Текст книги "И.о. Бабы-яги"

Автор книги: Анастасия Никитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Глава 26
АНАЛОГ ПЕРВОГО СЕНТЯБРЯ

– Чуют кошки, чье мясо съели, – проворчала я, заметив, как по мере моего приближения линяют в разные стороны храбрые витязи.

Тому, кто колол дрова, срочно понадобилась новая охапка сучьев, хотя и то, что лежало у колоды, можно было еще долбить до самого вечера. Другой замахал косой с такой скоростью, что лезвие слилось в один смазанный полукруг, и диким зигзагом «укосился» за избушку, подальше от злобной старухи, то есть от меня. Огородника вообще нигде не было видно – залег, походу. Как и чистильщик овощей. Тот тоже будто испарился, то ли закопался в кучу очистков, то ли еще куда-то заныкался.

На расправу мне достался только один неудачник – парень, что орудовал у котла. Ему слинять было некуда. Он, правда, как-то странно поглядывал на здоровенный котел, но бульон уже кипел ключом, поэтому он с тяжелым вздохом поклонился:

– Здрава буде, хозяйка!

– И тебе не кашлять, – фыркнула я. – Вы зачем мне сюда диверсанта привели?

– Кого? – округлил глаза парень.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу, и пояснила:

– Илюшку рыжего зачем с собой протащили?

– Дык мы это… – замялся витязь.

– Если помогать бабушке надоело, так и скажите, мигом отсюда покатитесь…

– Не надо!

– Тьфу ты! Отвечай, черт тебя дери, зачем Илюшку притащили?!

– Дык это… – Парень почесал в затылке.

– Дык что? – поторопила я, нетерпеливо постукивая босой ногой по земле.

– Надобность у него была! – выпалил витязь и тут же втянул голову в плечи, будто ждал, что ему на загривок сейчас обрушатся громы и молнии.

Чуть не обрушились, но я вовремя прикусила язык, напомнив себе, что, если к возвращению Яги богатырей станет на пару штук меньше, не обрадуются ни она, ни Черномор.

– Что за надобность? – тщательно взвешивая слова, проговорила я.

– Да беда у него приключилась, – пояснил парень, сообразив, что гроза если не отменяется, то, по крайней мере, откладывается. – Прокляла его нечисть лесная. Ни глаз сомкнуть, ни воды глотнуть – со всего Темного леса на него комары слетелись. Того и гляди насмерть закусают.

– Комары? – Я настолько опешила, что на мгновение даже вылетела из образа злобной Бабки Ежки.

– Агась! – приняв шок за проявление сочувствия, обрадовался витязь. – Совсем извелся мужик.

– Ах, извелся, – спохватившись, я снова сдвинула брови. – А ничего, что этот закусанный первым делом в мой сад поскакал яблочко воровать?!

– Дык ты ж, хозяйка, сама ему такую службу заказала, – округлил глаза парень.

– Заказала. Заказала… Заказала, чтобы он мне яблочко принес! А ну как бы он с этим яблочком да в калитку?!

– Не, – уверенно помотал головой витязь. – Он слово дал, что как в руки возьмет, так сразу тебе и отдаст.

– И ты поверил?!

– Дык мы пока лжу видеть не разучились.

Черноморов воспитанник заметно удивился, и я поняла, что в очередной раз промахнулась. «Учиться, учиться и еще раз учиться! – пообещала я себе. – А пока выкручиваться, выкручиваться и еще раз выкручиваться!»

– Так… Еще раз сначала. Воришку этого какая-то нечисть прокляла, и вы решили, что если пустите его в мой сад, то это ему поможет?

– Ну да, – расплылся в улыбке парень. – Ты, хозяйка, добрая. Прежняя-то ток кричала, ругалась да с Черномором по углам бегала.

– Прежняя? – сглотнула я.

– Дык не дубовые, чай, – подмигнул витязь. – Чуем, коли к нам по-человечьему. Тем и ответим.

– Хоть не каждому отвечайте, – внезапно ослабевшим голосом проговорила я. – Только слухов мне и не хватало.

– Разумение имеем, – с достоинством кивнул он. – Прости, что с Ильей прогневали. Токмо пропадает мужик ни за грош. Ты уж помоги ему, сделай милость.

– С этого и начинать надо было, – проворчала я.

– Я и начал, да, видать, не ко времени. Уж больно у тебя улыбка была голодная. Думаю, добрая-то добрая, а все ж Яга наша хозяйка. А ну как про лопату вспомнит?

– Надо будет, и вспомню, – буркнула я. Но обалдуй только улыбнулся еще шире. Плюнув, я развернулась к яблоне, бросив уже через плечо: – В другой раз лучше спроси.

– Вдругорядь умнее буду, – поклонился витязь.

– Распустила ты их, – приветствовала меня бабка, едва я подошла к большому столу под яблоней. – Того и гляди на шею сядут. И будешь ты, девка, порты тридцать три раза в день стирать.

– Угу, и шестьдесят шесть носков в сутки штопать, – офызнулась я. – Кошмар! Куда бежать, как спасаться? Впрочем, сейчас у нас по плану учеба, значит, побег откладываем на неопределенный срок.

– А учеба уже началась, милая, – осклабилась Ядвига, расслабленно откинувшись на ствол старой яблони и закинув ногу на ногу. – Вот что ты про витязей знаешь?

– Что их тридцать три штуки, силы на полсотни хватит, а дурь и на сотню поделить можно, да еще и лишняя останется, – хмыкнула я.

– Это верно. Да только не по дури да по силе их в терем на взморье принимают. Одаренные они. Кто больше, кто меньше, а все же все. Ложь чуют, чтобы вражина не обдурил ни в бою, ни в жизни. Мощи себе добавить могут. Не навсегда, конечно, но на битву хватит. Эти тридцать три обалдуя мамаши твоей армию раскидают да не особо запыхаются. Недаром она сюда не суется, а все с князем русским бодается.

– Вот оно что… – протянула я, тоже присаживаясь к столу. – Где ж это столько колдунов набрали?

– А мало ли их по свету бродит, – махнула рукой Ядвига. – Каждый богатырь не только силой человечьей одарен. Иначе никогда богатырем бы не стал, так простым воем бы и помер. Понятно?

– Понятно. Но было бы еще понятнее, если бы ты сама нормально заговорила. Нечего мне тут сказочную атмосферу нагнетать.

– Вот поколение неблагодарное. Учишь их, можно сказать, за спасибо, то есть даром, а они еще и претензии выставляют, к словам цепляются. Или это только ты у нас такая одаренная уродилась?

– А я вроде как, по твоим же словам, рожденная, – прищурилась я.

– Да не в том же смысле! – сплюнула Ядвига, но со сказительного мотива, слава богу, сбилась. – Рожденная ты, рожденная. Свой источник в груди носишь. Одаренные, те силу только взаймы брать могут. У мира, у людей, это уж как получится.

– Это я и так знаю, – кивнула я. – Кстати, когда долги отдавать планируешь? Или твое «взаймы» – это на веки вечные?

– Считай, что это расплата за то, что я тебя от Марьи увезла, – скривилась старуха. – А то отправилась бы на алтарь и охаметь так и вовсе не успела бы.

– А вот с этого места поподробнее, – насторожилась я.

– А что там поподробнее? Колдовство – штука простая. Дар либо есть, либо его нет. У кого есть – тот одаренный. У кого к дару еще и свой источник магии прилагается – рожденный. Те, конечно, посильнее будут и дурить могут так, что чертям в аду тошно будет. Сестричка моя такая, чтоб ей икалось, жлобине, где бы она ни была.

– А ученые тогда кто?

– Те, у кого дара нет, а колдовать очень уж хочется, – брезгливо поморщилась ведьма. – Костыли всякие используют, заклинания, артефакты, амулеты и прочую дрянь. Ну и жертвы, куда ж без них.

– Значит, Марья – ученая?

– Жадная она очень, а не ученая. Источника ей не досталось, но дар есть, и неслабый. Да только дочурке моей все мало. Мужиков мало, страны своей мало, ну и силы тоже. Ничем не брезгует. В том числе и жертвами. Тебя вот тоже на алтарь хотела отправить. От рожденных столько получить можно… Нам обеим бы на жизнь вперед хватило. Но нет. Все себе, все в карман. А мать побоку…

– Полегче, бабуля, – разобравшись, о чем речь, я передернулась всем телом и с нескрываемым отвращением следила, как ярко-красный язык старухи то и дело плотоядно скользит по бескровным губам. – Жертва не состоялась, и ты сейчас именно с ней разговариваешь.

– Ну да, – спохватилась Ядвига. – Тоже верно. Так чему же тебя учить, несостоявшаяся ты моя?

– А всему, бабуля, как обещала. Начнем, пожалуй, с колдовства. Как мне вот этот стол в труху превратить.

– Наша кровь, – фыркнула бабка. – Ну что ж, слушай…

Я отвлеклась всего однажды, проследить, чтобы явившиеся на обед витязи опять не притащили ко мне во двор контрабанду из рыжих берендеев, да перекусить. Все остальное время Ядвига говорила, а я слушала и запоминала. Между делом выяснила, и как меня угораздило проклясть невезучего Илью, и как его от этого проклятия избавить. Но это была только малая толика информации, вываленная на мою голову бабкой, отрабатывающей наш договор.

Надо признать, что учительница из ведьмы получилась паршивая. Она перескакивала с одной темы на другую, отвлекалась на третью, а заканчивала вообще четвертой, той, которую начинала час назад. Но у меня была хорошая практика в интернате, где никто особо не заморачивался школьными успехами воспитанников, лишь бы были успехи спортивные. Так что хоть и с трудом, но за разговором следила и даже откладывала многое в голове.

Позже, когда Ядвига, наевшись оставшейся от обеда оленины, отправилась обратно в баньку, я еще и закрепила все полученные знания, основательно покопавшись в книгах Яги. Разобидевшийся за внеплановую трудовую активность Васька на глаза мне не показывался, так что меня никто не отвлекал. После трех часов изысканий, когда глаза сами собой начали закрываться, я убедилась, что, по крайней мере, сегодня бабка внучку не дурила и рассказывала хоть и путано, но правильно.

Но самой главной мыслью, которую я усвоила за сегодняшний день, был одновременно простой и безумно сложный постулат: магия интуитивна. Одаренным и рожденным не нужны путаные заклинания и сложные амулеты вкупе с волшебными палочками. Мысль материальна, и при должном настрое превращается в магический импульс. А уж его сила зависит от многих факторов, начиная от уровня магического фона и заканчивая умением представить конечный результат.

«А кое-кому и представлять ничего не надо, – проворчала я себе под нос, переодеваясь перед сном. – Так могу настроиться, что представить конечный результат не получится при всем желании!»

С долей раскаяния я подумала об отбивающемся сейчас от крылатых кровососов Илье, но тащиться в лес и не подумала. «Завтра… Все завтра. И по-умному. Хватит спонтанные грабли раскладывать на собственном пути. Одну ночь еще переживет как-нибудь. Должна же быть хоть какая-то расплата за попытку такого наглого грабежа!»

Я зевнула и улеглась. Утро вечера мудренее.

Глава 27
ДЫМ НАД ЛЕСОМ

Вопреки обыкновению, на этот раз никто не орал у меня под окнами и выспалась я на славу. Когда извечный зов природы вытащил меня из-под тулупа и погнал в привычную будочку у частокола, солнце уже стояло в зените. Завершив неотложные дела, я заинтересовалась, а почему, собственно, мне сегодня дали поспать.

В воздухе слегка попахивало дымком, но у большого обеденного котла никто не крутился. Впрочем, косы и лопаты тоже остались невостребованными. Поплескав в лицо холодной водой, я поправила волшебную шаль на плечах и подошла к калитке.

Богатыри чинно сидели на опушке и играли в кости. «Правильно, – хмыкнула я про себя, – какой солдат, пусть даже и волшебный, будет напоминать отцам-командирам про наряд? Или я вчера их так напугала?»

Я уже открыла было рот, чтобы позвать лентяев, как прямо передо мной из земли вырос раскидистый куст, на глазах превратившийся в узловатый пень.

– О! Леший! – обрадовался кто-то из обалдуев.

– О! Работнички! – повысив голос, «обрадовалась» я.

Энтузиазм у витязей сразу поубавился.

– Хозяйка, а мы тут это… Ждем…

– Дождались уже, касатики, – оскалилась я своим выдающимся зубом. – Посторонись-ка на минутку, лесной хозяин. Пусть мои работнички пройдут.

Пень громко и, как мне показалось, злорадно заскрипел и сдвинулся в сторону. Я гостеприимно распахнула калитку.

– Ну что, помощники? Обедать будете?

– А то! Еще бы! А как же! – вразнобой загомонили витязи, поспешно стряхивая со штанов налипший сор, и прорысили к калитке, забыв и игру, и Лешего. Миски появились как по волшебству.

– Вот и славно. Тогда милости просим обед зарабатывать, – осклабилась я, поводя рукой, – лопаты здесь, коса здесь, трава тоже здесь. А шишки… – я шлепнула травинкой, которую жевала, по руке, потянувшейся к шишкам на шустром пеньке, – шишки я не заказывала.

Дважды повторять не пришлось. Витязи быстро разбежались по знакомым рабочим местам, и только один задержался поодаль, явно намереваясь со мной поговорить. «Опять за Илюшку просить будет, – догадалась я. – Да сниму я с него проклятие, сниму. Вот со срочными делами разберусь и сниму!»

– Иди, иди! Тебя котел заждался. Я позже сама подойду.

Парень кивнул и пошел к моей импровизированной летней кухне. Я проводила его глазами, внезапно задумавшись: «А что я зимой буду делать? Тут же не тропики. Должен же рано или поздно снег выпасть…» Богатыри еще пару дней назад соорудили над очагом прочный навес, но даже мне было понятно, что зимой этой защиты будет недостаточно. «Да мне-то какое дело? – спохватилась я, сообразив, что уже прикидываю, к какому месту частокола разумнее было бы пристроить типовую столовку с кухней. – Это пусть у Яги голова болит!»

Я тряхнула головой, выбрасывая из нее проблемы питания небольших подразделений в полевых условиях, и развернулась к терпеливо дожидающемуся у забора Лешему.

– Здравствуй, лесной хозяин! С чем пожаловал? Неужели опять витязи шалят?

– Это нет, – проскрипел Леший, блеснув темными глазами. – Твоими милостями угомонились, паразиты. Другая напасть в лес наш вековой явилась.

Я отметила это «наш», мысленно кивнув: «Ну хоть захватчицей меня уже не считает, и то хлеб».

– Поселился в лесу злодей, – начал Леший, предусмотрительно вырастив из земли небольшой пенек и приглашающе указав на него веткой. Я кивнула и села. – Повадился траву топтать, ветки живые ломать да костры жечь! Задымил всю опушку. Мелких зверушек распугал, крупных отвадил… Того и гляди охотиться пойдет. Да ты сама посмотри.

Я послушно повернула голову в указанном направлении и моргнула. Вопрос, почему мне с утра чудился запах гари, был снят. Дымило в той стороне знатно.

– Вот что творит, паскудник! – раздраженно жаловался между тем Леший. – А у меня там одних птичьих гнезд пять десятков и четыре штуки. Хорошо, птенцы уже на крыло встали, улетели вместе с родителями. А кабы нет? Три лисы, дюжина белок да семейство заячье на осьмнадцать душ без крова оставил, негодный! Я уж и так, и сяк… А он сидит как привязанный. Как такого в болото завести прикажешь, ежели он с поляны ни шагу?!

– Не надо его в болото, – с трудом сдержала смех я: Илья боролся с комарами подручными методами.

– А куда его еще, вредителя?! – всплеснул ветками-руками Леший. – Того и гляди охотиться начнет!

– Так ты его предупреди. Мол, будешь безобразничать, нечисть на тебя натравлю.

– Дык ему, юродивому, только того и надо! Ходит по поляне кругами, руками машет да душу какую-то пропащую выкликает! – горестно возопил Леший. – Я ему огоньки колдовские зажег – не смотрит. Болотника подговорил голоса зазывные надурманить – не идет. Русалок упросил песни соблазнительные ему в уши надуть. Куда там… И не посмотрел в ту сторону. А болотник меж тем тридцать мухоморов за помощь вытребовал. И русалкам пришлось лужу прямо на опушке развести – закапывай ее теперь! Это же сплошное разорение!

– Да уж. – Я закусила щеку изнутри, чтобы все же не расхохотаться.

– Подсоби, матушка! – взмолился Леший. – Прогони ты его, разорителя-губителя! Али хоть огни его дождем колдовским затуши!

«Надо будет выяснить про возможности Лешего побольше, – отметила я про себя. – Мне-то казалось, что в лесу он всесильный… Впрочем, витязи его тоже гоняли почем зря… Может, на богатырей его всесильность не распространяется?»

– Уж я-то в долгу не останусь, – напомнил о своем присутствии Леший.

– Хорошо, – кивнула я. – Ночью чего-нибудь наколдую.

– Вот спасибо, благодетельница, – листья и сучья заходили ходуном, – спасительница ты наша…

– Не за что пока, – отмахнулась я, лихорадочно соображая, как вытурить Илью из леса и в то же время не раскрыть свое инкогнито. По всем прикидкам получалось, что выяснять это надо у самого настойчивого гостя.

Леший, удовлетворившись договоренностью, провалился сквозь землю, и я, вспомнив, что обещала беседу еще и чешуйному витязю, пошла к летней кухне.

«Вот уж точно нечисть, душа беспокойная, – на ходу проворчала я себе под нос. – Опять придется ночью по лесу бродить, людей, то есть богатырей пугать. Вот только как тут Ядвигу чертову без присмотра оставить? Интересно, есть такое заклятие, чтобы раздвоиться…»

Но, выслушав повара, я уже мечтала о том, как бы «растроиться». Оказалось, что меня с нетерпением поджидают на взморье: витязи под руководством Ростислава достроили полосу препятствий. Веселиться мне сразу расхотелось. Теперь к моим задачам добавилась еще одна. Надо было срочно придумывать, чем занять обалдуев, пока они не нашли себе занятие сами. Вряд ли они согласятся день напролет скакать по стенкам и горкам на свежепостроенной полосе. «Еще надо вообще посмотреть сначала, что они там настроили. Может, прогулочную аллею. Или трассу „кто быстрее свернет себе шею“».

Откуда-то из-за избушки вырулила довольная как слон Ядвига и, нежно улыбнувшись мне, потопала к яблоне. «И за бабкой присмотреть… Да… Три Василиски было бы в самый раз!»

– Хозяйка! – донеслось из-за калитки. – Отворяй! Гостя принимай!

Я подскочила на месте, против воли мгновенно узнав этот голос. Перед мысленным взором тут же встала картинка: три Василиски переругиваются посреди двора, пытаясь спихнуть незваного гостя друг на друга. «Это ж че будет, если тут три ведьмы передерутся? – покачала головой я и поплелась к калитке. – Нет… Сама, все сама… Эх, жизнь моя жестянка…»

Глава 28
ОПЯТЬ ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

– Чего явился? – не больно-то приветливо поинтересовалась я, подходя к калитке. – Неужели уже Горыныча изловил?

– Нет, – опустил голову Иван-дурак. – Быстро удирает, червяк.

– А ты ему это погромче покричи, – буркнула я. – Может, он наконец тебя заметит и съест…

– Чего? – вытаращился Иван.

– И трусость свою от злости съест, – поспешно поправилась я.

– А… – расплылся в понимающей улыбке парень. – Спасибо за науку, попробую.

– Попробуй, попробуй, – кивнула я, сообразив, что сарказма дурень не уловил и вполне способен докричаться до курсирующего где-то трехголового дракона. Грех на душу брать не хотелось, и я, загнав подальше соблазнительную перспективу больше никогда не услышать нахальное: «Гостя принимай!», продолжила: – Главное, место выбери попросторнее.

– А это зачем?

– А чтобы удирать было куда.

– Змею?

– Тебе, обалдуй.

– Я удирать не буду! Со мной твердая рука, острый глаз и храбрость безмерная! А еще… Еще… – Он полез в затылок, явно силясь что-то вспомнить. Пятерня в нужном месте, как всегда, подхлестнула мыслительный процесс, и дурак радостно выдал: – А еще великий Лопатрур, Погибель бессмертных!

– Кто?! – настал мой черед таращиться.

– Лопата моя верная, тобой даденая. Я ее вечной славой покрыл, когда Кощея одолел. И еще покрою. И буду покрывать, пока тверда моя плоть… Эй? Бабка? Ты чего ржешь как лошадь?

– Да нет, нет… – сквозь хохот выдавила из себя я. – Это я восторгаюсь. Ты продолжай, ик, продолжай. Кого ты там еще покрыл?

– Ты поостерегись, бабка, – покачал головой дурак. – Кощей вот один в один так же икал. А потом взял да помер.

Историю с лопатой я в исполнении Васьки уже слыхала, и потому в истерике сползла по калиточному столбу в траву.

– Бабка! – всерьез забеспокоился Иван. – Ты помирать-то погоди! Я ж тебе еще грамотку не отдал. А обещал! Негоже богатырю слово свое ломать!

– Как… Какую грамотку, – проблеяла я, пытаясь успокоиться.

– Дык это… Как его… Брат по оружию, вот! – хлопнул себя по лбу дурак.

– А… Брат… – Я не глядя сунула писульку в карман. – С братом мы потом разберемся.

– Ты, бабка, не откладывай, – посоветовал Иван. – Богатырю подсобить – святое дело. А то старость, она такая, р-раз, и забыл чего. А коли ты все забывать будешь, как нам, богатырям, покрывать…

Из-за избушки донесся какой-то грохот. Я оглянулась, но высокая трава и яблони мешали рассмотреть, что там еще случилось.

– Да уж не забуду, касатик, – перебила я, выталкивая незваного гостя за калитку. – Не забуду. И подсоблю… И покрою… Матом…

Последнее я говорила, уже захлопнув калитку и поспешно шаркая к избушке. К счастью, ничего страшного не случилось. Просто, пользуясь тем, что дурак меня отвлек, Ядвига попыталась попасть в избу, а той эта идея не понравилась. В результате старуха, сидя в большом жестяном корыте, прокатилась до самого сада, проложив в траве широкую просеку.

Убедившись, что никто из чешуйных богатырей это безобразие не видел, я сплюнула и пошла вправлять мозги вяло шевелившейся бабке.

– Что, гены покоя не дают? На семейный спорт потянуло? – поинтересовалась я, дождавшись, пока она утвердится в сравнительно вертикальном положении. – Как успехи? Покаталась, повалялась?

– Язвишь? – скривилась Ядвига.

– Ну что ты, – отзеркалила ее гримасу я. – Совершенно искренне беспокоюсь. А то мало ли какая еще наследственность предков в тебе дремлет. Вон в нашем мире вообще говорили, что люди от обезьян произошли. А ну как на дерево полезешь? А возраст уже преклонный, косточки хрупкие.

– Что это? Неужели забота о бабушке? – ухмыльнулась старуха. – Не ожидала.

– И правильно делала. Это забота обо мне любимой. Мы еще обучение не закончили. А про пышные похороны одной любопытной бабки вообще речи не шло.

– А ты больше времени учебе уделяй, – огрызнулась Ядвига. – А то я при всем желании слова сдержать не смогу – помру от старости, прежде чем ты хоть чему-то научишься.

– Тогда не теряй времени даром. – Я кивнула на стол под яблоней.

Бабка, покряхтывая и держась за поясницу, поплелась туда.

Остаток дня я металась между столом под яблоней и огородом. Урожай созрел и плавно перебрался в мой безразмерный погреб, богатыри снова вскопали грядки, и надо было срочно засаживать освободившуюся площадь, пока гусе-лебединое удобрение еще действовало. Вот только Ильи у меня больше не было, и я вдруг выяснила, что посадка огорода – тот еще квест.

О совместимости растений я имела весьма смутное понятие. Зато где-то на задворках памяти бултыхалась неизвестно когда подцепленная информация, что одно и то же растение на одном и том же месте два раза подряд не выращивают. Тупо полюбовавшись на кучу семян, большинство из которых даже опознать не могла, я махнула на агротехнику рукой: «И так сойдет!»

В результате огород был разделен на несколько неравных частей. Самую большую я отвела под картошку: чешуйные витязи лопали ее крайне охотно. А остальное приказала засадить квадратно-гнездовым способом: все, что хотя бы отдаленно напоминало тыквенные семечки, – направо, мелочь, которую и рассмотреть-то можно было только через лупу, – налево. А все, что осталось, – рядками по краям.

Ядвига неудовольствия по поводу моих постоянных отлучек не выказывала, но поглядывала насмешливо. Впрочем, я сомневалась, что она смыслит в огородном деле больше меня, а потому относилась к этим взглядам философски.

Обедали мы под той же яблоней. Но к ужину бабка и ее намеки на мою излишнюю любовь к богатырям, котам и прочим дуракам настолько мне опротивели, что я, прихватив тарелку, убралась в избушку. Ну а кому не надоело бы, что, рассказывая о волшебных лекарственных травах, Ядвига с гадкой улыбочкой не уставала упоминать, как при помощи того же сена отправить на вечное поселение в будочку у частокола, а то и в мир иной слишком назойливых гостей и прожорливых витязей. Причем красочному описанию последствий она уделяла самое пристальное внимание. Впрочем, излишняя брезгливость не была главной причиной этого маневра. Куда больше меня беспокоила необходимость покинуть поляну и оставить «любимую учительницу» без присмотра.

Сегодняшнее громовое фиаско Ядвиги и ее поездка в корыте через весь двор показали мне, она не успокоилась и будет дальше пытаться добраться до яблока. А может, и еще до чего другого вроде книг Яги. И позволить ей это мне очень не хотелось. Дожевывая многоярусный бутерброд, я наскоро просмотрела толстый том о травах и убедилась, что ведьма и половины не знала об их свойствах и возможностях. Именно не знала, а не скрыла от меня, потому что кое-какие из этих «свойств» она бы точно не отказалась посмаковать, чтобы потрепать мне нервы.

– Васька! – вполголоса позвала я. – Вылезай, дело есть.

– Вспомнила обо мне, сиротинушке, – проворчал кот, свесив толстую морду с балки. – И, как всегда, «дело есть», «дело есть»… Вот есть – это дело, а твое «дело есть» – не дело.

– Поговори мне еще, – проворчала я, заметив белесые разводы у него на одном ухе. – Опять в сметану лазил?

– А что прикажешь делать, когда ты обо мне и не вспоминаешь, не то чтобы покормить, – огрызнулся Васька.

– Ты и сам неплохо справляешься.

– Вот и ты справляйся, – буркнул кот, снова скрываясь на балке. – Иди вон с Ядвигой о делах побеседуй. У вас с ней великая любовь приключилась, как я погляжу.

– Еще приревнуй меня, – усмехнулась я. – Слезай давай. Думу думать будем. И как раз про Ядвигу. Надо за ней как-то присмотреть, пока меня не будет.

– А ты куда собралась?! – забеспокоился Васька.

– Ростислав звал. На взморье надо сходить, посмотреть, что они там настроили, пока у нас не стало на парочку едоков меньше.

О том, что после этого собираюсь заняться Ильей, я упоминать не стала. Воспоминания о той свинье, которую я случайно подложила невезучему богатырю, неизменно вызывали хоть и короткие, но от этого не менее неприятные укусы совести. В конце концов, ничего плохого парень мне не сделал. Ну, разве что слишком уж помочь хотел, но за это не проклинают.

– А я тебе сразу говорил, не нужна им это полоска с ямами, – ворчливо сообщил кот, соблаговолив спрыгнуть на лавку. – Тыщу лет без нее жили и ворога били, и дальше бы обошлись.

– А я тебе сразу сказала, эта полоса нужна, чтобы они союзников не били за неимением «ворогов».

– Да помню я, помню… Что там с Ядвигой? Имей в виду, я за ней приглядеть не смогу. То есть смогу, но сделать ничего не сделаю. Мои силы ей на один зуб.

– Так я тебя и не воевать с ней посылаю. Надо, чтобы мне сообщили, если она вдруг опять куда-нибудь полезет без спроса.

– Так это баннику поклониться надо, – хмыкнул Васька. – Она же у тебя в баньке сейчас живет.

– Так… Кто еще у меня в бане живет?

– Банник, бестолковая! В избушке – домовой, а баньке – банник.

– А у нас и домовой есть? – опешила я.

– Есть, как не быть, – лениво отозвался Васька. – Кто, по-твоему, тут порядок наводит да чистоту поддерживает?

– И тебе сметану достает! – догадалась я наконец и рассмеялась. – А я-то все думаю, как тебе удалось подпол вычистить… Ну и где наш домовой? Зови.

– А меня звать не надо, – раздался у меня над плечом надтреснутый дребезжащий голосок. – Я завсегда тут, матушка.

Я с трудом усидела на месте и заставила себя развернуться медленно и уверенно.

– Так вот ты какой. Приятно познакомиться.

– Так знакомы уж, матушка, – склонил голову миниатюрный старичок размером с суповую тарелку. – Почитай уже седьмой день я сон твой стерегу да утренние лучи в окно зову, чтобы будили тебя с утречка ласково.

– С-спасибо, – выдавила из себя я, вспомнив, как, несмотря на все усилия в виде задернутых шторок и закрытых ставен, просыпалась от удара солнечным зайчиком в глаз. Ну если, конечно, раньше меня не успевал разбудить очередной вопль: «Хозяйка!»

– Так не за что, – склонил голову дедок. – Это моя забота.

– Угу. Понятно… – проворчала я и мысленно добавила: «Еще один „заботник“ на мою бедную голову. А я еще с первым не разобралась!»

Впрочем, появление домового имело и свои плюсы. Он пообещал, что Ядвига и шагу не ступит без моего ведома. Лишь бы я, прежде чем уходить, посоветовала ей в баньке оставаться. «Так, – пояснил он, – у домашней нечисти руки будут развязаны». Насчет предупреждения меня терзали смутные сомнения, но я все же решила не перечить домовику. Мало ли какие тут порядки. К тому же не очень хотелось ругаться с невидимой силой, которая постоянно находится рядом. Только падающих на голову горшков мне и не хватало. Поэтому Ядвигу о своем уходе я предупредила, оставаться в баньке настойчиво посоветовала и ее крайне довольное: «Конечно, конечно», – проигнорировала.

К счастью, прогулка на взморье никаких неприятных сюрпризов не принесла. Ростислав сделал все точно так, как мы и обговаривали, построив гигантскую копию типовой полосы препятствий из моего прошлого. Разве что соорудили всю это красоту из дерева. Я чуть не пустила ностальгическую слезу, любуясь выдолбленными из столетнего дуба кольцами, изображавшими автомобильные шины, и колышками с терновником, заменившим колючую проволоку, под которыми полагалось ползать по-пластунски.

Обговорив комплекс упражнений, мы распрощались с Ростиславом, и я, отказавшись от провожатых, демонстративно направилась к лесной избушке.

На полдороге я свернула в кусты, и пару минут спустя по тропинке уже шла молодая девица, точнее, нечисть. Нос, шаль и приметный красный сарафан перекочевали в котомку, я же натянула одежку, в которой была в лесу в последний раз. Она была не больно-то чистой, но в том, что нечисть особо часто переодевается, я сильно сомневалась.

Найти Илью было нетрудно: иди себе на запах дыма, и все. Но я не спешила, все еще пытаясь решить, как не наломать дров. Проблема состояла в том, что проклясть я могла довольно легко и в свободной форме, а вот снимать проклятие полагалось, глядя в глаза и четко произнося нужную формулу. Как совместить это с тем, что Илюшка не подпускал нечисть слишком близко, да я и сама не стремилась рискнуть разоблачением, было непонятно. Но подумать как следует мне снова не позволили.

– Ну, здравствуй, гостья званая да нежданная, – раздалось у меня за спиной.

Я медленно повернулась на голос, уже догадываясь, что в очередной раз сделала большую глупость.