Текст книги "И.о. Бабы-яги"

Автор книги: Анастасия Никитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 14
АНГЛИЦКИЙ ИЛЮШКА, А ЦЕНА – ПОЛУШКА

Время уже подошло к обеду, и я решила разобраться сперва с кормежкой богатырей. Нос я, разумеется, приладила обратно и, прихватив скатерть-самобранку, отправилась под облюбованную яблоню.

Грядущая рискованная афера с Илюшкой-Радькой добавила в кровь изрядную долю адреналина и куража, поэтому свист получился залихватский и совсем как у Бабы-яги.

– Эй! Работнички лесозаготовок! Пожалуйте к столу!

Чешуйные богатыри себя дважды просить не заставили.

Минут через десять, ровно столько им понадобилось, чтобы сбегать ополоснуться в щучьем ручье, у яблони уже выстроилась очередь. И одним из первых стоял Илюшка-Радька, уже где-то разжившийся миской. Я тут же воспользовалась случаем и привела в действие первую стадию своего, как я надеялась, хитрого плана: приказала ему выкосить траву на задворках. Туда еще не добрались богатыри, а вокруг все так заросло ивняком, что место не просматривалось ниоткуда. Я и сама-то узнала об этой поляне совершенно случайно, наткнувшись на нее, когда искала, где бы помыться-постираться. Зато у этого уединенного уголка был весомый плюс – частокол там стоял самый высокий во всей моей временной вотчине. Авось Радька не вздумает схватить мнимую дочурку хозяйки в охапку и попросту махнуть через забор.

Накладывая в подставленные миски тройные порции сырников со сметаной и разливая по кубкам молоко, я задумалась. Пора было как-то разнообразить меню. Да и как щедро я ни раздавала собранные яблоки, а в корзинах их оставалось еще предостаточно, и на деревьях уже висели мелкие завязи. Чертово гусе-лебединое удобрение подгадило мне и здесь. А хомячий инстинкт не позволял просто оставить гнить готовый урожай. Высмотрев среди витязей знакомого, с которым уже как-то обсуждала насущные проблемы, я поманила его к себе.

Планируемые нововведения витязь воспринял на ура и пообещал не только притащить из казармы на взморье запасной котел, но и найти печника, который сложит мне местный аналог плиты. Вовремя спохватившись, что готовить на такую ораву мне явно не понравится, я затребовала и постоянный кухонный наряд.

– Яга на уши встанет, – едва слышно сообщил Васька, запрыгнув на лавку, едва витязь отошел. – Разбалуешь богатырей. Жиром зарастут.

– Ничего подобного, – отмахнулась я. – Мы им полосу препятствий организуем и полигон.

– Не знаю, о чем ты, – буркнул Васька, – но чую, осатанеет не только Яга.

– Но, но… Мы им тут передовой опыт армейской подготовки вводим. Благодарить должны, – фыркнула я. – Но если что, съедем на главное оправдание любой армии: инструкции были нечеткие. Хотя о чем это я? Мне вообще никаких инструкций не дали.

– М-ре…

– Вот тебе и м-ре. Кстати. А что это наш огородник-конокрад обедать не идет?

– А пес его знает. – Кот покосился на опустевший огород.

– Сбежал, что ли?

– Отсюда не сбежишь, пока ты не выпустишь, это ж место колдовское, зачарованное.

– Ты меня с Ягой-то не путай, – понизила голос я.

– А чего путать? Ты – она и есть.

– Временная, – уточнила я.

– Избушка тебя слушается, значит, и частокол послушает, – отмахнулся Васька.

– Ну да, если я ему дровяником пригрожу, – ухмыльнулась я и поднялась. – Пойдем посмотрим, где наш конокрад, и займемся Радькой. На поляну со мной пойдешь. Если что, сразу витязей зови.

– Куда ж я денусь. Буяну без Яги нельзя.

– Угу, угу, – невнимательно покивала я и, сложив скатерку, пошла к огороду.

Илюшка лесной нашелся в тени у частокола. Он сидел, откинувшись спиной на потемневшие от времени бревна, и то ли дремал, то ли просто отдыхал. Увы, я заметила его гораздо позже, чем он меня, и даже задуматься не успела над тем, чтобы удрать, как он уже оказался на ногах.

– Здрава будь, хозяйка, – поклонился Илья.

– И тебе не кашлять. Почему обедать не пришел? – спросила я, чтобы хоть как-то оправдать свое появление.

– Так не звали, – едва заметно пожал плечами он. – А лезть к обеду незваным-непрошеным – последнее дело.

– Ишь ты какой… – Я чуть было не ляпнула «культурный», но вовремя прикусила язык и закончила немного иначе: – Воспитанный.

– Как матушка наказывала. Вот сидел, ждал, пока закончишь, да сам бы к тебе пошел.

– Огородничать надоело, домой собрался? – усмехнулась я.

– Не вольно мне домой, пока дело свое не сделаю, – твердо возразил он. – Я твою службу исполнил. Помоги и ты мне.

– Ну, спрашивай, – кивнула я.

Беседа с лесным конокрадом не планировалась, но в чем-то он был прав: огород, как я и хотела, был засажен, а кое-где уже зеленел свежими ростками. Хочешь не хочешь, а слово держать надо.

– Спасибо на добром слове, хозяйка, – снова поклонился он.

И вдруг рассказал мне о моих лесных приключениях. Причем, что самое интересное, не соврав в мелочах. Даже собственное упрямство, в итоге чуть не утопившее его в болоте, скрывать не стал. Я слушала со всевозрастающим удивлением: зачем он мне это рассказывает?

– Вот и первое мое дело, – закончил рассказ он. – Спасла меня нечисть лесная да сгинула. Значит, душа у нее живая. Подсоби найти ее да отблагодарить по-божески.

– Много просишь, гость незваный, – неожиданно влез в разговор Васька.

Я уже открыла рот, чтобы осадить нахального котищу, лезущего не в свое дело. И тут же закрыла его обратно, потому что кот продолжил:

– С чего бы тебе души дарить? Служба службе рознь.

– Не дарить, а освободить, – покачал головой богатырь. – И не за так прошу. Отработаю.

– На огороде? – фыркнула я, мысленно делая зарубку в памяти: в первую очередь разобраться, что вообще такое нечисть, которой меня назначил конокрад, пока не ляпнула что-то непоправимое. Надо же… Душами они тут раскидываются.

– Огород – дело нужное, да ведь не отдашь ты мне душу ее за грядки да картошку, – усмехнулся в ответ Илья.

– Не отдам, – согласилась я.

– А за что отдашь? – тут же взял быка за рога Илья.

– Это подумать надо, – солидно прошамкала я, а про себя проворчала: «Откуда мне знать, почем у вас тут души?» – Но у тебя вроде и другое дело было?

– Было, – нахмурился Илья. – Да перво-наперво надо с долгами рассчитаться, а потом уже в новые залезать.

– Тоже верно, – буркнула я.

Попытка выяснить, что от Василисы нужно этому Илюшке, провалилась даже не на старте, а на стадии оглашения участников. Мой противник попросту отказался выходить на ринг. Он продолжал смотреть прямо мне в лицо до отвращения честными глазами. Под этим взглядом мне стало настолько неуютно, что я, передернув плечами, отвернулась.

– Вечером приходи. Скажу, что мне от тебя надобно.

– Как скажешь, хозяйка, – согласился он, снова присев в траву.

Я же со всей доступной поспешностью направилась в избушку. И так уже задержалась сверх всякой меры, того и гляди свалит Радька из тихого уголка, где я его собралась к стенке, то есть к частоколу прижать. Но Васька плевать хотел на мои планы.

– Услать его надо куда-нибудь! – заявил он, едва за нами закрылась дверь избушки. – А ну как разглядит в тебе свою нечисть? Где это слыхано, чтобы Яга бродяг из болота доставала? Да еще с конями вместе?

– Удар по репутации? – невольно рассмеялась я.

– Какая еще путация? – обозлился не понявший новомодное слово кот. – Слава дурная о Яге по миру пойдет! Слухом, как известно, земля полнится!

– Чем же дурная? – уточнила я, быстро переодеваясь. – Наоборот, хорошая. Спасла и…

– Так хорошая и есть дурная! – рявкнул Васька. – Хочешь, чтобы тут очередь из попрошаек выстроилась? Яга – злая ведьма! Аленушками завтракает, Иванушками обедает, а на ужин кого-нибудь в козленочка превращает. К ней идут очень редко, от большой нужды, когда уже жизнь не мила да не нужна. Понятно тебе?

– Так уж и редко, – огрызнулась я, понимая, что в чем-то хамоватый котяра прав. – Вон Илюшки по три штуки за раз захаживают.

– И что? Всех облагодетельствовать надобно?!

– Угу. – Я натянула приметный красный сарафан и, завернув нос в волшебную шаль, завязала ее на поясе. – Всем причинить добро в особо жестокой форме и подарить счастье в особо крупных размерах. Ладно. Душу свою я никому ни дарить, ни продавать не собираюсь. Так что согласна. Что ты предлагаешь?

– Услать его надо куда-нибудь! – повторил Васька, вдруг успокоившись.

– Куда? – уточнила я, гадая, что так умиротворяюще повлияло на разбушевавшуюся зверюгу.

– Куда подальше.

– Вот так ему и скажу! – обозлилась я, тут же забыв о загадках кошачьего настроения. – Чертова Яга! Хоть бы объяснила, что здесь к чему, курортница хренова! И ты не лучше! «Поди туда, не знаю куда, и сделай мне хорошо!» Задача поставлена – выполнять! А уточнить, что такое в этом дурдоме «хорошо», что такое «плохо»? А зачем? Тьфу! Сказала бы я ей…

Тут мой взгляд упал на аналог местного смартфона, яблочный зарядник от которого я сгрызла в первый же день, и щелкнула пальцами. «Услать, говорите? Ладно!»

– Пошли на поляну к Родьке, – кивнула я коту.

– А Илья?

– Ушлю. Мне самой с ним разбираться не с руки. Богатырь с седла – коню легче.

– Это про баб говорят.

– Пошли уже! Мне еще со скатертью разбираться, а я уже так есть хочу, что готова слопать селедку и закусить ее огурцами в молоке.

Я вышла в коридор, и коту ничего не оставалось, кроме как последовать за мной. Озираясь и пригибаясь, мы пробрались почти к самому ручью. Радьку нигде видно не было. Но я только что умудрилась не заметить куда более габаритный вариант Илюшки, а потому не обольщалась.

Распрямившись, я постаралась придать самое беззаботное, читай туповатое, выражение своей физиономии и, выдернув с корнем какой-то сорняк с мелкими голубыми цветочками, потопала к ручейку. «Жалко, песню русскую народную не знаю, – подумала я, нюхая цветочек, основательно подванивающий рыбой. – Не Сердючку же петь. Представляю, какой фурор бы я произвела, напевая: „Даже если вам немного за тридцать, есть надежда выйти замуж за принца“. Принцы разбегались бы так, что только копыта коней сверкали бы. А это, кстати, идея. Может, и на нареченных подействует?»

– Василисушка? – Вкрадчивый голос Радьки сбил меня с мысли, и я, с облегчением уронив вонючий инвентарь, оглянулась.

– Кто здесь?

– Я.

«Очень информативно», – мысленно проворчала я, но старательно захлопала ресницами.

– А вы кто?

– Рыцарь Радион Лепердок Таврический! – гордо задрал нос лже-Илюшка.

Чего мне стоило не заржать в голос, одни боги знают. Да еще Васька. Иначе с чего бы он вдруг под прикрытием кустарника запустил когти мне в ногу. Да так, что смеяться моментально расхотелось. Правда, промолчать мне все равно не удалось.

– Ах ты ж, гад! – взвыла я.

– А? – опешил Таврический. – Что?

– Кот гад, – кое-как выкрутилась я. – Он мне сказал, что к Яге одни Илюшки приходят. Других она не пускает.

– Да? – заинтересовался хитрец. – А почему?

«Потому что я это только что придумала. Почему же еще?» – подумала я, кляня когтистую скотину последними словами.

– Не знаю.

– Странно. Ну да ладно. – Радька снова приосанился. – Я ведь на помощь тебе прибыл, Василисушка.

– А ты самый настоящий рыцарь? Заграничный? – старательно изображала дурочку я.

– Да. Меня посвятила в рыцари на поле брани сама Марья Моревна, матушка твоя.

– Матушка? Но я ее не знаю.

– Это происки врагов ее могущественных, – доверительно понизил голос Радька. – Князя негодного да бабки твоей, до власти да силы колдовской жадной.

– Какой ужас!

Я прижала ладошки ко рту, но вовсе не от приступа мифического ужаса, а потому, что чертов Васька какого-то лешего снова запустил когти мне в ногу. Не материться же второй раз за пару минут: из образа невинного цветочка вывалюсь.

– Но твоя матушка врагов к ответу призвала, да поздно. Сбежала зловредная бабка и доченьку ее ненаглядную, тебя то есть, украла.

– Но я ничего не помню.

– Так ты маленькая была. Уж как ее величество Марья тебя искала, как искала. Все глаза выплакала, мешок золота на богатырей да колдуний извела, сама денно и нощно волшбу творила. Но тщетно. Как в воду канула зловредная бабка вместе с младенцем. Много лет прошло, матушка тебя искать не уставала. И вот… – Радька еще больше понизил голос, приблизив губы к самому моему уху, отчего по коже прокатилась неприятная дрожь, – …и вот она узнает из книги своей колдовской, что вернула тебя в наш мир другая ведьма злобная и уже планы черные, сети злые на душу твою невинную готовит вместе с князем кровавым!

– Да зачем я им? – подпустив в голос подобающей к случаю дрожи, проблеяла я.

– Это тебе матушка расскажет, – обломал меня хитрец.

– А где она?

– Она тебя в замке у себя ждет.

– Заграничном? – восхитилась я.

Прикинув, не стоит ли похлопать в ладошки, но решив не переигрывать, я ограничилась восторженным взглядом.

– В самом настоящем, англицком! – заверил меня Радька.

– Ой… А не врешь? Откуда у матушки англицкий замок? Я же русская, значит, и она русская.

Лже-Илюшка, как я и планировала, окончательно уверился в моей беспросветной глупости и расслабился.

– Был там шарлатан один. Великим колдуном себя мнил. Ну, Марья Моревна ему быстро показала, кто из них колдун, а кто болтун. Мерлин сбежал, а замок остался. Не пропадать же добру. Ты мне лучше расскажи, как ты сюда попала?

– А я не помню… – покачала головой я и на всякий случай добавила: – Ничего не помню.

– Это плохо. Не иначе как чары на тебе страшные и черные, – постарался еще больше запугать дурочку Радька. – Бежать тебе надо. Только матушка твоя такую черную волшбу снять сможет.

«Ну да, конечно», – подумала я, не глядя, дернув ногой назад в попытке отпугнуть разошедшегося Ваську. Судя по подозрительно зашуршавшим кустам, он снова вознамерился запустить в меня когти. Попасть не попала, но равновесие потерять умудрилась. И тут же оказалась в объятиях Таврического Пердеца. Вот уж кто даром времени не терял и тут же полез целоваться.

– Яга! – взвизгнула я, увернувшись так, что мокрые губы только мазнули по виску.

– Где? – перепугался гордый рыцарь, уронив меня на траву.

Мало того, эта сволочь даже не смотрел в мою сторону. А я, между прочим, ощутимо приложилась копчиком.

– Здесь, – прошипела я, молниеносно прилепив волшебный нос.

Когда лже-Илюшка опустил взгляд на оброненную «Василисушку», с земли уже, кряхтя, поднималась до крайности злая Яга.

– Здесь я, касатик.

Глава 15
ИНИЦИАТИВА И ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

– Б-бабуся… Ягуся… Это не то, что вы подумали… – попятился Радька.

– А тебе откуда знать, что я подумала? – прошамкала я, наконец утвердившись на ногах. Пришлось, правда, остаться в согнутом положении: шаль, придававшая мне осанку буквы «зю» автоматом, пока так и болталась на поясе. – Я тебя, змей зеленый, пригрела. Спать уложила, сырниками накормила и даже денег не попросила. А ты мне, Пердюль Таврический, врать вздумал?!

– Так я это… Я не то…

– То, – возразила я, наступая на перетрусившего рыцаря. – Очень даже то… То самое, на что мухи слетаются!

– Мед? – глупо хлопнул глазами он.

«И я еще пыталась уверить его, что дура здесь Василиса», – слегка офигела я.

– Значит, я – бабка злобная да глупая? Обмануть меня ничего не стоит? Василиску у меня утащить – проще простого? Так ты своей хозяйке врал, скотина?

– Так я ж не знал, что девка вам нужна, – попытался выкрутиться Радька. – Думал от обузы вас избавить…

– А меня ты спросил?!

– Простите дурака, – заюлил мерзавец, слегка оправившись от первого шока. – Виноват, исправлюсь!

– В детстве роняли часто?

– Да, да, очень часто, и все головушкой моей бедной. Вот и забываю все на свете. А ее величество Марья мне прямо так и велела. Мол, перво-наперво к бабушке подойди, все ей обскажи, совета спроси…

– Да ну? – прищурилась я. – Слыхала я твои советы. А в мои планы никакое семейное счастье для Васьки не входит.

– Так и в мои тоже! – подхватил Радька.

– Неужели? А кто собирался Василису в материнские объятия доставить, целоваться кто полез? Тьфу, гадость какая!

– Так я ж для пользы дела! Чтобы девке глупой голову задурить. Никакого счастья! Марья Моревна сроду ни одной слезинки не проронила. Какие там объятия?

– Тогда зачем ей моя Василиса? – прищурилась я в ожидании ответа на тот вопрос, ради которого, собственно, весь этот фарс и затеяла. – Правду говори, скотина!

– Не знаю я! Жизнью клянусь! – снова перепугался Радька. – Только никакого счастья там точно не будет. Королева Марья счастье никому не дает!

– Что ж ты ей служишь тогда?!

– Денег дает. Много, – признался мерзавец.

Вот тут мое терпение и лопнуло. Всю жизнь ненавидела продажные шкуры. Наверное, я бы разозлилась куда меньше, если бы он назвал любую другую причину вплоть до самой кровожадной гадости. А так мне стало просто противно до тошноты.

– Давай-ка ты, касатик, – прошипела я, – вали отсюда, пока цел. Меча у меня нет, но голову можно и голыми руками оторвать, было бы желание. А ну, брысь!

Окрик послужил спусковым крючком. Радька сорвался с места как перепуганный заяц и понесся к калитке.

– Катись колбаской до самой Англиции! – крикнула я ему вслед. – Нет тут Василисы! И не было никогда! Так своей королеве и передай! И дорогу сюда забудь на веки вечные!

В небе как по заказу блеснула молния, ударил гром и хлынул почти тропический ливень. Взвизгнув, я рванула к избушке со скоростью, совершенно не соответствующей мнимому возрасту. Как раз успела увидеть, как Радька кубарем вылетает за калитку, видимо поскользнувшись на мгновенно размокшей земле, и вскочила на крыльцо, даже не дождавшись, пока избушка опустится ниже. Калитка, плотоядно лязгнув щеколдой, захлопнулась за спиной хитреца, и я, с удовлетворением кивнув, уже степенно вошла в прихожую.

Впрочем, свидетелей моего безумного забега не нашлось – все попрятались от внезапной грозы. Бормоча ругательства, я кое-как стащила с себя насквозь мокрые шмотки и, стуча зубами, завернулась в одеяло.

«Надо бы волосы расчесать, – подумала я. – Отросли, заразы, не раздеру же потом…»

Но это была последняя связная мысль. А в следующую минуту я уже спала, отрубившись, едва голова коснулась чего-то мягкого.

Проснулась я от громоподобного чиха. «Простудилась?» – мелькнула заполошная мысль, и я кое-как подняла голову. Оказывается, заснуть я умудрилась лицом вниз, да еще и подушкой мне послужил не кто иной, как Васька. Его-то шерсть и щекотала мою физиономию, пока не угодила в нос.

– Ну, наконец-то! – проворчал кот, плавно соскользнув с лавки. – Я уж думал, помру под тобой! Это ж надо было так вцепиться! Всю ночь пошевелиться не давала. Одной сметаной не отделаешься. Придется тебе витязей на рыбалку отправлять и меня, бедного, рыбкой кормить.

– Посмотрим, – отмахнулась я.

Мне было не до стенаний кота. Судя по его воплям, я умудрилась проспать весь остаток вчерашнего дня, всю ночь и еще кусок утра захватила. По крайней мере, солнце было уже достаточно высоко. Вот черт! Я моментально вспомнила про пропущенный ужин богатырей и обещанный Илье разговор о лесной нечисти. Да еще чертов Лепердок, или как там его, с новой сказочкой для каждого слушателя… А главное, я сильно подозревала, что до очередного «Хозяйка!», требующего горе-Ягу на сцену этого театра абсурда, осталось не так уж и много времени. Я покосилась на нервно вылизывающегося котяру, больше обсуждать насущные проблемы было не с кем.

– Вась?

– Чего тебе?

– Ну хватит нализываться. Я ж тебя обнимала, а не полы тобой мыла.

– Угу, – недовольно отозвался кот. – А еще храпела в ухо и слюни всю ночь на меня пускала.

– Я не храплю! – возмутилась я.

– Хорошо, что хоть слюни отрицать не пытаешься, – с удовлетворением констатировал Васька, но на лавку все-таки запрыгнул.

Я проглотила закономерное возмущение: еще не хватало, чтобы единственный источник информации разобиделся и сбежал.

– Извини.

– Так-то лучше, – тут же сменил гнев на милость кот. – Рассказывай, что там у тебя за беда приключилась?

– Сам знаешь. Лесной Илюшка нечисть требует, а зачем, не говорит. Да и где я ему возьму эту нечисть, если сама она самая и есть. Зато Лепердок наплел столько, что не разберешь, где правда и есть ли она там вообще.

– Илюшке признаваться не вздумай, – тут же отрезал кот. – Угробишь славу Бабы-яги, никто тебе за это спасибо не скажет. Хороша злая ведьма, которая по болотам утопленников спасает! Собиралась его услать, так и ушли.

– Ушлю, – кивнула я, решив не вдаваться в подробности. Сейчас у меня были более актуальные проблемы. – А с Пердоком что делать будем?

– А ты уже сделала, – ухмыльнулся Васька. – Уж как я боялся, что ты уши развесишь… Все когти об тебя ободрал. Но нет. Кровь не водица… Пока он до своей Англиции докатится, уже настоящая Яга вернется.

– Вась… – скрипнула зубами, но говорить старалась спокойно, – я обратно в тот мир не хочу. Нечего мне там делать.

– Нечего, – легко согласился кот.

– Вот, – подхватила я, ободренная отсутствием возражений, – вот вернется наша курортница, и меня отсюда попросят. А куда я пойду, когда вокруг одни чертовы тайны и вообще непонятно, кто и что от меня хочет, и вообще от меня ли. Вдруг настоящая Василиса какую-нибудь тайну знала важную, и все эту тайну раскрыть хотят. Но я-то…

– Тут подумать надо, – перебил вдруг кот, взглянув на меня как-то по-особому пронзительно. – Не мешай мне.

– Ладно… – проворчала я. Минут пять я сидела на лавке, ожидая, что такого надумает кот, а потом, потеряв всякое терпение, ткнула его пальцем в пушистый бок. – Эй! Ты вроде подумать хотел, а не поспать!

– А я во сне думаю, – недовольно отмахнулся Васька. – Будешь мешать, вообще ничего не надумаю!

«Мели, Емеля, твоя неделя… Ничего… Я тебе это припомню», – проворчала я себе под нос и встала. Это кот спит… то есть думает, а мне раздумываться некогда.

Нацепив нос и ведьмину шаль, я быстренько сбегала в будочку у частокола, по пути кинув короткий взгляд на баньку. Лесной Илюшка ковырялся на огороде и меня, к счастью, не заметил, чему я была только рада. «Успею еще услать, а пока как-то спокойнее, когда он на глазах».

Вернувшись, я снова обругала дрыхнущего, то есть думающего кота и достала скатерть-самобранку и остатки ковра-самолета: хоть с одним делом разобраться пока.

Иголки я нашла быстро. И даже нитки из ковра надергала довольно длинные. Вот только они оказались шерстяными, очень толстыми и к тому же отвратительного болотного цвета. Даже просто приложенные к тонкой льняной скатерке, украшенной вышитыми красными петухами, выглядели они дико. Но выбирать мне было не из чего.

Минут через сорок я заштопала самую большую дыру и с гордостью посмотрела на дело рук своих. Впрочем, гордиться было особо нечем: грубая грязно-зеленая клякса, будто на скатерть плеснули болотной жижей. «Зато дыры нет, – успокоила я себя. – И вообще… Не до эстетики нам, не до эстетики!»

Я прошептала волшебные слова, гадая, чем порадует меня чудесная скатерка. И она порадовала… С тихим щелчком на скатерти возник всего один предмет. Ни мисок, ни горшков с ненавистным молоком. Вместо этого четко по центру стола появился здоровенный колючий кактус. Моргнув, я обошла стол по кругу, пытаясь понять, чем же странный серо-зеленый булыжник размером с баскетбольный мяч и густо утыканный острыми колючками кажется мне знакомым.

Васька фыркнул во сне. Потом нервно зашевелился и подскочил, осоловело поводя лобастой башкой.

– Ты сортир взорвала?! – вытаращился он на меня.

– Нет, – опешила я.

– Тогда почему такой запах?

– Нет никакого… – начала было я, но тут тоже почуяла это…

Описанию «это» не поддавалось. Аромат общественного туалета, приправленный нестираными носками и какой-то тухлятиной. С трудом сдержав рвотный позыв, я зажала нос пальцами.

– Что это?!

– А я откуда знаю?! Что ты тут натворила, пока я спал… то есть думал?!

– Скатерть зашила, – растерянно прогундосила я.

Мы одновременно посмотрели на серо-зеленый булыжник.

– Что это?! – расчихался Васька, поспешно отступая к двери.

И тут я вспомнила…

– Это фрукт. Дуриан называется. Очень полезный, кстати. Только запах…

– А сметана? – опешил кот.

– Нету, – развела руками я. – Вот это вот дали…

– Вот это? Вот это?! – Котяра, сверкая глазами, пошел на меня, оставляя на деревянном полу глубокие царапины. – Возвращай все взад! Дурианиха! Ведьма злобная! Так мстить даже Ядвига не додумалась! Верни мою сметану!!!

В его вое было столько неподдельного отчаяния, что я попятилась.

– Вась, я ж не нарочно… – Я прошептала волшебные слова, и зловонный фрукт испарился. – Я ж как лучше хотела…

– Моя сметана… – продолжал выть кот, не обращая на мои оправдания никакого внимания. – Молочко… Творожок… Погубила вас ведьма злобная, Василиска проклятая… На кого ж вы меня покинули? На кого сиротинушкой оставили…

– Васька! – От воплей закладывало уши. – Уймись! Это не я, а скатерка…

– Скатерка? – взвился он. – А кто ее зачаровал! Кто свои руки кровавые приложил?! Была кормилица, а стала – убивица! Это ты так врагов своих извести надумала?! Так и отправляла бы сразу к ним, не рвала бы душу!

– Как я… – начала было я, но Васька понял меня по-своему.

– Кто вас, ведьм, знает, как вы простые радости губите?! – Кот одним ударом когтистой лапы сдернул со стола многострадальную скатерть-самобранку. – Кормилица моя, погибшая безвременно… Не смог я тебя спасти-защитить… Лети! Лети к душам безгрешным в…

Но договорить он не успел. Скатерть вдруг плавно взмыла в воздух, шлепнув кота по морде.

– Это как?! – вытаращилась я. – Она еще и летучая?!

– Лови ее! – заорал Васька, подпрыгивая и пытаясь вцепиться лапами в свисающую бахрому. Но не тут-то было. Скатерть ловко увернулась и поднялась под самый потолок. Сделав над нами круг, она спикировала прямо в окно.

– Лови! – взвыл кот, прыгая следом, но промахнулся, пробуксовав когтями по столу.

Тут я опомнилась и прошептала волшебные слова. Здоровенный вонючий фрукт прибил парящую тряпку к подоконнику с неотвратимостью бетонной плиты. Скатерка слабо дернула уголками и затихла.

– Долеталась… – со смесью облегчения и отчаяния прошептал кот и картинно упал в обморок.

Правда, глазами продолжал следить за каждым движением скатерти, поэтому в обморок я не поверила. Сняв скатерку с подоконника вместе с вонючим подарочком, я, смаргивая навернувшиеся на глаза от ядреного запаха слезы, положила ее на лавку и для надежности села на край. Только после этого я рискнула снова отправить в небытие убойные витамины. Поспешно убрав все следы своего рукоделия, я, нервно сглотнув, снова прошептала волшебные слова. И обнаружила, что сижу в большой миске с сырниками, а Васька нежно обнимает крынку с молоком и плошку со сметаной.

– Хозяйка! – в довершение донеслось со двора. – Поесть бы!

– Твою мать… – только и смогла произнести я.