он открыл глаза и резко сел.

– Доброе утро, – хмыкнула я.

Очень уж ошарашенный вид был у богатыря, явно не ожидавшего увидеть кого бы то ни было так близко.